Римский лед

Глава 1. Маска и Лед

Дорогие читатели!

Рада представить вам мою самую первую книгу «Римский лед».

В этой истории маски скрывают истинные чувства, а послушание — лишь тишина перед бурей.

Энцо Моретти — человек, который не привык проигрывать, но Бьянка Де Лука станет его самым сложным вызовом. Готовы почувствовать этот накал? Ваша Сапфира де Вилль.

ВНИМАНИЕ! Визуализация Энзо Моретти, Бьянки Де Дука и эстетика Рима ждут вас внутри книги сразу после первой главы! ❤️

Повествование ведётся от лица Бьянки Де Лука

Смерть отца расколола мою жизнь. Он оставил меня на попечение человека, чьё имя шептали с трепетом во всем Риме. Энцо Моретти.

Ему было всего двадцать восемь, но в его пронзительном взгляде читалась власть, перед которой склонялись даже самые сильные.

Когда я вышла из аэропорта Фьюмичино, жара Италии обрушилась на меня, но я замерла, увидев его.

Энцо стоял у черного бронированного авто.

Его безупречный костюм подчеркивал широкие плечи, а густые тёмные волосы были уложены волосок к волоску.

—Здравствуй, Бьянка, — произнес он, и его низкий голос отозвался дрожью где-то в груди.

Мы ехали в тишине, и я чувствовала, как химия между нами сгущает воздух. Я украдкой наблюдала за тем, как его сильные руки уверенно держат руль, и моё сердце предательски ускоряло бег.

Особняк Энцо оказался величественным палаццо из белого травертина. Когда мы вошли внутрь, я не смогла сдержать вздоха. Огромный холл с высокими сводами, мраморный пол, отражающий свет хрустальных люстр, и винтовая лестница, уходящая ввысь.

Едва тяжелые двери закрылись, Энцо медленно повернулся ко мне. Его высокая фигура нависла надо мной, отрезая путь к отступлению.

—Слушай меня очень внимательно, Бьянка, — начал он, и его взгляд стал еще более пронзительным.

— Теперь этот дом — твоя крепость. Твой отец доверил тебя мне, потому что знал: я единственный, кто сможет тебя уберечь. Но у защиты есть цена.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё будоражит от его близости.

— Какая цена? — прошептала я.

— Послушание. Я не потерплю лжи, капризов или вольностей. Ты — Де Лука, и под моей крышей ты будешь вести себя достойно. Ты будешь сообщать мне о каждом своем шаге. Ты принадлежишь к этому миру теперь, а здесь ошибки стоят дорого. Ты поняла меня, Бьянка?

— Я поняла, Энцо. Я буду послушной, — я опустила глаза, стараясь скрыть вспыхнувший в них огонь протеста, смешанный с необъяснимым восторгом.

Прошло три дня. Я была идеальной актрисой, пока Джина не прислала сообщение: «Бьянка, в восемь вечера у охраны пересменка. Это твой шанс! Выбегай через сад, я жду!»

В кафе в Трастевере мы сидели в самом дальнем углу. Я жадно пила кофе, наслаждаясь свободой.

— Бьянка, он же просто одержим, — шептала Джина, понизив голос. — Я видела вас на том благотворительном вечере, когда ты только прилетела. Помнишь, ты отошла к фуршету, а он говорил с министром? Я стояла неподалёку и наблюдала. Его тело было повернуто к собеседнику, он слушал внимательно, но знаешь, куда он смотрел? — Джина наклонилась ближе.

— Его глаза были прикованы к тебе, Бьянка. Ни на секунду он не отрывал от тебя взгляда. Будто ты — его самая ценная и опасная драгоценность, которую он боится выпустить из рук даже на мгновение. Это не просто опека, Бьянка. Это... одержимость. Он хочет контролировать каждый твой шаг, каждый вдох.

Я слушала Джину, и по телу пробегали мурашки. Одержимость... Звучало пугающе, но в то же время что-то странное будоражило внутри.

Мы проговорили три часа, совершенно забыв о времени.

Я вернулась в одиннадцать. Босиком прокралась в комнату и нырнула под одеяло. Но дверь открылась. Без стука. Энцо сел на край моей кровати.

От него пахло ночным городом, усталостью и гневом.

Я сразу заметила, что он выглядел измотанным. Темные круги под глазами, галстук ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а густые волосы растрепаны так, будто он постоянно проводил по ним рукой.

В его пронзительном взгляде читалась не только ярость, но и глубокая, изматывающая усталость.

— Думаешь, если закроешь глаза, я исчезну? — его голос звучал хрипло и устало.

—Ты дала мне слово, Бьянка. И что я вижу? Пустую комнату и три часа неизвестности. Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, пока мои люди прочесывали город? Я лично объехал каждый переулок. Я патрулировал улицы сам, не доверяя это охране. Я заглядывал в каждое лицо, представляя самое худшее.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как между нами искрит напряжение.

— Я просто хотела глоток свободы...

— Свобода в этом городе убивает, — он перехватил мою руку, и его пальцы сжали запястье.

— Никогда больше не смей так делать. Ты — под моей ответственностью. А я не привык терять то, что принадлежит мне по праву. Спи. Утром ты узнаешь, что такое настоящий контроль.

На следующееутро я долго не решалась выйти из комнаты. Когда я наконец спустилась в столовую, мои ноги подкашивались.

Солнечный свет заливал огромный стол, накрытый на двоих, но атмосфера была ледяной. Энцо уже сидел во главе, идеально выбритый, в белоснежной рубашке, но его взгляд был темнее ночи.

Я тихо опустилась на стул напротив. Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к приборам.

Тишину нарушал только звон серебряной ложечки о фарфор.— Энцо, твой кофе... — я запнулась, глядя на его нетронутую чашку. — Он совсем остыл. Давай я попрошу принести горячий?

Он медленно поднял глаза, и я замерла. В его взгляде не было гнева — там была пустота, которая пугала еще сильнее.

— Он остыл еще вчера, Бьянка. В ту самую минуту, когда я понял, что в этом доме тебя нет.Пока я три часа кружил по Риму, сжимая руль до белых костяшек, мой кофе остывал здесь.Вместе с моим доверием к тебе.