Пролог
Ольга.
- Давай наденем бюстгальтер! - порыкивает мой молодой муж. – Самый плотный, какой есть, а еще лучше – с железными шипами, а то опять начну молоко добывать.
- Конечно, - я со смехом выскальзываю из его красивых и сильных загребущих рук, бегу к шкафу и достаю закрытый лифчик для кормящих мам.
Чтобы моя пышная грудь нормально вошла в бюстгальтер, его нужно надевать, наклонясь вперед. Натягиваю этот предмет одежды, понимая, что в полусогнутой позе какой бы стороной я к Игорю не повернулась, всегда буду выглядеть эротично. Тем более, когда на мне один только этот предмет и есть.
- Я сам, - подскакивает мой мужчина, помогая застегнуть крючки на спине.
Я вижу сейчас наше отражение в зеркале размером в полстены. Надо мной склонился очень высокий темноволосый атлет. Полностью обнаженный и красивый, как греческий бог. А его самая выдающаяся часть тела, будто магнит, четко направлена в сторону меня.
Поправляет бретели, жадно целует мои плечи и вдруг берет меня на руки, страстно и нежно прижимая к себе. Такого мужчину все хотят, а достался неожиданно мне, уже пятый день как. Ну, почему я чувствую себя рядом с ним не взрослой женщиной и мамой троих детей, а маленькой и слабой девочкой-девушкой? И мне это нравится.
Неси меня, куда хочешь, мой мачо. Неси, я твоя, навсегда. Просто улетаю.
Жаль только, что у тебя иногда бывают идеи фикс. А у меня, чтобы защититься от них, нет брачного контракта.
____________________
Визуализация героев: https://litnet.com/ru/blogs/post/458337
1-я часть дилогии: https://litnet.com/ru/book/rodit-naslednika-chuzhomu-muzhu-b321597
Глава 1. часть 1
За сутки до этого.
Игорь.
- Игорь Евгеньевич, к вам Федор Иванов, - щебечет секретарша через переговорное устройство.
- Пусть войдет, - встаю из-за массивного директорского стола и иду навстречу.
- Здорово! – приветственно тычу друга кулаком в плечо; он отвечает тем же. - Что-то ты быстро вернулся, Федь. И загара маловато. Неужели вам с Леной тур по островам Океании не понравился?
- О туре потом. У меня проблема, - садится.
- Да? Чем смогу…
Гостеприимно плескаю дорогой виски в два широких стакана и ставлю перед своим бывшим безопасником. Впервые, наверное, вижу его не в строгом черном костюме, а в свободном и светлом льняном.
Не сказать, чтобы вид у него был особо отдохнувший. Хотя, откуда ему взяться? Ивановы улетели в свадебное путешествие – мысленно перелистываю ежедневник – три дня назад.
- Начну с главного: Лена детей хочет, - игнорирует выпивку Федя. – Даже не одного. И ты не поверишь, как сильно – в путешествии почти к каждому встречному ребенку подбегала пообщаться.
- Чтобы появились детишки, нужно нечто другое, - авторитетно хмыкаю, вспоминая, как мы вчера вечером шалили с моей Олей, и улыбаюсь.
- Перед росписью мы проверялись, - мрачно сообщает Федор, не поддерживая моего игривого настроения. – У меня не может быть детей.
Чувствую, как сердце сжимается и словно ухает куда-то вниз. Я слышал, конечно, что бывает мужское бесплодие. Но среди моих близких и знакомых пока – тьфу-тьфу-тьфу.
В приватной мужской компании отсутствие детей традиционно списывается на нежелание жен стирать пеленки. То есть менять памперсы. Ну, и портить фигуру и карьеру, конечно. А мужчины в шутку или всерьез обмениваются советами, как точно не «наследить» семенем, чуть ли не способами правильно надеть второй презерватив поверх первого.
Поэтому мне всегда казалось, что проблемы с мужской стороны могут быть у каких-то серьезно больных, измученных, совсем уж старых и т.п. дедов. А передо мной сидит молодой, подтянутый, атлетически сложенный парень. И достаточно умный.
- Ошибка исключена? – напрягаюсь.
- Да. Проверил дважды, в разных лабораториях. Подростком болел свинкой, помню отек на шее; может, из-за этого. Ну, и в драках досталось пару раз по нежному месту.
- А Лена знала?!
- Да. Мы сразу не предохранялись.
- И все равно вышла за тебя? Значит, сильно любит. Я с самой первой встречи заметил, как преданно она на тебя смотрит.
- Похоже на то. Но теперь думаю – это было ошибкой. У нее мощный материнский инстинкт. Считаю, что она не сможет быть счастливой в браке без ребенка.
Это и правда очень большая проблема, - думаю, усаживаясь напротив него. - Мы только что отпраздновали двойную свадьбу – одновременно я с моей Олей и Федя с Леной, причем Леночка взвалила на себя почти всю организационную часть мероприятия.
А мы с Олюшкой занимались нашими грудными детьми, показательно-демонстративно. Везде таскали их с собой – и в ЗАГС, и на венчание, и в ресторане фотографироваться.
И рядом с нами эта девочка выходит за Федю по большой любви, зная, что он бесплоден?! Сколько пожеланий плодиться-размножаться они выслушали, не дрогнув?!
Какой-то ты, Иванов, невезучий, - думаю, незаметно вздыхая. – Не зря ты на мою Олю заглядывался – воспитывал бы ее старшую дочку от первого брака, как свою, и не парился бы. Но не сложилось, извини. А вот если ты вдруг опять станешь свободен…
Мысленно скрежещу зубами. В Оле я, разумеется, уверен, но если даже самую неприступную крепость штурмуют снова и снова… Нет, этого нельзя допустить.
- Знаешь, без киндеров совершенно нормально можно жить, - осторожно выдаю я, дегустируя виски. – И даже гораздо спокойнее. До прошлого года я вообще не думал о размножении. Сколько лет мы с первой женой замечательно любили друг друга ради самих себя! А теперь вот беруши всегда лежат на прикроватной тумбочке, если мне завтра на работу.
- Да я-то нормально, - отвечает Федя. - Я мужик, переживу. Мне Лену жалко.
Он чокается с моим стаканом и тоже делает пару глотков.
- Она уговорила меня, что забеременеет от анонимного донора, через клинику. Подбирать будет по характеристикам: цвет волос, глаз и что там еще подбирают, чтобы ребенок был похож на официального папашу, хотя бы отдаленно. Но знаешь, что я придумал? – продолжает Иванов, выразительно глядя на меня. – Ты только сразу не отказывай, прошу. Обдумай на досуге.
От его вступления я напрягаюсь еще больше. И в жар бросает: выброс адреналина. В голове сумбур; что они там напридумывали?!
- Ольгу не отдам, - на всякий случай говорю я, - даже на время.
- Ольга как раз ни при чем, - криво усмехается Федор.
- И ни Марка, ни Ваню – тоже! И если у нас еще родятся киндеры. Как бы я тебя не уважал, Федя, но наших с Олей детей я никому не отдам, извини.
– Лена хочет сама выносить и родить ребенка, здесь без вариантов. И я предлагаю...
Глава 1 часть 2
- Я предлагаю, - говорит Федор, - чтобы она родила от тебя. В смысле через клинику, но не от анонимного донора, а от тебя.
- А почему же не от… - я зависаю, раскрыв рот.
- Я изучил вопрос и понял, что это гораздо надежнее, чем от мужчины с неизвестной наследственностью, когда никто не знает, какие проблемы вылезут у ребенка с возрастом. Может, донор пил, не просыхая, или еще чего хуже употреблял. Нормальные мужики, я считаю, вряд ли сдачей спермы станут зарабатывать. Да и всякие охлаждения-замораживания семени явно не добавят младенцу здоровья. И без того говорят, что теперь часто дети слабые растут – то аллергия у них, то вообще… А ты человек ответственный. И только что проверен в деле, можно сказать: вон какие у тебя богатыри подрастают.
Лена настаивает, что в семье должны расти не меньше двух детей – так самим детям будет комфортнее. А вот представь, если они будут от разных биологических отцов, совсем непохожие – это же точно плохо?
Ты только не думай, - упрямо продолжает говорить Федор, пока я молчу, совершенно офигевший, - что я сразу прибежал к тебе. В уме я перебрал весь список знакомых, к кому можно обратиться с этой просьбой – он оказался совсем маленьким. И только у тебя было что-то подобное, так, чтобы долго не объяснять, что к чему. Но подчеркиваю: все только через клинику, без вариантов. Жену к тебе близко не подпущу. Так же, как ты ко мне Ольгу.
- Ну, понятно.
Стараюсь ровнее дышать. В висках стучит, как молотом по наковальне. С этими Ивановыми инсульт можно заработать. Или инфаркт. Вспоминаю, как моя первая жена сначала предложила мне нанять суррогатную мать. А потом еще круче. И чем это в итоге закончилось. А Федор, в силу служебных обязанностей, был в курсе всего, в подробностях. Вот тебе и личная жизнь.
Не могу усидеть на месте. Подхожу к окну с приоткрытой фрамугой подышать воздухом. И с высоты третьего этажа вижу за проходной на тротуаре одинокую фигурку в теплой желтой куртке и в черной юбке, рядом с чемоданом. Это бывшая телохранитель Оли - Лена.
Она, словно что почувствовала, поднимает глаза, и я отшатываюсь от окна. Они, получается, прямо с самолета сюда, ко мне?! Мне показалось издали или ей как будто страшно?
- Погоди, Лена в курсе… твоего оригинального предложения?!
- Нет, ей этим забивать голову ни к чему. Я все организую сам. Просто в нужный момент рядом окажется именно твой материал. И отказ от ребенка напишешь заранее по отработанной схеме, чтобы избежать вопросов в будущем, - по-военному четко продолжает Иванов.
- Погоди, Федь, а тебе все это нафига? Детишки ведь могут оказаться очень похожими на меня, – вглядываюсь в него; но он словно профессиональную непроницаемую маску на себя натянул, гад.
- Я ничего не имею против твоей физиономии, - отвечает. - Мы с тобой и так уже почти породнились. Значит, судьба.
Это он, конечно, намекает на то, как неожиданно перед венчанием стал моим крестным отцом.
- Ну, и отблагодарим мы тебя, то есть я, разумеется. Всем, чем только смогу, в пределах разумного.
Скрежещу зубами, быстро прохаживаясь взад-вперед по свободному месту в кабинете, и думаю. Ох, выдумщик Федя! Очень хочется тебе отказать. И даже наорать. А может, и по наглой физиономии двинуть, как раньше. Как-то неправильно это все. Если они не хотят анонимного донора, то есть если Федор не хочет, то есть же детские дома и дома малютки.
В них живут в ожидании приемных родителей замечательные дети всех возрастов. Наверняка можно реально подобрать похожих на Федю по внешности. И медицинское обследование можно сделать, вплоть до генетической предрасположенности, если захотеть. .
Конечно же, Ивановы об этом знают. Но что-то и мы с моей первой женой тоже не пошли по этому пути. И вообще кто я такой, чтобы судить и советовать в таких сокровенных делах?!
У меня же у самого получилось… совсем не так, как предписывал Центр планирования семьи, на это Федя и намекает. Но вообще, думаю, он или совсем дурак (что вряд ли), или здесь что-то не так. Вдруг у меня чувства к ребенку возникнут – родная кровь все-таки, и начну вмешиваться в воспитание?
Федя с Леной за последние месяцы настолько нам с Олей сделались не чужие, что отказать их молодой семье в очень личной и деликатной просьбе будет невероятно сложно. Тем более, что от меня, мужчины, вробе бы требуется немногое. Совсем не как тогда от Ольги - растить ребенка в себе, три четверти года.
- Какие еще благодарности?! Но я должен посоветоваться с женой. Один я такое решать не могу, - хриплю.
- Конечно, - делает широкий жест рукой Федя; он вроде бы совершенно спокоен. - Но больше ни с кем, пожалуйста. Я не готов публично обсуждать этот вопрос.
- Обижаешь.
- Прости. И, если можно, не очень долго.
Я растерян, если что. Опять вспоминаю, как моя Оля была в ситуации, подобную которой сейчас предлагают мне. А я даже не осознавал поначалу, насколько ей было не по себе все девять месяцев, зная, что придется отдать своего ребенка навсегда!
Но у нее хотя бы была изначально понятная цель – заработать суррогатным материнством, чтобы вылечить дочь, от первого брака. А мне вот это сейчас зачем?
- Мне надо обсудить с Олей, - повторяю, вытирая откуда-то появившийся пот со лба; чувствую, доведут меня эти Ивановы до проблем со здоровьем. – И я сделаю это прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.
- По телефону? – удивляется гость.
- Нет.
Нажимаю кнопку вызова секретаря и прошу пригласить ко мне Ольгу Ивановну. И приготовить две чашки зеленого чая.
- Она уже работает?! – хмурит брови Федя. – Ну, ты эксплуататор – через месяц после родов! И у тебя?
- У меня. Но работает всего несколько часов в день, с перерывами на кормление, с сегодняшнего дня. Она мне сейчас очень нужна. В бухгалтерии завода я могу доверять только ей.
- А что случилось-то?
- С этим давай тоже потом. Прогуляемся в парке и подробно поговорим… На мои звонки ты не отвечал. Посоветоваться мне было особо не с кем. Если бы я знал, что вы вернетесь не через месяц…
Глава 2
Дорогие читатели, любимые, снова здравствуйте!!! Очень рада видеть Вас на своих страницах. ❤️❤️Вы сейчас находитесь во 2-й книге дилогии "Родить наследника". Действие начинается через 4 дня после свадьбы героев, которой завершилась 1-я книга. Так и хочется сказать: то была сказка, а теперь начнется правда; но это не точно). Книги можно читать отдельно. Приятного чтения!
Игорь.
Пододвигаю Оленьке стул, одновременно поглубже запихивая и пиная тот, на котором сидел Федор. Не будет он тебя целовать, никогда!
Убираю спиртное, вынимаю из стенного шкафа и подкладываю поближе к ней самые свежие конфеты. Наклоняюсь и трепетно целую милую женушку сначала в щеку, а потом в губы, долго-предолго, со всей глубиной взбудораженных чувств, со взаимным касанием языка.
Коротко перевожу дух, вижу ее очень довольное лицо и страстно целую опять. Обожаю мою жену и готов это доказать, хоть прямо сейчас. Язык заходит все резче, глубже, вылизывая очаровательный ротик. Оторваться от нее не могу, да и не хочу. Вдохновляюсь от ярких ощущений. Внутри меня словно музыка звучит, готовая перейти в четкий баттл.
Оля вся расслаблена и податлива, я это чувствую и через одежду. Глаза полуприкрыла, блаженство написано на лице. Наверное, решила, что я ее именно за этим и вызвал. Вообще-то у нас законный медовый месяц, поэтому так и хочется сказать всем остальным: а не пошли бы все со своими проблемами!
И в этот момент звонит внутренний стационарный телефон! Как я его только на пол не скинул. Но различаю на определителе «Правовой отдел», руководителю которого сам же дал срочное поручение, и встаю, чтобы снять трубку.
Выслушиваю доклад молча, поглядывая на красавицу Олю. Не знаю, сколько тысяч нервных клеток мне стоило сейчас оторваться от нее, а не разложить на этом широком и длинном столе для переговоров, таком подходящем для выполнения самого важного дела на земле. Отхожу от женушки на пару шагов, - из зоны максимального воздействия ее флюидов, застегиваю пиджак и растираю лицо.
Этот звонок заканчивается, но тут же начинается другой и третий. Сговорились?!
С сожалением смотрю на то, как она оправляет одежду и начинает пить чай.
- Ладно, скажи: есть новости? – спрашиваю супругу, залпом опрокинув в себя чашку горячего чаю.
- Да, - отвечает, аккуратно откусывая конфетку. - Я начала сверку платежей по обязательствам присоединенной компании.
- И что, есть просрочка?
- Как раз нет. А вот дублирование платежей вижу.
- Поясни, девочка моя, - сажусь в свое директорское кресло, надо все же сосредоточиться на работе.
- Я заметила, что текущий остаток по расчетному счету не сходится с выписками банков. Взяла для примера одно из обязательств, в котором несколько сроков. По нему уплачена сначала большая сумма целиком, а через несколько дней она же, но маленькими частями.
- А кто визировал?
- Большую сумму – ты. Маленькими – твой зам.
- Я запретил ему подписывать без согласования со мной перечисления больше, чем на сто тысяч рублей! - ударяю ладонью по столу.
- Так и есть, - спокойно продолжает Оля, – в каждой платежке сумма около этого. Но их там целая стопа.
- То есть, мы заплатили кому-то на месяц раньше?
- Это в лучшем случае, - вздыхает мой обаятельный и уважаемый бухгалтер.
- А в худшем?
- Когда ты меня вызвал, я как раз начала сверять номера лицевых счетов получателя, на всякий случай.
- Пойдем к тебе, - решаю.
Мы идем несколько метров по безлюдному коридору, и я приобнимаю ее за талию, вдыхаю нежный запах волос и чувствую, как снова воодушевляюсь. Оля отпирает своим ключом кабинет. Уединиться бы с ней вот прямо здесь. Но стол маловат и весь завален бумагами.
«Молодчина, что не оставляет открытой дверь, - думаю я. – В коллектив добавились новые люди, ни в ком нельзя быть уверенным». Да, надо делать дело, нежности придется отложить на потом.
Первый же 20-ти-значный лицевой счет перечисления на девяносто восемь тысяч рублей с копейками очевидно не сходится. Назначение платежа и дата соответствуют принятому обязательству, а получатель – неизвестно кто. Деньги уплачены, и банк перечисление подтвердил. А в бухучете общая сумма отражена только один раз. Выборочно мы проверяем еще несколько документов.
Скоро я понимаю, что в понедельник, сразу после нашей свадьбы, когда я сначала собирался выйти на работу, а потом разрешил себе полениться и отдохнуть еще денек, со счетов предприятия ушла в никуда кругленькая сумма.
Сажусь на телефон, ищу исполнителя платежных поручений и выясняю, что бухгалтер-финансист, которая подготовила документы, в тот же день уволилась по собственному желанию, без отработки. Как оказалось, это тоже из-за внезапной свадьбы и отъезда в другой регион к любимому мужу; ее телефон недоступен.
И возможно, эти платежки - только верхушка айсберга многих махинаций, на которую обратила внимание моя умница.
Бизнес всегда рискует. А в моменты, когда что-то резко меняется в управлении, бывает особенно уязвим. Может, мне вообще уже пора готовиться к банкротству?!
Глава 3
До меня доходит, что я совсем забыл о Фединой гигантской просьбе – наверное, так мозг хоть ненадолго освобождается от того, что его травмирует.
Вот что бы я без Оли делал? Утром, пытаясь систематизировать странные события, происшедшие на заводе за последние несколько дней, я пришел к выводу, что мне здесь очень не хватает Иванова. Вернее, аналога созданной им у нас дома системы наблюдения и охраны.
Чуть только я дошел в своих рассуждениях до мысли о Феде, как он материализовался в приемной, хотя должен был быть в это время за десять тысяч километров от моего кабинета. Мистика.
Этот факт и особенно внезапное предложение Федора здорово меня выбили из колеи. А потом и Оля отвлекла. Ласково поправляю ее волосы и улыбаюсь моей красавице-жене, беру ее под руку.
И вот теперь она же мне и напомнила, что нужно. Вздыхаю. У ворот наверняка уже ждет ответа на свой нетривиальный вопрос сам Иванов, может, даже в компании жены, если он ее не проводил. В этом случае мне придется использовать язык мимики и жестов.
Пока едем в лифте, а потом идем через вестибюль к машине, я нежно, почти по-братски обнимаю мою дорогую жену и вкратце пересказываю ей разговор с Федей. Она вскрикивает и прикрывает себе ладошкой рот. А в глазах, смотрю, - слезы. Много для нее волнений – понимаю. Она еще не вполне пришла в себя после родов и последующих событий, похоже. Завершаю ободряюще:
- Я еще не согласился.
Но она тут же сама начинает мне говорить, чуть ли не просить:
- Помоги им, Игорь, пожалуйста! Сделать это через больницу – нисколько не стыдно или неловко. Пусть у них тоже будет такое счастье, как наши мальчики.
Вот это да! - думаю. Я бы на ее месте устроил мне скандал. Очень большой. Просто огромный.
- И тебя не будет смущать, например, что дети Денисовых и Ивановых будут на одно лицо?!
- Это совершенно не обязательно, - скороговоркой отвечает Оля, – они могут вырасти похожими на Леночку. И вообще дети прекрасны все, на кого бы они не были похожи. Если ты будешь так великодушен, что поможешь им, я буду любить тебя еще больше.
С этими словами она торопливо чмокает меня в щетинистую щеку, садится в Лексус позади Семена и уезжает кормить наших киндеров. Вот это да! – повторяю мысленно, таращась на удаляющуюся машину. Неожиданно. Ну, вот попробуй не быть великодушным рядом с такой женой! Ни зависти нет в ней, ни собственничества. Всем готова помочь. Золотой характер.
Честно говоря, я надеялся, что она откажет. Сразу, без всяких обсуждений. Я бы и настаивать не стал. Но теперь уже ничего не попишешь. Поворачиваюсь и тут же натыкаюсь на выразительный взгляд стоящего поодаль Федора. И понимаю, что мне, вернее заводу он сам сейчас очень, очень нужен, так что без вариантов.
Тот самый Федя, которого я пару раз в сердцах воспитывал кулаком в лицо, но который так ни разу и не направил на меня свой наградной пистолет. И, зная лично обо мне всю подноготную, вплоть до того, сколько раз за ночь я окучил свою первую жену, этим не воспользовался, даже не намекнул.
- Пойдем, Федь, - говорю я, приглашая его за собой.
Он оглядывается на припаркованную машину такси, в которой, как я предполагаю, сидит его Лена. А мы идем в небольшой парк, разбитый за проходной. Погода совсем весенняя – солнце, небо голубеет, снег тает.
Сглатываю комок в горле и сообщаю о нашем с Ольгой согласии на мое участие в расширении семьи Ивановых. Вижу, как светлеют глаза Феди и мягче делается выражение его лица.
А я внутри себя от всего этого прямо дрожу, и во рту пересохло. Странно все это. Как будто есть в его просьбе какой-то скрытый подтекст. Или это меня так тема детей заводит – что бы я делал без моих дорогих мальчиков Марика и Вани?
Короче, меня выбрали на почетное дело, и поэтому мне стоит надуть щеки от сознания собственной значимости, а не копаться в причинах. Мысленно считаю до десяти, чтобы немного успокоиться. Потом рассказываю Феде о том, что сейчас выяснилось о ситуации на заводе и о моих опасениях.
- Вы с Леной еще не оставили идею о семейном детективном агентстве? – спрашиваю.
- Нет.
- Тогда вот тебе первое дело: главный бухгалтер в момент слияния компаний крайне подозрительно себя ведет, улетела в жаркие страны и не доступна для звонка. Пойми: я не просто так Ольгу из декретного отпуска вызвал, отрывая от наших сыновей и Ксюши. Скоро подведение итогов года, самый важный бухгалтерский отчет, и документы из регистрационной палаты еще не вышли, а тут...
Я продолжаю, сообщая, что наметил сделать с идиотом-замом. Федор вглядывается мне в лицо, словно обдумывает какую-то новую мысль, и неожиданно начинает его защищать:
- Ты, наверное, и сам не вчитываешься в то, что подписываешь, если тебе подсовывает кипу платежных документов человек, которому нет причин не доверять? Новый зам у тебя, вроде, чистый технарь по электромобилям?
О, как! Он уже и на заводе о моих кадрах заботится. Ладно. Тогда я сообщаю Феде о том, что система безопасности завода примитивна, настроена только на то, чтобы отслеживать рабочих-«несунов» и алкашей. И что пора менять многое, начиная с начальника этой самой безопасности и кончая созданием защиты новых технологий – раз мы собираемся их реализовывать.
Глава 4
Такси с Ивановыми трогается с места и через несколько секунд скрывается за поворотом. Хочу позвонить Оле, но пальцы трясутся и не сразу попадают по нужным цифрам. Мне нужно ее видеть или хотя бы слышать.
Да, пошел звонок. Пока она, наверное, достает телефон из объемной дамской сумочки, а я слушаю гудки и одновременно частый стук своего сердца, уговариваю себя: нет, ничего плохого не может быть, тем более здесь.
Из-за того, что Федя и Лена были в горячих точках и насмотрелись там всякого, они просто перестраховываются, я и раньше что-то подобное за ними замечал. Пуганая ворона куста боится – так в поговорке. А тут две вороны днем и ночью друг друга накручивают.
Тем более Федор мне ничего конкретного не сказал. Если бы была реальная угроза – я уверен, что он попытался бы Ольгу защитить. Старая любовь не ржавеет... Ну, вот я сейчас додумался до чего?! При чем здесь его любовь? Получается, я сам себя раком поставил. Скрежещу зубами.
Попросить, что ли жену, когда будет на работе, запираться в кабинете… под предлогом того, что сейчас ей отвлекаться ни к чему. Секретаря к ней посадить или охрану в коридоре? Или сразу в моем кабинете ее устроить?
Нет, она решит, что я становлюсь параноиком или даже тираном. Ей документы будут то и дело приносить, значит, изолировать ее не получится. Так, надо собраться. Все будет хорошо, - это всегда сама Оля говорит. А вот она уже и отвечает.
- Да, дорогой?
Вслушиваюсь в ее голос и звуки на заднем плане – вроде все в порядке, еще едут.
- Ты не передумала?.. – спрашиваю, тупо надеясь на чудо.
- Нет.
Мне кажется, или она всхлипнула?!
- Все нормально?!
- Да.
Ну, почему она так коротко отвечает? Мне же так важно слышать ее голос!
- Хотел тебе сказать: завтра после обеда в заводоуправлении будет работать Федор. Мы решили пока что не афишировать его род занятий. И лучше будет, в том случае, если вы случайно пересечетесь, сделать вид, ты с ним не знакома.
А лучше не только завтра, - добавляю мысленно. Пауза. Она обдумывает, похоже.
- Хорошо, как скажешь. Утром я постараюсь сцедить для мальчиков побольше молока, чтобы дольше поработать. Сегодня во сколько примерно тебя ждать?
Мы мило болтаем, но мне страшно разорвать связь, завершить разговор. Я в очередной раз со всей остротой чувств понимаю, насколько она мне дорога, как я ее люблю. Может, поселить ее с мальчиками и няней, на время в заводской гостинице, чтобы Оле не тратить время на дорогу? Да и мне.
Нет, отвечаю сам себе – в доме им, конечно, удобнее. Просто мне нужно побыстрее решить кадровые и бухгалтерские вопросы, чтобы оставить мою дорогую кормящую маму рядом с детьми.
Возвращаюсь – еще не совсем темно, день заметно прибавился. Как же хорошо возвращаться домой! Увидев фары внедорожника, в холл мне навстречу высыпают все проживающие на территории, и первой Оля с одним из сынов на руках и словами:
- Папа приехал!
Я – папа. Пора уже привыкнуть, но каждый раз так волнительно слышать это про себя. Чувствую, как моя физиономия расплывается в блаженной улыбке от уха до уха. Хочется сгрести ребенка с его мамочкой в охапку и расцеловать прямо с порога.
Но я взял себе за правило сначала умываться и переодеваться после работы. На всякий случай, а не потому, что новости в телеящике, к которому изредка прислушиваюсь, несколько напрягают.
Иду в ванную, оглядываясь на красавицу жену в белом плюшевом халатике, который идеально подчеркивает налитую грудь. На ее руках, кажется, Марик; он выглядит расслабленным, наверное, только что поужинал, но глазами за мной следит.
- Он уже голову держит, - гордо демонстрирует Оля, держа его столбиком.
- Ну, так на всем натуральном же, - улыбаюсь.
Только не спрашивай меня, - мысленно прошу, - который это сын. Честно говоря, я наших мальчишек немного путаю, хотя они и не близнецы – внешность у них как будто немного меняется каждый день. Если они лежат рядом один возле другого, то я, сравнивая, еще могу различить, кто есть кто, а по одиночке… Это все равно, как две руки – правая и левая, они вроде и отличаются чем-то, но обе мои собственные, обе дороги.
Второй сын на руках няни, глаза осоловевшие, сонные. Дальше вижу Карла, Анну Александровну, Ксюшу. Все на месте. С Карлом мне переговорить надо – ожидается внеплановый приезд немецких партнеров.
Вечером крадусь вверх по лестнице, чтобы никого не разбудить. На втором этаже чуть светится ночник неподалеку от кроваток наших сынов. А еще серебристый лунный свет свободно струится сквозь самую верхнюю, треугольную часть панорамного окна, которое с видом на вековые сосны. Подхожу к монументальной квадратной кровати, раздеваюсь. И вижу в полутьме сверкающие глаза Ольги. Смотрит на меня. Ждет. Живая, настоящая, моя.
Во мне прямо затрепетало все. Одним слитным движением прыгаю к ней в постель. Не знаю, чего хочу больше – раздевать ее, сначала медленно и трепетно, а потом рывками избавлять от остатков одежды, или даже хочу порвать на ней что-нибудь. А потом наслаждаться, прижимаясь голым торсом к ее обнаженной, прекрасной, пышной груди.
Глава 5
Ольга.
Электричество, похоже, отключили надолго. Я подхожу к окну и полностью сдвигаю в сторону жалюзи – так немного светлее. Но сегодня пасмурно, и нормально работать с документами можно только вблизи подоконника. Надо же, как неудачно.
Вдруг без стука распахивается дверь и входит какая-то женщина с кипой бумаг в руках.
Пару часов назад, позвонив по внутреннему телефону, я просила принести мне первичные документы – накладные и акты выполненных работ по нескольким счетам за последний квартал. Конечно, все эти данные есть в компьютере, но, если, то есть когда возникают сомнения – приходится смотреть первоисточник. Налоговая всегда так делает.
Вошедшая молча буравит меня взглядом и резко шлепает бумаги об стол так, что даже моя авторучка улетает куда-то на пол, но женщина и не пытается ее найти и поднять. Я замечаю, что часть документов не подшита.
Вместе с визитеркой в мой маленький кабинет врывается приторный запах ее духов, такой сильный, что у меня начинает першить в носоглотке.
Выхватываю взглядом ядовито-зеленый костюм в облипочку с очень глубоким вырезом и высокую прическу волосок к волоску моей гостьи. У нее наверняка ботокс, из-за которого лицо выглядит неестественно-гладким, безэмоциональным, хотя у его хозяйки сейчас дрожат пухлые губы и сверкают глаза.
Ей лет тридцать или чуть больше, но она явно старается выглядеть моложе. И выше – мое внимание привлекают ее ярко-красные туфли на высоченном каблуке и платформе, более уместные на сцене.
- Ольга Ивановна? Денисова?! – произносит она резко и неприязненно, как будто с вызовом. – На двери нет таблички.
- Да, это я, - отвечаю максимально спокойно, пытаясь сообразить, кто передо мной.
- А я все думаю, кто это меня проверить решил?! А это сама новая Денисова! – говорит, словно меня в чем-то обвиняет.
Проверки, инвентаризация – самая обычная, рутинная вещь в учете. Почему же эта сотрудница считает себя оскорбленной? Любой грамотный бухгалтер или финансист к проверкам морально готов и заранее старается проверить сам себя, раньше налоговой и других контролирующих органов, чтобы все сходилось. Понимаю, что женщина передо мной сейчас сильно возбуждена и почти не владеет собой.
- Сядьте, пожалуйста, и объясните, кто вы и что вас не устраивает, - предлагаю я, стараясь ровнее дышать.
- Что, не ко двору пришлась?! Найдете, к чему придраться – и за проходную? – она переходит фактически на крик.
У этой женщины явно личная неприязнь ко мне, хотя мы ни разу не встречались. Я бы такую яркую мадам точно запомнила. Проверка документов, с которыми она работала, получается - как красная тряпка для быка. Я не успеваю сообразить, как ее проще всего успокоить, как она продолжает:
- Да как вы могли!.. Месяца не прошло после кончины уважаемой Эрики Карловны, а вы уже все прибрали к рукам! И ее мужа, и детей, и дом, и даже работу! – она опирается на стол; игнорирует мое предложение, но стоять на каблучищах, видимо, тяжело. - Неужели никто так и не осмелился вам в глаза сказать, что это чудовищно – крутить с Игорем шашни, когда тело покойной еще не остыло?!
Я закрываю глаза, чувствуя укол в сердце.
Мне, да и Игорю, я уверена, наша роспись казалась такой естественной, получилась как бы сама собой. И отец Эрики, вернее ее отчим нисколько не был против нашей маленькой скромной свадьбы, происшедшей так скоро. Мы даже в свадебное путешествие не поехали, и все равно в глазах некоторых людей – чуть ли не преступники!
Конечно, я занимаюсь самооправданием, но у нас же дети, которым вдруг оказалось возможным вписать в метрики обоих настоящих родителей. Все так переплелось! Да, это правда - так получилось, что мы с Игорем давно друг друга любили, но по большей части платонически, издали.
Ведь Денисов до последнего стремился сохранить брак. И то, что его жена погибла, то есть болела и внезапно умерла – он нисколько не был этому рад, это его горе, трагедия. Что же, Игорь должен был один сидеть в углу и страдать? Сколько? Полгода? Год?
Кстати, эта женщина сейчас назвала генерального директора завода просто по имени; хорошо, хоть не Игорьком или Игорешей. Вот оно – то, чего я подсознательно боялась, выходя замуж за Денисова – встреч с его бывшими. Я всегда знала, что они есть, что их просто не может не быть. Вспомнить хотя бы, как в женской консультации на моих глазах даже беременные приосанивались и отдавались ему взглядом.
И вот оно, случилось. Разумеется, эта сотрудница с ним будет вести себя ласково, а не грубо и пошло, как со мной. И могут быть еще претендентки на моего дорого Игоря.
Больше всего я хочу сейчас, чтобы эта скандалистка ушла, но она продолжает стоять, буравя меня ненавидящим взглядом. Девушка из прошлого Денисова. Или не только прошлого?!
Спокойно, Оля, - говорю себе мысленно.
Нервничать мне совершенно ни к чему – как бы молоко не перегорело. Больше всего хочется бросить здесь все и уехать кормить детей – грудь так и распирает, и плакать хочется. Но придется, видимо, остаться, чтобы держать руку на пульсе. «Кто владеет информацией – владеет всем». Вздыхаю поглубже. Надо взять себя в руки. И ситуацию.
Вспоминаю, что у меня в термосе есть заваренный Фатимой травяной чай. В сборе, среди прочего - мята, а она, как известно, успокаивает.
Глава 6
Ольга.
Хорошо, что чай был не горячий. Грудь – мое особенное, неприкосновенное место сейчас – орудие труда и способ производства молока для моих детей. Кроме всего прочего. За такую выходку очень захотелось разбить фифе напудренный нос или выдрать клок налаченных волос; возможно, этого она и добивается.
Сжимаю кулаки, но не двигаюсь с места. Я не доставлю ей такого удовольствия. Нет, «око за око» не будет. Игорю не придется нас разнимать, как сцепившихся диких кошек.
Тут в кабинет врывается Федор, которого я сразу узнаю, несмотря на камуфляж рабочего и медицинскую маску.
- Тише! – строго выдает он, глядя то на мою мокрую блузу, то на оскорбленную в лучших чувствах скандалистку и размахивает каким-то приборчиком в руках. – Вы мне мешаете прослушивать линию.
Женщина презрительно кривит губы и разворачивается от меня, шагая на голос мужчины. Я замечаю, что ее нога подворачивается – немудрено на таких-то копытах! Она дергается и вскрикивает от боли. Федя хватает мою «гостью», заметно хромающую, под локоть и выводит из кабинета. Последнее, что я от нее слышу:
- Я увольняюсь, по собственному!
Вот и слава Богу!
Вытираюсь салфетками, но это слабо помогает. Тогда, закрывшись, переодеваюсь, снимая блузу, которой больше всего досталось, оставаясь в пиджаке и бюстгальтере.
Смотрю на себя в зеркало гардероба – не знаю, как у некоторых получается элегантно носить пиджак прямо на белье или даже на голое тело – я верхней частью туловища так и торчу из пиджака во все стороны. Приходится повязать на груди шерстяной шарф, по принципу галстука.
Игорь.
Вибрирует телефон в руке. Отвечаю:
- Денисов.
- Я закончил, - тихо шелестит Федор. – А у тебя в кабинете гость. Ты его ждал или нет? Лови картинку. Похоже, что-то серьезное.
Я недоуменно моргаю на фотографию ведущего экономиста присоединенной компании, прекрасные характеристики которого только сегодня просматривал в его личном деле. Правда, это он готовил документы на получение инвестиционного кредита на серийное производство электромобилей, который компании так и не был выдан.
Возраст ценного кадра – ближе к сороковнику. Холост. Внешность ухоженная, смазливая, а выражение лица напыщенное. Если я что-то понимаю в людях – он явный сноб; и о женщинах наверняка думает гораздо чаще, чем о работе. Даже, предполагаю, тратит на них все, что может добыть.
Сейчас вижу на фото: этот мужчина, стоя на колене перед моим рабочим столом, не боясь испачкать элегантный светло-серый костюм, что-то то ли устанавливает, то ли отковыривает под моей столешницей.
Хорошо, Вася когда-то уговорил меня поставить пару скрытых камер в кабинете – вот и пригодились. А Федор, получается, их обнаружил и сходу подключился. Или, может, они с Василием еще вчера обо всем договорились и роли разделили.
- Задержи его! - бросаю Феде. – Возвращаемся, - это я адресую коллегам.
В цехах вроде все в рабочем порядке, особых проблем нет. Хочется бегом пробежаться до моего кабинета в заводоуправлении, но статус не позволяет, только очень быстрый шаг. И без того двое за моей спиной задыхаются, как норвежские астматики и отстают, поднявшись всего на четыре пролета лестницы.
Ладно еще заслуженный главный инженер не в лучшей физической форме – это я могу понять. Но начальнику охраны всего предприятия это совершенно непростительно. А если какое ЧП, пожар, наводнение, спасать кого-то или что-то придется в быстром темпе?!
И вообще, вот, к примеру, сейчас – пришел «электрик», совершенно новый человек со стороны, каким-то образом обесточил все заводоуправление и смог сделать, что захотел, а начохраны спокоен и благодушен, словно ему, кроме переваривания сытного обеда, вообще ни до чего нет дела.
Я все же предложу ему уйти по собственному. А упрется - уволю с формулировкой «профнепригодность».
Мчусь по коридору рядом с кабинетом Ольги и не могу не заглянуть. У нее почему-то заперто. Стучусь, зову – здесь ли она или отлучилась куда? Открывает. Шагаю внутрь, сходу обнимаю и целую, сминая мягкие губы.
Она не отвечает, слишком внезапно я налетел, похоже. Гибкая, упругая, теплая, восхитительная. Моя. Нетерпеливо трогаю грудь… Что это – шарф?! Что за странный дизайн офисной одежды? Спросить некогда – ведь жадно целуют и задают вопросы одной и той же частью тела. Все потом.
Как же не хочется останавливаться! Просто нож по сердцу.
- Извини, малыш. Срочные дела, - бормочу, выпрыгивая за дверь.
Глава 7
Игорь.
Подхожу к стеклянной стене приемной и вижу такую картину: ведущий экономист мечется между дверью в мой кабинет и выходом в коридор, как злая зубастая рыбка в аквариуме. Обе двери сейчас заперты на электронные замки. В руке неожиданного посетителя кейс, набитый чем-то довольно тяжелым, что заметно по амплитуде движений.
Федя, находясь там же, в приемной рядом с уличным окном, деловито ковыряется во вскрытой электророзетке, с помощью индикатора и отвертки. А на полу под окном в большой луже воды валяется чайник вместе с проводом, включенным в соседнюю розетку, и периодически я даже из коридора слышу треск электрического разряда. Ну, коротит, ясное дело.
Кто же это такой растяпа – опрокинуть полный чайник? Но почему коротит? – тут же удивляюсь я. – Электричество же отключено!
Тут ко мне подтягиваются главный инженер и начальник охраны, подходят из сумрака коридора и другие сотрудники, не знающие, чем себя занять без компьютеров. И секретарша спешит с полным пакетом выпечки.
Открываю дверь приемной своей карточкой, прикладывая ее к автономному считывателю. Экономист хочет выйти. Я здороваюсь с ним за руку и прошу его, как ни в чем не бывало, зайти переговорить ко мне в кабинет, тяну его за собой.
- Проблема обнаружена, - вдруг произносит Федя, вставая, - клеммы перепутаны. Скоро будет свет.
Иванов проходит мимо нашего дуэта, и вдруг, не верю своим глазам – мгновенно запускает руку в карман светло-серого пиджака экономиста и выхватывает оттуда двумя пальцами что-то размером с пуговицу, демонстрирует мне, сверкнув глазами, и стремительно убирает куда-то на заваленном бумагами секретарском столе.
Ведущий сотрудник от экономики (я даже забыл, как его зовут, какое-то мудреное ФИО), вытаращив большие такие глаза, ощупывает свой карман и понимает, что «птичка улетела». Ну, что ты на меня уставился, - думаю. - Я тоже не знал, что у Феди, среди прочего, еще и таланты карманника имеются.
Тут же вижу перед собой перекошенное лицо экономиста и отступаю на шаг. А в следующий момент чувствую, как засосало под ложечкой – этот человек откуда-то выхватывает нож типа кухонного, среднего размера, вполне острый на вид и принимается размахивать ним, как мясник. Вот же сволочь!
Звуки вокруг сливаются в один: визжат женщины, сталкиваясь в дверях, пытаясь выбежать в коридор. Кричит, общаясь по рации с подчиненными начальник охраны. И надрывно орет, размахивая ножом и кейсом, экономист, требуя, чтобы его выпустили.
Надеюсь, он все же не террорист. У меня мелькает мысль – если он только догадается взять кого-то в заложники – не меня, я для него слишком тяжел, - например, кого-то из женщин, – придется выполнить все его условия. В приемной уже почти никого нет, но моя секретарша Ниночка от него буквально в нескольких метрах, пытается спрятаться за своим столом. А в коридоре может быть Оля…
Но Иванов это безумие начал, он же и закончил. На него, похоже, не произвело впечатление ни острое холодное оружие, ни тяжелый металлический кейс. Федя выбирает момент и выкручивает руку с ножом. А потом эффектным броском через колено впечатывает ведущего экономиста физиономией в пол, а ногой - прямо в лужу с чайником и проводом.
Я знаю, что электричества нет, но экономиста почему-то начинает трясти. Вижу его выпученные глаза, распахнутый рот. Наконец, понимаю, что от ужаса. Того и гляди, поседеет досрочно.
Подхожу и придавливаю «террориста» коленом, пока Федя аккуратно убирает нож в целлофановый пакет.
- Ты кто? – хрипит лежащий, глядя на Федю.
- Я – твоя совесть, - отвечает мой Иванов. – И чем быстрее ты мне все расскажешь, тем легче отделаешься.
Он скручивает нападавшему руки за спиной, натягивает пластиковые «браслеты» и прицепляет их к стальному стояку отопления. Этот гад затихает, сидя на полу.
Уф. Выдыхаю и оглядываюсь. И вижу Ольгу, прильнувшую к стеклу приемной со стороны коридора. Все разбежались, а она пришла. И видела, скорее всего, Федю во всей красе, то есть в действии. А я всего лишь коленом придержал в конце этого гада.
Вздыхаю; сегодня я собой не доволен. Если бы знал, что моя Оля смотрит, не исключено, что сам попытался бы завалить этого как его там, чего бы мне этого не стоило. Шрамы, как известно, украшают мужчину.
Ниночка с воем вылезает из-под своего стола и выбегает в коридор. Спустя минуту вижу, как Оля обнимает ее и поглаживает, успокаивая.
Начальник охраны, наоборот, входит, строго разглядывая экономиста, словно никогда еще не видел. Я отправляю военного пенсионера обратно в коридор оберегать женщин и прошу не выносить сор из избы, в смысле пока полицию не вызывать. Закрываю за ним дверь.
Оле показываю руками сердечко, пока Ниночка не видит, рыдая на ее груди. Экономист мрачно молчит, сник, не рвется.
- Ну, Федь, что тут и как? - спрашиваю, когда мы остаемся в приемной втроем.
Иванов прикладывает палец к губам, берет в руки скоросшиватель с секретарского стола и раскрывает. Среди подшитых бумаг вижу ту самую черную пуговицу? диск? а скорее всего маленький микрофон. Киваю, и Федя снова закрывает жучок толщей бумажных листов, для надежной звукоизоляции.
- Может, мы с ним поиграем? – объясняет Федор. – Пока те, кто слушает, еще не поняли, что он слился, - кивает на задержанного.
Глава 8
Игорь.
Так. Если правильно ставить приоритеты, то мне сейчас лучше уделить внимание Оле. С водителем ее не отправлю. Могу себе представить, что она обо мне подумала после сольного выступления Светланы… Козловой – да, я, наконец, вспомнил.
Завод подождет.
Подписываю на столе секретаря приказ о назначении Федора и показываю ему. Остальные визы Нина сама соберет позже.
- Федор Олегович, я вынужден отъехать – отвезти Ольгу Ивановну, - говорю. - Ну, ты понимаешь. Знаю, что ты с этим, - киваю на бывшего экономиста, - разберешься и без меня. Только не увлекайся. Охрана тебе в помощь, в коридоре предупрежу. Я отвезу Ольгу и сразу вернусь. Вся ночь впереди.
Федя кивает, с грохотом притягивает тяжелое кресло из угла и основательно усаживается напротив задержанного.
- Ниночка, - выходя, слышу бархатный голос Иванова, - боюсь, нам с вами сегодня придется задержаться после работы. Я прошу вас.
Смотрю на свою секретаршу – она не против. Так, Ниночка с первого рабочего дня Феди остается для него на вторую смену. Что дальше?
Везу Олю на внедорожнике, дороги нормально расчищены. В салоне тепло, чуть слышно играет джаз. Молчим. Может, я себе накрутил? Незаметно поглядываю на жену. Нет, слишком долго она молчит. Гордая? Хорошо воспитанная? Переживает все в себе? Обдумываю, с чего начать, вздыхаю. Еще и Федя со своей дурацкой затеей у меня из головы не выходит. Она поворачивает голову:
- Ты хочешь мне что-то рассказать?
- Да, - тут же соглашаюсь, моргая. - Мне дали послушать кусок записи с криками Козловой. Очень, очень сожалею, что тебе пришлось пережить такое. Как выяснилось, ее настроил против тебя тот самый экономист-террорист. Думаю, ему просто нужно было выпроводить ее из помещения бухгалтерии, чтобы спокойно забрать улики, вот он и расстарался. С этим еще будем разбираться. Потом ему хватило наглости прийти в мой кабинет и отковырять жучок из-под стола, который он когда-то раньше прицепил. Завтра постараюсь проанализировать, что критически важного для производства могли услышать.
- Наверное, он думал, - предполагает Оля, не глядя на меня, - что мы с Козловой сцепимся из-за тебя так, что придется звать тебя разнимать, и тогда твой кабинет окажется свободен.
- Да, пожалуй, - прибавляю скорость. – Но ты молодец, на провокации не поддаешься. А я сам уходил в это время в цех.
Оля продолжает, кутаясь в шарф и иногда морщась:
- Мне Нина рассказала, как экономист убедил ее поспешить вниз в столовую. Сказал, что из-за отключения электричества и холодильников сейчас все распродают за бесценок, - она решила, что он точно знает.
- Понятно. Ну, с женщинами он разговаривать очень хорошо умеет. Вопрос, почему Нина, уходя, не заперла приемную? Но, честно говоря, когда выхожу ненадолго, я и сам обычно не запираю, надеясь на секретаршу. А вот после сегодняшнего случая, всем придется относиться к безопасности всерьез.
- Так Козлова уволилась, как собиралась или нет?
- Я справлялся в кадрах: пока что она уехала в больницу, у нее что-то с ногой.
- Ты заметил, что я не устаиваю истерику? - продолжает моя Оля довольно спокойно
- Да, конечно. Я всегда говорю: у тебя золотой характер.
- А когда ты сегодня вернешься с работы? – хмыкает она. - Иногда я думаю: чем ты там занимаешься допоздна?
- Сегодня ЧП. Ничего подобного никогда еще не было, - конечно, я понимаю, куда она клонит. – Хочу пояснить: эти крики истерички – полная чушь, это вообще неважно, во всех смыслах. Говорю совершенно искренне. Обычно во второй половине дня я просматриваю рутинные договора, занимаюсь проблемами сбыта, поломками оборудования, планами закупок и так далее.
- Я тебя услышала, - мягко сообщает она. – Но можно узнать, сколько еще таких «неважно» работают на твоем заводе? И в каком кабинете сидела Эрика?
- Не там, где ты, не переживай, - быстро говорю я. - Она работала наверху, там сейчас vip-зона для переговоров.
Замечаю, что не ответил на ее первый вопрос. Хуже нет оправдываться перед женщиной! Но если уйду от ответа или не буду искренним, мне это еще не раз аукнется.
- Я эту Козлову даже не сразу смог вспомнить.
- Игорь, я стараюсь не обижаться, как умная жена, если ты заметил, но хочу понять: как ты можешь ее не помнить?!
- Ну, смутно. Это когда было-то: мы учились вместе в университете. Я, она и Эрика. В студенческие годы разное бывало, мы все были молодые, свободные и пьяные.
- Ты закончил учиться чуть ли не десять лет назад.
- Восемь.
- Хорошо, восемь. Все эти годы она работала у тебя, и ты ее смутно помнишь?
Мельком поворачиваю голову и вижу, что теперь Оля смотрит на меня в упор, как строгая мама на нашкодившего сына-балбеса; но любящая мама – это точно.
- Я понимаю, о чем ты, - отвечаю. - Да, все именно так; представь, насколько она мне не интересна.
- Мне кажется, эта женщина рассчитывала стать твоей женой после Эрики.
- Ну я же говорю – полная чушь, бред. Она сама себе все придумала. А я об этом ни сном, ни духом. Это точно, железобетонно: с сотрудницами никогда не заигрывал, обещаний личного характера не давал и ничем подобным никогда не занимался. Это один из принципов нормальной работы – не смешивать дело и личную жизнь, - я теряю терпение и придаю голосу металл.
Глава 9
Торможу, чуть носом не клюнул. Останавливаюсь на обочине.
- Да ты что?! Как ты такое могла обо мне подумать?! Что у меня фетиш в виде бухгалтерш, что ли? Повторяю: с сотрудницами я сексом никогда не занимался.
- А что еще я должна была думать? Ты все слышал, что кричала Козлова?
- Нет, Федя отследил только самый конец. А что там? – не удерживаюсь я.
- Она мне сказала, что я – захватчица, что чуть ли не на костях Эрики свадьбу организовала и с работы выгоняю соперниц.
Смотрю – Оленька плачет!
- Ну что ты, малыш, ты же знаешь, что это полная чушь. Мало ли кто что говорит.
Осторожно прижимаю Олю к себе, вдыхаю аромат волос и нежно целую в висок и еще в мокрую соленую щеку. Она слегка дрожит. Потом чуть касаюсь губ, своим дыханием пытаясь остановить, погасить ее рыдания. Чуть ли не впервые вижу ее плачущей. Отворачивает лицо – похоже, смущается покрасневшего носика.
Выуживаю из своего кармана платок, вкладываю ей в ладонь и целую тонкое запястье. Ну и денек! Хотя сегодня, пожалуй, выволочек мне больше не будет. Чем я могу ее успокоить? Только лаской. Надеюсь, она на эмоциях не сбежит сейчас из машины? Не хотелось бы ее отлавливать. Хорошо, что по обеим сторонам дороги только лес – бежать некуда.
– Получается, меня каждый может оскорбить, - судорожно шепчет она. - Ты же понимаешь, что мы с твоей бывшей женой в разных весовых категориях – у нее был отец, акции, общая история развития предприятия. А я кто?
- Да ты что! – обнимаю крепче, чтобы не вырвалась. - Ты – моя жена, официальная фрау Денисова. Это самое очевидное. Еще ты мать моих детей. И потом… хотя почему «потом» – это как раз во-первых: я тебя люблю. Иногда мне даже кажется, что я тебя очень давно уже люблю, даже не с той встречи в спортзале, а еще раньше, чуть ли ни всю сознательную жизнь. Искал и ждал именно тебя, ты очень близкий мне человечек, настоящий. И ты же помнишь: я поклялся в церкви, что буду тебе верным мужем. Очень надеюсь клятву сдержать. Верь в меня, пожалуйста. И помогай.
- Конечно. Я всегда готова тебе помочь, – как-то кисло произносит она, аккуратно промокая носик платком. - Но чем?
Ослабляю захват, заглядываю в глаза:
- Просто будь рядом. И люби. Если хочешь, готов часть акций завода тебе подарить.
- Да ни дай Бог! – отшатывается она. - Просто я чувствую себя не в своей тарелке.
- Я – тоже, когда не с тобой, - отпускаю ее, завожу мотор и трогаюсь. – Ты не созванивалась с няней – мальчишки уже срочно ждут тебя или еще нет?
- Пока терпимо. А что?
- А то! - говорю я, хитро улыбаясь, и лихо сворачиваю в ближайший расчищенный поворот в сторону леса. – Я уже ни о чем другом думать не могу. Надеюсь, ты «за».
Поняла, конечно, что я задумал. Поглядываю: у нее щеки покраснели, она стрельнула в меня глазами, прикрыла их и задышала так, что грудь заколыхалась, хоть и пытается казаться выдержанной или даже скромной. Эта красивая горячая штучка, которую я только привыкаю называть своей женой, точно хочет меня, класс!
А в машине мы этим еще никогда не занимались – все некогда опробовать. Хотя в бардачке пара пледов на всякий случай имеется.
Итак, наш медовый месяц реально продолжается. Облюбовываю место для стоянки за поворотом, не видное с трассы из-за густых елок. На край обочины не съедешь – в снежной мешанине могу увязнуть даже с навороченной подвеской.
Делаю музыку погромче и насвистываю в такт. Хороший человек придумал раздвигать сиденья автомобиля в полноценную кожаную кровать, низкий ему поклон от всех автолюбителей!
Сую Оленьке плед. Расстилает. Скидываю с себя куртку, обувь и костюм, застревая то плечами, то бедром. Все же маловато места в моем большом Range Rover. Потом начинается самое интересное: я раздеваю Олюшку, сдерживаясь изо всех сил, даже слегка подпрыгивая от нетерпения. Белая шубка, шарф, короткие сапоги, скромная прямая юбка, пиджак…
Постепенно из-под одежды раскрывается красота ее тела, плавные линии форм, таких форм!.. Картина маслом! Она у меня и стройная, и округлая там, где надо - «гитара».
Мама дорогая! Сердце бахает, как сумасшедшее. Живо вспоминаю, как я в Крым гнал машину, чтобы только разок посмотреть на все это великолепие.
Целую все, что открывается взгляду, каждый сантиметр, восхищаясь ее телом всем своим существом.
- Мне холодно, - вдруг шепчет она.
- Сейчас все будет, малыш!
С сожалением набрасываю на нее второй плед. Вроде здесь тепло, но быстро подстраиваю климат-контроль под нужды моего нежного цветочка. Скидываю с себя все оставшееся, забираюсь под одеяло и продолжаю там раздевать ее, теперь больше наощупь, и гладить, гладить... Пальцы наслаждаются ее бархатистой кожей. Оля то помогает мне, то обнимает, прижимаясь ко мне, как я понимаю, изо всех сил.
Мерзкие синтетические колготки упираются и путаются, отказываясь сползать. Под конец я просто зверею и стаскиваю их зубами. Бюстгальтер и тонкие трикотажные трусики тоже долой. Я накрываю жену собой, входя сразу почти до упора и замерев на миг от полноты ощущений.
Волшебно. Ничего и никого между нами. Мы – целые, мы - первые люди на Земле. Моя Ева протяжно ахает и вытаращивает глаза, гибко прогибаясь подо мной. Вот это – настоящая жизнь.
Глава 10
- У Феди тест положительный на этот новый китайский вирус. Лена сказала, - передает мне смысл разговора Ольга, - что вчера утром в аэропорту им делали анализ. А когда сейчас она вернулась домой после похода по магазинам, на двери квартиры висит копия постановления о самоизоляции Феди и всех, кто с ним был в контакте, на две недели. С угрозой штрафа и всего остального, вплоть до уголовной ответственности, если нарушат. А скоро и соседка по лестничной клетке ей позвонила по стационарному номеру и накричала, что к ним, заразным, приезжали медики, защищенные с ног до головы, как в скафандрах.
Вот теперь и я задумался. Чуть только в Китае я продал бизнес и вернулся, как там нашли этот вирус. Если бы не продал тогда – сейчас бы уже точно не вышло, разве что совсем за бесценок.
Из-за большой скученности, я считаю, случаются у китайцев разные экзотические болезни. Едят еще все, что шевелится.
Не факт, что болячка до нас докатится и приживется, всегда считал я, с нашими Российскими-то пространствами, морозами, банями, квашеной капустой. И традиционной антистрессовой спиртотерапией. Так я думал еще вчера. Тем более, что границу быстро перекрыли. И Федя не выглядел больным, хотя сегодня я его без маски и не видел.
Подъезжаем к дому. Смотрю на Олю и понимаю – переживает. Что же, выходит, и мы от Феди уже могли заразиться? Мне что, весь завод на карантин завтра закрывать? Это невозможно. А наши дети?.. Нет, нет, не верю!
- Вообще все это фигня – грипп этот, - говорю нарочито бодрым голосом. – Но мы с Федором, как чувствовали, даже за руку не здоровались. В закрытом помещении он вчера был совсем недолго, и перед нами все время стоял вискарь в широких стаканах, испарялся – как прививка спиртным от всех болезней.
А ты только разок мимо него прошла, не приближаясь, а потом была за стеклом. Да и вообще не похож Иванов на больного; может, ошиблись?.. Хотя сегодня он торчал в маске все время, а вряд ли в ней приятно. Словно уже с обеда что-то подозревал. Какой-то он несчастливый, этот Федя. На всякий случай, Олюшка, дома сразу помой лицо и руки с мылом, пожалуйста.
- Конечно. Ивановым надо помочь, - тут же говорит Оля, - продукты, лекарства… Я попозже сама Лене позвоню и узнаю точнее, что нужно.
Целую мою дорогую, заботливую женушку. Чистое золото! Образец русской женщины. Обещаю приехать не поздно и полным сил для решения любых проблем и для новых ласк. Она уходит в дом. А я разворачиваюсь и гоню обратно. Конечно, мы Феде с Леной и тем способом поможем, и этим… А может быть, ТЕМ способом теперь помогать и не надо, раз у них карантин. Точно он невезучий, Федор, – что надо, у него не нашли, а вот чего не надо, - пожалуйста…
Жму на газ и думаю – как я сейчас на заводе на две недели без Феди останусь? Конечно, завтра должен выйти ко мне на работу Василий. Он хороший айтишник, даже прекрасный. Но он – компьютерный червь. У него нет опыта оперативной работы, организации мероприятий, даже управления коллективом. Интуиции, в конце концов. А я собрался начохраны менять.
Приезжаю. Рабочий день уже закончился, в заводоуправлении практически пусто. При входе в мою приемную все также стоит пара охранников, внутри сидят поникший задержанный и бодрый Федя.
- Нину я отпустил, - сообщает Иванов. – Наверное, ты в курсе уже? Особо близко ко мне не подходи.
Притормаживаю в нескольких шагах от него:
- Да, слышал. Держись; обойдется, ты молодой, крепкий. Что здесь?
- Все, что он сказал, у Нины в компьютере. И распечатано. Не густо, но склоняюсь к тому, что заказчиков, которые передали ему жучок через почтовый ящик, он и правда не знает. А вот одного из гостей на свадьбе, которые подарили тур, он узнал по фотографии - работал с ним в присоединенной компании. Данные там же. Кейс открыт – там документы по опытным образцам электромобилей - оригиналы накладных на оборудование и детали и акты выполненных работ. Очень хотелось посмотреть, есть ли все это в твоих базах, но пока сложно, и у тебя сегодня бухгалтерия на замке.
- Да, так совпало. Аудит уже заказан, скоро приедут те, кто с нами раньше работал, помогут, но точно не завтра. А посвящать в наши проблемы кого-то еще очень не хочется. Надо продержаться. Поэтому я и вызываю Олю.
- Рано ей еще работать, понимаешь? – бычится Федя. - Надорвется. Ей нужен регулярный отдых и полноценное питание – из нее дети все соки выпивают. Она похудела после свадьбы – разве не видишь?
- Ты чего завелся-то? – смеряю его взглядом. - Со своей женой я как-нибудь сам разберусь.
- Да. Прости, - отворачивается и продолжает отрывисто. - Если по организации прослушки с участием задержанного сейчас нет конкретных идей, я бы его сдал ментам. Не держать же его здесь всю ночь? Как я понимаю, подземной тюрьмы у тебя на территории нет?
- Пока обходились без нее. Вызывай, кого надо, командуй. Полномочия у тебя есть.
Пока ждем наряд, я работаю в своем кабинете. Скоро Федя мне звонит, сообщает, что бывшего экономиста с копией материалов допроса передал с рук на руки полиции и переговорил о нем в нужных органах с нужными людьми. А потом заявляет:
- Я хотел по себе на ближайшие две недели предложить вот что: не уеду в пустующий карантинный санаторий на окраине области, где нет связи, как мне предписано, а запрусь здесь у тебя в серверной наверху. Я только сегодня подключился к системам, начал анализировать, задержанный этот еще с жучком, один ли он такой; обидно все бросить. А чем ближе буду к базам информации, тем будет проще – ни на что не придется отвлекаться. Просто дополни приказ, что я временно работаю на удаленке, ладно? И никому не сообщай, где. А я круглосуточно буду на связи, держать руку на пульсе, так сказать.
Глава 11
- То есть Феде ты веришь, а мне?.. – хватаюсь за голову. - Это было один раз, на Новый год, гости пьяные были, с обеих сторон, обходить периметр не хотели… Ну, и еще когда стреляли – там девушка в группе прикрытия была, незабываемые были виды штурма забора в мини-юбке. Видишь, честно признался. Но это же просто так – байки в бане потравить. Это несерьезно!
- Игорь, я прошу тебя: перестань ревновать меня к Федору. Я не давала к этому ни малейшего повода. Я тебя люблю. А ты меня расстраиваешь. Давай просто помолчим.
И я вздыхаю и послушно молчу в трубку. Оля права. Мне так хочется сказать, насколько она мне дорога, но я молчу, сопя. Потом созреваю:
- Прости. Люблю тебя.
Скоро Федор присылает сообщение, что он уже обосновался в серверной, с двумя компами и стулом. И оплатил раскладушку с матрасом и еще другие вещи, которые вот-вот доставят на мое имя к проходной. Пришлось оперативно и собственноручно перетаскать ему все, что заказал, плюс большой пакет еды из Макдоналдса – от меня.
Ну, не голодать же парню только потому, что он вроде бы неравнодушен к моей жене. Отнес я, оставил под дверью и потом позвонил ему - полная тайна для всех остальных. Туалет с душевой напротив него, вижу, уже заперты.
Я лично не настолько верю информации из телеящика, чтобы четырнадцать суток торчать в бетонном мешке между работающим оборудованием. Надеюсь, у Феди за это время крышу не снесет. Зачем мне безумный безопасник?
Посоветовавшись со знакомым врачом скорой помощи, я срочно купил три ультрафиолетовых облучателя с жесткой ионизацией, какие используют в операционных. Оплата, разумеется, онлайн, с доставкой. По одному прибору с наклейкой «не включать в присутствии людей и животных» отправились к Лене, вместе с пакетом еды и кое-чего нужного по мелочам, и к нам домой.
Слушая профессионала, я допустил, что истерика в телевизоре в отношении вируса может иметь под собой основание. А у нас в коттедже приближается срок очередной встречи с немецкими партнерами. Отменить, конечно, можно, причина плавает на поверхности. Но, я слышал, Германия вот-вот закроет границы из-за этого вируса; кто знает, когда сможем собраться в следующий раз?
А Федор считает очень вероятным, что «жучок» бывшего экономиста прослушивался именно немцами, хотя бы потому, что трижды за последний месяц перечисление денег шпиону прошло по цепочке через Московское отделение Дойче банка.
Поэтому сразу за воротами дома я дал указание срочно построить легкий санпропускник для обработки покупок и одежды, с душевой кабиной и двумя выходами, чтобы не притащить в дом, где живут дети, заграничную заразу на ботинках или как-нибудь еще.
Третьим ионизатором я добросовестно обработал свой кабинет и приемную до стойкого запаха грозы, вышагивая километры по пустому коридору. А после отнес Иванову - он сможет включать его, когда будет ходить в душ. Будем считать, что бациллы Федора нейтрализованы.
Еду домой. Уже ночь. Чувствую, не дождется меня Оля, устанет и уснет. Ей еще и вставать рано-рано, запас молока мальчишкам делать. Точно придется сегодня лечь на краешек кровати, чтобы не разбудить.
Кручу баранку и зеваю во весь рот, не могу удержаться, даже челюстью щелкаю. Как бы не задремать на безлюдном темном шоссе. Музыка не спасет, тут нужен раздражитель. Набираю Федора, пристроив блютуз-гарнитуру на ухо.
- Ну что, отшельник, все получил? Как устроился на новом месте?
- Тебе что, видеоотчет прислать?
- Нет, пожалуй, не стоит. Вдруг у тебя там ведро для технических нужд стоит, а я случайно увижу. Я сейчас имел в виду ведро с этиловым спиртом для протирки оборудования, если что. А ты о чем подумал?
- Все шутишь. Что ты тогда завелся-то? Я оказался прав? Ты, любимец Центра, никогда еще не сдавал свою драгоценную жидкость на анализ? Тебе за красивые глаза всегда верят?
- А ты что, предлагаешь мне поставить сдачу «материала» на поток, может, бизнес на этом сделать? Представляешь – баннер в соцсетях: только сегодня аукцион элитной спермы «Бодрый сперматозоид». Это, в смысле, антоним к «усталой сперме», если ты не понял. Ну, можно будет «бодрый» в следующий раз заменить на «свежий», но тут, скорее, немного другой смысл. И еще слоган: «Кто хочет ребенка от крутого бизнесмена? Младенцу гарантированно передастся деловая жилка». Еще процедуру внедрения «материала» в женские организмы можно разыграть в лотерею и осуществить двумя способами – более приятным или менее.
Да, от пары минут общения с Ивановым сон мне как рукой сняло. С удовлетворением слышу, как он ржет в трубке, и сам хихикаю. Парень без комплексов и с чувством юмора, это хорошо.
- А можно даже организовать мини-завод по производству детей, больших и крепких, - продолжаю фонтанировать идеями. - В три смены работать вряд ли получится, а в одну – почему бы и нет? Качество гарантирую. А что? Вот когда я состарюсь и отойду от дел на настоящем заводе, примерно как Карл – можно будет попробовать. Или тогда уже будет поздно?
- Да, Игорь, думаю, делать все это надо сейчас, - смеется. - А что, в Штатах, я читал, есть мужик, от которого разные женщины родили больше ста детей, как от анонимного донора, и дочек, и парней. Но к старости он каким-то образом всех своих детей вычислил и собрал на денек для фото. Вот это производитель! И ты так запросто сможешь.
Глава 12
- Сначала – не скажу, - спокойно или выдержанно отвечает Федя. - А как станут постарше – конечно. Все тайное все равно однажды становится явным. Важно подобрать момент, когда моральная травма окажется минимальной.
- Ты меня успокоил – у тебя серьезный подход. Кстати, завтра тебе начнут ремонтировать личный кабинет на первом этаже. За две недели, думаю, успеют, сразу и переедешь. Василия я пока посажу у себя. Завтра с утра у нас с ним, надеюсь, будет время приятных воспоминаний за рюмочкой чего-нибудь. А потом как сложится – или загружу его срочной работой сам, или отдам в твое распоряжение. Ну, бывай, Федь.
- Тебе не хворать.
- Спасибо, актуально. Я там тебе еще пакет со всякими аптечными штуками закинул. Нашел?
- Да, благодарю. Надеюсь, не пригодится.
- И я, Федь. Ты как себя чувствуешь-то?
- Нормально.
- Ок, отбой.
Завтра утром подъезжаем с Ольгой к проходной – там уже стоит Вася, улыбается и машет нам. Придерживаю руку Оли, как бы напоминая - мы договорились временно только глазами общаться. Вот же жизнь: хочешь обнять друга, но сначала обдумываешь, будут ли медицинские последствия.
И Василий явно не горит желанием даже к рукопожатию, впервые на моей памяти. Я понял: на самом деле это вирус разобщения, разъединения.
Сегодня всем нам повезло: вышла с больничного заместитель главбуха, с огромным животом и темными кругами вокруг глаз. Не иначе, пожалела меня и завод, - я вчера ей звонил, жаловался на жизнь. Надо будет ей внеочередную премию подкинуть. В декрет ей вроде бы через месяц, за это время многое можно успеть. И аудиторы к этому сроку уже точно появятся.
Я пришел к Лидии – так зовут замглавбуха - с сообщением, что часть махинаций ее коллег раскрыта. Она так удивилась, что тут же начала валерьянку в таблетках глотать, запивая из термоса.
Мне показалось, что мыслями она очень далека от хищений, а значит – ей можно доверять. Я тут же привожу к ней Олю и еще Васю, приношу ее наработки и копии документов из кейса бывшего экономиста. Две бухгалтерши тут же переходят на «ты».
- А почему ты обратила внимание именно на эти документы? – спрашивает будущая мать.
- Эти электронные копии немного дольше загружались при просмотре, чем остальные, - отвечает мать кормящая. - Как будто…
- Сначала обрабатывались другой программой, - подхватывает Вася. - Понятно. Ретушь или фотошоп.
- Ну, я вижу, здесь собрались только знатоки. Которые с первого взгляда определяют, где что-то не так. Это интуиция профессионалов в своем деле. Прошу с этим не спорить, - подчеркивает замглавбуха, взглянув на меня.
Ну, все, здесь дело пойдет, - думаю я.
Перед обедом мне звонит Оля:
- Игорь, я неважно себя чувствую. Мне кажется, на сегодня лучше я закончу с делами прямо сейчас. Я у себя, Лидию предупредила.
- Конечно, малыш, иду.
Только не это! Пока запираю кабинет и несусь к жене, на ходу натягивая куртку, передумываю в нескольких вариантах все, что я сделаю с Федей и его бациллой. И каждый раз после этого в моих мыслях он становился весь синий от синяков, грубых пинков и так далее.
Вхожу, трогаю губами Олин лоб в нескольких местах, - температура нормальная, вроде. Осторожно перехожу дорожкой поцелуев через бархатистую щеку к уголку ее чувственного рта, обнимаю и спрашиваю, шепча:
- Что с тобой?
- Грудь болит, - она морщится, отодвигаясь от меня. - Похоже, меня продуло где-то – мастит.
Меня словно ударили под дых. Я и слова-то такого не знаю. Но рак – это точно другое. Моя жена сейчас реально дрожит, словно замерзла. Ее грудь - это же, это же драгоценность, особенно сейчас для наших мальчиков! Я испугался этого мастита, похоже, даже больше, чем дурацкого вируса, и ДТП, и других ужасов, что иногда случаются в жизни.
Я тоже внутренне дрожу. Смотрю – Оля опять кутается в шарф, поверх блузы. Похоже, это я ее вчера застудил. Дурак, скотина! А перед этим Козлова, коза водой облила. И мужик ножом размахивал, морально травмируя. Федя, похоже, был прав: рано я притащил Олюшку на работу.
Зря я расслабился, решил, что все хорошо; не уберег. Что теперь будет? Как это лечится? Ей же сейчас никаких серьезных лекарств нельзя – антибиотиков и так далее - знаю, что они сразу окажутся в грудном молоке. Если оно вообще будет. Неужели наши дети опять станут кричать от голода?!
Стараюсь взять себя в руки.
- Знаешь, что? – говорю бодрым голосом. - По-моему, ты свою миссию на заводе выполнила. Вовремя обнаружила, что нужно, и даже бывшего экономиста помогла вывести на чистую воду, приняла удар на себя. Спасибо тебе большущее. Дальше мы уже сможем разобраться сами. А тебе, дорогая молодая мамочка, необходимо быть дома, в тепле и покое, принимать витамины и все такое прочее. Собирайся, я тебя отвезу.
Она не спорит, вообще не отвечает. Похоже, ей реально не особо хорошо. Я складываю в пакет ее немногочисленные личные вещи, последними пристроив мягкие домашние шлепанцы. Помогаю надеть шубку. Выходим. Вдруг Федя звонит.
Глава 13
Может, она вчера вечером после работы, например, с горки каталась и сломала себе что-то, решив прикрыть бытовую травму моим или Олиным «нападением»? И она сейчас не пробежала бы бодро, а свалилась с криком боли? Потому что я не успел бы ее поддержать, а всем другим по сюжету не положено.
Тогда на камере мог бы оказался компромат для обвинения меня в нанесении телесных повреждений или хотя бы в грубом отношении к женщине. А может быть, заодно и к детям, - для чего-то эту массовку привезли? Хотя никто из них пока не догадался показательно упасть рядом со мной.
Сегодня вроде бы обошлось. А завтра что еще голодные журналисты накопают ради премии? Достаю визитку и засовываю в нагрудный карман самого адекватного на вид представителя СМИ, он единственный из развеселой компании в медицинской маске, кстати.
- Пусть ваш руководитель позвонит мне. У меня есть для него интересное предложение, - говорю.
Вот и узнаю, кто такой борзый и обсужу это с Карлом. Но вообще придется, пожалуй, устроить презентацию с банкетом, пригласить всех из СМИ, кого только можно, и заново присматриваться.
Выбрать пару-тройку прикормышей и общаться с каждым приватно, чтобы они конкурировали друг с другом за место под моим солнцем. Тогда можно будет не бояться, что сегодняшний фарс повторится. Это если их уже не нанял кто-то.
Приехали с Олей домой. Сбоку за воротами, вижу, под командованием Карла уже начато строительство санпропускника – фундаментные блоки уложены и скреплены и стройматериалы для каркасника завезены. До приезда немцев должны успеть.
Пока Оля принимает душ, я созваниваюсь все с тем же знакомым врачом скорой помощи по поводу мастита. И узнаю для себя много нового о том, как мужчина может помочь вылечиться от этой напасти своей женщине-кормящей маме.
По его словам выходит, что воспаление молочной железы Оленьки пока в начальной стадии – поскольку утром у жены молоко еще было, хоть и меньше, чем всегда. А значит, есть реальный шанс обойтись без операции.
Я воодушевился и слегка успокоился. И с легкой иронией поглядываю на тещу, которая на кухне суетливо собирает капустные листья, мед и водку для компресса дочери – о таких народных способах лечения доктор скорой мне тоже рассказал. Но они не так эффективны.
Устанавливаю на максимум отопление на верхнем этаже – пусть будет тепло, как летом. И включаю там легкую музыку с записью морского прибоя и птичьих голосов. Да, вот так будет хорошо.
Спускаюсь и вижу на кухне Ольгу, упакованную в компресс настолько, что на ее бюст в многослойной термоизоляции из шарфа, поверх халата можно пару кружек пива поставить, не упадут. Мы немного едим. А теперь едем с ней на лифте наверх.
Я тебя не уберег, я тебя и вылечу, - думаю, перефразируя Гоголя. Дети пока остаются внизу с нянечкой. Раздеваюсь и первый прыгаю под одеяло, согревая собой постель для Оли. Она сейчас, оказывается, такая нежная, что один маленький сквозняк из форточки или прикосновение холодной поверхности могут вызвать грудницу, как эту беду называет теща.
- Иди ко мне, - тянусь к жене рукой.
Она снимает сиреневый махровый халатик, аккуратно складывая, а под ним, смотрю – только компресс и есть, до самых тапочек. Предусмотрительно! То есть я вообще-то собирался лечить ей грудь. А мудрая Олюшка, выходит, решила: раз я не уехал на работу, то страх как хочу этого самого, в смысле взаимной любви. Хочу, конечно хочу! Но сейчас не могу. Сглатываю слюну.
Она ложится спиной ко мне. Укрываю, обнимаю, стискиваю, глажу. Реагирую на ее тело рядом по полной.
- Я сейчас не просто муж, - шепчу, покусывая ее розовое ушко, видное из-под одеяла. - Я сегодня – твой доктор. Слышала про ролевые игры для взрослых? А мы с тобой еще ни разу не попробовали. Могу белый халат для антуража надеть.
Хихикает. Ладно, выходит, не совсем все плохо, если так. К делу! Ныряю с головой под одеяло и прямо там стаскиваю с нее компресс. Осторожно промокаю шарфом выступившие на ее груди капельки пота и снова укутываю женушку одеялом по самое горло.
Укладываюсь сверху отдышаться. Да уж, ароматы там – сразу и выпивка, и закуска. Чуть не закашлялся. Обнимаю ее поверх одеяла. Смотрю – она глаза прикрыла. Как бы не заснула. Но нельзя сейчас, позже. Бужу, целуя в уголок рта. И обнажаю ей грудь.
- Ложись-ка на спину, миленькая. Так, что у нас здесь? Потерпите, больная.
Вглядываюсь. Хороша. Уже несколько месяцев я не позволяю себе касаться ее сосков и мять груди так, как хочу. Даже стараюсь не рассматривать, чтобы особо не расстраиваться. А тут – словно специально – надо! Моя задача – отмассировать и добыть из недр груди застоявшееся молоко. Работа мечты для настоящего мужика.
Правда, присмотревшись еще внимательнее, вижу пару красноватых пятен вблизи сосков. И форма левой груди как будто не совсем пропорциональная, припухшая. Такого не должно быть – вот над этим и надо поработать.
- Ну, что, приступим, - преувеличенно-бодро говорю я, начиная осторожно растирать тонкую шелковистую кожу.
Скоро нащупываю уплотнения – вот они, их необходимо аккуратно размять; на левой - хуже. Смазываю ладони массажным кремом и стараюсь делать, в принципе, все как в спорте, когда накануне перетренировал мышцу, и она наутро сделалась «каменной» от молочной кислоты. Но то нога или рука, а то нежная и совершенная женская грудь!
Глава 14
Меня прямо потряхивает. Но я снова и снова пытаюсь добыть из Олиной груди молоко, одновременно массируя по очереди настолько сильно, насколько женщина и кормящая мама может вытерпеть, наблюдая за выражением ее лица и корректируя по ходу действий. Вспоминаю лайфхак наших детей и осторожно мотаю головой с зажатым во рту соском, выпрямляя внутренние молочные реки.
Я уже весь взмок, и совсем не от эротического возбуждения. Лечить, оказывается, трудно. Пытаюсь приноровиться к музыке, отсчитывая ритм про себя, как в спорте.
Делаю, стараюсь и думаю: как же сложно, получается, быть женщиной! Несколько раз за жизнь в тебе что-то, то есть кто-то растет, брыкается и фигуру портит. А то вдруг в твоей груди образуется бесценный пищевой продукт, за которым нужно следить, чтобы не застоялся.
А рожать??? Это вообще что-то запредельное. Слышал, что мужики в обморок валились, видя роды жены. Сам посмотреть бы даже не рискнул, мне моя нервная система еще пригодится.
И как только женщина придет в себя после всего перечисленного, талия у нее более-менее нормальная появится – глядишь, опять в ней кто-то растет. И все начинается заново. Бесконечные трансформации организма. Насколько же нам, мужикам, проще. Надоело бриться – отпускаешь бороду, надоело качаться – худеешь, вот и все изменения.
И тут… Похоже, у меня получилось! На левом, проблемном соске чувствую на языке новый вкус. Сладко. Отрываюсь, смотрю – молоко прямо капает. Слизываю. Это просто чудо.
- Ваню сюда! – кричу в лестничный проем и прыгаю на одной ноге, натягивая брюки.
Возвращаюсь и уже уверенно добываю первые капельки и из правой груди. Отрываюсь от драгоценных сосков и целую прекрасную кормящую маму в губы, взасос, и в щеку, шею…
- Спасибо, мой любимый, - шепчет Оля, поглаживая меня по голове.
Приятно. Подхватываю ее руку и целую от плеча до самых кончиков пальцев. Смотрю на мою дорогую жену – она все же сильная женщина, то есть личность и очень красивая, даже сейчас. Боюсь, на груди могут остаться синяки, но в такой ситуации, надеюсь, это не особенно важно. Вот и я пригодился не только как производитель, в момент зачатия. Я сейчас собой очень горд.
Приезжает на лифте няня с Иваном на руках и сразу к Оле. Следом, слышу – поднимается Анна Александровна с Мареком, он коротко и сердито покрикивает, ожидая своей очереди. Теща выразительно моргает на мои брюки и отворачивается. Ну, да, после такого лечения у меня стояк, как каменный. Придется к Ольге в очередь записываться. По-другому никак.
Ольга.
Так ужасно, как сегодня, я еще никогда себя не чувствовала. Грудь распирает и иногда дергает с резкой болью. Но главное даже не боль, а страх.
Страх того, что процесс не остановить, ведь молока резко стало меньше. С первым ребенком у меня мастита не было. Может, это как-то связано с кормлением двойняшек?
Поначалу я не решаюсь беспокоить маму, а только советуюсь с подругами, имеющими детей. Ни у кого из них таких проблем никогда не было. Одна посоветовала просто посмотреть, как лечить, в интернете. Другая отзеркалила, почему-то сразу категорически заявив:
- Только не вздумай искать способы лечения в инете, сразу в клинику!
Я, заинтригованная насколько противоречивыми советами, тут же сделала запрос, и телефон подбросил мне страшные фотографии… Вот я и затряслась. Страшно стать непривлекательной для своего мачо. Оставить голодными детей. Стать неполноценной женщиной, практически инвалидом. Какой-то частью себя понимаю, что преувеличиваю, но ничего не могу с собой поделать.
В женской консультации меня по телефону записали на вечерний прием, пообещав курс физиотерапии. Приезжаю с работы, звоню еще раз – вдруг освободилось окно пораньше? Но телефон врача недоступен, а в регистратуре, после двадцатого, наверное, гудка мне отвечают, что женская консультация прямо с сегодняшнего дня закрыта на карантин.
И что прием специалистов остановлен, но будут проводиться осмотры беременных и срочные операции, а физио и другие процедуры свернуты до особого разрешения.
- Вы беременны или вам необходима срочная операция? – спрашивает меня в трубке усталый голос.
- Нет. Надеюсь, что пока нет.
- Всего доброго.
Вот это новости! Тогда я звоню в Центр планирования семьи. И мне отвечают почти слово в слово! Не представляла себе раньше, чтобы коммерческое предприятие из-за чего бы то ни было закрывало двери перед готовыми на все платежеспособными клиентами.
Да, понятно, что прилетела чума двадцать первого века, но мне-то что делать? Хорошо лишь одно: больше не надо рано утром вставать на работу. Не хочу больше видеть ту женщину, что облила меня моим собственным чаем, с чего все и началось, словно перед этим она зарядила его ненавистью или даже проклятьем.
Тут по-любому подумаешь о человеке плохо, когда твою грудь ни с того ни с сего словно пронзает гвоздем. А меня ведь еще и пытались обвинить в избиении. Публично, на камеру.
Но это все в прошлом, надеюсь. А только что Игорь с таинственным видом сообщил, что будет меня лечить. Знаю я твои методы лечения! – улыбаюсь сквозь подступающие слезы. Приятно. Мне кажется, сейчас любой его знак внимания ко мне – бальзам для души и тела.
Глава 15
Ольга.
Он близко смотрит глаза в глаза, окутывая мое лицо своим дыханием. Если бы я умела сочинять стихи, этому взгляду посвятила бы оду. Чувствую его парфюм с нотками благородной древесины, а поверх него – яркий аромат молодого мужского тела, запах желания.
Игорь чуть касается губами моего лба, переносицы и бровей. Я зажмуриваюсь, отдавая первенство другим органам чувств. Хотя, может быть, так заигравшийся в доктора муж просто температуру мне проверяет? – хмыкаю.
- Как ты? – спрашивает он, кстати.
Его густой сильный голос сейчас особенно тих и нежен, словно обволакивает меня аурой избранности - чувствую, что для него на свете есть только я. Да, мы здесь одни, мужчина и женщина, этаж принадлежит нам. Уверена – никто не побеспокоит.
- Все хорошо, - отвечаю, обнимая его за шею и гадая, что мой мачо сделает в следующий момент.
Ощущаю, как ускоряется биение моего сердца, вслед за сердцем Игоря.
Он осторожно целует мои закрытые глаза, и эти прикосновения совершенно неожиданны и необыкновенно приятны. Потом он ласково проводит ладонью по моей щеке и шее, очерчивает ключицу.
Замечаю, что его рука подрагивает от сдерживаемых чувств. А у меня все проблемы, сегодняшние и взможные в будущем уже растворились и исчезли от его нежности.
- Я тебя не замучил? – словно все еще сомневается он, настойчиво поглаживая меня совершенно везде.
- Нет еще, - улыбаюсь. – Наоборот, ты меня вылечил, дорогой доктор.
Да, я сейчас слаба, - думаю. - Но, чтобы окончательно прийти в себя и поскорее забыть тот ужас с грудницей, мне, наверное, нужно яркое телесное удовольствие. И с этим у Денисова тоже нет проблем. Вот что значит муж по-настоящему: и обеспечивает, и детей делает, и сам жену лечит, если надо. Красавец.
Смотрю на его вдохновенное, такое любимое лицо и вздыхаю в предвкушении. Он тягуче улыбается и рывком накрывает мои губы своими, словно делится воздухом или самим собой. Каждый раз поначалу я удивляюсь мягкости первого прикосновения его губ, которое очень скоро становятся властным, горячим, требовательным.
Он вылизывает мой рот, явно наслаждаясь сам. От его французских поцелуев я словно перестаю принадлежать себе, уплывая и паря где-то, покачиваясь над землей. Его чувства – природная стихия, шквал, которому невозможно противиться, по крайней мере мне это еще ни разу не удалось.
Игорь заводит меня с пол-оборота, с полу-взгляда, с полу-вздоха. Уже дрожу, но совсем не от холода. Сейчас муж отрывается от моего рта только затем, чтобы схватить обеими рукам за талию и приподнять, прогнув в пояснице.
Нетерпеливо гладит мне спину, словно знает, как именно ей будет особенно хорошо; да – вот так, да! А потом жадным взглядом скользит по мей груди и прикусывает себе губу.
- Давай, я надену лифчик, дорогой? – предлагаю.
Кивает. В восточных сказках есть раб лампы; иногда мне кажется, что Денисов – раб моей груди. Но сейчас ее лучше прикрыть, от искушения, чтобы опять не потекло молоко. Так и теплее будет, кстати.
Надела, вернее, только приложила чашечки, как Игорь тут же кинулся застегивать бюстгальтер. Готово. Жадно целует мои плечи и шею. Подхватывает меня на руки и кружит, словно в вальсе. Ах, да, похожая на вальс мелодия и звучит сейчас из музыкального центра.
Обнимаю моего дорогого мужчину, трогаю мощный рельеф мышц на плечах, несравненные «кубики» пресса, целую плотную гладкую кожу груди. Если бы проводили конкурс самых брутальных мужчин, Игоря Денисова точно признали бы эталоном, причем досрочно. Моего Игоря, моего мужа, - напоминаю себе.
Он несет меня на кровать, подсовывает под мою пятую точку диванную подушку, разводит мне ноги и недолго смотрит на меня в такой позиции, плотоядно улыбаясь, отчего я чувствую, как у меня в самом необходимом месте выступает сок. Потом Игорь рывком приспускает брендовые спортивные штаны и врывается в меня.
- А-ах! - непроизвольно выгибаюсь на выдохе, подставляя ему свое тело под самым лучшим углом.
Мои руки закинуты за голову, он их придерживает одной своей, словно я сопротивляюсь, и неудержимо, но без спешки раз за разом нанизывает меня на свой большой горячий член-кинжал.
У меня все тело поет от острого удовольствия. «Только не останавливайся», - хочу сказать ему и обхватываю его могучий торс ногами.
- Да, да! Так! Еще! – бормочу я, и бесконечно приподнимаясь и опускаясь вместе с ним.
Он смотрит на меня с обожанием. За один такой его взгляд я готова на все. Так и было у нас с самого начала, когда я сама предложила стать суррогатной матерью для его ребенка. Сомневаюсь, что решилась бы на такое для кого-то другого.
Нас не разорвать, мы сейчас не можем остановиться, даже если вдруг захотим. Весь мир подождет, пока мы наслаждаемся друг другом. Как же неразрывно мы с ним связаны, как подходим друг другу! Я его очень, очень люблю и никому не отдам!
Заключительные аккорды вызывают во мне множественный оргазм. Я протяжно вскрикиваю, я кажусь себе пушинкой, планирующей в потоке воздуха, направляясь в то особенное место, куда умеет улетать любовь. А немного придя в себя, я плавлюсь от счастья, поглядывая на объект своей любви; наверняка на моем лице заметна благодарность и восхищение.
Глава 16
Игорь.
Оленька сейчас особенно хороша, удовлетворенная, расцелованная, румяная. Но то, что она даже в такой момент помнит о безумной Фединой просьбе, тревожит, пожалуй. Совершенно не похоже, что она рада своему согласию на ребенка для Лены. И моему.
Когда жена - добрая самаритянка, готовая всем помочь – это прекрасно. Но если от нашего необдуманного решения развалится маленький мирок Денисовых, построенный на скорую руку за пару месяцев, а выстраданный чуть ли не за год – от этого никому не будет хорошо. Ну, Федя…
- Нам надо поговорить, - выдаю банальную фразу, собираясь с мыслями.
Оля смотрит на меня явно с надеждой. Так на меня глядят многие, женщины и мужчины, веря, что я сходу разрулю любые проблемы, и часто мне удается их не разочаровать. Но эта женщина – особенная, она моя. Поэтому все, связанное с ней, должно быть идеально.
Сажусь в кровати, думая, с чего лучше начать разговор, и тут краем глаза замечаю на телефоне короткий световой сигнал о пришедшем сообщении. Еще один, и сразу еще. Звук я отключил, естественно, при входе в дом.
Разблокирую экран и вижу кучу непрочитанных сообщений с работы, от разных абонентов. Что, блин, там еще приключилось, что они не могут обойтись без меня пару часов?!
- Извини, малыш, - чмокаю Олю в уголок рта, - похоже мне надо ехать обратно на завод. Буду не против, если вечером продолжим прямо с этого места, - провожу ладонью по ее крутому теплому бедру.
Быстро отдергиваю руку и отворачиваюсь, пока снова стояк не заимел.
- Все, жди меня, не скучай, - добавляю скороговоркой, влезая в штаны.
Ольга.
Денисов ушел, укатил на своем черном внедорожнике. Конечно, у него большой бизнес, цеха, организация новых производств... Говорить по душам особо некогда. А мне что-то даже плакать захотелось. То ли все же не очень ладно со здоровьем, поэтому психую по пустякам, то ли предчувствую что-то нехорошее, даже не пойму.
С кем можно обсудить все, что происходит? Точно не с мамой, с ее-то сердцем. И ни с кем-нибудь из дома. В любом другом случае я бы излила душу Лене. Мы с ней, похоже, хорошо друг друга понимаем. Но сейчас и этого нельзя.
Решаюсь набрать номер Маши. Она самая близкая из подруг. Мою жизнь до появления в ней Денисова она знает от и до. Надеюсь, не сильно обиделась на меня за то, что долго не встречались. Снимает трубку.
- Это ты, что ли Лебедева, опять? – слышу бодрый голос.
- Денисова, - мягко поправляю, радуясь ее настрою.
- Как грудница?
- Ее полечили, - улыбаюсь воспоминаниям. - Вроде бы прошла. Мы можем встретиться, за чашечкой чая? Я угощаю.
- Еще как можем! Через полчаса заканчиваю работу и буду в твоем полном распоряжении.
Договариваемся встретиться в кафе, в котором были не раз вместе в прошлой жизни, и где будним днем всегда найдется свободный столик. Выбор одежды у меня не велик; надеваю испытанное не раз синее платье с белым кружевом и норковый полушубок с шарфом.
Семен подвозит меня к кафе. Выхожу из машины и прошу вернуться за мной через два часа. Уже с улицы вижу за столиком у окна распахнутые глаза и рот подруги. Вхожу. Гардеробной здесь нет, и белую шубку приходится повесить на вешалку-стойку возле нашего столика, рядом с темным пуховиком Маши.
Она одета в полосатый джемпер и джинсы. Так и хочется вручную помочь подруге закрыть изумленно распахнутый рот. Неужели я настолько изменилось? Не на такое начало встречи я рассчитывала, если честно.
- Привет. Как ты, Машенька? – начинаю разговор, надеясь, что он продолжится.
Тут к нам подходит официант, и пока я делаю заказ – чай с цитрусовыми в чайнике и разнообразную выпечку, подруга приходит в себя.
- Ну, я вижу, ты в полном порядке, - кашлянув, констатирует она. – А я-то думала, тебя успокаивать придется, как обычно.
- Может и придется, - вздыхаю я.
- Ну, не знаю. Мы недавно тебя с девчонками обсуждали, - строго говорит она. – Как так получилось, что ты на свою свадьбу – первую, кстати, никого из нас не пригласила? Зазналась совсем? Ты у нас теперь птица высокого полета? Я не верила. А теперь вижу – ты упакована по полной. И золотистый Лексус с личным водителем при тебе.
- Нет, Маша, все не так, - говорю, беря через стол ее руки в свои. – Так получилось: свадьбу пришлось сыграть меньше чем через месяц после похорон первой жены Денисова, поэтому все прошло очень скромно, были только ближайшие родственники.
- «Пришлось»? Погоди, так это все не по-настоящему? Это тоже только роль типа суррогатной матери?!
Глава 17
- А принц на белом коне, - подруга продолжает сыпать вопросами, от которых я зависаю, - то есть местный олигарх, он же молодой гендиректор престижного завода - вообще-то существует или это фэйк для каких-то представительских целей?!
- Нет, Маша, что ты! То есть да – Игорь существует, сейчас он на работе. А я настоящая мама его детей. И моих. Биологическая.
Я немного запуталась в объяснениях. И стараюсь говорить тихо, чтобы за звуками музыки хотя бы мои слова не были слышны другим поситителям кафе. Я ведь совсем не за этим сюда шла. А похоже, что мои девчонки обиделись. Раскрываю в телефоне и показываю Маше фотографии мужа и наших мальчиков; предлагаю:
- Я приглашу вас в гости в дом, в котором мы живем. Увидите сами – все настоящее, без подделок. И муж, и дети, и все остальное.
- Когда? Сегодня? Завтра? – не скрывает интереса Маша.
- Точно сказать пока не могу. Я позвоню.
- Ты об этом хотела поговорить?
- Нет. То есть да. Почти. У меня есть одна знакомая, - выдаю заготовленный по дороге сюда текст. – Мы с ней вместе ходили в Центр планирования семьи. Она попала в непростую ситуацию и просит у меня совета, а я даже не знаю, что ей ответить.
- Так. Интересно. Рассказывай , - торопит меня Мари.
Нам как раз приносят чай в большом стеклянном заварочном чайнике, с яркими дольками разнообразных цитрусовых. Потом расставляют тарелки с несколькими видами пирожных и зажигают большую свечу. Аромат! Красота! Уют. Наливаю себе чай и откусываю эклер с шоколадным кремом, жестом приглашая угощаться подругу. Она повторяет мой выбор.
- У них с мужем все хорошо, и дети замечательные, - говорю я. - А у их друзей, тоже очень хороших людей, вернее, именно у друга никак не получается зачать ребенка.
Так как Маша пока никак не отреагировала на мои слова, поедая пирожное, я продолжаю:
- И этот друг хочет, чтобы муж моей знакомой дал… то есть поделился этим самым материалом, от которого жена друга сможет забеременеть.
Смотрю, Маша перестала жевать, кусок эклера так виднеется между ее ярко-малиновых губ.
- То есть все собираются сделать через Центр, конечно, но чтобы это случилось не от неизвестного анонимного донора, а от конкретного человека, уже имеющего здоровых детей.
Маша разбирается с пирожным и запивает, прежде чем сказать:
- Ничего себе комбинация! Ну, вы даете! Очень интересно, - хмыкает она, с легкой усмешкой глядя на меня, – тут что-то не так. Вернее, все не так. Дай угадаю – кто-то предложил заделать еще одного киндера от твоего великолепного Игоря?
Я ненадолго закрываю глаза и сцепляю зубы, стараясь не застонать:
- С чего ты взяла? Нет, нет!
- Врать ты не умела никогда, - подводит итог моим усилиям Мария. - Поэтому и обзавелась мужем только в двадцать восемь. Ладно, я не стану вытягивать из тебя, кому именно так хочется заиметь ребенка от твоего мужа. Наверное, это все-таки конфиденциальная информация, хоть ты мне уже почти все рассказала. Разведчик из тебя никакой.
Я заливаюсь краской от сомнительного комплимента и бормочу какие-то возражения, хватая пирожное-корзиночку с голубикой и творожным кремом, чтобы занять руки и рот. Болтун – находка для врага, писали во время войны. Вздыхаю. Все-таки Маша чересчур хорошо меня знает.
- В этом надо разобраться. Итак, - начинает Маша, - назовем их: Икс – это тот, у кого что-то не получается и Дельта – это его благоверная, которая на все согласна. У них явно какие-то тайные планы, и законная жена красавца-производителя будет дурой, если согласится делиться уникальным генофондом своего мужа. Только не говори, что уже согласилась, - внимательно смотрит на меня подруга.
Я лепечу что-то, стараясь только не расплакаться. Маша подзывает официанта и просит принести бутылку красного полусладкого и два бокала.
- Мне нельзя, у меня груднички, - напоминаю.
- Еще как льзя, чуть-чуть. Хорошо спать будут твои богатыри. А тебе надо расслабиться. Лучше вина снимает напряжение только первоклассный секс, как известно.
- У меня этого в достатке, - промокаю нос платочком.
- Ну, секс плюс вино, красное и сладкое – еще лучше, с гарантией. Рассказывай!
- Что рассказывать? - шмыгаю носом я.
- Почему ты слишком многое позволяешь мужчине.
- Но это же так очевидно: потому, что я его люблю.
- А еще?
- Я была в этом доме прислугой, фактически, совсем недавно. Наверное, я все еще не чувствую себя равной этим крутым бизнесменам, - огорченно признаюсь я.
- Да ты и не должна быть равной, Оль. Потому что ты изначально выше. Ты женщина, а значит, богиня!
Улыбаюсь сквозь подступающие слезы. Тут как раз приносят и разливают вино, и мы пьем, чокаясь, за настоящих богинь – я совсем чуть-чуть, столовую ложку примерно; Маша немного больше. Да, с ней не соскучишься, сразу легче стало. Надо было ее раньше на встречу позвать.
- Как ты догадалась, что я говорю о себе? – спрашиваю. - Это не моя тайна, я больше ничего не скажу.
Глава 18
- Н-не знаю, - заикаюсь я, чувствуя, как заколотилось сердце; мне в последний месяц настолько было не до этого, что даже ни разу и не вспомнила; постаралась забыть, с облегчением, как страшный сон.
- Ну а брачный контракт-то у тебя хоть есть, подруга?!
Я молча качаю головой, во все глаза глядя на Машу. Помню, что у Игоря и в первом браке не было контракта. Мне это казалось естественным. Семья – это одно целое, зачем в ней что-то делить?
- Так я и знала, - кривит губы Мария. - Пойми, я не собираюсь тебя пугать, - продолжает мягко, как бы бархатным голосом. – Но смотри, что получается: примерно через девять месяцев родится новый ребенок Игоря, и его мамаша отказа ведь не будет писать?
- Нет. Предполагается, что она даже не узнает, кто отец.
- Вот. К тому времени ты уже перестанешь, скорее всего, кормить грудью. И что выходит: ты написала отказ, а та женщина, Дельта, на ребенка Игоря – нет? Улавливаешь?.. Эту Дельту твой Игорь будет воспринимать как мать своего ребенка, а там и до чувств недалеко. Он ведь может и усыновить своего отказного сына или дочку, и что тогда? Кстати, а у Икса, ее мужа, не может быть каких-то посторонних планов или целей? Каких угодно: бизнес у твоего Игоря отнять или, например, вашу семью разрушить?
Я снова вздрагиваю, вспоминая, как поглядел на меня Федя позавчера, в кабинете Игоря. Незабываемо. И именно он, конечно же, как и раньше, будет составлять отказное заявление для Денисова. Не знаю, что и думать. Посоветую Игорю перечитать каждое слово текста дважды, и не только с начала до конца, но и задом наперед, на всякий случай. И еще на заводе вчера промышленного шпиона поймали.
Маша наливает мне полную чашку чая и плескает в бокал еще несколько капель вина, пододвигает поближе. Я смотрю на чашку, на Машу, и мне прямо как-то нехорошо становится: и Козлова вспомнилась. В жар бросило. Разматываю и снимаю шарф.
- По-любому, ты рискуешь больше всех, - подводит итог подруга, задумчиво глядя на мою шею и верх платья. - В случае развода можешь остаться с тем, с чем пришла год назад: то есть ни с чем. Ни твоих мальчиков, ни имущества.
- А у тебя самой, что, все наперед расписано? – шепчу, так как внезапно перехватило горло от волнения, и заставляю себя сделать хоть глоток чаю.
- Да, все расписано, хоть и нет заводов-пароходов. Мой муж точно знает, что в случае развода на нашу квартиру претендовать не сможет, останется на улице, плюс алименты с него. Таким образом мои тылы прикрыты, поэтому у нас и все хорошо, можно спокойно плодиться и размножаться. Муж у меня ходит по струнке, и дикими предложениями не грузит.
- Спасибо, ты мне на многое открыла глаза, - говорю, помолчав и смахивая слезинку; надеюсь, последнюю. – Но жить в семье по расчету я и сама не стану. Мы с тобой сейчас поговорили о многом; я не помню только слов «любовь» и «доверие». А если их нет – никакой брачный договор такой брак не спасет, я думаю; мой - точно. По крайней мере меня жить с нелюбимым мужчиной никакая бумажка не заставит. Я не помню, говорила тебе или нет, но мне Игорь очень давно нравился, после одной случайной встречи. И, как казалось, я ему тоже.
- Ну, любовь и брак – это не совсем одно и то же, понимаешь, подруга? И кто сказал, что я своего мужа не люблю? Или он меня не любит? Ты ведь на это намекаешь? Просто у нас заранее расставлены все точки над i, чтобы не маячило на горизонте никаких неприятных сюрпризов. – Маша смотрит на меня оценивающе.
Вздыхаю.
- Ты ведь, Оль, и своему первому мужчине разрешала слишком многое, а чем это в итоге закончилось? Ничем хорошим, даже дочку лечить не помог. Сейчас главное, что от тебя самой останется в этом, новом браке, какой ты сама из него выйдешь, если что. Если вы сильно разные внутренне, зачем мучить друг друга? Смотри, вот что я еще подумала, поправь меня, если что не так.
Она чокается с моей чашкой чая и продолжает:
- Ты много месяцев делала только то, что Игорь тебе говорил – правильно? Жила там, где он скажет. Встречалась только с теми, с кем он предлагал – так? Я и девчонки по двадцать лет тебя знаем, но с тех пор, как ты с Денисовым, и до сегодняшнего дня ты не могла выбраться на встречу, ни разу. На свадьбу пригласить тоже не смогла. Ты сидишь дома, пока твой муж работает до ночи, вроде бы. Мне даже кажется, что ты похудела.
- Это вряд ли, - вставляю слово, мучительно раздумывая; у меня же совсем маленькие дети – какие могут быть походы в гости?
- Хотя тебе это, конечно, идет, - не отступает Маша. - Только не говори мне, что на тебе сейчас единственный комплект богатой одежды-обуви.
- Не один, конечно, но немного что еще есть. Просто совсем не было времени ходить по магазинам.
- Ого! Получается, он уже взял от тебя все, что хотел. А ты от него – ничего. А тебе не кажется, что твой Игорь - абьюзер?
- Кто?!
- Манипулятор. Сначала ты для него – лучшая из лучших, единственная и неповторимая. А когда ты немного привыкла к хорошему, женится и запирает тебя, никому не показывает. Последовательно отрезает старые контакты. И делает с тобой все, что хочет.
- Ты о чем?!
- Проверь его любовь. Он тебе – предложение использовать его сперму, а ты ему – заявление на развод. Иногда это единственный вариант, чтобы спасти отношения. Или последний вариант спасти себя. Ты уверена, что у него нет целого списка других кандидаток в матери наследников? Признайся самой себе: может, он тебя обманывает, запугивает, применяет насилие? Почему ты вырвалась сейчас - может тебя уже пора спасать?!
Глава 19
Я зависаю. Понятно, что от Игоря, но объяснять слишком сложно и не хочется. Меня и так уже потряхивает. Думаю: что, если Маша отчасти права, а я просто не замечаю?! Потому, что люблю. Сосредоточенно наматываю шарф и выпиваю вторую чайную ложку вина. К нам подходит официант со словами:
- Вы не могли бы разговаривать тише? Вы пугаете гостей за соседними столиками.
- Простите, - говорю. – Примите оплату, сдачи не надо. – Отдаю ему две пятитысячных.
Он, поблагодарив, уходит. А я замечаю, как косятся на нас несколько других посетителей кафе. Терпеть не могу привлекать внимание. Не дай Бог найдется какой-нибудь фотограф-любитель. Пиар, тем более черный – точно не мое.
- Спасибо за встречу, за потраченное время, - говорю Маше убитым голосом.
Встаю и надеваю шубку, снова поймав заинтересованный взгляд ближайшей подруги. Вот до чего мы договорились, и это я ей еще про Козлову не успела сказать. И о том, как и отчего именно умерла первая жена Денисова, Маша, разумеется, не в курсе.
- Я, пожалуй, пойду, - сообщаю, как будто это и так не ясно. - Мне нельзя волноваться, как ты знаешь, а то молоко может пропасть. Не провожай.
- На связи. Не замыкайся в себе. Если что - звони в любое время, - отвечает мне уже в спину Мария.
Киваю, не оборачиваясь, стремясь скорее выйти на свежий воздух. Я, конечно, буду думать над разговором еще не раз. И постараюсь объяснить свои опасения Игорю. Но надеюсь – Машка мне просто завидует. Гуляю в сквере по соседству, ожидая Семена и приходя в себя.
Игорь.
Пока греется двигатель внедорожника, просматриваю перечень сообщений. Кто только не написал и не позвонил мне за последние часы! Похоже, надо выбирать – углубляться в прочитывание десятков сообщений или ехать и разбираться на месте. Решаю ехать.
Ворота открыты, трогаюсь с ветерком. Не люблю ездить с водителем – хочу чувствовать, как сам укрощаю железного коня, как он послушен в моих руках, чувствую драйв от скорости и быстроты принятия решений.
Ехать довольно далеко, и мысли только о том, что случилось. Светофоров и переездов по дороге почти нет, чтобы заглянуть в ленту сообщений еще. Не дай, Бог, авария на производстве или другое какое ЧП! Мчусь и прикидываю: что? Где тонкое место? Что не предусмотрели?!
Шпионский след стал толще? Нет, не верю, тогда Федор бы нашел возможность мне сообщить, это его прямая обязанность. Что может быть еще? Производство электромобилей буксует, но все этапы вхождения в график были разобраны только вчера.
Так что?! Меня прям захлестывает водоворот мыслей и предположений. Но, возможно, у меня все же есть один спасательный круг, - думаю и звоню Феде, натянув гарнитуру наушников.
- Привет. Нельзя вас одних оставить, в смысле завод. Ты не в курсе, чего все эти люди от меня хотят – десятки сообщений вдруг.
- Знаю, конечно, - отвечает, словно только и ждал вопроса. - Тебе звонили из Правительства. Но ты не ответил, видимо, был очень занят, - говорит Федя ну совершенно серьезно. – Поэтому пошли по замам и начальникам отделов.
Точно! – думаю. Я же начал читать с последних сообщений, поэтому ничего не понял, а там их… Надо было в начало крутить.
- А по сути-то чего они хотят?
- Госзаказ тебе светит. Подробностей по телефону не будет – он у тебя недостаточно защищен.
Ничего себе! – думаю. – Я и в госзакупках почти не участвую, считая, что там чересчур много своих да наших. А тут прямой заказ сам пришел?
- А со стороны… сферы деятельности бывшего экономиста проблем не ожидается? – говорю намеками, на новый уровень ведь выхожу, придется соответствовать.
- Больше не ожидается, то есть там все схвачено. На тебя, похоже, и внимание обратили именно после этого.
Ого! – думаю. – Федя, почти как Джеймс Бонд красиво ловит промышленного шпиона, оперативно передает его вместе с материалами допроса компетентным органам, и мне на следующий день падает госзаказ? Уж не оборонный ли?!
Масштабы, однако, у Феди. А я ведь еще даже Карлу, как основному акционеру, не успел рассказать про шпионскую историю; так может, и не надо?
Ну, вот что бы я без Иванова делал? А голос-то у него хриплый и усталый, - отмечаю я.
- Я смотрю, ты уже много чего по заводу знаешь, - говорю.
- Да, я высоко сижу, много чего вижу и знаю, но никто, вообще никто и никогда больше не будет в курсе, кроме тебя, как заказчика. Я об этом позабочусь.
Это он сейчас о чем? – не совсем понимаю. Надо бы его поблагодарить – Федор время мне сэкономил, в курс ввел и вообще, если бы что-то срочное было бы, нашел бы способ сообщить. Но по сути благодарить за что? Он зарплату за это получит.
Сидит, все знает и молчит, варится в собственном соку или веселится, за всеми подглядывая. Он, конечно, клялся и божился, что к системе наблюдения в моем доме никакого отношения больше не имеет. Электронный супер-ключ от всего-всего сдал добровольно и вообще от нас ему больше ничего не нужно. Но это было до того, как он появился в нашей жизни опять.
Судя по разговору, он, пожалуй, знал то, что я только что был с Олей, не просто привез ее или даже лечил, а и был с моей дорогой красавицей женой, лаская ее всевозможными доступными способами? «Телефон у меня недостаточно защищен» - от всяких Ивановых с их гениальными системами наблюдения за чужими близкими, точно. Когда он его в руках-то держал?
Глава 20
- Нет, не знал и знать не хочу! – отвечаю Федору максимально зло. - Нафига ты мне это сказал?! Это тонкий намек?
- Толстый.
- Я помню, что тебе обещал, и что надо сдать кровь за несколько дней до того, как! - у меня сейчас пробивается самый грозный рык из всех возможных; я как раз останавливаюсь перед светофором и замечаю, как от меня шарахается в сторону водитель соседней машины, на всякий случай. - Дней двенадцать твоя Лена невыездная, как ты помнишь, так что время у меня есть. Но по этому поводу сначала мы с тобой еще раз поговорим, засранец, как мужчина с мужчиной, - я готов рвать и метать. - Считаю: ты мне чего-то не договариваешь!
Он молча отключается.
И хорошо, потому что я уже готов был шарахнуть телефон обо что-то. Оставшуюся часть пути я попеременно решаюсь разогнать начальников нескольких отделов вместе с подчиненными, которых Федя с Васей, похоже, легко могут заменить собой, с помощью современных достижений техники. Или все же выгнать самого Федю, пока еще до Центра планирования семьи реально дело не дошло.
У меня полный кабинет народа. Ждем начала совещания с властными министерствами по Правительственному каналу видео-конференц-связи. Вася с каждого присутствующего собирает подпись о неразглашении. Неохотно, но подписывают – текст очень строгий. Начальник правового отдела, вчитавшись и рассмотрев водяные знаки, даже заметно побледнел.
Суть бумаги проста – или полная тайна, так, чтобы даже во сне не проговорился, не то что на кухне под градусом своей жене. Или с вещами на выход, под внешнее наблюдение, без права занимать руководящие посты на три года. Составлял текст, понятно кто – тот, кто высоко сидит и все видит. У кого откуда-то есть стопа бланков с настоящей печатью и подписью настоящего нотариуса.
Скоро прямую связь с Правительством подключат. Скоро, но еще не сейчас. Выхожу на несколько минут: надо позвонить Оле. Я обещал приехать не поздно, но точно не судьба; поэтому хоть позвоню. Стою в коридоре. Здесь нам никто не помешает поговорить. Ну, почти.
Поднимаю глаза к скрытым камерам, которые и здесь обязательно навешал Федя, хотя ничего не видно. Показываю кулак, на всякий случай.
- Олюшка, как вы там?
- Все нормально, - отвечает моя молодая жена. - Но с тобой будет лучше. Когда тебя ждать?
- Извини меня, малыш, но я вынужден задержаться на заводе.
- Мы собирались поговорить, - слегка напряженно, мне кажется, напоминает она.
- Да, я помню. Можешь сказать мне все сейчас, рядом никого.
- По телефону сложно говорить о личном.
- Считай, что я держу твои руки в своих и смотрю в глаза. Ну, хочешь, видео связь включим? – предлагаю.
- Нет, это все не то. Ты сам мне нужен. Настоящий, рядом.
- Малыш, как только смогу. Ты не поверишь – у меня новое производство намечается. Большего пока сказать не могу.
- Рада за тебя, - говорит, а у самой голос ну совершенно не радостный. – Наверное, теперь и ночевать будешь на заводе?
Я начинаю вяло протестовать. Потом беру ситуацию в свои руки:
- Давай без эмоций. Ты знала, за кого выходила замуж. Просто скажи сейчас пару слов о том, что тебя беспокоит, и до приезда я постараюсь сообразить, что с этим сделать. Я тебе слушаю. Что ты хочешь?
Она пару раз сопит в трубку, а потом выдает:
- Брачный контракт.
Нифига себе! Мне сначала даже показалось, что я ослышался. Или что это не она говорит. Похоже, у нас проблемы.
Тут выходит Василий и знаками показывает, что связь подключена.
- Дорогая моя жена, - говорю, - любимая, я тебя услышал, но больше сейчас не могу говорить, прости.
Отключаю недостаточно защищенный телефон, вхожу в кабинет и спокойно занимаю свое место. Хотя внутри, разумеется, свершенно не спокоен.
- Здравствуйте! – разглядываю на большом экране людей, многих из которых раньше видел только в выпусках новостей по Первому каналу.
Все время, пока идет совещание, и в нас с избытком загружают ценные указания, я то и дело вспоминаю те два слова, которые я вынудил, получается, произнести Олю. Конечно, если бы глядеть глаза в глаза и держаться за руки, с последующими комментариями, эти слова не звучали бы так фатально. Многие бизнесмены заключают контракт, обычно перед свадьбой.
А сейчас я даже не знаю, что думать. Что она запросит? Только что отказывалась от акций. Передумала? Или хочет больше – контрольный пакет?
Нет, какая чушь, - тут же понимаю я, - она не играет в эти игры. Ее беспокоит что-то другое, глобальное, личное. Или близкое.
На самом деле совершенно не сложно понять, что – прихожу к выводу я. – Конечно же, это Федино безумное предложение. Мы с ней сегодня остановились на том, что эту тему надо еще раз обдумать и обсудить. Или даже отменить в принципе. Но я был вынужден задержаться. Вот она без меня и обдумала.
Ну, Федя! Надеюсь, в его гениальный план-максимум не входит нас развести?!
Глава 21
- Итак, все ушли, - говорю в телефон после совещания, собираясь быть спокойным и выдержанным. – Хотя ты это, конечно, знаешь.
- Конечно, - отвечает мне в тон этот паучара, пару раз сипло кашлянув.
За окном уже ночь, горит цепочка фонарей. Я усталый и голодный, как сотня собак. Но ехать домой, не зная, что сказать любимой жене и матери моих детей, чем ее успокоить, не могу. Похоже, без меня спать лягут. Медовый месяц, что б его!
- Поговорим? – рычу в трубку.
- Легко, только телефон смени.
- Может, он вообще не нужен?! – я под столом в своем кабинете сжимаю и разжимаю кулак, сдерживаясь и представляя, что придется тащиться в сетевой магазин электроники, который должен еще быть открыт. – Если ты меня видишь, то, наверное, и слышишь; так нафига он вообще?!
- Динамик на телефоне лучше передает твои эмоции, - спокойно отвечает этот гад. - К тому же ты-то как меня слышать собираешься?
- А-а, точно, - вынужден признать я.
- Спустись на проходную, там уже привезли новый аппарат и чистую симку. Ну, и для меня кое-что.
Вот как: он мне уже указания выдает! Пойти туда-то и принести то-то! А дальше что?! Рейдерский захват? И новые наследники в планах.
- Если тебе не трудно, - добавляет, словно считывая мои мысли, Федя.
Скрежещу зубами, оставляю гаджет в кабинете и выхожу. Запираю дверь, после недавних событий, хотя в заводоуправлении ни души. Я, конечно, мог бы позвонить, чтобы мне все принесли, но на охране периметра и так людей недостаточно, а мало ли что. В большие окна вижу теплый свет в цехах, где подходит к концу вторая смена. Хоть там все хорошо.
Ладно, будем считать, что мне не трудно. Забираю «посылки», подхватываю свободный стул и поднимаюсь на этаж к Федору. Стучу, почему-то решив, что он выйдет пообщаться, как мужчина с мужчиной. Понимаю свою ошибку, вставляю симку в простенький кнопочный телефон и сразу же ловлю входящий.
- Денисов!
- Понятно, что не Иванов, - отвечает оппонент, причем я его голос и из-за двери слегка слышу.
- Ты не откроешь? Даже если я прикажу?
- Нет, я же заразный. Это не в твоих интересах.
- Ладно, - сажусь на стул. – Я готов слушать. Но если ты не объяснишь мне так, чтобы я поверил, кому и для чего вся эта идея с зачатием в действительности нужна, никакого похода в Центр не будет. Да, нарушать слово – отвратительно. Это плохо пахнет, удар по репутации и так далее. Могу выплатить солидную неустойку.
Из пакета с логотипом сетевого магазина, который я принес с проходной, исходит умопомрачительный аромат. У меня живот заходится в голодных спазмах.
- Ого! А вдруг это и было моей целью? – ерничает Иванов. – Бизнес на неустойках.
- Нет. Я уже понял, что есть какая-то тайна. Ты профи в своих сферах, а я в своих. Я уверен, что ты скрываешь от меня что-то важное, только не пойму, что. У меня же интуиция развита на переговорах – всегда чувствую ложь, и непреднамеренную фальшь, и недомолвки.
- Всегда?
- Ну, почти. Если ты чист, как стеклышко – что прячешь и главное - зачем?
Я засовываю руку в пакет, ощупываю то, что там скрыто, и вытаскиваю запеченный куриный окорочок. То, что нужно! Впиваюсь зубами, пока этот добровольный заключенный обдумывает свои дальнейшие слова и действия.
- Я тут поедаю твой заказ, кстати, - сообщаю. - Поторопись, а то весь уговорю.
- Ешь на здоровье, я с учетом тебя и заказывал, и у меня других припасов много.
- Спасибо, - жую, вслушиваясь в его ответы. – Похоже на взятку. Так может, экономист в действительности работал на тебя?
- Ну, ты додумался! Если бы я участвовал в этом, сделал бы это изящнее. И разве я полетел бы в подаренное его коллегой турне? Подставил бы Лену под удар?
- Спасибо, здесь я с тобой согласен, ты такого не сделаешь. Тогда что? Выкладывай, не юли, мальчик. Ты же пришел ко мне совсем пацаном, возмужал у меня на глазах. Так что я тоже тебя чуть-чуть знаю, хоть под камерами и не разглядывал.
- Ага, а в бассейн кто меня голышом забросил?
- После разгуляя в публичном доме? А что, надо было тебе премию выписать? Ты лучше подумай о будущем и вот что представь: Лена беременная, и два мужика над ней трясутся. Разве Ольга об этом мечтала?! Ты же, вроде, ее оберегаешь, уважаешь. Мы с ней выстрадали свое счастье и не собираемся ставить его под удар!
Прислушиваюсь: кашляет, посудой звякает, но молчит.
- В тебе ревности совсем, что ли, нет? Твою жену я буду воспринимать как еще одну мать моего ребенка. А если родится девочка – это же совершенно новые ощущения для мужчины; кто знает, чем это закончится? Большой шведской семьей?
- Ты что, и Лену у меня отбить захочешь?!
- Не передергивай. Я у тебя Ольгу не отбивал. Это ее выбор. Ну, а с Леной, если ты настаиваешь… Надеюсь, что нет. Хотя Леночка очень, очень интересная и внешне, и по темпераменту… - с удовольствием слышу по сдавленному ругательству, что вывел его из себя, хоть ненадолго. - Но я отвлекся. У нас с Олей не было возможности серьезно обговорить твое предложение, все как-то на бегу, столько событий. А как только начали – она мне сразу заявляет про брачный контракт, из-за твоего более чем странного предложения, разумеется. Думаю: что-то вы слишком быстро перестали стараться, ребята! Твои дети в будущем захотят претендовать на наследство Марека и Вани, ведь отцовство легко доказать в суде... и нафига нам с Ольгой этот геморрой?
ТЕЛЕГРАМБот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕБольшая библиотека с любыми жанрами и авторами
Большая Библиотека
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2 книги