Рикки Чели. По следу Матрицы

Глава 1

Дверь с противным скрипом отъехала в сторону. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы распознать гостя. Мой кибернетический левый глаз, золотистая линза с плавающими зелёными символами, вывел на периферийное зрение данные о вошедшей.

— Вы Мальденте? — женщина пыталась звучать твёрдо, но сбивалась на фальцет. Я слышал страх, приправленный высокомерной уверенностью, что любую проблему можно решить, просто достав достаточно кредитов.

— Если вы искали специалиста по переломанным костями и разбитым носам, то да, — я медленно повернулся, поднимая со стола пачку сигарет. — А если вам нужен психоаналитик, то вы ошиблись дверью. Хотя разница, если честно, минимальна.

Она представилась Еленой Орловой, старшим менеджером среднего звена в «СлавТехе». У неё и её мужа, такого же успешного сотрудника, пропала девятнадцатилетняя дочь Маша. Девчонка исчезла два дня назад после лекции в Нео-Новском Техно-Университете. Камеры зафиксировали её у входа в метро на уровне Стикса. Дальше — ничего.

— Корпоративная безопасность разводит руками, говорит, нет зацепок. Полиция говорит ждать, но я не могу ждать! — её голос превратился в истеричный визг. Орлова сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Я видел в ней панику дикого зверя, загнанного в клетку и знающего, что никто не придёт на помощь.

— Почему ко мне? — я выпустил струйку дыма, уж лучше он, чем её вонючие духи. — У «СлавТеха» есть целые отделы сыщиков, которые имеют репутацию гораздо лучше моей.

— Потому что вы независимы. Всем известно, какой вы подонок, но... — она замолчала, подбирая слова. — Я пришла потому что у Маши есть одна особенность, о которой не должны узнать в корпорации.

Она положила на мой заляпанный гадостью стол кристаллический чип и карточку нейрокредита. Я взял чип и поднёс его к своему старому аналоговому считывателю. Мой добрый друг немного поворчал, загружаясь, и данные поплыли, представляя обзор моему левому глазу.

Интерфейс «Память предков» — это техномиф, идиотская мечта каждого корпоративного шпиона, подпольного дилера и фанатика от технологий. Именно поэтому на девчонку охотились, и я согласился взять работу.

— Она увлекалась цифровым шаманством, — тихо, почти шёпотом сказала Орлова. — Искала в Стиксе какие-то артефакты, старые серверы, книги. Говорила, что нашла нить, ведущую к «Царь-данным». Я не придала значения, думала, это детские фантазии.

Я посмотрел на лицо заказчицы. Настоящий, не поддающийся контролю страх — страх матери. От таких дел всегда болит голова. «Царь-данные»... Величайшая сказка для тех, кто не разучился мечтать. Идеальная ловушка для юного ума и головная боль для меня.

— Хорошо, — я забрал кредит. — Я найду вашу дочь. Но я не ангел-хранитель, если девчонка перешла дорогу серьёзным людям, я выйду из дела, понимаете?

Клиентка кивнула, не в силах вымолвить хоть слово, развернулась и вышла, оставив после себя лёгкий запах дорогих духов. Я закурил, чтобы вытеснить его из моего мира.

Когда дверь закрылась, я вставил чип в слот своего аналогового дешифратора — монстра, собранного из деталей прошлого века. Можно было установить поновее, но так уж вышло, что я люблю выпивку и продажных женщин. Он загудел, замигал лампочками, начав обрабатывать данные. Пока он ворчал, я потянулся к верхнему ящику стола и достал маленький, потрёпанный голографический куб. Я надавил на верхнюю панель, и появилась моя сестра, совсем ещё девчонка, вроде этой избалованной сучки-«Матрицы». Лина статично улыбалась мне вот уже семь лет. Официальная версия её исчезновения — несчастный случай в нижних уровнях. Враньё, конечно. Я до сих пор ищу правду, и это ещё одна причина, по которой я не могу отказаться от подобных дел. Каждая пропавшая девушка в этом городе — это вероятная ниточка к Лине.

Дешифратор со свистом выплюнул первую зацепку — отметки нескольких локаций. Моё внимание привлекла самая жирная «точка». Подпольный техно-рынок «Китай-город» в самом сердце Стикса: притон хакеров, контрабандистов и цифровых шаманов. Имя информатора — «Слепой Варфоломей». А также — архивные фото Маши, где она в толпе у входа в знаменитый андеграунд-клуб «Гараж Дяди Сени».

Дождь в Нео-Нова не просто погода, это вечный, кислотный аккомпанемент агонии мегаполиса. Каждый день без устали он барабанил по ржавой крыше моего офиса-конуры на 37-м уровне Лимбо. Стук пробирался под череп, словно настойчивый клиент, не умеющий понимать слово "нет". Вода, смешиваясь с техногенной грязью, оставляла на стекле призрачные, стекающие вниз узоры, сквозь которые мерцали неоновые иероглифы ночного города. «СлавТех — мощь традиций!», «Нейрорай — забудь о реальности!», «Кибер-дзайбацу — ваш билет в Спире!».

Я, Рикки Чели Мальденте, частный детектив и законченный циник, стоял у этого самого стекла и напевал под нос «Il ragazzo della via Gluck». Старая итальянская песня о парне с улицы Глюк, тоскующем по зелёным полям. Моя улица Глюк была вокруг — километры бетона, стали и сияющего нейромусора.

Мой офис пах металлом от перегруженных сетей, пылью от аналоговых серверов, дешёвым виски и приятным одиночеством. Вообще-то это бывший серверный шкаф, выдолбленный посреди техногенного улья. Мне нравилась его теснота; она напоминала саркофаг, а в Нео-Нове только в саркофаге и можно было чувствовать себя в относительной безопасности.

Глава 2

Дверь, отсекая грохот музыки, с глухим стуком захлопнулась за мной. Я прислонился к холодной бетонной стене, слушая отзвуки шагов в коридоре. Двое людей шли методично, медленно. Профессионалы.

Мой киберглаз просканировал окружение.

Придётся надеяться на свою физическую подготовку, которая изрядно просела благодаря моему беспорядочному образу жизни.

Я двинулся вдоль стены, стараясь не издавать лишних звуков. В кармане плаща лежала открытка с Линой, одна её улыбка грела во мраке улиц Стикса. Семь лет назад «Необояре» забрали её, а теперь охотятся за Машей. Но что общего может быть у таких разных девушек?

Шаги приближались, и я присел за ржавый контейнер, выхватывая пистолет. Два силуэта замерли, сканируя пространство, а затем уверенно двинули в мою сторону. Я прицелился.

— Мальденте, — раздался безжизненный голос. — Вы нужны нам живым. Корпорация «Кибер-дзайбацу» ценит талантливых людей.

«Дзайбацу», конкуренты «СлавТеха». Значит, информация о Маше и её уникальном нейроинтерфейсе уже утекла.. И теперь за ней и её «проводником» — за которого корпоративные ублюдки приняли меня — открылась настоящая охота. Охота за живым ключом к «Царь-данным» — легендарному артефакту, который, по слухам, поможет узнать будущее.

— Ошибаетесь, ребята, — криво усмехнулся я. — Я как раз тот, кто сотрёт с земли все упоминания о вас.

Мой выстрел прозвучал громче, чем я ожидал. Импульсный заряд ударил в стену рядом с охотниками, осыпая киллеров искрами и обломками. Они ответили мгновенно — три выстрела прошли в сантиметрах от моей головы. Шипение глушителей заполнило помещение.

Я рванул к вентиляционной решётке. Мой бионический протез с лёгким гулом сжал металл, сорвав её с петель. Ещё один выстрел — и я уже карабкался в тёмную, пропахшую пылью и металлом шахту.

Снизу донёсся холодный голос:

— Он уходит, подключаем тепловизоры.

Чёрт, эти ребята оснащены лучше, чем я думал. Я пополз вверх, отчаянно цепляясь за скользкие стенки. Куда вела эта шахта? Я открыл карту Стикса, переключая глаз в терра-режим. Недалеко, судя по карте, находится «плечо».

Оно может вывести меня к той самой заброшенной обсерватории, о которой говорил «Эхо»? Судьба, похоже, решила срезать путь.

Через десять минут мучительного лазанья я увидел слабый свет. Решётку я выбил плечом и вывалился в холодную, злую темноту.

Абсолютную тишину нарушал шелест промозглого ветра. Я стоял на огромной, покрытой льдом платформе где-то на самом верху мегаструктуры. Выше только решётки моего родного Лимбо.

Наконец я увидел огромный, покрытый ржавчиной купол, увенчанный сломанным радиотелескопом. Он возвышался над ещё живым миром с насмешкой. Ни огней, ни признаков жизни, только ветер да мрак.

Нужно быть начеку, территория охранялась, и я понятия не имел, что это за «Сторож» и как к нему подступиться, не знал, с чем предстоит иметь дело, поэтому держал руку на пушке.

Я сделал шаг вперёд, и в ту же секунду сзади раздался щелчок. Я обернулся на звук: из вентиляционной шахты, которую я только что покинул, медленно вылезали двое киллеров.

На их глазах светились красные огоньки тепловизоров. Ублюдки!

Отступать было некуда, оставалось надеяться, что этот «страж» обладает рассудком и мы сможем договориться.

— Кончай бегать, Мальденте, — киборг направил на меня пистолет. — Мы не желаем твоей смерти.

Я отступил к массивным, покрытым граффити дверям обсерватории. На удивление, одна из них была приоткрыта. Щель шириной в две ладони приняла меня, и в нос ударил запах кислоты и жареного мяса.

Я с трудом толкал ржавую дверь, чтобы перекрыть проход. Не то чтобы это их остановило, но могло дать мне время. Я оказался в полной темноте. Снаружи послышались удары — киллеры пытались выбить дверь, но она пока держалась.

Я прислонился к холодной стене, пытаясь отдышаться. Дрожащими руками достал сигарету и сунул её в рот, разбавляя мрак тусклым светом огонька. Я был в ловушке, но сюда и направлялся. Можно было сказать, что всё прошло хорошо.

Мой киберглаз адаптировался к темноте, переводя изображение в зелёные оттенки ночного видения. Я стоял в огромном круглом зале.

Высокий потолок, по стенам разбросаны гигантские шестерни и механизмы, некогда поворачивавшие купол. В центре возвышался массивный, покрытый пылью телескоп. Повсюду была паутина проводов: они свисали с потолка, вились по стенам, уходя вглубь сооружения, напоминая металлические лианы.

В сознание проник голос. Вокруг по-прежнему было тихо, беседа протекла исключительно в моей голове.

«Ты пришёл туда, где найдёшь ответы, но будь готов к ним.»

Это был не один, а целый хор — десятки, сотни шёпотов, сливающихся в единый поток. Я резко обернулся, но вокруг никого не было. Только пыль, металл и эти проклятые провода.

«Ты принёс с собой старую боль. Мы чувствуем её. Боль сестры смешалась с болью девочки, что зовётся Матрицей.»

— Кто вы такие? — прошептал я, сжимая пистолет. — Где Маша?

«Она здесь, гораздо глубже. Пытается говорить с Царём, но он уже слишком давно молчит.»

Так «Царь-данные» реально существуют?

Я двинулся вперёд, к проходу, ведущему вглубь обсерватории. Шёпоты сопровождали меня, напевая чужие воспоминания, обрывки фраз, сказанных когда-то мной и мне.

«...протокол подключения нестабилен...», «...температура ядра падает...», «...Лина просила передать, что любит...»

— Что вы сказали о Лине? — Яростно прорычал я, как обычно пряча боль за злостью.

«Она была здесь до тебя и искала то же, что и ты — правду. Она нашла её, но заплатила сполна».

Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Это нечто знало Лину, знало, что с ней случилось.

«Подойди ближе, Рикки Чели Мальденте — к сердцу и узнай, что тянет к себе всех этих пташек.»

Глава 3

Тишина в подвале скорее была спасительной. Где-то наверху, в трущобах Стикса, продолжалась своя жизнь — гул генераторов, крики торговцев, звуки выстрелов. Но здесь, в бронированном убежище, которое мы с бывшим напарником когда-то оборудовали на чёрный день, было тихо и даже сухо.

Маша сидела на ящике из-под припасов, закутавшись в старое одеяло. Она смотрела на свои руки, как будто впервые их видела.

— Они говорили со мной, — тихо произнесла девушка, не поднимая глаз. — Это были реальные люди, а не просто голоса в кристалле.

Я достал из заначки медицинский спирт и начал протирать оставленный осколком после взрыва порез на щеке. Жгло, но это чувство было приятным напоминанием того, что я ещё жив.

— Твоя Лина была среди них, — поникше, то и дело поглядывая на меня, произнесла Маша. — Она пыталась меня предупредить насчёт вируса, но её послание утонуло в других таких же потерянных.

Я молча кивнул, не зная что ответить. Картинка складывалась, и она была ещё хуже, чем я думал. «Царь-данные» — это братская могила для сознаний, представленная кем-то как ценный артефакт. Элитный цифровой концлагерь.

— Мы не можем здесь оставаться, — констатировал я, докуривая сигарету. — Они, наверняка, прочешут все мои укрытия.

— Отвези меня домой к родителям, — поникше попросила Маша. — Это в Лимбо.

Я горько усмехнулся.

— Милая, твои родители из «СлавТеха». Если «Необояре» ещё не пьют чай в своей гостиной, то они будут там к нашему приходу. Ты для них — живой ключ к вещи невероятной ценности. Лучшее, что ты можешь сделать для своих стариков, — это держаться от них подальше.

Девчонка сжалась в комок, я увидел в её глазах осознание полной безысходности. Нельзя вернуться домой, нельзя бежать наверх. Оставалось только одно — провалиться ещё глубже.

В памяти всплыло лицо моего старого напарника, Герри. Его убили три года назад во время разборок с контрабандистами данных. Но перед этим он часто болтал о своей «Стелле», которая держала что-то вроде пансиона в самых низах Стикса. Говорил, что у неё можно схорониться от самого дьявола.

— Есть одно место, — сказал я, поднимаясь. — Наверняка грязное, вонючее, но никому неизвестное, как раз то, что нам нужно.

Путь занял чуть больше часа. Мы спускались всё ниже, пока воздух не превратился в прогорклое масло, которым невозможно дышать, а стены не начали сочиться чёрной жижей.

Район назывался «Отстой» — и это было его точное описание. Люди здесь жили в норах, выдолбленных в бетонных опорах мегаструктуры.

«Пансион» Стеллы оказался бывшим металлическим контейнером, заваленным матрасами и загороженным ржавым листом металла. Я постучал особым ритмом — надеясь, что мне удалось повторить шифр Герри.

Дверь отъехала, на пороге показалась хозяйка лет сорока, с безвкусным макияжем, наляпанным поверх морщин, в слишком обтягивающем платье и с сигаретой в пожелтевших зубах. Я бегло осмотрел её пышное тело, как раз такое, какое люблю: не подточенное под шаблон, но и не сильно обвисшее.

— Кто такие? — сипло протянула хозяйка, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Мы от Герри.

— А сам он? Откинулся?

— Три года как, — кивнул я.

— Жаль, — без особой грусти бросила Стелла. — Парень он был ничего. Кто дитё?

— Постоялец на пару дней. Деньги у нас есть.

Она пропустила нас внутрь. Помещение представляло собой одну большую комнату, поделённую раздвижными затворами. Пахло кислотой, затхлостью и сигаретным дымом.

— Там, в углу, свободно, — ткнула она на металлическую гармошку-дверь. — Девчонке подойдёт.

Маша, не говоря ни слова, юркнула за дверь и плотно притворила её. Я понял — она боится не только «их», но и меня. В её глазах я был таким же хищником, просто пока что защищал свою добычу.

Я закурил, прислонившись к стене. Стелла не спеша подошла, вытащила сигарету у меня изо рта, затянулась своими ярко накрашенными губами, докурила, бросила окурок на пол и затушила его каблуком. Потом её взгляд упал на мой ремень, и прежде чем я что-то успел сказать, её пальцы вцепились в кожу. Она резко потянула меня за собой, к узкой лестнице, что вела на импровизированный второй этаж — деревянный помост.

Комната наверху была совсем крошечной. На полу — матрас без белья, в углу — пластиковый таз на табуретке с мутной водой. Видимо, универсальный умывальник.

Стелла не стала церемониться. Она легла спиной на матрас и широко развела ноги. На ней не было белья. Зрелище было откровенным, лишённым всякого намёка на эротику.

— Ну?

Я не стал раздеваться, она тоже. Наш секс был быстрым, жёстким и беззвучным. Две одинокие твари, пытающиеся заглушить боль телесным контактом. Без поцелуев, без ласк. Когда всё кончилось, Стелла встала, поправила юбку и, не сказав ни слова, ушла вниз.

Я лежал, глядя в ржавый потолок.

Спустившись вместе с «умывальником» , я спросил у Стеллы, где можно справить нужду. Выплеснул жижу из таза на улицу, затем отправился в сторону дальней стены, куда махнула мне хозяйка.

Уборная, если её можно так назвать, была дырой в полу, в которую уходила широкая, почти полностью заросшая известковым налётом труба. Смыв осуществлялся шлангом, из которого сочилась мутная, пахнущая кислотой вода. Видимо, нефильтрованная дождевая, которую пускали на технические нужды. Я понял, почему Стелла и, наверное, все остальные постояльцы предпочитали мыться в тазу. Эта «вода» разъест моё хозяйство мгновенно.

Так жили в Стиксе. Фильтрованная вода — на вес золота, только для самых базовых гигиенических нужд. Всё остальное — вот эта едкая жижа, медленно уничтожающая всё, к чему прикасалась.