Рикки Чели. По следу Матрицы

Глава 1

Дверь с противным скрипом отъехала в сторону. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы распознать гостя. Мой кибернетический левый глаз, золотистая линза с плавающими зелёными символами, вывел на периферийное зрение данные о вошедшей.

— Вы Мальденте? — женщина пыталась звучать твёрдо, но сбивалась на фальцет. Я слышал страх, приправленный высокомерной уверенностью, что любую проблему можно решить, просто достав достаточно кредитов.

— Если вы искали специалиста по переломанным костями и разбитым носам, то да, — я медленно повернулся, поднимая со стола пачку сигарет. — А если вам нужен психоаналитик, то вы ошиблись дверью. Хотя разница, если честно, минимальна.

Она представилась Еленой Орловой, старшим менеджером среднего звена в «СлавТехе». У неё и её мужа, такого же успешного сотрудника, пропала девятнадцатилетняя дочь Маша. Девчонка исчезла два дня назад после лекции в Нео-Новском Техно-Университете. Камеры зафиксировали её у входа в метро на уровне Стикса. Дальше — ничего.

— Корпоративная безопасность разводит руками, говорит, нет зацепок. Полиция говорит ждать, но я не могу ждать! — её голос превратился в истеричный визг. Орлова сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Я видел в ней панику дикого зверя, загнанного в клетку и знающего, что никто не придёт на помощь.

— Почему ко мне? — я выпустил струйку дыма, уж лучше он, чем её вонючие духи. — У «СлавТеха» есть целые отделы сыщиков, которые имеют репутацию гораздо лучше моей.

— Потому что вы независимы. Всем известно, какой вы подонок, но... — она замолчала, подбирая слова. — Я пришла потому что у Маши есть одна особенность, о которой не должны узнать в корпорации.

Она положила на мой заляпанный гадостью стол кристаллический чип и карточку нейрокредита. Я взял чип и поднёс его к своему старому аналоговому считывателю. Мой добрый друг немного поворчал, загружаясь, и данные поплыли, представляя обзор моему левому глазу.

Интерфейс «Память предков» — это техномиф, идиотская мечта каждого корпоративного шпиона, подпольного дилера и фанатика от технологий. Именно поэтому на девчонку охотились, и я согласился взять работу.

— Она увлекалась цифровым шаманством, — тихо, почти шёпотом сказала Орлова. — Искала в Стиксе какие-то артефакты, старые серверы, книги. Говорила, что нашла нить, ведущую к «Царь-данным». Я не придала значения, думала, это детские фантазии.

Я посмотрел на лицо заказчицы. Настоящий, не поддающийся контролю страх — страх матери. От таких дел всегда болит голова. «Царь-данные»... Величайшая сказка для тех, кто не разучился мечтать. Идеальная ловушка для юного ума и головная боль для меня.

— Хорошо, — я забрал кредит. — Я найду вашу дочь. Но я не ангел-хранитель, если девчонка перешла дорогу серьёзным людям, я выйду из дела, понимаете?

Клиентка кивнула, не в силах вымолвить хоть слово, развернулась и вышла, оставив после себя лёгкий запах дорогих духов. Я закурил, чтобы вытеснить его из моего мира.

Когда дверь закрылась, я вставил чип в слот своего аналогового дешифратора — монстра, собранного из деталей прошлого века. Можно было установить поновее, но так уж вышло, что я люблю выпивку и продажных женщин. Он загудел, замигал лампочками, начав обрабатывать данные. Пока он ворчал, я потянулся к верхнему ящику стола и достал маленький, потрёпанный голографический куб. Я надавил на верхнюю панель, и появилась моя сестра, совсем ещё девчонка, вроде этой избалованной сучки-«Матрицы». Лина статично улыбалась мне вот уже семь лет. Официальная версия её исчезновения — несчастный случай в нижних уровнях. Враньё, конечно. Я до сих пор ищу правду, и это ещё одна причина, по которой я не могу отказаться от подобных дел. Каждая пропавшая девушка в этом городе — это вероятная ниточка к Лине.

Дешифратор со свистом выплюнул первую зацепку — отметки нескольких локаций. Моё внимание привлекла самая жирная «точка». Подпольный техно-рынок «Китай-город» в самом сердце Стикса: притон хакеров, контрабандистов и цифровых шаманов. Имя информатора — «Слепой Варфоломей». А также — архивные фото Маши, где она в толпе у входа в знаменитый андеграунд-клуб «Гараж Дяди Сени».

Дождь в Нео-Нова не просто погода, это вечный, кислотный аккомпанемент агонии мегаполиса. Каждый день без устали он барабанил по ржавой крыше моего офиса-конуры на 37-м уровне Лимбо. Стук пробирался под череп, словно настойчивый клиент, не умеющий понимать слово "нет". Вода, смешиваясь с техногенной грязью, оставляла на стекле призрачные, стекающие вниз узоры, сквозь которые мерцали неоновые иероглифы ночного города. «СлавТех — мощь традиций!», «Нейрорай — забудь о реальности!», «Кибер-дзайбацу — ваш билет в Спире!».

Я, Рикки Чели Мальденте, частный детектив и законченный циник, стоял у этого самого стекла и напевал под нос «Il ragazzo della via Gluck». Старая итальянская песня о парне с улицы Глюк, тоскующем по зелёным полям. Моя улица Глюк была вокруг — километры бетона, стали и сияющего нейромусора.

Мой офис пах металлом от перегруженных сетей, пылью от аналоговых серверов, дешёвым виски и приятным одиночеством. Вообще-то это бывший серверный шкаф, выдолбленный посреди техногенного улья. Мне нравилась его теснота; она напоминала саркофаг, а в Нео-Нове только в саркофаге и можно было чувствовать себя в относительной безопасности.

Глава 2

Дверь, отсекая грохот музыки, с глухим стуком захлопнулась за мной. Я прислонился к холодной бетонной стене, слушая отзвуки шагов в коридоре. Двое людей шли методично, медленно. Профессионалы.

Мой киберглаз просканировал окружение.

Придётся надеяться на свою физическую подготовку, которая изрядно просела благодаря моему беспорядочному образу жизни.

Я двинулся вдоль стены, стараясь не издавать лишних звуков. В кармане плаща лежала открытка с Линой, одна её улыбка грела во мраке улиц Стикса. Семь лет назад «Необояре» забрали её, а теперь охотятся за Машей. Но что общего может быть у таких разных девушек?

Шаги приближались, и я присел за ржавый контейнер, выхватывая пистолет. Два силуэта замерли, сканируя пространство, а затем уверенно двинули в мою сторону. Я прицелился.

— Мальденте, — раздался безжизненный голос. — Вы нужны нам живым. Корпорация «Кибер-дзайбацу» ценит талантливых людей.

«Дзайбацу», конкуренты «СлавТеха». Значит, информация о Маше и её уникальном нейроинтерфейсе уже утекла.. И теперь за ней и её «проводником» — за которого корпоративные ублюдки приняли меня — открылась настоящая охота. Охота за живым ключом к «Царь-данным» — легендарному артефакту, который, по слухам, поможет узнать будущее.

— Ошибаетесь, ребята, — криво усмехнулся я. — Я как раз тот, кто сотрёт с земли все упоминания о вас.

Мой выстрел прозвучал громче, чем я ожидал. Импульсный заряд ударил в стену рядом с охотниками, осыпая киллеров искрами и обломками. Они ответили мгновенно — три выстрела прошли в сантиметрах от моей головы. Шипение глушителей заполнило помещение.

Я рванул к вентиляционной решётке. Мой бионический протез с лёгким гулом сжал металл, сорвав её с петель. Ещё один выстрел — и я уже карабкался в тёмную, пропахшую пылью и металлом шахту.

Снизу донёсся холодный голос:

— Он уходит, подключаем тепловизоры.

Чёрт, эти ребята оснащены лучше, чем я думал. Я пополз вверх, отчаянно цепляясь за скользкие стенки. Куда вела эта шахта? Я открыл карту Стикса, переключая глаз в терра-режим. Недалеко, судя по карте, находится «плечо».

Оно может вывести меня к той самой заброшенной обсерватории, о которой говорил «Эхо»? Судьба, похоже, решила срезать путь.

Через десять минут мучительного лазанья я увидел слабый свет. Решётку я выбил плечом и вывалился в холодную, злую темноту.

Абсолютную тишину нарушал шелест промозглого ветра. Я стоял на огромной, покрытой льдом платформе где-то на самом верху мегаструктуры. Выше только решётки моего родного Лимбо.

Наконец я увидел огромный, покрытый ржавчиной купол, увенчанный сломанным радиотелескопом. Он возвышался над ещё живым миром с насмешкой. Ни огней, ни признаков жизни, только ветер да мрак.

Нужно быть начеку, территория охранялась, и я понятия не имел, что это за «Сторож» и как к нему подступиться, не знал, с чем предстоит иметь дело, поэтому держал руку на пушке.

Я сделал шаг вперёд, и в ту же секунду сзади раздался щелчок. Я обернулся на звук: из вентиляционной шахты, которую я только что покинул, медленно вылезали двое киллеров.

На их глазах светились красные огоньки тепловизоров. Ублюдки!

Отступать было некуда, оставалось надеяться, что этот «страж» обладает рассудком и мы сможем договориться.

— Кончай бегать, Мальденте, — киборг направил на меня пистолет. — Мы не желаем твоей смерти.

Я отступил к массивным, покрытым граффити дверям обсерватории. На удивление, одна из них была приоткрыта. Щель шириной в две ладони приняла меня, и в нос ударил запах кислоты и жареного мяса.

Я с трудом толкал ржавую дверь, чтобы перекрыть проход. Не то чтобы это их остановило, но могло дать мне время. Я оказался в полной темноте. Снаружи послышались удары — киллеры пытались выбить дверь, но она пока держалась.

Я прислонился к холодной стене, пытаясь отдышаться. Дрожащими руками достал сигарету и сунул её в рот, разбавляя мрак тусклым светом огонька. Я был в ловушке, но сюда и направлялся. Можно было сказать, что всё прошло хорошо.

Мой киберглаз адаптировался к темноте, переводя изображение в зелёные оттенки ночного видения. Я стоял в огромном круглом зале.

Высокий потолок, по стенам разбросаны гигантские шестерни и механизмы, некогда поворачивавшие купол. В центре возвышался массивный, покрытый пылью телескоп. Повсюду была паутина проводов: они свисали с потолка, вились по стенам, уходя вглубь сооружения, напоминая металлические лианы.

В сознание проник голос. Вокруг по-прежнему было тихо, беседа протекла исключительно в моей голове.

«Ты пришёл туда, где найдёшь ответы, но будь готов к ним.»

Это был не один, а целый хор — десятки, сотни шёпотов, сливающихся в единый поток. Я резко обернулся, но вокруг никого не было. Только пыль, металл и эти проклятые провода.

«Ты принёс с собой старую боль. Мы чувствуем её. Боль сестры смешалась с болью девочки, что зовётся Матрицей.»

— Кто вы такие? — прошептал я, сжимая пистолет. — Где Маша?

«Она здесь, гораздо глубже. Пытается говорить с Царём, но он уже слишком давно молчит.»

Так «Царь-данные» реально существуют?

Я двинулся вперёд, к проходу, ведущему вглубь обсерватории. Шёпоты сопровождали меня, напевая чужие воспоминания, обрывки фраз, сказанных когда-то мной и мне.

«...протокол подключения нестабилен...», «...температура ядра падает...», «...Лина просила передать, что любит...»

— Что вы сказали о Лине? — Яростно прорычал я, как обычно пряча боль за злостью.

«Она была здесь до тебя и искала то же, что и ты — правду. Она нашла её, но заплатила сполна».

Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Это нечто знало Лину, знало, что с ней случилось.

«Подойди ближе, Рикки Чели Мальденте — к сердцу и узнай, что тянет к себе всех этих пташек.»

Глава 3

Тишина в подвале скорее была спасительной. Где-то наверху, в трущобах Стикса, продолжалась своя жизнь — гул генераторов, крики торговцев, звуки выстрелов. Но здесь, в бронированном убежище, которое мы с бывшим напарником когда-то оборудовали на чёрный день, было тихо и даже сухо.

Маша сидела на ящике из-под припасов, закутавшись в старое одеяло. Она смотрела на свои руки, как будто впервые их видела.

— Они говорили со мной, — тихо произнесла девушка, не поднимая глаз. — Это были реальные люди, а не просто голоса в кристалле.

Я достал из заначки медицинский спирт и начал протирать оставленный осколком после взрыва порез на щеке. Жгло, но это чувство было приятным напоминанием того, что я ещё жив.

— Твоя Лина была среди них, — поникше, то и дело поглядывая на меня, произнесла Маша. — Она пыталась меня предупредить насчёт вируса, но её послание утонуло в других таких же потерянных.

Я молча кивнул, не зная что ответить. Картинка складывалась, и она была ещё хуже, чем я думал. «Царь-данные» — это братская могила для сознаний, представленная кем-то как ценный артефакт. Элитный цифровой концлагерь.

— Мы не можем здесь оставаться, — констатировал я, докуривая сигарету. — Они, наверняка, прочешут все мои укрытия.

— Отвези меня домой к родителям, — поникше попросила Маша. — Это в Лимбо.

Я горько усмехнулся.

— Милая, твои родители из «СлавТеха». Если «Необояре» ещё не пьют чай в своей гостиной, то они будут там к нашему приходу. Ты для них — живой ключ к вещи невероятной ценности. Лучшее, что ты можешь сделать для своих стариков, — это держаться от них подальше.

Девчонка сжалась в комок, я увидел в её глазах осознание полной безысходности. Нельзя вернуться домой, нельзя бежать наверх. Оставалось только одно — провалиться ещё глубже.

В памяти всплыло лицо моего старого напарника, Герри. Его убили три года назад во время разборок с контрабандистами данных. Но перед этим он часто болтал о своей «Стелле», которая держала что-то вроде пансиона в самых низах Стикса. Говорил, что у неё можно схорониться от самого дьявола.

— Есть одно место, — сказал я, поднимаясь. — Наверняка грязное, вонючее, но никому неизвестное, как раз то, что нам нужно.

Путь занял чуть больше часа. Мы спускались всё ниже, пока воздух не превратился в прогорклое масло, которым невозможно дышать, а стены не начали сочиться чёрной жижей.

Район назывался «Отстой» — и это было его точное описание. Люди здесь жили в норах, выдолбленных в бетонных опорах мегаструктуры.

«Пансион» Стеллы оказался бывшим металлическим контейнером, заваленным матрасами и загороженным ржавым листом металла. Я постучал особым ритмом — надеясь, что мне удалось повторить шифр Герри.

Дверь отъехала, на пороге показалась хозяйка лет сорока, с безвкусным макияжем, наляпанным поверх морщин, в слишком обтягивающем платье и с сигаретой в пожелтевших зубах. Я бегло осмотрел её пышное тело, как раз такое, какое люблю: не подточенное под шаблон, но и не сильно обвисшее.

— Кто такие? — сипло протянула хозяйка, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Мы от Герри.

— А сам он? Откинулся?

— Три года как, — кивнул я.

— Жаль, — без особой грусти бросила Стелла. — Парень он был ничего. Кто дитё?

— Постоялец на пару дней. Деньги у нас есть.

Она пропустила нас внутрь. Помещение представляло собой одну большую комнату, поделённую раздвижными затворами. Пахло кислотой, затхлостью и сигаретным дымом.

— Там, в углу, свободно, — ткнула она на металлическую гармошку-дверь. — Девчонке подойдёт.

Маша, не говоря ни слова, юркнула за дверь и плотно притворила её. Я понял — она боится не только «их», но и меня. В её глазах я был таким же хищником, просто пока что защищал свою добычу.

Я закурил, прислонившись к стене. Стелла не спеша подошла, вытащила сигарету у меня изо рта, затянулась своими ярко накрашенными губами, докурила, бросила окурок на пол и затушила его каблуком. Потом её взгляд упал на мой ремень, и прежде чем я что-то успел сказать, её пальцы вцепились в кожу. Она резко потянула меня за собой, к узкой лестнице, что вела на импровизированный второй этаж — деревянный помост.

Комната наверху была совсем крошечной. На полу — матрас без белья, в углу — пластиковый таз на табуретке с мутной водой. Видимо, универсальный умывальник.

Стелла не стала церемониться. Она легла спиной на матрас и широко развела ноги. На ней не было белья. Зрелище было откровенным, лишённым всякого намёка на эротику.

— Ну?

Я не стал раздеваться, она тоже. Наш секс был быстрым, жёстким и беззвучным. Две одинокие твари, пытающиеся заглушить боль телесным контактом. Без поцелуев, без ласк. Когда всё кончилось, Стелла встала, поправила юбку и, не сказав ни слова, ушла вниз.

Я лежал, глядя в ржавый потолок.

Спустившись вместе с «умывальником» , я спросил у Стеллы, где можно справить нужду. Выплеснул жижу из таза на улицу, затем отправился в сторону дальней стены, куда махнула мне хозяйка.

Уборная, если её можно так назвать, была дырой в полу, в которую уходила широкая, почти полностью заросшая известковым налётом труба. Смыв осуществлялся шлангом, из которого сочилась мутная, пахнущая кислотой вода. Видимо, нефильтрованная дождевая, которую пускали на технические нужды. Я понял, почему Стелла и, наверное, все остальные постояльцы предпочитали мыться в тазу. Эта «вода» разъест моё хозяйство мгновенно.

Так жили в Стиксе. Фильтрованная вода — на вес золота, только для самых базовых гигиенических нужд. Всё остальное — вот эта едкая жижа, медленно уничтожающая всё, к чему прикасалась.

Глава 4

Дьявол! Я мчался по зловонным улицам Стикса, отлично зная, что опережаю ублюдков всего на шаг. Я свернул к ближайшей станции «Магнитных Жгутов» — хаотичной системы открытых платформ, разбросанных по всему уровню. Приложил кредитный чип к стойке, с него списались пять микрокредитов, и я вскочил на подлетающую платформу. Управлялось это корыто через нейроинтерфейс — достаточно было представить маршрут, и магнитные подшипники с скрежетом несли тебя в нужном направлении. Сквозь свист ветра и вечную капель с потолка мой киберглаз выхватывал угрозы.

Мне повезло добраться до убежища Стеллы первым. Дверь со скрипом отъехала, открывая знакомую картину: Стелла за своей стойкой скучающе подняла глаза.

— Девчонка не выходила? — выдохнул я, смахивая с плаща дорожную грязь.

— Сидит, — буркнула она, не отрываясь от терминала. — Ни звука.

Я подошёл к металлической гармошке, заменявшей дверь в комнатушку Маши, и постучал по косяку. В ответ — тишина. Мой глаз мгновенно просканировал пространство.

— Маша?

Ждать было некогда. Моя бионическая рука с громким хрустом впилась в край металла. Сорвав лист с петли, я влетел внутрь.

Маша вздрогнула и резко обернулась. На её лице сверкали очки-интерфейс — тонкий обруч с линзами, управляемый движением глаз. В воздухе перед ней мерцали голографические схемы и строки кода, явно связанные с «Царь-данными».

— Что ты творишь? — прошипел я, едва сдерживая ярость.

— Я просто изучала архивные записи, — «Матрица» растерянно моргнула, отключая проекцию.

— И светишь нашим местоположением на всю сеть! — я шагнул вперёд. — Дай сюда, живо!

— На моих очках стоит защита корпоративного уровня! — вспылила она, вскакивая. — А что насчёт твоего глаза? — окончательно разозлилась девушка. — Это тоже миникомпьютер! Или ты думаешь, они не могут взломать и его?

— Нам нужно убираться. Сейчас же.

— И куда мы пойдём? — с горькой усмешкой спросила Маша. — В следующую твою «крышу»? А ты не думал, что твои «безопасные» убежища давно прослушиваются? — выкрикнула Маша, дрожащим от ярости голосом. — Может, это ты, со своим «профессионализмом», привёл их прямо к нам!

— Я здесь потому, что какая-то избалованная дрянь полезла куда не надо! — рявкнул я. — Сидела бы ты в своём тёплом Лимбо, жала бы кнопочки в «СлавТехе» и не высовывалась.

— Да пошёл ты! — девушка с силой толкнула меня в грудь. — Убирайся к чёрту!

Я глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Глаз снова выдал предупреждение.

Спасибо, кэп. Мы стояли друг напротив друга, два загнанных зверя, желающих укусить сородича.

— У меня есть одно место, — тихо сказала Маша, снимая очки. — В Лимбо обитает мой старый знакомый, и его не найдёт никто. Это я могу гарантировать.

— Сначала нужно сбросить технику, — я показал на её очки и на свой глаз.

Мы переглянулись. Эти устройства были и уликой, и ключом. Просто оставить их здесь у Стеллы — всё равно что добровольно передать врагу то, за чем он охотится.

— Я знаю, где их спрятать, — сказал я. — В моей конторе есть тайник. Дверь в офис можно вскрыть парой пуль, но не этот сейф, — я усмехнулся, — я потратил на него целое состояние. Баллистический титан с нейтрализатором импульсов, ни один сканер не докопается.

Мы снова вышли в нечистоты Стикса. На этот раз я активировал платформу на двоих. Пока мы неслись по ржавым магнитным рельсам, мой глаз продолжал оценивать окружение.

И через минуту:

Когда платформа нырнула в особенно тёмный тоннель, я резко развернулся к Маше спиной.

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала она.

В ответ раздался тихий щелчок, и я, сжав зубы, выдрал свой киберглаз из глазницы. Острая, такая знакомая боль пронзила череп. Я швырнул устройство в глубь кармана.

— Глушу маячок, — сквозь зубы процедил я. Теперь я смотрел на мир одним глазом, и мы стали ещё уязвимее.

«Матрица» смотрела на мой прищуренный здоровый глаз, и гнев на её лице сменило сожаление.

— Больно было удалять родной? — тихо спросила девчонка.

Я язвительно усмехнулся.

— Думаешь, я такой идиот, чтобы удалять здоровый глаз и менять его на кусок стекла и металла? — я покачал головой. — Нет, у меня просто не было выбора. В одном из моих «дел» мне его вышибли. Так и появился протез, не сразу такой, конечно, на такой ещё нужно заработать. Убирать рабочий орган ради железяки будет только законченный придурок.

Маша замолчала. Между нами наступило хрупкое, молчаливое перемирие. Мы добрались до пересадочной станции и, сменив ещё две платформы, наконец вырвались в Лимбо. Резкий запах кислотного дождя ударил в нос после спёртого воздуха Стикса. Мы бежали по знакомым улочкам, и я вёл нас короткими путями, избегая главных артерий. Наконец мы достигли моего офиса. Дверь, помятая и испещрённая граффити, выглядела так же, как и всегда. Я ввёл код, и она с скрипом отъехал.

Внутри ничего не изменилось: тот же хаос. Я прошёл к дальнему углу, где за голографическим фото Лины была скрыта небольшая панель. Приложив ладонь, я активировал сканер. С тихим шипением из стены выехал матовый чёрный куб — мой сейф.

Глава 5

Сознание возвращалось ко мне урывками, зато мигрень не поскупилась и включилась на полную. Я лежал, не открывая глаз, пытаясь собрать воедино всё, что было вчера. Виски, аквариум с медузами, Призрак и его странное признание…

Я наконец заставил себя поднять веки и осмотреться. Комната, в которой я оказался, не была похожа ни на мою конуру, ни на каморку у Стеллы. Это была настоящая спальня, оборудованная настолько роскошно, что моментально вставал вопрос о доходах парня.

Стены не ржавых контейнеров, из которых собран дом, а покрытые мягкими звукопоглощающими панелями квадраты, мерцавшие приглушённым перламутровым светом — имитация окон в мир, которого здесь не было. Потолок весь усыпан крошечными светодиодами, создававшими иллюзию настоящего докатастрофного звёздного неба. Я принюхался: здесь ничем не пахло. Не воняло плесенью и ржавчиной, не было и органических запахов. Фильтрация у Призрака на уровне.

Но больше всего меня поразила настоящая, пусть и компактная, сантехническая ниша. Маленькая раковина из чёрного стекла и даже душ с разделением на фильтрованную и техническую воду. Для Лимбо это непозволительная роскошь. Призрак не просто хорошо зарабатывал — он жил в собственном техно-пузыре, словно не имея принадлежности к этому миру.

С трудом поднявшись, я подошёл к раковине. Чистая прохладная вода приводила в чувство. С зеркала на меня смотрел уставший старик с тёмными кругами под глазами и красной щербинкой на месте вырванного киберглаз. Одним словом красавчик.

Я вышел из комнаты, в «аквариуме» никого не оказалось. Запах настоящего кофе привёл меня в соседнее помещение. Это оказалась не то кухня, не то лаборатория, заставленная панелями с интерфейсами и автоматическими манипуляторами. У центрального стола сидел Призрак. Парень был полностью сосредоточен на голографической схеме, которая парила перед ним, но мельком кивнул в мою сторону. Он отпил из своей кружки, рядом стояла вторая с дымящимся кофе.

— Живой, — констатировал он, не отрываясь от работы. — Кофе твой. Налил, когда услышал щелчок двери спальни.

Я взял кружку и пригубил. Это был самый потрясающий кофе в моей бродячей жизни. Горький, терпкий и действительно бодрящий.

— Где Маша? — уточнил я, опускаясь на стул.

— В душе, наслаждается благами цивилизации, — он наконец отвёл взгляд от схемы. — Сказала, что последний раз мылась три дня назад, освежиться не помешает. Хреново выглядишь, тебе бы поспать подольше.

— Разберусь сам, — отмахнулся я. — Что это? — кивнул на его голограмму.

— Наша с тобой ответка гадам. — Призрак повернул схему ко мне. Я увидел знакомые очертания Нео-Новы, но с несколькими мигающими точками в разных районах Стикса и Лимбо. — Мы создаём не один цифровой призрак, а целую серию «эхо» от «Царь-данных». Маленьких, но чертовски шумных. Будем активировать их с интервалами, создавая впечатление, что кто-то пытается взломать архив в разных местах одновременно. Это, во-первых, скроет следы, во-вторых, разбросает ублюдков по городу, тем самым уменьшив их концентрацию.

Я пригляделся к абсолютно спокойному лицу парня. Не похоже, чтобы ему было в новинку проворачивать дела такого масштаба.

— Ты явно делал такое раньше, — я не задал вопрос, но дал понять, что я не наивный идиот.

Призрак пожал плечами.

— Я делал много чего. Моя специализация — информация. А за неё, как ты знаешь, могут много заплатить.

Парень подмигнул мне, и я расценил это как знак того, что документы на меня он уже полистал.

В дверном проёме показалась Маша. Я оглядел девчонку: редкие капли воды скатывались по влажным волосам, впитываясь в белое полотенце, наброшенное на плечи. Она была одета в просторную широкую одежду, вероятно, с подачки призрака, и смотрелась по-домашнему. На ногах девчонки красовались мягкие тапочки с каким-то животным, напоминающие допотопные. Маша выглядела отдохнувшей и даже пусть и немного, но менее испуганно.

— О чём говорите? — Маша приблизилась к голограмме.

Я наблюдал за ней, пытаясь поймать симпатию к Призраку, но девчонку больше интересовала интерактивная карта, нежели богатенький сукин сын.

— О том, как устроить самый громкий фейерверк в истории подполья, — ответил Призрак и, закинув руки за голову, откинулся на спинку кресла. В глазах парня мелькнула искра азарта. — И вам двоим будет лучше сменить стиль, особенно тебе, — он ткнул пальцем в мою сторону. — С твоей рожей и дыркой вместо глаза ты красный шар, среди белых.

Я молча согласился. Тощий пацан прав, Рикки Чели Мальденте — личность, а о личностях трёп разносится со скоростью света. Актёр из меня дерьмовый, но раз уж втянулся в крупную заварушку, то нужно идти до конца.

Мой взгляд скользнул от Маши, увлечённой голограммой, к Призраку. Парень что-то объяснял ей, его пальцы плавно передвигали невидимые элементы схемы в воздухе. Он абсолютно спокоен рядом с практически обнажённой привлекательной девицей. Полностью сосредоточен на деле. Я вспомнил вчерашний странный разговор под виски. На трезвую голову позиция Призрака казалась ещё более дикой.

«Реальные девушки меня не интересуют. Вообще».

Он сказал это так просто, как констатировал бы факт о погоде. Призрак никогда не был с женщиной и даже не испытывал любопытства попробовать.

«С двенадцати лет я не выходил из этого дома. Нахрена?»

Вчера я думал о слишком многом, чтобы в мои мысли поместилось ещё и это откровение. Сейчас же, окончательно протрезвев, я видел в этом не только эксцентричность. Я видел результат катастрофы, которая поразила человечество, как плесень поражает фрукт.

Наш мир настолько жесток, что парень доверял только тому, что мог создать, проконтролировать и понять до последнего алгоритма. Живой, дышащий, непредсказуемый мир за дверью стал для него просто набором сомнительных данных. Он заменил хаос человеческих отношений совершенством симуляции. И, судя по всему, был вполне счастлив. Это откровение пугало, но имело место существовать и претендовать на понятие «хороший выбор».

Глава 6

Маша, всё ещё сжимавшая в руках синий парик, молча кивнула и направилась к своей комнате, по дороге отшвырнув причёску на металлический стол. Я дождался, пока дверь за ней закроется, затем направился к Призраку, который уже вовсю штурмовал свои голограммы.

— Эй, пацан, — начал я, прислонившись к дверному косяку. — Один вопрос: как ты собираешься контролировать ход операции, сидя здесь? С просчётами, например ландшафта, можно и ошибиться. Мы вслепую, что ли, пойдём?

Призрак даже не оторвал взгляда от схемы.

— Я уже сказал: всё, что мне нужно, я вижу через сеть. Уличные камеры, датчики движения, терминалы — это мои глаза. Выходить не собираюсь.

— Глаза-камеры, — протянул я, делая паузу. — А как ты всё это обустраивал? — Я обвёл рукой помещение. — Контейнеры, оборудование, эта гидрофреска с медузами. Кто-то же всё это таскал, монтировал. И жратву с одеждой, коими ты обладаешь в достатке, кто-то таскает. И даже твои косички, — я кивнул на его аккуратные дреды, — чёрта с два они заплетаются сами по себе.

На лице Призрака промелькнула тень раздражения, будто я отвлекаю его от важного дела своими глупыми бытовыми вопросами. Впрочем, с его стороны это так и было.

— Это же до одури очевидно, Мальденте. Всё доставляется. Если нужна синтетика — «Лимбо», если жратва и одежда — «Спире». А для запрещёнки существует немалое количество группировок в «Стиксе». В Нео-Нове, если у тебя есть кредиты, тебе доставят что угодно и куда угодно.

Я скептически приподнял уголок брови. Призрак вздохнул, но решил пояснить:

— В каждой стене моего дома есть встроенные приёмные платформы разных калибров. — Он ткнул пальцем в голограмму, и на схеме его жилища засветились несколько точек. — Мне нужно оборудование? Я заказываю, робот-грузчик находит по моим координатам нужную панель, она отъезжает, платформа выдвигается, груз поступает внутрь. Монтаж? Дистанционно управляемые манипуляторы. Еда? Ты сам видел. Одежда? То же самое.

Он говорил об этом как о чём-то житейском, а не о собственной паранойе.

— А дреды? — не унимался я, всё ещё сомневаясь в искренности этого отшибленного юнца.

— Био-аппликатор собственной разработки, — ответил он, наконец посмотрев на меня. Я заметил перемену в его лице. Безразличие и скуку сменила гордость инженера. — Сканирует структуру волос, наносит полимерный состав для фиксации и заплетает по заданному алгоритму. Практично: не мешает работе, не требует ухода, не отвлекает на глупую возню. Выходить на улицу — мне нахрен не надо. Риск контакта с маргиналами или просто агрессивно настроенными ублюдками, потеря времени, ненужная эмоциональная нагрузка. Я такой вариант даже не рассматриваю.

Самое интересное, что парень говорил это не с позиции злой защиты. Это было его искреннее недоумение. Зачем выходить, если можно создать идеальный, контролируемый мирок? И всё-таки я видел в этом трусость молодого поколения. Залезть в свой панцирь и имитировать жизнь, вместо того чтобы бросить ей вызов. Я, Рикки Чели Мальденте, закалённый в грязи и крови улиц, столкнулся с чем-то принципиально иным — с человеком, который обманул хаос внешнего мира, построив вместо него безупречную цифровую клетку.

И вот мы здесь, и мне до скрежета зубов хочется, чтобы девушка не приняла такую жизнь за норму. Я медленно выдохнул, собираясь использовать последний аргумент, не раскрывая того, что Маша боится. Я считал необходимым скрыть это от парня.

— Я бы лучше оставил «Матрицу» здесь. Она прекрасно справляется с управлением, видел её в деле. А там, — я махнул рукой в сторону стены, — она будет только тормозить меня.

Это была чистейшая ложь, Маша была прекрасной напарницей и понимала всё с полуслова.

— К тому же, — продолжил я подводить собеседника к нужной мне мысли, — всё зависит от надёжности и скорости связи. Потеряй мы её в моменте, и ни один из нас не будет знать, что делать. Ты обязательно должен быть на месте, чтобы своевременно координировать операцию. И да, у тебя есть пушка, а хорошая девочка и примерная дочка Маша едва ли умеет обращаться с оружием.

Призрак на секунду задумался, его взгляд снова скользнул по голографическим схемам, этого мне было достаточно. Сомнения — это первое зерно изменений.

— Вероятность такого исхода ниже 0,3%, — отчеканил он наконец. — Но ты прав, риск всё же есть.

Я заметил как поджались губы пацана. И вывалил свой финальный аргумент.

— Ублюдки ищут мужика с девчонкой. Мы с Машей всё равно будем заметнее, чем с тобой. Тебя вообще никто никогда не видел, это идеально в нашем случае.

— Не мути воду, Мальденте.

Складка между его бровей говорила о том, что исчезновение Маши в планы парня не входило.

— Хрен с тобой! — наконец сдался Призрак, смахивая ладонью с лица невидимые нити усталости. — Пойду подберу себе подходящий костюмчик и оружие.

Я был укомплектован, и мне оставалось только сообщить Маше хорошие новости. В гнилом мире крыс, где каждый сам за себя, ещё остались джентльмены. Тихо постучав в дверь её спальни и дождавшись приглашения, я вошёл. Девчонка прихватила с собой модифицированные линзы и за секунду свернула зеленоватые таблицы и карты. Я лишь с усмешкой покачал головой.

— Ты остаёшься, — начал я без прелюдий. — Будешь координировать нас дистанционно. Призрак сейчас экипируется, а позже зайди к нему за инструкциями.

— Спасибо, Рикки, — едва слышно шепнула девушка.

Я подмигнул ей и направился в "аквариум", там на дне графина оставалось немного недопитого виски.

Через полчаса я наблюдал, как Призрак, уже облачённый в чёрный, плотный тактический комбинезон без опознавательных знаков, подводил Машу к главному голографическому пульту в «кабинете». Цифровая стихия, в которой парень и девушка были едины.

— Это основной интерфейс, — парень говорил без своих привычных подколов. — Он управляет не только нашими «эхо», но и всей периферийной сетью в радиусе от двух до пятнадцати километров. Ты видишь эти слои?

Глава 7

«Пузырь» бесшумно завис в тени массивной вентиляционной трубы, из которой сочился конденсат, смешиваясь со струями влаги Лимбо. Мы были вблизи первой точки — заброшенного коммутационного узла на границе промышленного сектора. Разбитые фасады, завалы ржавого железа и полное отсутствие тепловых следов жизни идеально подходили для первого удара.

— Близко к месту парковаться не будем, — констатировал Призрак гулким механическим голосом, ударяя по пустоте корабля. — "Пузырь" на свалке не вызовет подозрений, только у клинического идиота. Оставшийся километр пройдём пешком.

Он мягко посадил аппарат в глубокой нише между двумя контейнерами, корпус «пузыря» на мгновение помутнел, имитируя текстуру ржавого металла — активированный заранее камуфляж. Трап беззвучно выдвинулся наружу.

Я вышел первым, влажный, кислый воздух ударил в лицо, я поправил на голове шляпу, прикрывая глаза от дождя. Потом моргнул, активируя новый глаз. В поле зрения всплыли призрачные контуры зданий, температурные аномалии, траектории движения. Всего было избыточно много, но времени разбираться не было. Я мысленно отфильтровал шум, выставив целевые параметры: биометрические паттерны корпоративных киллеров, тепловые сигнатуры, характерные для тяжёлого имплантированного вооружения, визуальные маркеры: татуировки славянской вязи, возможные символы «НБ». Глаз откликнулся лёгким вибрационным импульсом — фильтры активны. Он теперь был не просто протезом с прибамбасом, а настоящим "вторым пилотом" прямо у меня в голове.

Позади меня раздался лёгкий щелчок. Я обернулся, это Призрак вышел из «пузыря». Он коснулся сложного переплетения ремней на своём плече, и из воротника его куртки выдвинулись почти невидимые стойки. Мгновение — и над его головой и плечами возникло мерцающее силовое поле, прозрачный аэрощит. Кислотный дождь, достигая его поверхности, не стекал, а просто исчезал, испаряемый с тихим шипением.

Под этим куполом он оставался абсолютно сухим, словно и не покидал свою гостиную. Я ожидал растерянности и промедления, но сделал неверную ставку. Я не удержался от едкого комментария, глядя на эту картину.

— С таким зонтиком, пацан, тебе и в ливень из серной кислоты можно на прогулку выходить.

Призрак лишь хмыкнул, не удостоив шутку ответом, и проверил показания на планшете, закреплённом на предплечье.

— Координаты точные. Устройство нужно разместить внутри третьей колонны справа, на высоте двух метров, там есть естественная полость. Дальность действия достаточна, чтобы создать нужный всплеск в сети. — Он посмотрел на меня. — Ты на подстраховке, а я поставлю.

Мы двинулись вперёд, в полумрак промышленной зоны. Он под своим бесшумным, технологичным куполом. Я — с новым глазом, сканирующим каждый закоулок. Мы шли внедрять в тело города первую занозу, которая моментально привлечёт любителей лёгкой крови. Я ловил себя на мысли, что впервые за много дней чувствую нечто наподобие азарта.

Мой новый глаз, «Сокол-9», работал с едва уловимым шелестом, в разы более тихим, чем скрип старого протеза. Вместо привычного яркого свечения, что било по нервной системе, информация накладывалась на реальность почти невидимыми голубыми контурами. Тем не менее я достаточно быстро адаптировался и различал даже мелкие проекции.

В поле зрения всплыли слои, над которыми потрудился Призрак. Базовый слой: архитектурные схемы руин, структурная целостность отмечена цветами от зелёного (стабильно) до тускло-красного (аварийно). Тепловой слой: холодные пятна тени, тёплые следы недавней активности грызунов в дальнем углу, перегрев в трансформаторной будке. Электромагнитный слой: призрачные синие волны оставшегося на частотах шума, пульсирующие узлы скрытой проводки под полом. Я мысленно сфокусировался на биометрии, и глаз выделил несколько старых, холодных отпечатков на бетоне — недельной давности, и не нашего формата. Угроз в радиусе ста метров не обнаруживалось.

Я почувствовал легкий прилив прохлады к коже лица — глаз маскировал мое инфракрасное излучение. Каждый мой шаг теперь сопровождался едва слышным антифазным звуком, гасящим естественный шум. Я теперь и сам мог называться Призраком.

Парень шагал чуть впереди, я наблюдал за его плавными движениями, лишенными и намека на истерию. Он не оглядывался по сторонам, как я. Его взгляд был прикован к голографическому планшету на запястье, и лишь изредка скользил вперед, чтобы обойти препятствия. Он синхронизировался с геоданными точки и уже калибровал устройство, которое мы установим.

Я в молодости был его полной противоположностью и нажил из-за этого немало шрамов. Пацан и сам напоминал машину, и только легкое движение губ выдавало внутренний монолог — вероятно, он мысленно повторял параметры или обменивался тихими запросами с системой Маши. Путь к коммутационному узлу занял десять минут. Мы не встретили ни бродяг, ищущих укрытия, ни патрулей, ни следов недавних стычек.

Эта часть Лимбо вымерла окончательно, став металлическим кладбищем. Лишь дождь и шорох наших шагов напоминали нам о том, что мы всё ещё живы. Заброшенное помещение узла предсказуемо встретило нас темнотой и запахом разлагающейся изоляции. Мой глаз переключился в режим усиленного ночного видения, окрасив мир в оттенки тёмного индиго. Призрак отключил купол и на секунду прикрыл глаза, привыкая к мраку.

«Третья колонна справа», — мысленно проговорил я, и глаз тут же выделил нужную конструкцию жёлтым контуром.

Я указал напарнику на нужную ему колонну. Призрак, не теряя ни секунды, снял с пояса компактное устройство — матовый чёрный диск с мигающим зелёным светодиодом, — и начал карабкаться по рёбрам жёсткости колонны. А я с облегчением опустился на груду прогнивших деревянных ящиков. Усталость, которую я гнал адреналином и злостью, накрыла волной. Кости ныли, это был чертовски плохой намёк на возраст. Я достал смятую пачку, зажал сигарету в зубах и чиркнул зажигалкой.

Глава 8

Вторая точка — старая канализационная насосная на границе со Стиксом — встретила нас гулким шумом. Это где-то внизу, в затопленных тоннелях, всё ещё работали аварийные помпы, выкачивая концентрированную кислоту с улиц в обходные коллекторы. Воздух вонял сероводородом.

«Более открытая местность» оказалась огромным заброшенным залом с высокими потолками, где когда-то стояли турбины. Теперь это был лес из ржавых металлоконструкций и полуразрушеннных щитов.

— Тепловых следов нет, — сообщил я, сканируя пространство новым глазом. Протокол «Тихая охота» работал без сбоев, полностью блокируя наш сигнал. — Но акустика абсолютно дерьмовая. Чёртов гул не даёт услышать посторонние шумы. Будем начеку.

Призрак, заглотивший ещё в "пузыре" какой то стимулятор был в разы расторопнее. Он снова активировал аэрощит, отталкивая капли конденсата, падающие с потолка. Ничто не должно отвлекать парня от работы.

— Наша цель — центральный пульт управления, — он указал на массивную консоль, наполовину заросшую ржавчиной и, судя по всему, живой, биологической субстанцией. — Нужно вживить эмиттер прямо в сердечник его логической платы.

Путь к пульту лежал по шаткому ажурному мостику над угольно чёрной шахтой, бесконечной, судя по гулу.

Мы двинулись медленно, осторожно проверяя каждую опору. И здесь мой «Сокол-9» снова сделал добрую половину работы за нас, рассчитывая безопасный путь впереди. Глаз, анализируя структурную целостность металла, подсвечивал трещины и места коррозии кроваво-красным контуром, места слабого скрепления болтами — оранжевым. Мы двигались только по зелёным и реже по жёлтым зонам.

Установка прошла быстрее и безопаснее, чем недавняя дорога. Призрак, вооружившись компактным паяльным резаком, вскрыл панель и механически точно вживил устройство. На этот раз Маша, действуя как наш ангел-хранитель в эфире, заранее подготовила канал и подавила несколько дремлющих датчиков давления в округе.

— Запускаю, — предупредил Призрак.

Импульс получился менее «громким», но более «глубоким». Вместо резонанса со старыми сетями, он ушёл вниз, в саму инфраструктуру Стикса, используя сырые коммуникации как проводник. Эффект был иным: не вспышка на радаре, а нарастающая «дрожь» в системах нижнего города. Свет аварийных фонарей на секунду погас, затем замигал в другом, сбивчивом ритме. Где-то вдали послышался скрежет заблокированных заслонок.

— Идёт, — сообщила Маша с лёгкой нервозностью в голосе. — Распространяется медленнее, но шире. Службы жизнеобеспечения Стикса уже регистрируют сбои. Это привлечёт другого рода внимание — инженерные и ремонтные команды, корпоративный надзор. Но наши противники наверняка свяжут эти 2 случая между собой.

— Да и хрен с ними, — проворчал я. — Пусть мешают друг другу под ногами.

Мы медленно и осторожно двинулись обратно. Путь назад был знакомым, а оттого шагалось бодрее.

Осталась третья точка — ретранслятор на одинокой, искривлённой вышке, вонзающейся в решётчатое «небо» между уровнями. Добраться до неё на «Пузыре» было бы великой глупостью. Нас моментально заметят. Я предложил взять "стигнер". Последние полкилометра мы преодолели по верёвочным лестницам и аварийным лестничным шахтам внутри несущих колонн мегаструктуры.

Призрак молча страдал от высоты и физического напряжения, но держался. Установка устройства на открытой, продуваемой всеми ветрами площадке стала настоящим испытанием. Эмиттер пришлось буквально приварить к корпусу ретранслятора. Именно здесь, в самый момент запуска, мой «Сокол-9» выдал аномалию.

Призрак несколько секунд назад отдал команду, Маша подтвердила приём. В воздухе ещё висело шипение разряда от устройства, и тут мой глаз, работавший в расширенном многодиапазонном режиме, зафиксировал импульс.

Сигнал был совершенно иным, не цифровым, не электромагнитным в привычном смысле. Это было скорее искажение пространства. Словно кто-то скрывается между воздушными прослойками. Кратковременная гравитационная аномалия? Квантовый сдвиг? У меня не было слов, чтобы описать явление Призраку внятным языком. Протоколы глаза моргнули предупреждением:

Он показал направление — снизу, уже достигнув вершины Стикса, и выстроив траекторию нечто с немыслимой скоростью двигалась к нашей вышке.

— Что? — ошарашенно выдохнул я.

— Рикки? — спросил Призрак, насторожившись.

— Ты фиксируешь что-нибудь? Маша, сканируй сектор на все частоты! — приказал я, не отрывая взгляда от метки в моём поле зрения. Она приближалась с пугающей скоростью.

Последовала пауза, заполненная лишь рёвом ветра.

— Ничего, — ответил Призрак, изучая свои датчики. — Чисто.

— У меня тоже пусто, — голос Маши звучал растерянно. — А какие параметры?

Я не мог объяснить потому что не понимал и половины терминов, которыми они перебрасывались. Я только видел эту химеру в своём восприятии, подарок (или проклятие) модификации Призрака, которая, видимо, попала в объектив моего протеза по чистой случайности.

— Неважно. Сигнал идёт сюда и он дьявольски близко к нам. Сворачивай свою шарманку и уходим. — Грозно выпалил я.

Призрак, не задавая лишних вопросов, в последний раз дотронулся до интерфейса устройства. «Инициализация завершена. Импульс через три... два...»

Я не стал ждать, схватил его за плечо и рванул к люку, ведущему внутрь колонны. «Один!»

За спиной не раздалось ни взрыва, ни гула. Но мой глаз зафиксировал мощнейший выброс данных — сфокусированный луч дезинформации, ушедший вверх, в антенную сеть города, и ударивший оттуда эхом по всем магистральным каналам.

Глава 9

Ледяные капли воды, стекающие по моему лицу, смыли не только грязь и пот, но и остатки паники. Времени на жалость к себе нет. Я взглянул на своё отражение в зеркале. Такое же, как семь лет назад, когда пришло известие о Лине. Каменное лицо, сжатая челюсть и пульсирующая вена на виске. История не должна повториться.

Я натянул чистую, найденную в шкафу своей спальни одежду — тёмные, немаркие штаны, простую водолазку, а поверх — свой любимый плащ, уже высушенный и почищенный автоматикой Призрака. Затем присел на кровать, чтобы проверить оружие. Механические движения успокаивали: извлечь магазин, проверить патроны, протереть линзу прицела (чисто символическая процедура для импульсного пистолета, но ритуал есть ритуал), вновь вставить магазин с характерным щелчком. Заряд — полный. Я пристегнул кобуру к поясу, спрятав её под плащом.

После я подошёл к столику, где лежал вырванный глаз. Я взял его и вставил обратно в глазницу.

Знакомое жжение, короткий разряд вдоль нервов, и мир снова обрёл цифровую глубину. Я занялся настройкой протоколов, отключив всё лишнее: аналитику структур, тепловые слои, электромагнитный шум. Оставил только базовое сканирование окружения и включил «Протокол Охотника».

Глаз теперь был своего рода моим напарником по слежке. Я тихо зашёл в кабинет. Призрак сидел, погружённый в ореол из десятков голограмм. Потоки данных лились вокруг него, как струи воды фонтана. Парень никак не отреагировал на моё появление. Я заметил опустившиеся уголки его губ, что выдавали разочарование. Его методы — сети, алгоритмы — Маша с лёгкостью обдурила и научилась этому у него же.

— Я иду за ней, — я сказал это фактом, не терпящим возражений.

Призрак медленно перевёл на меня взгляд. В отсвете множественных голограмм парень и сам казался их частью. Я не ждал, что он ответит.

— Сети бесполезны. А подключить своих знакомых я не могу. Не доверяю никому.

— Это ничего, парень, — я поправил воротник плаща. — Я иду искать Машу на улицы, это моя стихия, и я вычислю её след без цифровых приблуд.

Он кивнул, как будто это было очевидно, и снова уткнулся в голограммы, погружаясь в свой цифровой океан, чтобы сделать хоть что-то.

Я вышел через тот же аварийный шлюз №4. Дверь закрылась за мной, я оказался в старом вентиляционном тоннеле. Отсюда и начнём. «Точка последнего контакта», — подсветил глаз место, где обрывался цифровой след Маши. Здесь не было ни почвы, ни грязи в привычном понимании, вместо земли — металлический решётчатый пол, покрытый вековой пылью и следами высохшей разъедающей жидкости. Отпечатки подошв в Нео-Нова не помощники в расследовании — их тысячи, и они сливаются в один неразделимый океан.

Но улики бывают разными. Я присел на корточки, предоставив глазу возможность сканировать пол на микроуровне.

А вот и маркеры, по которым я буду идти. Глаз выстроил траекторию: несколько пятен смазки вели вглубь тоннеля. Она шла сюда, останавливалась, возможно, поправляла сумку или оглядывалась. Потом следы обрывались — она, видимо, активировала генератор шума, и её биометрия для моего глаза стала неразличимой на фоне общего «гула».

Не проблема. Значит, дальше — логика и знание города.

Я вышел из тоннеля в один из бесчисленных променадов верховья Стикса — узкую улицу-ущелье между фабричными корпусами. Людской поток, словно личинки, копошился со всех сторон: носильщики, торговцы, проститутки, бродяги, мелкие бандиты. Идеальное место, чтобы раствориться. Камеры здесь были, но их данные шли через корпоративные фильтры или просто архивировались в гигантские хранилища. Данных было архимного, и на анализ требовалась уйма времени. Я отправил Призраку сигнал: "Ищем в Стиксе".

Но у меня был глаз. И я уже успел изучить характер и некоторые повадки девушки.

Я активировал «Протокол Наблюдения».

Глаз, используя легальные и полулегальные каналы доступа, помеченные Призраком, начал вытягивать потоки данных с ближайших камер. Не пытаясь анализировать всё — это было невозможно. Я искал не знакомое лицо, а поведенческие привычки, которые принадлежали девушке.

На периферии зрения мелькали сотни лиц. Глаз отмечал тех, кто делал характерные для Маши движения, кто слишком часто оглядывался, кто резко менял направление без видимой причины. Большинство — просто пьяницы, карманники или параноики. Но она точно была среди них.

Я мысленно добавил фильтр: «Поиск одиночных субъектов женского пола, среднего роста, с объёмной сумкой или рюкзаком, избегающих визуального контакта с камерами».

Данные потекли быстрее. Десятки совпадений. Но большинство — местные жительницы, их движения были хоть и осторожными, но привычными. Я искал неуверенность того, кто не знает этих улиц, но пытается выглядеть своим. Кто выбирает не самые очевидные, а самые безопасные с точки зрения новичка маршруты — вдоль стен, под навесами, в тени.

Кто не сдаётся, тот получает результат. У меня появилась первая зацепка.

На камере с рынка «Блошиный ряд» глаз выделил молодую женщину в потрёпанной куртке с капюшоном. Лицо размыто, капюшон натянут, скрывая глаза. Но движение соответствовало заданным мной параметрам: она шла не как торговец, спешащий к месту, и не как покупатель, блуждающий между рядами. Она шла целенаправленно, но её путь ходил странным зигзагом — от одного укрытия (груда ящиков) к другому (тень от навеса), всегда минимизируя время на открытом пространстве. Её сумка (крупная, бесформенная) была прижата к боку, как драгоценность. И в один момент, проходя мимо блестящей хромированной стойки, она машинально, почти незаметно, отвернула лицо. Рефлекторное избегание отражающих поверхностей.

Глава 10

Щелчок, а следом шипение открывающейся двери.

Люк резко отбросило в сторону, и из чёрного квадрата выпрыгнуло, скорее, вылетело адское существо, похожее на кошмар из стальных костей и полимерных мышц. «Бронепёс» был ещё больше и страшнее, чем я его помнил. Его корпус, покрытый пластинами из сплава, отражал тусклый свет в кроваво-красных отсветах. Пасть — режущий гидравлический захват, усеянный шипами вместо зубов. А главное — глаза: две холодные, не моргающие алые точки, сканирующие пространство. Зверь приземлился бесшумно, единственным звуком стал скрежет лап с противоскользящим покрытием по бетону. Пёс мгновенно пошёл в атаку.

Он не стал лаять или рычать. Зверь нёсся вперёд с такой скоростью, что его корпус на мгновение превратился в смазанный силуэт. Целью был я — как более крупный и, видимо, более опасный противник.

Мой глаз едва успел выдать предупреждение.

Я отпрыгнул в сторону, и стальные челюсти с хрустом сомкнулись в миллиметрах от моего плеча, вырвав клок плаща.

— Грёбаный монстр! — крикнул Призрак.

Я видел периферийным зрением, как он рванул вперёд ко мне. Призрак вскинул руку вверх, и мерцание силового купола вспыхнуло между мной и бронепсом, приняв на себя следующий молниеносный удар «хвоста»-манипулятора. Купол дрогнул, зашипел, но выдержал атаку.

— Программа монстра нелинейна! — сквозь зубы процедил Призрак, отступая под напором ударов. — Он учится в моменте! Адаптируется!

Бронепёс отскочил, мигнув алыми злыми глазами. Зверь проанализировал защиту и сменил тактику. Вместо лобовой атаки он невероятно быстро, практически скользя по полу, начал двигаться, выискивая слабое место в нашей обороне. Затем последовал прыжок вверх, от стены, чтобы ударить по нам сверху.

Я выстрелил, мой импульсный заряд ударил в бронированную грудь, оставив чёрный подпал, но не пробил её.

— Броня твари слишком толстая! — рявкнул я, уворачиваясь от падающего с потолка металлического хищника.

— Бей снизу, ищи сочленения! — крикнул Призрак, вновь бросаясь ко мне, чтобы прикрыть куполом от очередной очереди из миниатюрных дротиков, выбрасываемых из скрытых портов на спине пса. Дротики, соприкасаясь со щитом, зашипели и поплавились.

Программа действительно была работой психа. Пёс не просто атаковал, он играл с жертвой. То имитировал поведение живого зверя, заходя с флангов, то использовал чисто машинную, расчётливую тактику, стреляя из укрытия. Он метался, прыгал по стенам, используя когти-кошки, его движения были то неестественно плавными, то рваными, непредсказуемыми.

Призрак был прав — монстр учился. Он уже понял, оценивая мои выстрелы и движения Призрака, что купол не вездесущ, что его можно «перегрузить», если бить часто и в одну точку. Зверь начал делать именно это — пробивать экран короткими точными ударами мощных лап или выстрелами дротиков в одно и то же место на барьере.

Поле начало мигать тревожным оранжевым сигналом.

— Он жжёт твой щит! — крикнул я, откатываясь за груду хлама. — Потяни для меня время!

— Делай что задумал! — бледный Призрак сделал шаг вперёд, расширив купол, чтобы отвлечь пса на себя. Бронепёс с наивной радостью клюнул, обрушив на защиту шквал ударов.

Это был мой единственный шанс. Пока металлический зверь был занят Призраком, мой глаз, работавший на пределе, анализировал каждый прыжок, каждое движение твари. И я нашёл закономерность. По-ублюдочному искажённую, но всё-таки повторяющуюся. После каждой серии атак на щит пёс на долю секунды «зависал», оценивая урон. Его красные глаза в этот момент фиксировались на цели, а корпус слегка вибрировал — вероятно, перераспределял энергию или охлаждал системы.

Нам стоило искать не брешь в доспехах зверя, а вычленить одну-единственную слабость в его программе. Я выждал, убеждаясь в своей правоте. Последовала очередная серия ударов по щиту. Призрак крякнул от усталости, ноги парня подогнулись, а пёс замер в ожидании.

Я выстрелил в псину не сделав ни единого шага навстречу. Я стрелял не в корпус, а в пол перед ним, в лужу маслянистой жижи и конденсата. Импульсный заряд, ударив в жидкость, создал мгновенное облако перегретого пара и едкого дыма. Алые глаза на секунду потеряли цель во внезапной пелене.

Я рванул вперёд по кривой дуге, которую чертил мой глаз как «путь, наименее вероятный для атаки». Пёс, ослепший на секунду, повернул голову, его сенсоры яростно пищали, пытаясь пробиться сквозь помехи. Но я был уже рядом, заходил сбоку.

Его манипулятор-хвост метнулся ко мне, но я успел выйти из радиуса его эффективного поражения. Вместо того чтобы стрелять, я воспользовался тем, что когда-то давно отказывался принимать. Моя бионическая рука с глухим гулом впилась в узкую щель между пластинами на «шее» существа, туда, где должны были проходить пучки кабелей и гидравлики.

Я рвал, сосредоточившись на единственном точном усилии. Раздался треск, шипение, и яркие искры наконец брызнули из разлома. Алые глаза бешено замигали, пёс затрясся, движения стали резкими, нескоординированными. Затем я с силой вырвал клубок проводов.

Зверь попытался укусить, но челюсти сомкнулись впустую, всего в сантиметре от моего лица. Затем его ноги подкосились, металлический корпус с глухим стуком рухнул на пол. Красные глаза погасли, сменившись тусклым серым цветом неактивных диодов. Тихий, надрывный визг двигателей наконец затих.

Я, тяжело дыша, отшатнулся. Рука дымилась, перчатка прогорела, оголяя металл. Призрак опустил щит. Я посмотрел на его лицо, покрытое мелкими каплями пота, парень уже рассматривал тушу пса без злобы, с интересом.

— Повреждён основной процессор управления и, вероятно, гидравлика передних конечностей, — констатировал он, подходя ближе. — Это инженерное творение извращённое, но и блестящее. Настоящий арт-объект в мире агрессивных зверюг.