Ритуал

Глава 1. Дом госпожи Грейсон

Сентябрьское солнце заливало Кейп-Код мягким, почти осенним светом, когда внедорожник свернул с шоссе на узкую прибрежную дорогу. Рони сидела на заднем сиденье справа, прижавшись щекой к прохладному стеклу, и наблюдала, как за окном мелькают аккуратные домики с белыми верандами и синими ставнями. Ева устроилась слева от неё, уткнувшись в телефон и что-то увлечённо листая. Впереди за рулём сидел Александр, его широкие плечи заполняли водительское сиденье, а мама пристроилась рядом на пассажирском месте, то и дело поглядывая на него с той особенной улыбкой, которую Рони не видела у неё уже много лет.

Воздух здесь был другим. Даже через закрытые окна машины чувствовалось присутствие океана, солёное и свежее, смешанное с запахом сосен и увядающих летних цветов.

Дома становились всё больше, участки просторнее, а заборы выше. Рони видела ухоженные газоны, на которых не было ни одной лишней травинки, клумбы с поздними розами и гортензиями, гравийные подъездные дорожки, ведущие к гаражам, в которых наверняка стояло по две, а то и по три машины. Богатство здесь не кричало, оно шептало, уверенное в себе и спокойное.

Месяц назад её жизнь была совсем другой. Тесная двухкомнатная квартира на окраине города, где она делила комнату с Евой, скрип половиц по ночам, когда мама возвращалась после смены в эко-магазине. Рони помнила, как мама раскладывала органические овощи по деревянным ящикам, как улыбалась покупателям, даже когда уставала так, что еле стояла на ногах. Потом появился он. Александр. Высокий мужчина с правильными чертами лица и той особенной осанкой, которая бывает только у людей, привыкших к вниманию. Он приходил каждый день, покупал смузи из капусты, который, Рони была уверена, на самом деле никто не любит, и разговаривал с мамой. Сначала о погоде, потом о книгах, потом о жизни. Через две недели они ужинали вместе. Ещё через две он сделал предложение.

Рони тогда подумала, что это быстро. Слишком быстро. Но мама светилась, и Ева восторженно планировала, какое платье наденет на свадьбу, и Рони решила промолчать. Мама заслужила счастье. После двух разводов, после стольких лет одиночества и усталости, после всего, через что им пришлось пройти.

Мама говорила, что Александр обеспеченный. Рони понимала это так, что у него хорошая работа, есть сбережения, может, квартира в собственности и машина не на кредит. Обеспеченный — это когда не нужно считать каждый доллар в супермаркете и можно иногда позволить себе ужин в ресторане. То, что она видела сейчас, сидя в салоне внедорожника, который пах новой кожей и стоил, наверное, больше, чем мама зарабатывала за несколько лет, было чем-то совершенно другим.

— Представляешь, мам, — Ева оторвалась от телефона и наклонилась вперёд, просовывая голову между передними сиденьями. Её светлые волосы рассыпались волной по плечам. — Я нашла в интернете студию, где работают с натуральными тканями. Лён, хлопок, даже шёлк. Они делают всё вручную, от окрашивания до пошива. Может, мне удастся туда попасть, посмотреть, как они работают?

Мама повернулась к ней, и на её лице расцвела улыбка.

— Конечно, дорогая. Теперь у нас будут возможности. Настоящие возможности.

Александр бросил взгляд в зеркало заднего вида, и на мгновение его глаза встретились с глазами Рони. В его взгляде было что-то вроде понимания, но Рони не была уверена, что именно он понимает.

— Кейп-Код богат историей, — сказал он негромко, и голос его звучал спокойно, как всегда. — Здесь жили китобои, художники, писатели. Остров вдохновлял многих. Может, и тебя вдохновит, Ева.

— А что насчёт паркура? — Рони не удержалась, наклоняясь вперёд. — Здесь есть что-нибудь интересное для этого? Заброшенные здания, старые доки, что-то в этом роде?

Александр усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Боюсь, здесь всё слишком ухожено для заброшенных зданий. Но побережье интересное, скалы, утёсы. Может, найдёшь что-то для себя.

— Вероника, — мама обернулась на сиденье, и в её голосе прозвучала лёгкая тревога. — Только будь осторожна, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты лазила где-то одна по незнакомым местам.

— Мам, я всегда осторожна, — Рони закатила глаза, но улыбнулась. — Более или менее.

— Менее, — мама покачала головой, но улыбнулась в ответ.

Ева снова уткнулась в телефон, листая что-то с сосредоточенным видом, а Рони откинулась на спинку сиденья и снова уставилась в окно.

Машина свернула на аллею, и разговор затих. Старые дубы смыкались над дорогой, образуя зелёный тоннель, сквозь который пробивались солнечные лучи. Свет и тень сменяли друг друга, и Рони прикрыла глаза, ощущая, как ритм этой смены успокаивает. Пахло влажной землёй, прелыми листьями и чем-то ещё, сладким и терпким одновременно. Виноград, подумала она. Дикий виноград.

Когда особняк показался из-за поворота, Ева ахнула. Мама замерла с приоткрытым ртом. Рони просто уставилась, не в силах отвести взгляд.

Дом был огромным. Белоснежным, с высокими колоннами, поддерживающими широкую веранду, опоясывающую весь первый этаж. Стены были увиты диким виноградом, листья которого только начинали краснеть, предвещая осень. Окна, высокие и узкие, отражали небо и океан, превращая фасад в мозаику света. Крыша была покрыта тёмной черепицей, на которой виднелись несколько труб, а над центральным входом возвышалась небольшая башенка со шпилем. Дом претендовал быть не просто жилищем, а чем-то большим. Замком, поместьем, символом власти и богатства.

Особняк стоял на возвышении, и за ним, насколько хватало глаз, простирался океан. Вода была спокойной, почти зеркальной, и сверкала на солнце миллионами бликов. Горизонт терялся в дымке, и казалось, что дом стоит на краю мира, там, где земля встречается с бесконечностью.

Рони медленно перевела взгляд на территорию. Газоны были подстрижены так ровно, что их можно было мерить линейкой. Клумбы с поздними георгинами и астрами образовывали геометрические узоры. Гравийные дорожки расходились от центрального входа, ведя к разным частям участка. Справа виднелась теплица, стеклянная и изящная, слева что-то вроде беседки, увитой плющом. Всё было идеально, слишком идеально. Армия садовников наверняка работала здесь каждый божий день, не давая природе проявить хоть каплю своеволия.