Ретроградный Меркурий между нами

Глава 1. Типичный козерог

— Звездочка моя, ты там не передумала?

Я мчу по тротуару на самокате, с наушником в ухе, лавируя между прохожими. А моя лучшая подруга Машка продолжает тараторить. Она вообще такой человек — который способен разогнать не только сомнения, но и поезд дальнего следования.

— С учётом того, чем ты зарабатываешь на жизнь, не верить в судьбу — это кощунство.

Я фыркаю. Верю ли я в судьбу? Конечно. Я за это деньги беру. Я астролог. Увы, не по призванию, а по суровой необходимости платить аренду, коммуналку и заполнять холодильник хотя бы один раз в неделю.

Между прочим, если кому-то интересно, я собиралась стать психологом. Училась, старалась, была одной из лучших на курсе. Но пятерки в зачетке не гарантировали мне место под солнцем. Практика не пошла, а астрология внезапно стала приносить хороший доход. Хобби стало работой.

— Маша, не кипишуй. Я уже в пути. Десять минут — и я буду на месте.

— Давай-давай, а то кто-нибудь другой утащит нашу птицу счастья за хвост. Карты дали четкий знак.

— Ты же знаешь, что у меня безграничный кредит доверия к картам твоей прабабушки. Но чтобы найти кого-то приличного на быстрых свиданиях, одних таро будет мало.

Машка обиженно вздыхает, но не сдаётся:

— Аврора, я чувствую всем нутром.

Да, кстати. Меня зовут Аврора. Утренняя заря, если верить латыни.

И вот именно в тот момент, когда я собираюсь озвучить свои мысли о подозрительной, в последнее время, активности Машкиного нутра, мой самокат подпрыгивает на кочке, и я отвлекаюсь на долю секунды. А из-за поворота появляется он. Высокий, широкоплечий мистер-уверенная-походка. Да чего греха таить, просто красавчик как из рекламы пены для бритья.

Боже, о чем я думаю? Мне двадцать семь лет. Ничему жизнь не учит.

А тем временем самокат ведёт в сторону. Я пытаюсь исправить ситуацию, но мой китайский друг не поддается — видимо, решил, что сегодня идеальный день для смертельного танго.

— Черт, черт, черт…

Я пытаюсь выровнять траекторию, но понимаю, что всё — руль не слушается, меня заносит. Экстренно принимаю решение о мягкой капитуляции в ближайшие кусты. Лучше я, чем случайные свидетели моей драмы. Мне ни к чему такие кармические хвосты.

А красавчик, о котором я уже и забыла, реагирует быстрее, чем я успеваю совершить задуманный трюк. Резким движением он меня буквально сдергивает с самоката, и тот отлетает в сторону, получив высококлассный пинок.

А я… Я падаю прямо на мужчину. На его крепкую грудь, если быть точной. Мы на секунду замираем. Я — сверху. Он — снизу. Наши лица в неловкой близости друг от друга.

— Так, — говорит он командным тоном, — голова не кружится?

Я моргаю, пытаюсь собраться.

— Нет… вроде.

Он ладонью на секунду касается моего локтя — проверяет рефлексы, как врач, без всякой интимности.

— Руки-ноги целы?

— Кажется, да.

Он кивает и только после этого слегка отстраняется.

— Тогда слезайте.

Я быстро встаю, поправляя ветровку и пытаюсь улыбнуться:

— Вы всегда так оперативно вмешиваетесь?

— А вы всегда разговариваете по телефону за рулём? — сухо интересуется он.

— Это не руль, а самокат. И говорила я по наушнику.

— От этого вы стали безопаснее для окружающих?

— На этой неделе начался период ретроградного Меркурия. Все сферы под управлением этой планеты выходят из-под контроля. Транспорт одна из них, — улыбаюсь я примирительно, пытаясь разрядить обстановку.

— Так… понятно, — сухо отвечает он.

— Что вам понятно?

— Что нормальные люди в такие ситуации не попадают.

Я моргаю. Не получилось сгладить углы. Запущенный случай. Такое даже внешность не компенсирует.

Решаю сделать ход конем и поразить его вежливостью. Против такого лома нет приема. А спорить с угрюмыми скептиками — дело весьма неблагодарное.

— Спасибо, что не дали мне красиво уйти в астрал.

Он прищуривается.

— А вы, значит, из тех, кто списывает бардак на звёзды?

— Нет. Я его монетизирую.

— Отлично. Значит, хаос у вас по подписке, — ухмыляется.

— Скорее на аутсорсе, — парирую я. — Я лишь транслирую, что там наверху напланировали.

Он смотрит на меня ещё секунду, словно решает, шутка это или диагноз.

— Совет на будущее, — говорит наконец. — Смотрите по сторонам.

— А вы?

— А я привык работать с ненадежными конструкциями и спасать тех, кто не справляется с управлением.

Вот теперь я замираю.

— Намекаете на что-то?

Он делает шаг назад, бросает взгляд на самокат:

— Предупреждаю.

И уходит.

Я смотрю ему вслед и понимаю сразу две вещи. Первая: этот мужчина раздражает меня сильнее, чем зависшие построения натальной карты при плохом вайфае. А вторая: Вселенная только что мне подмигнула. Очень подозрительно.

Решаю больше не рисковать и оставшийся путь преодолеваю на такси.

Кафе уже гудит. Машка ждет меня у входа. По дороге рассказываю ей о своей эпической поездке.

— Божечки-кошечки, — выдыхает она. — Постановочное знакомство, в лучших традициях Голливуда. Карты ведь не просто так истерили? — Пауза. — Так, колись. Симпатичный?

— Да, — признаю. — Но характер все испортил.

— Все настолько плохо?

— Типичный Козерог.

— Уууу… все понятно. Значит, сегодня Вселенная тебе еще кого-нибудь подкинет.

«Самки выходят на охоту», — первая мысль, которая приходит мне в голову, когда захожу в зал.

Две дюжины женщин в полной боевой готовности окружили администратора, словно хищницы у водопоя.

Когда все девушки в сборе, администратор дает нам рекомендации быть активными, приветливыми и побольше улыбаться. В общем, выкрутить свои потоки женской энергии на полную катушку, ведь только от нас самих зависит, как пройдет сегодняшний вечер.

Может, и правда стоит выключить своего внутреннего скептика на час? Вдруг что-то действительно выгорит?

Мы рассаживаемся. Ведущая быстро объясняет правила: пять минут на свидание, затем гонг, и мужчина пересаживается за соседний столик. Мы не знаем имен друг друга — только номера, присвоенные организаторами. В конце отмечаем понравившихся кандидатов, а если симпатия взаимная, то через несколько дней организаторы вышлют нам контакты.

Глава 2. Парад планет

Если это сценарий Вселенной, то у редактора сегодня явно был выходной.

Первый мужчина садится напротив меня еще до того, как успеваю сделать глоток заказанного мной напитка. Хороший костюм, белая рубашка, часы явно недешёвые. Улыбка, как у ведущего супердорогого тренинга по личностному росту или финансовой свободе: широкая, уверенная и немного хищная.

— Здравствуй, — говорит он так проникновенно и тут же кладёт руку на стол. Демонстративно, ладонью вверх.

Ну ты же мой хороший. Первый кандидат — и сразу страйк. Сразу решил зайти с нейролингвистического программирования. В простонародье — легкий гипноз для доверчивых простушек.

— Добрый вечер, — говорю я и сразу принимаю закрытую позу.

— Я ищу женщину, — продолжает он, — которая будет каждый день вдохновлять меня на великие дела.

— А вы её чем вдохновлять планируете?

— Собой, я Альфа, детка.

Отлично. Тут даже натальную карту можно не составлять, диагноз и без того ясен.

— Интересно… А ретроградный Меркурий дезориентирует вашу стаю? Или вы сильнее планет?

Гонг звучит слишком поздно.

Мужчина подмигивает и оставляет после себя лёгкий запах самоуверенности и тяжёлых амбиций.

Нет, ну, возможно, это и сработает на тех, кто еще не сталкивался с реальностью. А в моем случае, увы, жизненный опыт — штука необратимая.

Следующий, пожалуйста.

Второй мужчина садится осторожно, будто извиняется перед стулом за причинённые неудобства. Аккуратно подстриженные волосы, опрятная, но безликая одежда. Что меня по-настоящему настораживает, так это свежий маникюр. Нет, вы не подумайте, что я предвзято отношусь к мужчинам, посещающим маникюрные салоны, но в данном случае это настораживает.

— Добрый вечер, — говорит он. — А… вам здесь не дует?

Я оглядываюсь. Кондиционер работает в режиме «скажи спасибо, что живой».

— Добрый вечер. Нет, всё нормально.

— Просто мама говорит, что сквозняки — это начало всех болезней, — доверительно сообщает он. — Особенно у женщин.

Опа. А картинка-то начинает складываться. Я переоценила пацана. Грешным делом подумала, что маньяк, а у нас тут просто сыночка-корзиночка — подвид, выращенный в тепличных условиях.

— Я Андрей, — говорит он тихо.

— Кого вы здесь надеетесь встретить, Андрей? — уточняю я с тем самым тоном, которым обычно спрашивают у кота: «Ну и зачем ты туда полез?»

— Мне мама сказала, что пора бы уже начать строить отношения.

Я киваю сочувственно.

Он достаёт телефон и кладёт экраном вверх. На заставке он и женщина на вид лет пятидесяти. Главная женщина в его жизни. Тут без вариантов.

Экран загорается почти сразу.

Мама ❤️: «Ты уже сел? Посмотри, как она держит спину».

Я аплодирую стоя. Купидон сейчас нервно курит в сторонке.

— Простите, мама переживает. Мы с ней очень близки, — говорит он с гордостью. — Она мне как лучшая подруга. Я сразу предупреждаю, чтобы потом не было сюрпризов.

Как предусмотрительно. Сюрпризов действительно нет. Есть сразу полный комплект.

— Ценно, — осторожно говорю я. — А… личные границы у вас тоже общие?

Он искренне смеётся.

— Ну зачем же нам границы? Она всегда на моей стороне.

— Мама всегда знает, как лучше.

В глазах моего собеседника проскальзывает одобрение. Кажется, я прошла первый отборочный этап.

— А вы готовите? — спрашивает он с надеждой.

— Иногда.

— Мама говорит, что домашние женщины сейчас на вес золота.

Гонг.

Я смотрю ему вслед и делаю мысленную пометку: в конце вечера проверить, что они с мамой благополучно встретились. Таких нельзя отпускать одних ночью — вдруг простудится.

Третий «самец» появляется слишком близко. Не садится, а буквально вклинивается в моё личное пространство, как будто стол между нами — лишь незначительная формальность. Многослойная одежда, акцент на индивидуальность и эстетику. Очки в массивной оправе, символ интеллектуальности, но «не как у всех». Кожаный браслет на запястье. Улыбка липкая. Взгляд оценивающий. Легкий наклон головы. В глазах не интерес, а инвентаризация.

— Привет, — говорит он негромко. — Ты очень… энергетическая.

Отлично. Пошли эзотерические термины.

— Спасибо, — отвечаю я автоматически и чуть отодвигаюсь вместе со стулом. — Это от кофе.

Он усмехается:

— Нет. Я чувствую людей. Особенно женщин.

Ну конечно чувствуешь. Всем телом.

Он кладёт локти на стол и склоняется вперёд.

— Ты, наверное, знаешь, что у тебя сильная сексуальная чакра?

Я моргаю.

— Интересно, — тяну я, — а вы по какой системе работаете? Ведическая? Тантра? Или «прочитал один пост в интернете»?

Он не смущается. Это плохой знак.

— Я практик. Мне важно глубоко чувствовать партнёршу.

Он делает паузу, явно ожидая реакции. И я даю самую что ни на есть честную:

— А согласие вы тоже чувствуете? Или оно мешает потоку?

Впервые за вечер он слегка теряется. Но быстро приходит в себя:

— Ты дерзкая. Мне нравится. Обычно женщины раскрываются чуть позже.

— Обычно женщины позже встают и уходят, — уточняю я. — Но у нас ускоренный формат.

Он наклоняет голову, рассматривая меня, как товар с дефектом.

— Жаль. Мы могли бы многое проработать.

— Верю, — киваю я. — Особенно в кабинете психотерапевта.

Гонг звучит спасительно.

Мужчина задерживается на секунду дольше, чем положено, и наклоняется ко мне:

— Если передумаешь… я люблю нестандартных.

И уходит.

Я делаю глоток воды, стараясь не выглядеть одновременно шокированной и заинтригованной.

Нет, вы не подумайте, я не ханжа. И не против всяких там разных экспериментов. Наверное. Но чтобы на такое решиться, нужен такой нехилый парад планет. В глубокие воды, так сказать, абы с кем не прыгают.

Четвёртый мужчина садится с уверенностью, будто именно он главный герой вечера. Широкая улыбка, белые зубы, глаза блестят хитро и чуть дерзко. Волосы слегка растрёпаны, одежда стильная, с налётом эксклюзивности. Парфюм как завершающий элемент образа.

Глава 3. Ложные конструкции

Неужели кто-то услышал мою тихую молитву? Неужели и на моей улице перевернулся грузовик с пряниками и у Золушки-Аврорушки замаячил принц на горизонте?

Кандидат под номером пять проходит предварительный отбор без усилий. Все по чек-листу, без сюрпризов и красных флагов. Он не откровенный манипулятор, не напоминает маменькиного сынка, не транслирует просветлённые извращённые истины и, что особенно радует, не пытается продавать себя с помощью дешёвых пикаперских приёмов.

Можно, конечно, подумать, что после предыдущих кандидатов планка моя слегка упала и парню даже и стараться особо не пришлось, но нет. Просто в наше время тридцатилетний свободный мужчина без явных патологий — это не норма, а редкое явление. Я бы даже сказала — фантастическое. Где-то между единорогом и адекватным бывшим. На грани городской легенды. Ну, вы поняли.

Рост выше среднего, осанка ровная, будто когда-то занимался плаванием. Тёмно-русые волосы аккуратно подстрижены, без креативных экспериментов и намёков на кризис тридцати. Симпатичный. Щетина ухоженная, «трёхдневная». Одет просто: в тёмные джинсы и светлую рубашку. Часы без понтов, но с претензией на вкус. Парфюм с запахом чистоты, такой, который никого не раздражает и никого не сводит с ума. В целом, мужчина без острых углов.

— Привет, я Андрей, — говорит он.

— Аврора, — отвечаю.

— Приятно познакомиться.

И правда приятно. Без оговорок — это уже плюс.

— Как тебе формат? — спрашивает он.

— Как ускоренный курс по антропологии.

Он усмехается:

— Хорошее сравнение. Мне тоже интересно наблюдать за людьми.

— Чем занимаешься?

— Я в IT продакт-менеджер. А ты?

— Блогер, специализируюсь на астрологии.

— О, это сейчас востребовано, — одобрительно кивает.

Он говорит без пауз, рассчитанных на эффект, и лишних уточнений. Не перебивает, смотрит прямо, не сканирует зал в поисках кого-то получше.

— А что для тебя важно в отношениях? — спрашивает он так, будто этот вопрос был частью хорошо выученного сценария.

— Чтобы не было скучно. И чтобы можно было быть собой.

— Согласен, — слишком быстро отзывается он. — Взаимное уважение — основа всего.

— Ты давно один?

— Год. Это осознанное решение после долгих отношений.

— И как?

— Комфортно. Я многое про себя понял.

Мы улыбаемся друг другу. Между нами нет напряжения, и в этом, пожалуй, кроется главная проблема. Тридцатилетний, свободный, без явных патологий. Единорог. И всё равно мимо. Да что со мной не так?

Так, Аврора, соберись. А то еще немного — и расклеишься, а на выходе тебя склеит какой-нибудь особенно ретивый.

Когда звучит сигнал, мужчина говорит:

— Было приятно пообщаться.

— Взаимно, — отвечаю.

И это правда. Просто не та, из которой вырастают истории.

Едва я вижу следующего собеседника, воздух становится плотнее. Козерог садится напротив без спешки. Кладет руки на стол. Не улыбается, и почему-то именно это выбивает меня из ритма. Обычно в такой ситуации люди стараются понравиться. А этот нет.

— Кажется мы где-то виделись? — спрашиваю я.

Так. Стоп. Это что сейчас было? Я начала разговор первая? Сбой системы. Мелкий, но раздражающий.

— Я тоже это заметил.

Он говорит уверенно, но без попытки продолжить разговор. И от этого во мне поднимается странное чувство. Вызов.

— Значит, Вселенная всё-таки с чувством юмора, — говорю я, проверяя, заглотит ли он наживку.

«Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Ой-ё.

— Или у неё проблемы с памятью.

Отлично. Даже не подыгрывает.

— Вы уже делаете выводы? — Я выпрямляю спину. — Мы ещё даже не успели поздороваться.

— Никита.

— Аврора.

— Настоящее?

— Вы сейчас паспорт спросите или ограничимся взглядом?

Что за зверь передо мной? Сразу тесты, сразу оценка… Почему это так раздражает?

— Пока достаточно реакции.

Реакции? Серьезно? Мы что, на собеседовании?

— Вы часто сюда ходите? — спрашиваю машинально и тут же злюсь на себя. Оригинальность вопроса просто зашкаливает. Рука-лицо.

Он морщится:

— Нет. Сестра попросила, людей не хватало, она организатор.

Понятно. Птица залетная, случайно попавшая в силки. Это объясняет, почему смотрит так, будто оценивает эвакуационные выходы. Уровень превратностей судьбы в моем поле сегодня зашкаливает.

— Простите, дурацкий вопрос.

— Нормальный. Просто не мой.

— А какой ваш?

— Зачем люди делают вид, что ищут, когда боятся найти?

Вот так, да? Без прелюдий. Сразу в лоб.

Так. Всё. Игра закончилась?

— А вы? — спрашиваю после паузы. — Вы тоже боитесь?

Он не отвечает сразу. И эта пауза цепляет сильнее слов.

— Я не люблю тратить время на ложные конструкции.

— Быстрые свидания — это ложная конструкция?

— В большинстве случаев да.

Я чувствую укол. Небольшой, но точный.

— Ложные конструкции тут, — говорю после паузы, — ненадёжные конструкции на самокатах. Сколько же рисков вокруг вас?

— Я беру в расчет только важные. Остальное — шум.

— Чем занимаетесь?

— Я спасатель.

Ему подходит. А я-то думаю, почему рядом с ним ощущение, будто меня всё время проверяют на прочность. И не в стиле «нравлюсь — не нравлюсь», а выживу или развалюсь.

— В смысле… МЧС? — уточняю я, чтобы выиграть секунду.

— В самом буквальном.

Без деталей. Он не про болтовню, а про конкретику.

— Теперь многое становится понятнее. Логично, что вы цените точность и структуру.

Он смотрит внимательно:

— А вы?

— Астрология. Я блогер.

Он не усмехается. И это настораживает сильнее, чем скепсис.

— Вы в это верите? Или зарабатываете на этом? — спрашивает он обманчиво спокойно, а взглядом будто сканирует меня насквозь.

Вот так, да? Без подводки и подготовки. А он за словом в карман не лезет.

Глава 4. Аспекты

Остальные кандидаты мелькают перед глазами, как машины на скоростном шоссе. У каждого была своя траектория, просто моя сегодня ни с одной не совпала.

В конце мероприятия настает время заполнять карточку симпатий. Я ставлю плюс номеру пять с мыслью: а вдруг.

И тут вспоминаю свою любимую и мудрую тетю Свету с её коронным: «Достойных мужиков разбирают ещё щенками».

Кстати, она не замужем.

Подношу ручку к полю рядом с номером шесть и зависаю. Проходит секунда, вторая, двадцатая. Я даже лиц других кандидатов сейчас не вспомню. А вот образ Козерога плотно застрял у меня в голове. Как заноза.

Так, женщина, уймись. Ты придаешь слишком много значения первому встречному спасателю. Ну хорошо — мы виделись дважды. Но сути это не меняет.

А мой внутренний голос — тот ироничный собеседник — тут же подкидывает: а ещё вы лежали друг на друге, были на свидании — и это твой самый тесный контакт с мужчиной за последние полгода.

Спасибо. Очень поддержал.

— Аврора, прости меня, это провал. После такого мне самой нужна твоя аморальная поддержка. — Маша строит извиняющуюся моську и закатывает глаза.

Я киваю, но думаю совсем не о ней. У меня в голове опять этот холодный, собранный, раздражающе спокойный тип. И больше всего бесит, что последнее слово осталось за ним, и что….

— Земля вызывает Аврору.

Маша машет рукой у меня перед лицом и, не дожидаясь ответа, вырывает мою карточку. Ставит плюс у цифры шесть и передает карточку администратору. Карточка исчезает так быстро, будто боялась передумать вместе со мной.

— Маш, ты чего творишь?

— Если кажется, значит, не кажется, — смеется она. — Ты так задумалась, будто снова оказалась на последней пересдаче по вышмату на втором курсе, — толкает меня в бок. — Я, кстати, до сих пор думаю, что нам тогда высшие силы помогли.

— Да вот тут как раз попалось дифференциальное уравнение с неразрешенной относительной производной…

— Мать, ты чего? — Маша косится на меня подозрительно. — Ты точно не ударилась головой, когда с самоката летела?

— Номер шесть, которому ты наглым образом влепила плюсик, и есть тот Козерог с самокатом.

— Прикалываешься?

— Нет, я серьезна, как Мария Федоровна на пересдачах по высшей математике. Я-то, в отличие от тебя, все три раза к ней попадала. Поэтому до сих пор все помню.

— Так, подруга, ты мне зубы не заговаривай. Значит это он? — Маша заговорщически улыбается.

— Упаси бог, — фыркаю я. — Я бы с ним еще раз встретилась только для того, чтобы поставить его на место.

— От ненависти до любви…

Маша не успевает договорить — я ей отвешиваю шуточный поджопник, как в старые добрые времена.

Мы смеёмся, как гиены из мультика «Король Лев».

— Все эти разговоры про институт навели меня на мысли… Мы же совсем недалеко. Пошли в бар рядом с нашей общагой? Вспомним молодость. Там самая вкусная жаренная картошка с сосисками в городе, — говорю, чтобы сменить тему.

— Аврора, ты искусительница. А я чебуреков захотела.

— Значит, решено. Едем.

Садимся в такси.

Козерог уже далеко, а я все еще прокручиваю его слова в голове.

Вот это субъект. Попал в самую сердцевину и разбередил старые раны. Я ведь правда хотела помогать людям. И помогаю, просто иначе. Просто не так, как когда-то представляла. Сейчас я делаю это через гороскопы и натальные карты, помогаю людям понять, где именно они находятся. И что это не тупик, а этап. И у него есть срок.

После института были тяжёлые времена. И я… не попробовала снова. Получается, сдалась после первой неудачи?

Мы подъезжаем слишком быстро. И, пожалуй, это к лучшему, так как потоки моей рефлексии вот-вот вырвутся наружу.

Заходим во двор, подходим к неприметной двери с тусклой вывеской «Это все она». Внутри как в другом измерении: из колонок льются нетленные хиты девяностых и нулевых, люди всех возрастов подпевают, не стесняясь фальши, смех перекрывает музыку, за стойкой суетятся симпатичные бармены. У них как у всех представителей этой профессии вид, как будто они знают о жизни чуть больше, чем остальные. Подходим к бару, делаем заказ и садимся за последний свободный столик.

Пока мы с Машкой делимся друг с другом самыми смешными моментами с прошедших быстрых свиданий, нам приносят заказ.

— Девушки, ваш заказ, — приветливо улыбается официант. — Коктейль «Мир, труд, брют» для вас, — ставит бокал передо мной. — Коктейль «Я не флиртую, я дегустирую» для вас, — ставит бокал перед Машкой. — Заказ с кухни будет чуть позже — суббота, повар зашивается.

— Пей вино игристое под настроение неказистое, — поднимает Маша бокал.

В этот момент из колонок начинает играть что-то предельно романтичное, из разряда «плакали всем двором».

— Нет, — решительно говорит она, — давай лучше… за любовь, — и снова тянет бокал вверх.

Я изучаю содержимое в своем, будто эта карта звездного неба, и я составляю прогноз.

— Ладно. По текущим аспектам*… все возможно.

Чокаемся.

— У тебя сейчас началась горячая пора. Ретроградный Меркурий, — улыбается Машка. — Если не повезет в любви, то хотя бы станешь на шаг ближе к покупке собственной квартиры.

— Да, это точно. В социальных сетях и блогах повышенная активность. Мессенджер ломится от входящих заявок.

— Аврора, а сделаешь мне рекламу на следующей неделе у себя в соцсетях? — Маша подносит сложенные ладони к губам и делает бровки домиком.

— Маш, ну какие вопросы! Для тебя и не такое сделаю.

— Звездочка, я тебя обожаю.

— Всё-таки ретроградный Меркурий уже чувствуется, — говорю я, снова крутя бокал.

— Конкретнее? — щурится Маша.

— Вроде ни на что не рассчитывала, — пожимаю плечами, хотя внутри все сопротивляется этому «вроде», — а потом кто-то появляется «по ошибке», говорит не то, остаётся не там… и почему-то не выходит из головы.

— Все-таки Таро не врали — зацепил тебя этот Козерог.