Ретры Ликурга

СВАДЕБНЫЕ РЕТРЫ

Спартанец, не женившийся к тридцати годам,

подвергается суровому наказанию.

Нежным журчанием родник ласкал слух, срываясь блестящей струей с седого валуна в крошечное лесное озерцо, прозрачное, как слеза. Почему земля рождает чистую воду? Елена в задумчивости склонилась над источником, не замечая, как из переполненного кувшина выливается живительная влага. Она залюбовалась плывущими в озерце облаками. Глядя вниз, можно увидеть небо, а всматриваясь в прошлое, можно рассмотреть грядущее. Вдруг в воде возникло чье-то отражение, и девушка непроизвольно вскрикнула:

- Ах!

- Неужели я ужасен, как Пифон?

- Ликург! – облегченно выдохнула Елена. – Подкрался, словно волк.

- Надо же оправдывать свое имя, - улыбнулся сын Эвнома. Ничто не выдавало в нем царское происхождение: короткий хитон, застегнутый бронзовой фабулой на левом плече и обычные кожаные сандалии. Впрочем, одежда девушки была тоже проста: белый пепелос, нисходящий до колен, опоясывал плечи и талию.

- Вылитая Диана, - восхитился Ликург.

- Славная у нас будет охота! - сияя, воскликнула Елена, но окинув быстрым взглядом молодого спартанца, удивленно спросила:

- А где оружие? Почему я не вижу ни лука, ни колчана со стрелами? Разве охота отменяется?

- Нет, охота состоится, только будет вестись невидимыми стрелами.

- Разве такие бывают?

- У Эрота их не счесть.

Елена на мгновение замерла. Взгляд её потупился, а голос зажурчал, как родник:

- И на кого мы будем охотиться?

- Друг на друга. Вернее, я на тебя.

- Почему на меня? – с улыбкой спросила девушка.

- Потому что моё сердце уже пронзено стрелой Эрота.

- И как зовут твою избранницу?

- Елена!

- Еще бы! С дочерью Зевса кто может сравниться? Парис и Менелай были покорены её красотой!

- Клянусь Аполлоном, я не променяю мою Елену на дочь Громовержца.

- Да и бесполезно тягаться с такими мужами, - хитро улыбнулась девушка.

Ликург запальчиво воскликнул:

- Ради своей Елены я готов сразиться с самим Гераклом!

- Вот это не надо, а то дочь Лисандра и Ксанфы лишится возлюбленного.

- При чем здесь чадо бедных ремесленников?

- Её зовут Елена.

- Ах, вот оно что! – рассмеялся Ликург. – Ты еще вспомни Елену-илотку. Рабыня мне в матери годится, но ты и её не прочь за меня сосватать.

- А что, красивая женщина.

- Клянусь богами, ты ни за что не угадаешь Елену, покорившее мое сердце.

- Ну, не я же твоя избранница, - пожала плечами девушка.

- Именно, именно ты, прекрасная Елена! Клянусь Эротом!

Спартанка вдруг стала серьезной:

- Не шути так, Ликург.

- И не думаю.

- Ты сын царя, потомок Геракла, а - я простая лаконка.

- Да, ты простая девушка, но благороднее и прекраснее светлокудрой Елены.

- Как ты смеешь так отзываться о дочери Зевса?

- Смею, потому что она, жена Менелая, соблазнилась красотой Париса, а ты всегда будешь мне верна.

- Несчастный, разве тебе не известно, что на то была воля Афродиты?

- Знаю, знаю: Киприада вознаградила Париса златокудрой Еленой за то, что он выбрал её из трех богинь, как самую красивую, и вручил ей яблоко, ставшее «яблоком раздора» и приведшее к троянской войне. Сколько доблестных мужей пало! Сколько несчастий принесла война ахейцам и троянцам. Так что боги не всегда справедливы, а ты, будь женой Менелая, оставалась бы ему верна, хоть тебя соблазнял бы и сам Зевс.

- Ты в этом уверен?

- Как в том, что Гелиос несется сейчас по небу в золотой колеснице и освещает нас божественным светом.

Елена запрокинула голову и залюбовалась из-под десницы солнечным диском:

- Ты, похоже, знаешь меня больше, чем я себя.

- Со стороны виднее, - улыбнулся Ликург, - а я не раз подмечал, как чтишь ты богов и родителей, как заботишься о ближних, как бесстрашна на охоте… .

- Ты преувеличиваешь мои достоинства, - перебила спартанца Елена и смущенно отвела глаза.

- Нисколько!

- Ты влюблен в меня! – выпалила Елена. – А влюбленные слепы. Эрот поражает их стрелами зачастую против их воли и лишь для того, чтобы посмеяться и насладиться страданиями смертных.

- Да, я пронзен золотой стрелой, - согласился Ликург, - но не ослеплен. Чувства не затмевают мой разум. Я восхищаюсь твоей красотой, но еще больше твоим добрым сердцем, твоим мудрым мыслям и твоей скромностью.

- Вот именно, негоже простой девушке равняться с царицами.

- И не надо, лучше поделись с царицами своими добродетелями, которых им так не хватает.

- Странно, что ты не находишь у них добродетелей. У них есть все, чтобы быть праведными.

- Я видел, как власть развращает, - с горечью произнес Ликург.

- Власть развращает слабых, но закаляет сильных, - уточнила Елена.

Спартанец рассмеялся:

- Поэтому власть для тебя не опасна.

- И все же я предпочитаю держаться от нее подальше.

- И я тоже.

- Ты не сможешь – ты сын царя.

- Я сын царя от второй жены, а власть переходит к сыну от первой. Так что мне не грозит стать царем, чему я безмерно рад.

- И я тоже, - нежно улыбнулась Елена, - только вряд ли это нам поможет.

- А чем навредит?

- Твой отец не согласится на наш союз: он, думаю, давно подыскал тебе невесту из знатного рода.

- Мне об этом ничего не известно.

- Скоро узнаешь.

- Думаю, это уже не будет иметь никакого значения.

- Почему?

- Потому что сегодня ты станешь моей женой.

- Против воли родителей?

- Зато по воле богов.

- Ты уверен, что боги благословят наш союз?

- А мы принесем жертвы Гере и обратимся к ней с молитвами.

- Ну и мудрец, - покачала головой Елена,- все продумал, все предусмотрел. Только осталась одна неувязочка.

- Какая?

- Моё согласие.

- Это лишнее.

- Как?!

- А вот так. Я тебя украду по нашему древнему обычаю, как похищали своих невест братья-близнецы Кастор и Полидевк, дети Леды и Зевса, наши славные предки, наши хранители.

РЕТРЫ О ПОХОРОНАХ

Траур по умершим не должен быть долгим.

Ликург никогда не видел слугу таким поникшим и печальным.

- Убили царя Эвнома.

- Отец!

Глухой стон вырвался из груди Ликурга. Вскрикнула и Елена, словно раненая чайка, но тут же зажала рот рукой. Она первая пришла в себя и нежно обняла возлюбленного:

- Скачи в Спарту.

- А ты? – растерянно спросил Ликург.

- Я поеду чуть позже. Нам нельзя вместе. Никто не должен знать, что мы вдвоем провели эту ночь.

Ликург крепко прижал Елену к груди:

- Прости, я тебя обманул: свадьбу придется отложить.

- Не думай об этом. Лишь помни, что я навек твоя.

Елена на мгновение прильнула к губам Ликурга, но тут же решительно отстранила его от себя:

- Не теряй время – скачи.

Спартанец с разгона вскочил на пойманную вчера кобылицу и во весь опор помчался в долину, рискуя сломить голову. Слуга едва поспевал за ним. Только когда они исчезли из виду, Елена дала волю чувствам и, упав на землю, горько зарыдала. Как же так? Почему именно сегодня? Чем прогневила она безжалостных мойр? Неужели это наказание за своеволие? Она заключила брак с Ликургом, не получив благословения ни своих родителей, ни царя Эвнома. И вот расплата: вместо свадьбы – похороны. А благословение царя получить уже невозможно. Видно, боги решили посмеяться над ними. Нет, недостойна она ни царских почестей, ни царской власти. Но они ей и не нужны. Ей нужен только Ликург. Разве виновна она в том, что он – царский сын? А если бы он был сыном пастуха? Что бы она тогда делала?

Вволю наплакавшись, Елена задумалась. Конечно, она должна быть рядом с Ликургом, чтобы поддержать его в час горя. Поэтому ей надо немедля отправляться в Спарту и сделать всё, что в её силах. Но как? Она не имеет права даже приблизиться к царскому сыну. А если Ликург посчитает смерть отца божьей карой за то, что они совершили сегодня ночью?

Спартанка утерла слёзы. Пусть. Это его право. Она безропотно примет его решение, как волю богов, и, несмотря ни на что, сделает всё возможное, чтобы облегчить страдания Ликурга. Это её долг, и она его выполнит, пусть даже будет унижена и растоптана.

Вознеся хвалу Афине, Елена, не мешкая, собралась в дорогу. Путь её проходил мимо источника, где она повстречалась с Ликургом. Переполненный кувшин, по-прежнему, стоял под водной струей, изливаясь в озерцо живительной влагой. Елена водрузила сосуд на плечо и пошла в Спарту.

Город гудел, как растревоженный улей. Со всех окрестностей Лаконии стекались на похороны царя воины, периэки и илоты. Все шли к дому Эвнома, стоящем на холме на берегу Эврота и выходящим на площадь, где собиралась апелла. На деревянном помосте перед входом в дом стояло высокое открытое дубовое ложе, на котором покоилось тело царя, одетое в пурпурный плащ и увитое ветвями маслины. Народ с рыданиями проходил перед помостом, горестно воздевая руки к царю и посыпая головы пеплом. Пронзительно звучали флейты. На помосте, склонив головы, стояли за траурным ложем члены царских семей. Среди них Елена едва узнала помрачневшего и осунувшегося Ликурга. Его мать Дионасса безутешно плакала и с трудом стояла на ногах. Сын поддерживал её и шептал слова утешения. У головы покойника сгорбился в рыданиях старший брат Ликурга Полидект, сын Эвнома от первой жены. Именно ему предстояло взять в руки отцовский скипетр. За могучей спиной будущего царя почти не было видно его жены Горги и её брата Леонида. У ног Эвнома стояла вторая царская семья во главе с Агесилаем. Две правящие династии произошли от братьев-близнецов Еврисфена и Прокла и на протяжение многих поколений скрытая борьба между родами за первенство никогда не утихала. Дело доходило до распускания порочащих слухов и подкупа лжесвидетелей, чтобы вызвать в народе недовольство и натравить на соперника. Мало кто сомневался, что смерть Эвнома стала следствием этих интриг, но ничего доказать было невозможно: цари выполняли роль верховных судей и не могли вынести решение, не придя к единому мнению. Когда власти не могут договориться, народ наглеет и бесчинствует. В Лаконии правил хаос. Лишь смерть царя на время всех примирила. Отдать Эвному последние почести пришли бедные и богатые, аристократы и ремесленники, илоты и воины, мужчины и женщины. Для последних похороны – одна из редких возможностей участвовать в общественных мероприятиях. На игры и народные собрания они не допускались и явились на площадь не только проститься с Эвномом, но поглазеть на зрелища, связанные с погребением. А посмотреть было на что.

Перед помостом, сверкая на солнце золотыми спицами, пронеслись боевые колесницы. Тяжелой поступью прошли фаланги гоплитов, гремя мечами о щиты. Так, по древнему обычаю, отпугивали от усопшего злых духов. Затем устроили конные скачки, соревнования по борьбе и стрельбе из лука. Душа царя могла последний раз насладиться тем, что была ему любо в жизни. Победители возлагали к ногам Эвнома врученные им венки.

Ликург почти все время находился подле усопшего, и у Елены не было ни малейшей возможности к нему приблизиться. Она лишь смогла обратить на себя внимание Ликурга, выйдя из толпы и воздев руки к небу, когда тот смотрел в её сторону. Елене показалось, что он чуть заметно кивнул. С наступлением темноты она отправилась домой. Родители еще не вернулись с траурных мероприятий. Елена села на порог и застыла в томительном ожидании. Вскоре послышались быстрые шаги, и Елена оказалась в объятиях Ликурга.

- Прости меня, - прошептал спартанец.

- За что? – сквозь слёзы вырвалось у Елены.

- Я не могу ввести тебя в свой дом. Я не могу подойти к тебе. Я вынужден скрывать наши отношения, пока не кончится траур.

Елена взяла сына царя за руку и, доверительно вглядываясь в темноте в его глаза, тихо, но твердо спросила:

- Ликург, а вдруг богам неугоден наш союз?

- Как?!

- Сам посуди: все произошло тогда и именно так, чтобы никто и не узнал о наших отношениях, чтобы даже мы сами не могли о них никому сказать ни слова.

РЕТРЫ О РОЖДЕНИИ

Новорожденный ребёнок принадлежит Спарте.

Полидект не успел раскрыть заговор. Вскоре после вступления на престол, он внезапно умер при весьма загадочных обстоятельствах. Вечером царь вошёл в покои своей жены Горги энергичный и здоровый, а утром был уже неподвижный и мертвый. Ликург, который нежданно-негаданно остался единственным претендентом на царский престол от рода Еврипонтидов, сразу после похорон решил провести тщательное расследование и прежде всего обстоятельно поговорить с Горгой. Однако, она сама тайком навестила ночью Ликурга. Ираклий, единственный стражник и слуга в доме, не посмел остановить царствующую вдову, и та буквально ворвалась в спальню будущего царя. Ошарашенный Ликург не успел протереть глаза, как обнаружил Горгу в своей постели. Та тесно прижалась к нему пышной грудью и страстно прошептала:

- Наконец-то.

- Что?

- Наконец-то ты мой.

- Но…, - попытался возразить Ликург, но Горга не дала ему и слова сказать:

- Я мечтала о тебе всю жизнь! С самого детства! Ты мой возлюбленный! Ты и только ты!

- А как же Полидект? – удалось вклиниться Ликургу с вопросиком в пылкое любовное признание.

- Я никогда его не любила. Моего согласия никто не спрашивал. Нас поженили наши отцы в интересах Спарты. А я всегда хотела только тебя.

Горга, как змеями, обвила руками шею Ликурга, но тот аккуратно разнял их.

- Погоди.

- А чего ждать?

- Вначале надо выяснить от чего умер Полидект.

- А тут и выяснять нечего: взял и умер. Люди, к несчастью, смертны.

Ликург с сомнением покачал головой:

- Человек умирает от болезни, от старости или от того, что его убивают. Полидект, как мне известно, был молод и ничем не болел.

- Думаешь его убили? – с наивным испугом удивилась Горга. – Ах! Где раны? Где кровь?

- Люди изобрели столько способов убивать друг друга, что, кажется, только этим они и занимаются. Полидекта могли задушить, утопить, отравить… и никаких ран и крови. А человека нет.

- Никто его не убивал! – вскричала Горга. – В спальне, кроме нас, никого не было. Он просто заснул и не проснулся. Лёгкая смерть.

- Ты никуда ночью не отлучалась? – деловито спросил Ликург.

Вместо ответа Горга осуждающе нахмурила брови:

- Уж не меня ли ты подозреваешь? Только зачем? Думаешь, мне надоело быть царицей?

- Не думаю, - машинально ответил Ликург и хотел уже высказать подозрения, с которыми поделился с ним старший брат, однако вовремя спохватился. Возможно, заговорщики хотели выяснить, что знает Ликург о заговоре, что успел рассказать ему Полидект. Столь поспешное убийство старшего брата могло быть вызвано только тем, что он раскрыл заговор. Если невзначай проговориться, то можно очень просто лишиться жизни. Поэтому лучше пока прикинуться простачком.

- Тогда зачем мне его убивать? – недоуменно развела руками Горга.

- Ты же сама сказала, что никогда его не любила.

- Ах, вот оно что! – расхохоталась вдова. – Ты думаешь, что я убила мужа из-за тебя?

- Почему бы и нет.

- Ну, конечно же. Иди ко мне, мой герой!

- Погоди, - предостерегающе поднял руки Ликург, - я понимаю, что это не ты убила Полидекта. Но кто-то же это сделал?

- Вот и выясняй, - беззаботно прощебетала Горга, - только прежде возьми меня в жены. В конце концов, ты обязан это сделать по нашему древнему обычаю. Ты должен жениться на жене умершего брата.

- Обычай древний, но неправильный, - не согласился Ликург, - брат уже может быть женат, а две хозяйки в доме вряд ли смогут ужиться. Лучше оставить вдове состояние, чтобы она нашла мужчину по сердцу.

- Ты хочешь оставить мне царство? – съязвила Горга. – Оставляй, и я все равно выберу тебя.

- Погоди, прежде я должен найти убийц Полидекта.

Горга вскочила с ложа и заметалась по спальне:

- Полидект! Полидект! Его не вернуть. А ты просто не хочешь жениться на мне! Хочешь сам царствовать! Без меня!

Ликург не стал её разубеждать и спокойно наблюдал, что вдова ещё выкинет. Та не заставила себя долго ждать и, вперив огненный взгляд в Ликурга, угрожающе изрекла:

- Так знай, тебе недолго царствовать!

- Меня убьют, как Полидекта?

- Глупый, всюду тебе мерещатся заговоры. Всё намного проще.

- Так скажи.

- Я подумаю.

- Если есть что сказать, не стоит ходить вокруг да около.

- Тебе это вряд ли понравиться.

- Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Горга многозначительно погладила свой живот:

- Я понесла от Полидекта.

- Правда? – воссиял Ликург. – Слава богам!

- Не юродствуй, как только он родится, ты из царя превратишься в обычного опекуна.

- Вот и прекрасно!

Горга подозрительно посмотрела на Ликурга:

- Ты страшный человек! Ты так умеешь скрывать свои чувства, что я почти поверила. Только меня на мякине не проведешь: человек никогда не откажет себе в удовольствии царствовать, ни за что и никому не уступит ни крупицы власти и отцу родному перережет за неё глотку.

Слушая вдохновенную тираду вдовы, Ликург ясно осознал, что она никогда не поверит в искренность его слов, потому что по себе меряет. Да и стоит ли убеждать человека в том, что недоступно его пониманию?

- Хорошо, что ты предлагаешь? – устало вздохнул Ликург.

- Ради тебя я готова пойти на жертву, - уклончиво ответила вдова.

- Какую?

- Которая позволит царствовать тебе всю жизнь!

- Я не понимаю.

- Ты прекрасно всё понимаешь. Женись на мне, и я сделаю это.

- Что?!

Горга указала на живот:

- Ты ведь не хочешь, чтобы он наследовал трон? У нас еще будут общие дети.

У Ликурга в ужасе округлились глаза.

- Ты предлагаешь…, - он не договорил и указал дрожащим пальцем на чрево вдовы.

- Какой ты догадливый!

- Ты готова избавиться от собственного ребенка? – всё ещё не мог поверить Ликург.

- Ради нашего счастья! Ничто не должно его омрачать.