Ритмы страсти

1.1 глава

Роксана

Хаотичные движения по паркету. Слышу, как стучат каблуки, отдаваясь глухим звуком по всему залу. Сбитое дыхание, но четкость и отточенность движений того стоит, иногда забывая делать вдох полной грудью. Приглушенный свет в конце пустого зала создает определенную атмосферу, когда за окном глубокая ночь. Люди давно спят и только я готова отдаться своему делу до самого конца, вслушиваясь в ритмы испанской песни, под которую я репетировала новую связку для предстоящего конкурса в колледже.

Поворот. Медленно обнимаю себя руками, провожу ладонями по талии, и сама опускаюсь ниже, подгибая колени, представляя в своей голове, что сейчас я оказываюсь в просторном танцевальном зале с невероятно высокими потолками, стремящимся почти что к небу.

Страсть, охватывающая меня полностью, течет по венам, позволяя расслабиться. Снова резкие повороты и волнистые движения руками. Слегка присаживаюсь, подтягивая ногу к себе и поднимаю голову, встряхивая несобранными волосами. Сегодня я готова была отступить от собственных правил убирать их в высокий пучок, но идея, что вспыхнула в моей голове, как спичка, отбросила все это в дальний угол.

Мне оставалось только все красиво исполнить и дополнить свой танец новыми элементами. Музыка постепенно стихла, а я попыталась привести мысли в порядок после того, как последние два часа только изнуряла себя танцем.

Устало присаживаюсь на холодный вычищенный до блеска паркет, чтобы перевести дыхание и осознать то, что танцы приносят мне только одно удовольствие. На самом деле так было далеко не всегда.

Как говорила моя мама – я была сложным ребенком и мне было трудно усидеть на одном месте. Сначала она пробовала отдать меня на балет, но с дисциплиной были ужасные проблемы, а маме не хотелось постоянно приходить на мои занятия и выслушать, что любимая Рокс вместо растяжки таскает девчонок за косички и отказывается пробовать садиться на шпагат.

Тогда она решила отдать меня в спортивную секцию – вначале мне даже понравилось. Дело лишь в том, что мне было комфортно среди других девчонок и мальчишек моего возраста. Среди них оказалась и моя будущая подруга Света, с которой мы теперь не разлей вода. Но даже дружба не удержала меня в секции – снова начались скандалы и маме приходилось краснеть перед моими преподавателями.

Папа тогда был занят своей любимой работой и мало появлялся в школе на собраниях и почти не участвовал в моей жизни. Его отстраненность сказалась на мне – я любила привлекать внимание и быть главной звездой вечера. Не в плохом смысле, а лишь исключительно в хорошем – уверенности у меня было хоть отбавляй.

Мама чуть не свихнулась со мной. Пока я не увидела по телевизору телепередачу про бальные танцы. То, что действительно привлекло внимание маленькой бойкой девчушки. Просить маму вновь дать мне шанс попробовать себя где-то было страшно, ведь она какое-то время после спортивной секции бросила попытки что-либо мне предлагать. Знала, что я снова устрою бунт и откажусь ходить.

А моей энергии хватило бы на всю футбольную команду.

И одним тихим вечером, когда папа вернулся с работы уставший, прилег на диван и уснул под свои шоу на главном канале, а мама стряпала пирог на кухне, я могла втихую включить музыку в детской комнате и попробовать повторить те же движения, что и в той программе. В то времена у меня не было телефона и мне приходилось все запоминать. Мама видела, как я тайком смотрю телевизор вместе с ней раз в неделю и с восхищением наблюдаю за тем, как пара из мужчины и женщины исполняют невероятные элементы. То, насколько легкой, как перо, была партнерша, ни на секунду, не сомневаясь в том, что мужчина выдержит ее вес. Великолепные поддержки, их доверие друг другу.

Я старалась не шуметь и вечерами закрывалась в комнате, чтобы снова и снова пробовать. Но без необходимой подготовки сделать что-то подобное казалось невозможным. Однако я старалась сквозь слезы. В школе рассказывала своим одноклассницам, что, когда вырасту, обязательно исполню свою мечту. Все смеялись, и никто не понимал моего стремления к танцам.

Только Света поддержала меня в такой момент. Мы тогда общались через новую социальную сеть на моем старом компьютере. Родители купили его на мой седьмой день рождения перед школой, чтобы я училась буквам, цифрам и английскому языку по играм с участием мультфильмов детства. Их записывали на дисках, и они предназначались специально для домашнего обучения.

И только когда я уже не выдержала, рассказала честно маме о своей тайне. И вот за что я сильно люблю свою маму: ее глаза засветились от счастья, что она тут же нашла мне школу и купила все необходимое для тренировок. Я думала, что от радости улечу в космос.

С того момента танцы стали частью моей жизни. Моей души.

От мыслей меня отвлек звук разряжающегося телефона. Я ведь совсем забыла о том, что записывала танец, чтобы просмотреть свои ошибки и понять, где что можно было бы исправить.

Поднявшись с пола, отряхнула леопардовую юбку и с легкостью на каблуках прошлась до штатива с телефоном. Как только я отключила видео, на экране выскочила фотография Светы со мной, когда мы на прошлое Рождество фотографировались во время поездки в горы. Улыбаюсь и отвечаю.

– Ты почему не спишь? – смеюсь, упираясь рукой в бок.

– Говорит та, что не спит и пашет в своем зале, – Света усмехается. На фоне слышу приглушенную музыку – она явно сейчас не дома развлекается.

1.2 глава

– Вставай и бегом завтракать. Не забыла же о дне рождении Светы?

– Забудешь такое великое событие, – пошутила я, чувствуя прилив сил. Когда мама рядом – я будто наполняюсь энергией, ее прекрасным настроением. Это помогает мне достигать высот.

– Я ей тоже приготовила небольшой подарок. Передашь? – на мамином лице скользнула хитрая улыбка. Что же такого она купила Свете?

– Да, если это не что-то тяжелое.

– Нет-нет, – покачав головой, она похлопала меня по рукам и поднялась с кровати. – Заберешь потом у меня в комнате. Красный пакетик.

– Теперь даже мне интересно, что там, – шепчу, на секунду прикрывая глаза. Сон уже не вернуть, поэтому я просто решила прокрутить в голове все, что было ночью и сосредоточилась на движениях. Они, как яркое пятно в моей памяти. Беру телефон с тумбы и раскрываю его, видя другие смс с общего чата группы. Некоторые из моих однокурсников тоже готовились к конкурсу и просили советов по костюмам и музыке. Я же все делала самостоятельно и не стала заикаться в группе о том, что тоже стану участвовать. Хотя, зная их уже не первый год, они прекрасно и без моего объявления догадываются.

Поднимаясь с кровати, первым делом отправилась в ванную и привела себя в порядок. Смыла остатки ночного макияжа – это чтобы, если буду выкладывать видео на свой канал, не быть бледной, как поганка, и подчеркнула свои глаза и губы яркими оттенками. Кожа знатно страдала от такого, но результат стоил того. Умывшись пенками и намазав жирного крема для питания и увлажнения, переоделась в домашнюю одежду и вышла к маме на кухню.

Она стояла возле плиты и весело напевала про себя знакомую мне мелодию. Отец уже сидел за столом и листал местную газету. Он не любитель телефонов и социальных сетей. Мы его еле уговорили хотя бы установить что-то элементарное и писать нам смс или звонить по связи, если вдруг что-то понадобится.

Сегодня на папе была выглаженная светлая клетчатая рубашка с коротким рукавом. На запястье виднелись его любимые и старые часы, которые ему достались от моего дедушки, как подарок на юбилей. Он с тех пор их и не снимал. К сожалению, дедушка скончался два года назад, и отец стал еще более замкнутым, чем раньше. Разговоры с ним были сухими, так что я старалась лишний раз ничего не спрашивать.

Очки с переносицы падали и ему каждый раз приходилось их нервно поправлять. Мама чмокнула отца в щетинистую щеку и улыбнулась, не обращая внимание на то, что этот жест ему не понравился. Вижу, как он кривит губы и понимаю, что он окончательно отдалился от нас. Почему мама это терпит? Не думаю, что из-за денег, так как с этим никогда не было проблем. Мамин бизнес приносит хороший доход, и она всегда сама оплачивала мое обучение в школе танцев.

– Будешь кофе? – спрашивает его мама. Она вся сияет, как яркая звезда на ночном небе, а папа этого не замечает. Вытирает руки об цветочный фартук, который я ей сшила еще в пятом классе на уроках труда. За все это время он не испортился, не покрылся пятнами и выглядел лишь слегка потемневшим от бесконечных стирок.

Ее кудрявые темные волосы были собраны в низкий пучок, чтобы они не мешались при готовке. Я считала их очень красивыми, ведь маме это только добавляло яркости. Жаль, что глаза у меня не ее – красивые, зеленые, с коричневыми крапинками. Это у папы они серо-голубые. Но его взгляд всегда такой холодный и надменный.

– Да. И побыстрее, я опаздываю на встречу, – строгий голос нарушил идиллию вокруг. Меня пробрало до мурашек. Потирая голые плечи, вышла к ним, чтобы помочь маме накрыть на стол.

– Раз торопишься, мог бы налить себе и сам, – высказала я, не в состоянии больше терпеть такого отношения к матери.

– Что? – он сделал вид, будто не расслышал, а сам поднял глаза с газеты на меня и нахмурил свои темные брови. – Юная леди, где вы были ночью?

– Занималась.

– Ночью нормальные люди спят, а не торчат в танцевальных залах.

Папа питал ненависть к подобным занятиям. Когда он узнал, что я начала танцевать, высказал свое недовольство маме в лицо и даже пытался запретить посещать школу. Но ей удалось отстоять мое увлечение. Раньше я могла дерзить кому угодно, но только не отцу. Его я боялась лет до восемнадцати. Сейчас же, когда я выросла, стала многое понимать и замечать те мелочи, которые мама будто не видит. А может делает вид. Я не обсуждала с ней это.

– Я занимаюсь тем, к чему у меня лежит душа. Ты же тоже не можешь без своей работы, правильно? – язвлю и уже прикусываю язык внутри, понимая, что начинаю самой себе создавать проблемы. У отца характер вспыльчивый, как и у меня, но в отличие от меня, он церемонится не станет.

– На работе я занимаюсь важными делами и зарабатываю деньги. Твои же танцы – одна трата денег и больше ничего, – он едко усмехнулся, не осознавая того, как мне обидно это слышать. Он ни во что не ставит мои занятия танцами.

– Разве ты шьешь мне костюмы на выступления? Ты оплачиваешь все затраты? – я начинала закипать от несправедливости. Кулаки сжимались от гнева, а слова так и рвались наружу, но мне приходилось держать в узде все, что я хотела бы ему высказать.

– Когда-то так и было, – мама ставит перед ним чашку кофе, и он с самодовольным лицом делает первый глоток, слегка поморщившись. – Лена, что за вкус? Будто сожгла его.

– Когда-то это когда? Сколько я себя помню, все оплачивала мама, а не ты, – упираюсь ладонями в стол и нависаю над отцом. Он демонстративно игнорирует меня и даже не удосуживается убрать газету, пока ведет со мной диалог. Как же это злит.

2.1 глава

Феликс

Сидя за рабочим столом, я пытался не заснуть, занеся заточенный карандаш над пустым листом. Лениво переведя глаза на наручные часы, понял, что время восемь утра и мне пора было закругляться, а не сидеть и пытаться выдавить из себя хоть строчку новой песни.

Вокруг царила тишина и именно она нагнетала больше всего. На столе был невероятный бардак, как и на полу – прибираться сейчас было не самым лучшим решением. Это сбивало с толку, а значит я мог нарушить свою привычную атмосферу, помогающую мне справляться с бесконечными мыслями в голове.

Стоило Василисе появиться в нашей группе – и я не мог остановиться. Песня за песней – и все ради того, чтобы девушка чувствовала себя комфортно в мужском коллективе и не стеснялась того, что альтернативный рок стал великолепным дополнением для исполнения. Астахова прекрасно справлялась со своими задачами второго вокалиста, тем более, что именно ее присутствие на репетициях всегда положительно сказывалось на нас.

Сейчас же у меня наступил какой-то творческий кризис или как это еще можно назвать – выгорание. Чувствую вину по этому поводу, ведь именно на моих плечах лежит написание текста, и я просто обязан был сочинить что-то невероятное для своих фанатов. Но именно это и не позволяло мне придумать даже хоть что-то элементарное. Мысли внезапно упорхнули от меня, оставив после себя пустоту.

Она пугала. Я с распахнутыми от страха глазами смотрел на белоснежный лист, ощущая, как сильно бьется мое сердце, намереваясь вырваться из грудной клетки. Пульс неприятно отдавал в шею, тем самым, заставляя меня поверить в то, что в горле застрял несуществующий ком. Сглотнуть его было невозможно, что-то плотное оставалось на своем месте, вцепившись накрепко. Трудно побороть свое же волнения и навязчивые мысли, которые превращают меня в раба разума. Это просто игры. Это все не взаправду.

Перед глазами уже все начинало плыть, а мурашки побежали по коже, заставляя меня резко встать с кресла и открыть дверь в реальный мир, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Я накануне открыл балкон, несмотря на то, что за окном января месяц. В квартире было жарко и я не мог терпеть духоту, что исходила от пышущих батарей.

Пот стекал тонкой струйкой по лбу, а сердце все продолжало сжиматься от переживаний. Это напоминало мне детство, в котором нельзя было сделать и лишнего шага без отцовского одобрения. Я взглянул на раскрытые ладони, что дрожали только от одного упоминания тяжелого прошлого, после которого мне все еще снились кошмары.

Тогда мне было восемь.

Мои родители все еще были живы, а тетя Нина даже не знала о моем существовании, так как жила во Франции и занималась своим бизнесом.

Говорят, мы сами выбираем себе семью, прежде чем родиться. И кажется я прогадал, когда делал этот выбор. Сначала, когда я стал более сознательным, думал, что у моих родителей просто скверный характер и мне нужно как-то под него подстроиться.

Хорошие оценки, отличное поведение, прилежный мальчик, что занимался в классе фортепиано и стремился доказать своим родителям, что он сможет достичь большего. Но им все было мало – всегда находился тот, кто мог меня превзойти.

– Феликс, ты безнадежен, – вздыхала мама и недовольно крутила головой, когда видела результаты среди класса. Им всегда чего-то не хватало, поэтому они наняли репетиторов и заодно новую няню, которая присматривала за моим распорядком дня, пока родители проводили на работе не менее двадцати часов.

Им было все равно на родного сына, который прикладывал максимально усилий для того, чтобы выделяться и наконец услышать теплое: «Ты молодец, Феликс. Мы тобой гордимся!». Но это оставалось несбыточными мечтами вплоть до двенадцати лет.

Вечные упреки, крики и ссоры. От отца мне доставалось больше всего: он любил брать свой любимый кожаный ремень, изготовленный из качественного материала, и стегал меня им по рукам и спине. Мама делала вид, что не замечала моих криков о помощи, о том, чтобы это все наконец прекратилось. Я был недостаточно хорош для них.

Друзей в школе завести у меня не получилось, да и времени не оставалось после того, как отец добавил мне в программу шахматы. Весь день с семи утра был расписан до двенадцати часов ночи, не оставляя даже часа на прогулки или общение со сверстниками. В школе меня стали из-за этого даже ненавидеть, думая, что я просто богатенький пижон, которого никто не волнует, кроме себя.

Я не стал никого переубеждать.

Однако был один соседский мальчишка, с которым мы ходили вместе с детский сад. Им и был Никита. Но поначалу это не было крепкой дружбой: виделись мы изредка, так как отец не выпускал меня из дома, а сам Гончаров был под жесткой отцовской опекой, как и я сам. Возможно это нас и сблизило, когда нам удавалось перекидываться парой фраз, стоя возле высоких каменных ворот и боясь того, что нас могут обоих потом посадить под домашний арест за непослушание и нарушение учебного графика. Но иногда мы виделись и у меня дома, когда родители Гончарова решали провести вечер в компании моих родных. Именно с ним я мог быть искренним, рассказывал о том, что творилось дома, а он в ответ делился своими чувствами. Тогда-то мы и пообещали друг другу, что будем держаться ближе до тех пор, пока нам не стукнет восемнадцать. Только это обещание помогало терпеть все то, что происходило в нашей жизни.

2.2 глава

– Не выломай только дверь, пожалуйста! Не хватало еще проблем, – следом слышу приглушенный голос Василисы, который ни с каким другим не перепутать. Она единственная, кто может сдержать гнев Никиты. И я рад, что именно Астахова появилась в нашей жизни.

– Она права, друг, – с веселой улыбкой открываю им несчастную поколоченную дверь и замечаю, как эти двое жмутся друг к другу. Василиса держит Никиту за руку и смущенно улыбается, протягивая мне пакет с продуктами.

– Это тебе.

– Спасибо, что заботитесь, – пропускаю их в квартиру, а сам несу тяжелый пакет на кухню. С лета много чего изменилось – Антон стал жить с Лилей неподалеку от Астаховой. А в моей же квартире мы своими силами умудрились сделать хороший ремонт и привели мою берлогу во что-то более-менее приличное.

На кухне теперь стояла новенькая кофемашина, обновленный холодильник с двумя камерами и круглый белоснежный стол, вокруг которого располагались деревянные стулья со спинками. Стало уютно благодаря тому, как здесь постаралась Василиса – она сама выбирала новые шторы, цвет краски и плитку на пол, а также помогла с выбором новой кухни. Если бы не она – думаю, я бы просто оставил все как есть и продолжал бы медленно гнить в своей рабочей комнате.

– Выглядишь бледным. Снова не спал? – от этой девушки было трудно что-то утаить. Я не стал отнекиваться и просто кивнул, наблюдая за тем, как эта парочка раздевается.

Волосы Астаховой подросли за то время, пока мы работаем вместе, а розовые концы слегка выцвели, оставляя после себя еле-еле видный пудровый оттенок. Но самым большим удивлением для меня стало то, что она рискнула проколоть себе нос – сказала, что ей понравилось, как смотрится пирсинг на брови у Никиты и решила сделать примерно что-то подобное. Рискнет ли еще – под вопросом.

– Совсем себя не жалеет. Я же говорил, что он снова будет ночевать там. Вот как его оставить одного? – причитает Кит, пока стягивает с себя тяжелые ботинки и ставит их аккуратно в уголок прихожей. Потрепав свои волосы, слегка осевшие под зимним головным убором, он расслабленно улыбнулся и подошел ко мне, чтобы крепко обняться. Каким бы Гончаров не был – встреча с Василисой явно была знаком свыше, чтобы хоть как-то измениться. Мы с ним раньше часто ссорились, если не сходились в одном мнении, но это никогда не могло повлиять на истинные отношения.

– Феликс, ты не забыл о том, что у нас концерт вечером? – Василиса остановилась возле меня, упираясь руками в бока. Тут меня осенило, что я и правда забыл об этом событии. Хлопаю удивленно глазами и торможу в мыслях, прежде чем Кит успевает похлопать сочувствующе мне по плечу. – Значит забыл. Тащи свою задницу в постель и бегом спать.

– Простите, я совсем выпал из жизни, – виновато почесываю затылок.

– Тебе срочно нужна девушка, чтобы следила за твоим образом жизни и давала хороший пинок под зад, – предлагает Гончаров, хитро ухмыляясь. Я знаю, что эти двое задумали. Они уже полгода пытаются найти мне пару, думая, что у меня сложится все точно так же, как и у них.

Но друзья никак не могут понять одного – заставлять кого-то влюбиться – плохая идея. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь смогу найти ту самую, которая вдохнет в меня жизнь, покажет, что такое настоящая любовь. От родителей я ее не получал, но именно их мне заменила тетя Нина, став одним из родных и близких мне людей. Я ей по гроб обязан всем – что вырастила хорошим человеком, что поддержала мое творчество и не дала потонуть в сомнениях.

– Ребят, спасибо за беспокойство, но я как-нибудь справлюсь.

– Ну да, конечно, – хмыкает Никита. Друг называется.

– Прости, что мы настаиваем, но ты сам понимаешь – как тут не беспокоиться, когда ты можешь сутками не питаться и не спать несколько дней подряд? Ты как потерянный ребенок в последнее время. Лично меня беспокоит это. С тобой точно все в порядке? – Василиса делает шаг вперед и берет меня за локоть. Ее прикосновение такое теплое, но не вызывающее фейерверка на душе, как раньше. Она мне правда нравилась, но я понимал, что Астахова создана для другого.

– Все хорошо, – натягиваю улыбку. Не хочу, чтобы они установили за мной круглосуточный контроль, как в детском доме, где мне пришлось провести какое-то время, пока не нашлась моя родная тетя по отцовской линии, готовая забрать из этого ада. – Я постараюсь вернуться в нормальную жизнь.

– Дело не в нормальности, а в том, что ты будто чем-то загружен. Это из-за песни? – смотрю в ее небесно-голубые глаза и вижу искреннее волнение, от которого у меня сжимается сердце. Вот что значит настоящие друзья, что не бросят тебя в тяжелые моменты.

– Да. Я хотел успеть ее написать до Нового Года, но праздник уже прошел, а я все никак не могу написать и строчки. Это меня сильно беспокоит.

– Ты слишком зациклен на работе. Не пробовал переключиться? – поинтересовалась Василиса, будто знала мой ответ и уже готова была предложить альтернативу. А глаза-то как сияют.

– Что ты предлагаешь? – приподнимаю бровь, чтобы узнать, что на этот раз задумала Астахова.

– Ты же бросил свою работу диджеем?

– Да. Творчество забирает кучу энергии и у меня нет даже времени просто пожить для себя, – вспоминаю, как я даже сбросил несколько килограмм на фоне стресса из-за ночной работы и того, что должен был успевать писать тексты и устраивать концерты. Наша мечта попасть в какой-нибудь лейбл в Москве ушла на второй план – дело в том, что Витя сейчас еще учится, а значит ему нужно время. Я не мог вот так просто выдернуть его с учебы и требовать поехать вместе с нами строить музыкальную карьеру. Да, всегда приходится чем-то жертвовать, но не такой ценой. Тем более знаю, что родители Лукина точно были бы против.

3.1 глава

Роксана

– Я?! – крикнула я, услышав предложение подруги. Люди, что проходили мимо, оборачивались и с недоумением смотрели на то, как я стояла посреди улицы, усыпанной снегом по колено, придерживая в одной руке телефон и пакеты с подарками, а во второй – огромный букет роз, запакованный в крафтовую бумагу.

Началось все с того, что час назад я стала собираться на праздник к подруге. Света с утра стояла у плиты, чтобы порадовать своих гостей вкусной едой и превосходной сервировкой – она любила красоту и утонченность, которую подглядела в каком-то популярном сериале. Все должно было пройти гладко. И я ради такого события купила себе милое короткое платье светло-голубого оттенка, напоминающего воздушное пирожное. Причесалась, сделала себе легкие локоны и закрепила шелковой заколкой в виде банта передние пряди на затылке.

Мама похвалила меня за вкус в одежде, хоть я и не любила подобное надевать в повседневной жизни, предпочитая что-то попроще и поудобнее, как свитеры, блузы, брюки или, на худой конец, джинсы, но на такие праздники можно было немного отойти от принципов и надеть что-то более милое.

– Не забудь про подарки и цветы зайди купи, – напомнила мама, пока сновала вокруг меня, помогая натянуть пуховик и не повредить прическу. Плотникова жила поблизости, буквально в одном квартале от меня, а цветочный располагался напротив дома. Так что я пулей выбежала из подъезда, стараясь удержать равновесие. Честно, казалось, что я сейчас выгляжу как какой-то пингвин: зима у нас суровая, под минус 25 градусов в январе. На мне теплый шарф, прикрывающий уши, которые уже начинали замерзать, длинный пуховик, благодаря которому моя пятая точка не останется на улице, и теплые зимние ботинки, которые почему-то скользили на ледяных корках.

И пока я перебегала дорогу на пешеходном переходе, чуть не выронила два блестящих пакета из дрожащих рук. Кто-то оказался очень растерянным и забывчивым, оставив варежки в танцевальной студии после ночной тренировки.

Внутри цветочного магазина так сладко пахло цветами, что я не смогла устоять и попросила нашу сменщицу дать мне пятнадцать нежно-розовых роз. Они прекрасно сочетались с внешностью Светы – сама по себе девушка была светленькой, прямо как ангел с небес. Кофейный цвет глаз, карамельного цвета волосы и белоснежная кожа, напоминающая чистый снег. Мы с ней как две противоположности – именно Плотникова обожала платья, туфли и всегда посещала какие-нибудь светские мероприятия.

Жаль, что мы с подругой учимся в разных колледжах. Плотникова перестала заниматься в секции чуть позже меня и окунулась в мир творчества. Сейчас ей была интересна живопись. Света еще в детстве была самой милой и прилежной девочкой, на которую равнялись в школе. Отличница, не замеченная в каких-либо конфликтах. Но она все равно оставалась бойкой и целеустремленной. Это мне в ней и нравилось.

Когда я покинула цветочный с еще одним шуршащим предметом наперевес, устремилась в сторону дома Плотниковой. Но когда оставалось только перейти только дорогу, мне кто-то позвонил. И этим кем-то оказалась именно подруга.

– Да? – я остановилась ради этого, чувствуя, что не удержу столько вещей, когда одна рука уже занята телефоном.

– Рокс, у меня трагедия! Это просто полный провал! – на том конце трубки послышался горький плач и меня пробрало до мурашек. Неужели что-то пошло не по плану?

– Что случилось? Тебя кто-то обидел или бисквит сожгла? – в голове проносятся тысячи мыслей.

– Коля оказался полным козлом! Он уехал в свою Москву и не предупредил меня! – всхлипы продолжали доноситься из телефона. Я замялась, не зная, куда деваться – бежать быстрее до подруги? Неудобно с таким комплектом, как у меня.

А Коля, которого она упоминает – наш общий друг. Мы познакомились уже значительно позже, когда я уже была в классе восьмом. И они со Светой общались куда ближе, чем со мной – думаю, он нравился подруге, но я не решилась влезать в их особенные отношения.

– Значит у него были свои причины.

– Рокси, он должен был уехать в Москву завтра. Он сам брал с меня обещание, что я провожу его в аэропорт, – истерика Светы не унималась и я осознавала, что нужно было срочно предпринимать какие-то меры. Нельзя было испортить подруге ее же праздник.

– Так, жди меня. Я рядом.

– Он должен был пойти со мной на концерт! Рокс, пошли со мной, а? – заныла она в трубку, жалостливо всхлипывая.

Я снова притормозила, когда уловила ее вопрос.

– Я?!

– А кто еще?

– Света, я не слушаю рок, – пытаюсь найти хоть какую-то причину, чтобы не идти на этот концерт. Я принимаю Плотникову такой, какая она есть. Меня никогда не волновало то, что ей – девушке, похожей на куклу Барби со страниц модного журнала – могут нравится мужчины с татуировками, длинноволосые, разукрашенные каким-нибудь сценическим гримом. Это выбор каждого. Но я просила Плотникову не привлекать меня к подобному и не стараться заставлять полюбить это. Да и дело не в самих исполнителях, а в том, что это было мне не по душе. Не мой жанр.

– Рокс, прошу! Мне больше некого просить! А одна я не пойду! – ее плач разрывал мое сердце на несколько частей, и я просто не могла отказать любимой подруге в том, чтобы вместе с ней пойти на концерт. Но как идти против самой себя?

3.2 глава

– Я знаю, – приглаживаю ее кудри. – Ты мне все уши прожужжала про них.

– Какой же Феликс классный! А когда с ними теперь Василиса – это просто отвал всего! Сначала я думала, что она встречается с ним, но когда просочилась информация о том, что вокалистка с гитаристом – у меня был шок! – Плотникова мгновенно превратилась из милой принцессы в болтливую девчонку, которая готова вечно говорить о музыке. И в частности, об этой группе.

– Василиса? – хмурю брови, зацепившись за имя. – Не напомнишь фамилию?

– Астахова вроде. Она такая светленькая, – детально вспоминает подруга.

– Я ее знаю кстати, – когда приходит осознание, про кого она говорит, я улыбаюсь во всю ширь, видя, как Плотникова уже готова завизжать на всю квартиру.

– Откуда?! – она прыгает возле меня на своих высоких каблуках, не беспокоясь о своих соседях снизу.

– Мы учились в одной школе.

– И ты молчала?!

– Признаюсь, не особо вслушивалась в твои рассказы о группе. Прости, – виновато гляжу на Свету, но она пропускает все это мимо ушей.

С Василисой мы хоть и учились вместе, но не особо общались – разные интересы, разные друзья. Каждую волновало что-то свое. Но порой, когда нас садили за одну парту, мы находили общие темы и могли проболтать почти весь урок втайне от учителя. Она была веселым собеседником и мне нравилось слушать, как Астахова поет на концертах в школе. У нее еще тогда был явный талант, и я рада, что она не бросила свои занятия и добилась большего.

– Ну ты даешь! Умолчать о таком факте! – подругу все еще распирало от неожиданной новости. Кажется, кто-то будет просить меня выбить ей именной автограф. – Это вообще замечательно, что ты идешь со мной на концерт.

Остаток дня мы провели с ее подругами, которые пришли буквально в тот момент, когда мы начали разгонять тему об этой группе. И я была этому безумна рада – Плотникова невыносимо сохла по их вокалисту Феликсу, а ее рассказы о нем немного утомляли. Где она вообще успела откопать по нему столько личной информации в интернете?

Зато мы нашли другие темы для обсуждения и наконец я смогла насладиться спокойствием и пообедала, отведав блестяще приготовленный торт Светы, над которым она корпела два дня. И даже сумела прихватить с собой пару кусочков для мамы, которая наверняка скучала дома.

***

Плотникова пообещала заехать за мной вечером за час до концерта. Поэтому, как только я уставшая вернулась домой, смыла свой макияж, бросила платье в стирку и простояла под теплым душем минут десять, чтобы согреться после холодной улицы. Переодевшись в домашнюю одежду, покинула ванную комнату и нашла маму, сидящей за швейной машинкой. Она над чем-то усердно работала – наверняка пришли заказы и теперь ей придется вплоть до ночи творить.

Отец не объявлялся и возможно снова приедет поздно домой. Но я этому только рада. Чем меньше он дома, тем меньше я злюсь и ссорюсь с ним. Это идет не на пользу маме, которая тоже хочет спокойствия дома и полной гармонии в семье. Неужели ее сердце ничего не чувствует? Настолько сильно его любит, что не видит очевидного?

Я не тороплюсь разговаривать с мамой на эту тему, потому что это только мои догадки. То, что отец на самом деле занимается чем-то другим после работы или даже вместо нее, лишь бы не видеться с нами. И я обязательно узнаю, что он скрывает на самом деле.

– Мам, ты занята? – прислоняюсь к косяку двери и внимательно наблюдаю за ее медленными и четкими движениями рук. Как она перебирает нитку, переставляет режимы со швами, поправляя очки, что скатывались ей на кончик носа. Возле стола стоял манекен, на которого мама уже накидала какой-то ткани. Творился полный хаос как на полу, так и на рабочем месте.

Мама любила шить, что-то делать своими руками – мои костюмы на турниры и конкурсы в школе шила именно она, перебирая различные схемы в интернете. Я ей очень благодарна за это. За то, что не оставила одну со своей мечтой, не заставила бросить, когда у нас были трудности с деньгами, когда отец запрещал. Мы все смогли выдержать, держась вместе.

– Надо закончить заказ. Все хорошо? Как отметили? – она устало повернула голову вбок, улыбаясь.

– Отлично. И тебе от нее спасибо за подарок – новое платье чудесное, – подхожу ближе и обнимаю сзади за плечи, опуская голову ей на макушку. Мама завязала тонкий платок, чтобы волосы не мешали ей работать. Она сотворила для Светы летнее платье, которое подруга просто обожала и всегда с нетерпением ждала. До лета еще долго, но она была рада такому подарку заранее – Плотникова наверняка поедет в нем в Европу, прихватив с собой родителей, или же просто возьмет с собой, если соберется на море.

– Вот бы и ты так платье любила!

– Я люблю брюки, и ты их тоже отлично шьешь! – чмокаю ее в мягкую щеку и благодарно обнимаю, подсматривая, что же она шьет на этот раз. Очередное платье, но такого благородного оттенка сапфира. Ткань переливается красивыми бликами на искусственном свете, спадая на колени мамы.

– Что теперь будешь делать? В студию пойдешь?

– Нет. Мои планы резко изменились. Я иду на концерт со Светой.

– На…рок-концерт? – мама изумленно подняла брови и посмотрела на меня, повернувшись лицом. – Где-то метеорит упал или ты начала слушать рок?