Реперные точки. Часть 1

Новый сотрудник

Университетская библиотека была полна посетителей, несмотря на послеобеденное время. Ничего удивительного в этом не было, ведь минула середина октября, а это одна из самых горячих пор в жизни студента. Приходится сдавать первые контрольные и зачеты. Меня завтра как раз ожидала пренеприятнейшая контрольная работа по математической физике, а времени для подготовки совсем не осталось. В восемь вечера меня уже ждали на рабочем месте, и оставшиеся три часа я надеялась провести с пользой. Свободный стол нашелся только у самого стола библиотекаря, здесь было шумно и многолюдно, но выбирать особ не приходилось. Стоило мне только разложить книги и начать читать первые страницы конспекта, как у правого уха раздался звонкий голосок моей сестры Сони:

- Привет, зубрила! Так и знала, что найду тебя здесь, - она чмокнула меня в щеку и, я не сомневалась, оставила след ядовито-алого оттенка.

- Мне вечером на работу, я не успею домой, - освобождая ей место на скамье, пожала я плечами. – Куда ж мне еще податься.

- А у меня просто потрясающие новости, - устраиваясь рядом, зашипела сестра. – Бог услышал все-таки мои молитвы и в этом году прислал нам приличного аспиранта. Да что там приличного! Это Апполон, Джейсон Стэтхем и мужчина моей мечты в одном флаконе.

- Очень за тебя рада, - пытаясь вновь углубиться в чтение, буркнула я. У Сони мужчины мечты менялись каждый месяц, ни одного серьезного романа она так и не завела, влюблялась с завидной регулярностью, но ненадолго. Ее заветной целью было выйти замуж за олигарха, а олигархи ей пока не встречались. Хотя полгода назад, она встретила обеспеченного мужчину средних лет, который даже сделал ей предложение, но незадолго до знаменательного события обнаружил один серьезный недостаток в моей сестре и свадьбу отменил.

- Жаль только, он сменил Юрика, - отбирая у меня тетрадь, продолжила Соня. – Этот мне зачет до конца года готов был проставить. А этот не так прост. Придется повозиться, но я своего добьюсь, ты меня знаешь!

Я посмотрела в Сонькины блестящие глаза и тяжело вздохнула:

- Ты опять курила какую-то дрянь?

- Курила и что? – Приняла сестра боевую позу. – Я вполне совершеннолетняя, а у нас в стране, кто не пойман, тот не виноват. Зато настроение у меня на все сто, а через двадцать минут у меня пара с Сереженькой.

- С каким Сереженькой?

- С новеньким же! Зовут Сергей Шальнов. Даже фамилия потрясающая. Если выйду за него замуж, мне очень пойдет.

- Если будешь продолжать курить всякую мерзость, не выйдешь, - сурово отрезала я. – И притом, завтра же годовщина, постарайся выглядеть на кладбище адекватной.

- Хорошо, мамочка, - скривилась Соня. – Вот зачем ты мне напомнила. Завтра мне за общагу платить, а денег в обрез.

- Переезжай ко мне. Я тебе постоянно предлагаю. У меня комната куда больше, чем твоя в общаге, да и кухня с ванной отдельные.

- И чтобы ты меня постоянно пилила, что я не работаю, что я не то делаю, нет уж. Увольте меня от такого счастья, - внезапно сестра оборвала сама себя и крепко сжала мою руку. – Вот он!

Я посмотрела в сторону входа. Под галереей проходил мужчина. На вид ему было не больше тридцати, высокий, сухощавый, из под рукавов футболки видны мускулистые руки. Темные волосы, чуть длиннее чем нужно при такой стрижке. Лицо на таком расстоянии мне было не разглядеть, наверное, приятное. Но в целом, впечатление он не произвел, обычный мужчина.

- У меня при виде него такие мурашки по всему телу, - с придыхание сказала Сонька мне на ухо.

- У тебя кое от чего другого мурашки по всему телу, - возвращаясь к конспекту, рявкнула я. Сидевший рядом первокурсник ожесточенно мне шикнул.

Сонька шикнула на него в ответ.

- Даю себе месяц. Через месяц этот красавчик будет у меня с руки есть.

- При твоих способностях, я бы поставила даже на две недели, - не отрываясь от чтения, отозвалась я. Сонька довольно хмыкнула и ушла.

Через час меня вновь прервали. На этот раз это была Марта, моя старшая сестра.

- Привет, светоч знаний! – шепнула она мне на ухо, обдав при этом ароматом дорогих французских духов. – Не видела тебя уже неделю, где ты пропадаешь?

- Ищу работу, - я отложила тетрадь. В отличие от миниатюрной блондинки Сони, Марта была крупной высокой шатенкой, всегда с безупречным макияжем и маникюром, в строгом костюме, который, однако не скрывал достоинств ее фигуры, с аккуратной прической и несколько надменным выражением лица. – Денег, что платят в хранилище, мне скоро на жизнь не хватит. Если я не получу стипендию, придется брать академический отпуск и искать хорошо оплачиваемую работу на полный день.

- Ты сейчас пытаешься у меня попросить денег, но гордость не позволяет? - сузила Марта свои обведенные черным карандашом глаза.

- Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы знать, что я никогда бы не взяла у тебя денег, и не стала бы выманивать их, давя на жалость, - я устало потерла глаза.

- Как знаешь, - Марта небрежным движением сгребла мои книги в кучу, и положила на стол правую руку, на безымянном пальце которой сияло крупным бриллиантом золотое кольцо.- А я уже неделю пытаюсь тебе сообщить, что в следующем апреле выхожу замуж.

- Поздравляю, - искренне поздравила я.

- Тебе тоже нужно об этом задуматься, - назидательно продолжила Марта. – Это только кажется, что 21 так мало, впереди еще много времени, но в 27 ты уже станешь никому не нужна. Что там у тебя за вялотекущие отношения с Нефедовым?

- У меня ОТНОШЕНИЯ с Игорем и вполне нормальные. Нам обоим еще нужно закончить учебу, прежде чем думать о свадьбе.

- Ой, смотри, - Марта выразительно покачала головой, а я подумала в который раз, где она только набралась этих идей и жестов. – Нефедов из хорошей, обеспеченной семьи, на него имеют виды многие девушки, положение у которых выше, чем твое. Или ты думаешь, родители Игорька мечтают о невестке вроде тебя?

- Я сама разберусь в своей личной жизни, - отрезала я. – Скажи мне лучше, во сколько завтра?

Воспоминания

Когда я вернулась в библиотеку, последние посетители собирали свои вещи. Моя начальница, Инна Викторовна, женщина лет сорока, необычайно полная и разряженная как рождественская ель, разговаривала, стоя возле кафедры, с высоким мужчиной в черном свитере и брюках. При моем приближении оба дружно повернули голову, и я узнала в мужчине Сергея Шальнова, предмет воздыханий моей сестры. Теперь у меня появилась возможность рассмотреть его поближе. Он оказался выше и плотнее, чем выглядел днем, лет двадцати семи, с открытым чистым лицом с правильными чертами, прямым греческим носом и большими выразительными светло-карими глазами. Я была склонна согласиться с сестрой: он выглядел как телезвезда с обложки модного журнала.

- А это наша Анечка, - свои обычным сюсюкающим голосом сообщила Инна Викторовна. – А это Сережа. Он новый практикант на кафедре теоретической физики, будет тоже работать у нас в архиве. Анечка наш лучший работник, прилежный и добросовестный. Если возникнут какие-то вопросы, обращайтесь к ней.

- Очень приятно, - кивнул Сергей, одарив меня дружелюбной улыбкой. Я кивнула ему в ответ. – Тогда на сегодня, я пожалуй, закончу. Уже поздно.

- Да, Сереженька, - энергично согласилась с ним заведующая. – Завтра после обеда добро пожаловать.

- До свидания, - молодой человек снова улыбнулся ей, а затем произошло нечто, что заставило меня застыть на месте, словно соляной столб. Сергей мазнул по мне взглядом и меня словно прожгло насквозь. В этом коротком взгляде не было и тени недавнего дружелюбия. Испытующий и оценивающий, это был очень неприятный взгляд. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение.

- Какой приятный юноша, - становясь рядом со мной, констатировала заведующая. – И не женат. Первый мужчина в нашем коллективе, а пристроить его не к кому. Вы уже все при мужчинах. Думаю, его с племянницей своей познакомить. Хорошая девочка, тоже аспирантка. Чуть старше его, но сейчас модно, чтобы женщина была старше.

- Да, это модно, - согласилась я и отправилась в хранилище. Инна Викторовна была любительницей поболтать ни о чем, а я хотела закончить сегодня пораньше.

Книгохранилище являло собой огромное, метро двести помещение прямоугольной формы, разделенное на секции длинными металлическими стойками, на которых хранили архивы, а по периметру хранилища была выстроена деревянная галерея, тянущаяся вдоль бесконечных книжных полок. Я работала здесь уже два года и в мои обязанности, как и остальных семи девушек, что работали вместе со мной, все это время было разбирать архивные папки, проверять правильность заполнения и расположения, а также актуальность. Я уже настолько набила себе руку за долгие часы копания в документах полувековой давности, что делала эту работу чисто механически, пока мой мозг занимали совсем другие мысли. Сегодня я вспоминала родителей.

С Мартой и Сонькой мы не были кровными сестрами. Мои биологические родители были археологами и часто уезжали на различные раскопки. На время своего отъезда, они отдавали меня бабушке, которая жила в центре Москвы в старинном четырехэтажном доме, в двухкомнатной квартире, в которой прошли лучшие моменты моего раннего детства. В день приезда родителей, я забиралась на широкий подоконник и ждала, когда же у подъезда остановиться их желтая машина. Но однажды, мне исполнилось тогда четыре года, приехала другая машина, черная. Из нее вышел коренастый седовласый мужчина. Так я впервые увидела Дмитрия Великанова, известного в Москве адвоката и друга моего отца. Самолет, в котором родители возвращались из очередной экспедиции, разбился в километре от аэропорта. Все погибли. Бабушке меня бы не оставили, слишком старой она уже тогда была, а других родственников у меня не было. И тогда Дмитрий со своей женой удочерили меня. Они жили в большом доме в московской области с двумя дочерьми, родной Мартой поздним долгожданным ребенком, которой тогда исполнилось уже восемь лет, и трехлетней Соней.

У Соньки тоже была своя грустная история. В возрасте восьми месяцев ее нашли в запертой заведенной машине на окраине Москвы. Машина была дорогой, а ребенок чистым и ухоженным, но родители так и не появились. После долгих розысков, нашлась родная Сонькина тетя в Нижнем Новгороде, откуда овдовевший Сонькин отец приехал искать работу. Мать ее умерла при родах, другой родни у девочки не было, а тетя сама была матерью четверых мальчиков и в лишнем рте не нуждалась. История эта широко освещалась в газетах и на телевидении. Отца Сони так и не нашли, в документах значилось «пропал без вести», а ее саму отправили в дом малютки. Дмитрий и Мария поехали навестить ее и отдать что-то из вещей и игрушек Марты, а вернулись домой с Соней. Ребенком она была очаровательным, и выросла привлекательной девушкой. Мы с ней быстро нашли общий язык, и потому что были погодками, и потому что Марта невзлюбила нас обеих.

С годами это неприятие, конечно, прошло хоть и близки мы не стали, я стала называть Дмитрия и Марию мамой и папой, умерла моя бабушка, оставив мне квартиру, а в четвертом классе Соньку впервые поймали на воровстве в школе.

Мы ходили в престижную школу, дружили с детьми высокопоставленных чиновников и обеспеченных бизнесменов. В доме Великановых всегда были рады гостям, они дружили с литераторами, учеными, режиссерами и актерами.

В тринадцать лет я впервые влюбилась в соседского мальчика, который был на два года старше меня. Звали его Игорь Нефедов. Мы с Сонькой часами обсуждали его, лежа на крыше нашего дома, под звездным небом. Мы строили самые фантастические планы нашего с ним романтического объяснения, но вышло все, как бывает в жизни, просто и естественно. Я любила его так, как только можно любить в четырнадцать лет, искренне, наивно и яростно. И что самое удивительное, он любил меня.

В то же время частым гостем в доме родителей стал вышедший в отставку дядя отца полковник Андрей Волгин. Он был женат вторым браком на Алле Ерошиной, эффектной блондинке сорока лет. У них обоих были сыновья от предыдущих браков. Сын Андрея Сергей приезжал к нам лишь однажды и проведя несколько дней уехал обратно на Север, где заканчивал военное училище. У меня почти не сохранилось о нем воспоминаний. Это был долговязый девятнадцатилетний парень, такой худой, что даже трикотажные майки висели на нем как на вешалке. Очки в массивной черной оправе делали его похожим на кролика из советского мультика про Винни-Пуха. Почти все время он провел в библиотеке с книгой в руках. Хотя это и не спасло его от насмешек Соньки.

Несчастный случай

Утром Сонька ждала меня у входа в контору. У тротуара стояла новенькая Мазда Марты. Мы оказались в обставленном в стиле рококо вестибюле. На ресепшене нас ожидал молодой человек, наглухо застегнутый в черный костюм тройку. Проверив наши паспорта, он жестом предложил пройти в двустворчатую дверь за его спиной. Это было просторное прямоугольное помещение с высокими окнами и длинным столом, во главе которого сидел толстый невысокий мужчина лет пятидесяти, в строгом костюме и очках в золотой оправе на мясистом носу. По правую руку от него с видом вдовствующей королевы восседала Марта. Судя по прическе и макияжу, она успела с утра посетить стилиста. По другую сторону от мужчины я к удивлению своему увидела Виктора Ерошина, пасынка полковника Волгина.

- Прошу вас, входите, - пригласил нас мужчина. – Я полагаю, вы сестры госпожи Великановой?

Я кивнула.

- Присаживайтесь, мы ждем еще одного человека, - Марта раздраженно взглянула на наручные часы. – Я уверяю, что ждать нам не долго.

Он оказался прав, через пять минут в помещении появился новый персонаж: мужчина лет сорока, высокий, судя по выправке, бывший военный, его черные волосы на висках уже тронула легкая седина, а глубоко посаженные глаза из-под кустистых бровей смотрели настороженно. Мужчина занял свободный стул прямо напротив нотариуса.

- Теперь мы можем начинать, - объявил тот. – Позвольте представиться, Борисов Виктор Кириллович. Я сын покойного Борисова Кирилла Степановича, у которого Дмитрий Великанов заверял свое завещание и который огласил его волю после печальных событий семилетней давности.

- Извините, - оборвала его Марта. – Нельзя ли скорее перейти к сути дела, читать мы все пока еще умеем.

- Разумеется, - поджав губы, сухо ответил Виктор Кириллович. – Дело в том, что в прошлом месяце при разборке архивов моего покойного отца, моим помощником было обнаружено еще одно завещание Дмитрия Ивановича Великанова, ранее нигде не фигурировавшее, датированное двумя годами позже предыдущего. Находилось оно в стопке документов, подлежащих уничтожению, однако не имело необходимых отметок. Из чего я заключил, что семь лет назад была допущена чудовищная ошибка и, боюсь, по вине нашей нотариальной конторы.

- Что за чушь?! – вскричала Марта. – Какое еще завещание? Мой отец писал только одно завещание, я помню это очень хорошо. Что бы вы там не нашли это подлог и подделка. Я вас засужу!

- Мы можем провести экспертизу, чтобы убедиться в подлинности документа, - не обращая внимания на ее резкий тон, все столь же ровным голосом продолжил нотариус. – Хотя у нас сомнений нет.

- Как же могло произойти так, что было оглашено не то завещание? – спросила я.

- Единственное, что я могу сказать, так это то, что как раз в тот период, у моего отца случилось сразу два инфаркта подряд. Он мог допустить ошибку. А я принял дела уже несколькими месяцами позже и этим случаем не занимался.

- Так что же там в этом новом завещании, - крикнула Сонька, засовывая в рот жвачку. – Не томите уже нас, пожалуйста!

- Нечего оглашать! – перебила ее Марта. – Пока не будет доказана подлинность документа, а я думаю, она не будет доказана.

- Нет уж, пусть читает! – окрысилась Сонька. – Я лично хочу знать, стоит ли оно того.

- Прекратите балаган! – внезапно рявкнул Витька. – Раскудахтались. Дайте ему договорить уже, а потом грызитесь хоть до скончания века.

- А ты здесь по какому поводу, вообще?! – хором набросились на него мои сестры. – Тебя спросить забыли.

- Дамы и господин, позвольте мне, действительно, закончить, иначе я буду вынужден просить вас удалиться, - кашлянув, сказал нотариус. – Я зачитаю вам текст нового документа, а потом уже вернемся к вопросам решения возникшей проблемы.

Ответом ему было молчание, которое он расценил как согласие и принялся за чтение. Я быстро заскучала от его заунывно чтения и совершенно непонятного содержания документа. Марта на глазах бледнела все сильнее, а Сонька, наоборот, раскраснелась словно с мороза.

- А можно теперь доступным языком? – попросила Сонька, как только Виктор Кириллович закончил чтение.

- В этом документе говорится, что дом, принадлежавший вашим родителям и по предыдущему документу отошедший вам полностью, должен быть разделен поровну с вашими сестрами. Большая часть капитала ваших родителей в виде денежных средств и доли в фирме «Орион» по-прежнему отходит вам, Марта Дмитриевна, но четверть всех средств отходит Софии Дмитриевне и Анастасии Николаевне. Это же касается имущества, денежных средств и доли акций в фирме «Орион», отошедших господину Волгину.

- Отдать мой дом? Да вы шутите! – Марта вскочила с места. – Я подам на вас в суд. Не знаю, сколько вам заплатили за этот подлог, но то, что вы творите незаконно! Слышите меня? Незаконно!

- А с нами что? – вторил ей Витька. – Мы потратили полученные деньги, сделали вложения, это уже все наше. Что за бред! Должен быть срок давности. Как вы намерены получить от нас эти проценты?

- Господа, успокойтесь, пожалуйста, - все тем же невозмутимым тоном отозвался нотариус. – С каждым мы решим все в индивидуальном порядке. Никто не будет отнимать у вас ваше, мы взыщем только пересчитанные согласно инфляции прописанные в завещании суммы или их материальный эквивалент.

- Ни копейки не отдам! – предупредила Марта, грозя в нашу с Сонькой сторону кулаком в шелковой фиолетовой перчатке. – И тем более дом, - она склонилась ко мне: - Рада, сестренка?

- Мне ничего не нужно, - спокойно ответила я. – Ни дом, ни деньги. Можешь перестать психовать.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Все разом замолчали и посмотрели в мою сторону. Первой тишину нарушила Соня:

- А вот мне нужно! И я хочу либо деньги, либо обратно свою комнату! Где надо подписать, что я все принимаю?

- Ни шиша ты не получишь, наркоманка несчастная! – окрысилась Марта. – Я сейчас же еду в суд. И в милицию, тьфу полицию!

- Сама наркоманка, - вскочила с места Соня. – Я могу такое про тебя всем здесь рассказать, что мама не горюй!