Пролог Все началось со свадьбы
Все было готово к свадьбе.
Невеста пряталась под густой фатой, расшитой самоцветами. Жених смущенно улыбался. Служитель культа стоял у алтаря со скучающим видом. Разодетые гости обмахивались веерами, расшитыми золотом. Зал, разукрашенный цветами и солнечным светом, что щедро лился внутрь сквозь разноцветные витражи, тоже был великолепен.
Слишком красиво. Слишком сладко. Не к добру.
Но это никому не приходило в голову. Только тем, кто близко знал семейство Штейн-Зольц. И вот они-то не ошиблись, получив подтверждение своим догадкам, когда секундой позже скучающее великолепие вздрогнуло, стряхнув сонную леность, и дверь в храм резко распахнулась.
Она ударила по серебряному отполированному столбу - держателю для лент, тот завалился набок, а следом за ним и вся красота, увивающая помещение атласными полосками, рухнула, перепуталась, опустилась на золотую ковровую дорожку безвольными белыми тряпками.
Все уставились на девушку, что стояла в дверном проеме. Ее фигуру скрывал темно-серый плащ, ниспадающий до самых щиколоток. Из-под полы выглядывали лишь острые, до блеска начищенные носы дорожных сапожек.
Их каблучки дробно застучали по каменным плитам, будто вбивая гвозди в головы приглашенных на свадьбу.
Гости провожали ее растерянными, но любопытными взглядами, гадая, что же она намерена сделать?
Эта мысль одновременно билась в головах у всех присутствующих.
А правда, что?
Глава 1 Шипение
За три месяца до этого
- Александр Маккуин IV! Немедленно слезай, негодник!
Я топнула ногой и, запрокинув голову, вгляделась в крону раскидистого маркидара, где мелькали подошвы ботинок младшего брата. Только Алекс такое придумать – убежать из нашего поместья к болотам и залезть на священное древо, увешанное ленточками-подношениями. Никому это больше и в голову не придет. А вот ему – всегда пожалуйста.
Но отдуваться за его шалости мне, потому как приставлена на правах старшей сестры приглядывать за хулиганом, что и минуты не усидит спокойно. Каждый день у него новая шалость, а тумаки получаю я.
- Узнает матушка, получишь розог! – пригрозила нахаленку.
- А кто ей скажет? – раздалось сверху. – Точно не ты, Летти. Ты не ябеда и любишь своего маленького братика!
Хитрый какой. Улыбнулась, качая головой.
- Ага! – послышалось из ветвей. – Поймал!
Надеюсь, не клеща. В прошлый раз вынимать этого «зверя» вызвали доктора Микала, прямиком из столицы. Вздохнула. Сделала укоризненный вид, когда хулиганчик спустился на землю.
- Ты не ребенок, а обезьянка, – попеняла ему, поправляя белую рубашку, сбившийся шейный галстук и безрукавку с золотыми пуговицами. – Ну вот, одной не хватает, - констатировала, расстроившись. - Мама меня прибьет!
- Прости, - брат скорчил мордашку, изображая раскаяние.
Он тоже знал, что во всем плохом, что происходит, она всегда винит меня. Чуть что, в нашем доме тут же раздается истошный вопль, сотрясающий стены: «Летиция!!!». Наверное, с удовольствием бы и ответственность за войну с оборотнями приписав младшей дочери, оттаскала меня за черные косы, но наш король уже указом возложил вину на демонов.
- Что делать-то будем? – спросила, хмурясь.
- Искать! – мальчик с энтузиазмом закивал и шикнул на белого хорька, что высунул мордочку у него из-за пазухи, - тихо, Червячок, мы заняты важным делом! – видимо, за своим сбежавшим любимцем отрок и лазал на священное древо.
- Вспоминай, где до этого был? – велела я брату.
- С котенком играл. Попугая ловил в саду. В оранжерее червяков копал, - деловито начал отчитываться он. – Потом рыбу с Ксавье удил. Знаешь, сколько мы окуней наловили, Летти?
- Не отвлекайся.
- Хорошо. Потом пытался запрячь Вихря.
- Где были конюхи?!
- Я им сказал, что Дороти стряпает пирожки, они все убежали попрошайничать, - негодник хихикнул. – Но все было зря – конь не дался мне. Пришлось кататься на пони, как маленький, позор. Затем сходил в гости к Рихардам, подрался с Самантой.
- Опять?
- Она первая начала! – загорячился брат. – Сказала, что…
- Тихо! – прервала его. – Где еще был?
- Ну, яблоко сорвал попробовать у соседей, - признался Алекс.
- У Грирдаров?
- Да. Потом…
Я закатила глаза. Этот список когда-нибудь закончится?
- Потом лазал на чердак, там кошка с котятами, покормил ее.
- Молодец! – вот, может же и что-то хорошее сделать.
- Яблоком, - уточнил мальчик. – Она почему-то есть не стала. Хотя понятно, мне то яблоко тоже не понравилось.
- Еще где был? – смиренно спросила я.
- Обедал!
- Так все перечисленное только до обеда было?! – в ужасе глянула на солнце, что клонилось к горизонту, золотистой патокой разливая вокруг вечерний летний свет, и признала очевидное, – мы никогда эту пуговицу не сыщем.
- Т-точно, - пробормотал Алекс, глядя куда-то за моей спиной.
- Что там?
- Т-т-т-ам, - послушно повторил он.
Медленно приподняв руку, ткнул пальцем в том направлении.
Громкое шипение ударило по ушам, и я оцепенела.
Неужели это…
Глава 2 Спасение
Вот правильно матушка меня лупит, правильно! Это же надо быть такой тупоголовой, чтобы забыть о том, что рядом болото! Прикрыла глаза на миг, потом быстро шепнула брату:
- Лезь обратно на древо, живо!
В кои-то веки он не стал спорить и проворной ящерицей вскарабкался на него. А я медленно развернулась. Мне с моими пышными юбками этот спасительный маневр не повторить. Убежать тоже не получится. Да и как бросить Алекса тут одного?
- Ша-а-а-а! – со всех сторон меня обдало мерзким шипением.
Крокоидолы распахнули пасти, показывая острые желтые клыки и красное нутро. Ребристые зеленые хвосты заелозили по траве. Какие же эти твари огромные, и как их много!
- Прочь! – мощный рык сотряс лужайку. – Прочь пошли, сказал!
Он выскочил, прикрыв меня собой, высокий, с черными волосами, что разметались по широким плечам. Мощная дубинка в его руках со свистом взвилась в воздух и обрушилась на ближайшую зверюгу. Тот затряс башкой, клацая зубами, вырвал палку, вмиг раскрошил в щепки, но в тот же момент был схвачен за хвост.
Не успела и вскрикнуть, как незнакомец огрел этой тушей второго крокоидола, а потом и третьего. В итоге первый полетел обратно в болото и со смачным чавканьем туда приземлившись, тут же забурился в вонючую жижу. Остальные сначала попятились, а затем развернулись и шустро присоединились к собрату.
- Спасибо! – выдохнула я в широкую спину спасителя, удивившего редкостной силой.
- Вы совсем мозгов лишились, леди?! – рявкнул он, резко развернувшись. – Это вам не сад для прогулок! Знаете, сколько в Топях народу сгинуло?
На миг мне показалось, что глаза на лице, перекошенном яростью, полыхнули яркой весенней зеленью. Моргнула, и все пропало. Нет, точно показалось. Откуда у него драконья кровь? Хотя это бы объяснило силу. Но судя по одежде, это простой работник. Вот только наглый чрезмерно!
- Вы что себе позволяете? – фыркнула, приняв надменный вид. – Не с горничной говорите!
- Те поумнее будут, - он ухмыльнулся и пошел прочь. – Индюшка тупоголовая!
- Что вы сказали?! – оскорбленная до глубины души, зашагала за ним. – Извольте извиниться, немедленно!
- И не подумаю, - бросил на ходу, лишь прибавив скорости.
- Я прикажу вас выпороть! – выплюнула ему вслед со злости.
- Попробуйте, - подошел к коню, одним движением взлетел на него и…
- Не смей так разговаривать с моей сестрой! – вместе с криком Алекса в нахала ударил сгусток фиолетового огня, заставив рухнуть с лошади.
- Ты что творишь? – я посмотрела на мальчика.
Неужели проснулась фамильная магия?..
- Летти, оно само, - растерянно прошептал он, глядя на свои ладони. На них все еще переливался тающий отсвет магии. – Я впервые породил огонь, представляешь? – растерянность сменилась счастьем. – Здорово, теперь мне можно ехать учиться в академию магии!
На радостях будущий кадет начал вертеть новый шар из пламени, но я остановила его:
- Алекс, уймись!
- Но этот мерзавец должен быть наказан! Он хамил тебе, а ты леди! А я твой брат и обязан…
- Он нас спас! – повысила голос и подошла к незнакомцу. – Как вы?
- Не делай добра, не получишь зла, - пробурчал тот, поднимаясь. – Малец, охолонись, - бросил, глянув на мальчика. – Ты прав, сестру нужно защищать. Простите, леди, - отвесил мне поклон и сморщился, растирая поясницу. – Был неправ, поддался гневу. Будем считать, что мы в расчете, юный маг, идет? – на его губах промелькнула улыбка.
- Ладно, - милостиво разрешил Алекс. – Так уж и быть, идет.
- Если инцидент исчерпан, позвольте мне удалиться, - мужчина снова залез на коня – уже без прежней прыти, охнув и сцепив зубы. – Вам советую сделать то же самое, ввиду того, что крокоидолы в болоте всегда голодны.
- Это ерунда, любезный, - отмахнулся брат. – Теперь я любого скручу в… - нахмурился, припоминая, как звучит выражение, - в пирожное!
- Ну-ну, - наш спаситель улыбнулся и направил коня к дороге, что вела в поместье Грирдаров.
- Идем домой, всемогущий маг, - я взяла мальчика за руку и зашагала в противоположную сторону, к нашему дому. – Мне пора получать нагоняй за твою пуговицу.
К читателям
Мои хорошие, я вернулась!)) Теперь мои книги будут и на Литнете, как эта новинка!
Надеюсь, она Вам понравится!
Нас ждут веселые приключения, курьезные ситуации и зарождение любви вопреки всему))
График выкладки глав по традиции ждет вас в аннотации - первое время проды будут каждый день))
Если добавите книгу в свою библиотеку, не пропустите новые главы!
Не забывайте подписываться на автора, чтобы ничего не пропустить)) Это можно сделать здесь:
ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА https://litnet.com/shrt/nV9c
Делаем волшебный ТЫК на полоску "Отслеживать автора" и тогда уже точно ничего не пропустим!))
Приятного чтения и до встречи завтра!))
А пока что вот наша обложка от мастерицы Кавереллы! Как Вам?
Глава 3 К нам едут гости!
Родовое гнездо семьи Штейн-Зольц белоснежной птицей выплыло из-за холма, красуясь перед нами, когда позади осталась тропинка посреди поля, засеянного пшеницей. Перед замком раскинулось вширь зеркалом, отражающим небо, озеро. По его глади безмятежно скользили горделиво-изящные лебеди.
- Маме ничего не говорить? – шепнул Алекс, когда вошли во двор, вымощенный белыми квадратами каменных плит.
- Нет, милый, всегда лучше говорить правду, - ответила ему, любуясь белоснежными стенами, что были увиты лантией. Крупные гроздья красных цветов свисали почти до земли, радуя дивным ароматом.
- Но тебе же попадет, - он непонимающе уставился на меня.
- В этот раз заслужила, - со вздохом ответила, прошагав по мраморным ступеням к огромной дубовой двери. – Нас могли съесть те твари. Я недоглядела и не подумала об этом.
- Прости, - мальчик сжал мою ладонь и с мольбой вгляделся в лицо.
- Прощаю. Но в следующий раз будь осторожнее, не убегай так далеко от дома, хорошо?
- Я и не хотел. Просто Червячок сбежал, я погнался за ним и… - пожал плечами, - а дальше оно как-то само вышло.
- Как всегда.
Мы вошли в дом. Тут царила прохлада и золотисто-белые цвета. По ушам сразу же ударили звуки пианино. Я поморщилась. Судя по тому, что половина нот была мимо, инструмент терзала Сью, средняя сестра. Да, так и есть, вон ее рыжий начес торчит.
- Летти, у меня ничего не получается! – капризно протянула она. – Иди сюда, покажи еще раз.
Терпение, это всего лишь простенькая песенка – напомнила себе и направилась к ней, отпустив руку мигом убежавшего Алекса.
- Без толку, - шепнула няня, расставляющая в вазе роскошные голубые ирисы. - У нее будто кочерга вместо рук!
- Смотри, - снова показала сестре. – Здесь вот так, а тут в миноре.
- Ага, ага, - закивала. – Пусти, дальше я сама смогу!
Фальшивые ноты снова наполнили гостиную, рискуя лишить нас всех комнатных растений – вон они уже скукоживаются. Да и люстра на потолке вызывает опасения. Кажется, хрустальная мадам вовсю подумывает о том, не броситься ли ей вниз, чтобы прервать свои мучения, разменяв жизнь на осколки?
- Сью, прекрати сейчас же! – велела Глория, быстрыми шагами подойдя к пианино и захлопнув крышку над клавишами – так, что пальцы Сьюзан чудом уцелели.
- Ты едва меня не покалечила! – средняя мигом надулась, глядя на старшую – блондинку, что унаследовала мамину красоту и стать, а цвет волос позаимствовала у нашего покойного батюшки.
В кого только я брюнеткой уродилась, непонятно.
- Уж лучше ты останешься без пальцев, чем мы без женихов! Нельзя, чтобы они услышали, как ты… - Глория сморщила точеный носик, - не скажешь даже, что играешь. Скорее уж, издеваешься над инструментом.
- А что, к нам кто-то едет? – Сью навострила ушки.
Ее некрасивая мордашка, которую портило отсутствие бровей и почти белые ресницы, расцвела улыбкой. Девушка нетерпеливо заерзала.
- Да, Годфорды, - с пафосом сообщила старшая. – Гонца поперед себя заслали, чтобы не застать врасплох. Едут Джордж и его папенька.
- Днем явятся, да еще и вместе! – Сьюзан захлопала в ладоши. – Точно свататься будут! Ой, чего же сижу, надо переодеться!
Она сорвалась с места, взлетела по лестнице и, конечно, тут же растянулась на ступеньках.
- Я, кажется, нос разбила, - прогнусавила оттуда.
- Не девка, а медведь криволапый, - старшая нервно дернула плечом. – Вечно все через бант на пояснице у тебя!
- Нечаянно же! – заревела Сью.
- Тихо! – раздался сверху голос матери. – Рты закрыть всем!
Стало тихо. Никто не рыдал, не вздыхал, не отстукивал каблучком от злости. Даже няня перестала шуршать цветами.
Я посмотрела на леди Штейн-Зольц. Даже сейчас, после рождения шести детей, ее талия была тонюсенькой – двумя руками обхватишь. Осанке могла позавидовать балерина. Безукоризненно красивое, без единой морщинки лицо, которое она истово берегла, как и тело, все еще побуждало художников из столицы приезжать к нам и на коленях умолять свою музу согласиться позировать.
Медные волосы, как всегда, причудливо уложенные личной служанкой Клотильдой, сияли в свете свечей, лаская парой локонов приоткрытые хрупкие плечи.
- Сьюзан – живо в комнату и приведи себя в порядок. К носу – лед! – скомандовала мать. – Глория, сыграй сонату Бамсана – ту, что сейчас модна при дворе. А ты, - ее взгляд остановился на мне. – Побольше молчи. И не открывай рот, пока не спросят. Все понятно?
- Да, матушка! – послушно отрапортовали мы.
- А теперь я отправляюсь встречать дорогих гостей, - она медленно, будто королева, спустилась по лестнице и прошелестела шелками к двери.
Глава 4 Сваты
Сквозь окна в пол уже была видна карета, запряженная шестеркой белых лошадей. Даже отсюда вензель на двери, вспыхивающий от солнца золотом, слепил глаза.
Глория села на стул перед пианино. Так, чтобы ее было видно во всей красе – вполоборота, что подчеркивало изящный профиль.
- Да убери ты цветы отсюда! – рыкнула на нянюшку, что поставила на инструмент вазу и тем самым заслонила ее неземную красу.
Нацепив на лицо добрую, мечтательную улыбку, сестра опустила руки на клавиши. По гостиной потекла веселая музыка. Слишком фривольная и легкомысленная, как на мой вкус, но ее любил король, а его мнение тут же становилось истиной в единственной инстанции – как и должно быть с монархом, что с блеском выиграл войну, которую затеял еще его батюшка.
Кстати, наши гости Годфорды были в чести при дворе. Тем лучше. Надеюсь, они заберут у нас Глорию. Очень сильно надеюсь! Та с самого детства третирует меня. Задирает при каждом удобном случае, высмеивает, а иногда и поколачивает. Мама не обращает внимания, ведь она первенец, ее любимица. С тех пор, как умер батюшка, стало совсем невмоготу. Хоть из поместья сбегай. Но куда? И кому я нужна?
Улыбнулась через силу и приветливо посмотрела на вошедших в дом мужчин. Первым горделиво вышагивал папаша Годфорд. Известный щеголь был одет в блекло-голубые тона и немного напоминал голубя с набитым зобом, ведь выбранные цвета лишь подчеркивали его туго обтянутый мужским корсетом живот. Но ему явно было плевать. Он смотрел по сторонам с видом победителя, высоко задрав свой внушительных размеров нос, на котором поблескивало пенсне, обсыпанное драгоценными камнями.
Светлые волосы, уложенные по последней моде, в виде гривы льва, якобы небрежно откинутой назад, падали на его по-женски узкие плечи. Пышно повязанный шейный галстук удерживала на короткой шее заколка с огромным рубином. Но камень мелькал лишь в тот момент, когда его не прикрывали многочисленные подбородки. Из-за них я мысленно нарекла гостя индюком. А что, подходит к его напыщенности.
Следом за отцом шел Джордж, высокий голубоглазый блондин, весьма худощавого телосложения. Довольно симпатичный парень правильными чертами лица явно пошел в покойную матушку. А вот волосы до плеч, уложенные попроще, чем у батюшки, точно унаследовал от последнего.
Хотя выглядел он милым, располагал к себе теплой улыбкой и показался хорошим человеком. Конечно, не пообщавшись с незнакомцем, мало что можно о нем понять. Иногда люди умеют удивлять. Но чаще, правда, разочаровывать.
Матушка, к примеру, сейчас тоже источала флюиды добра и любви, изображая гостеприимную хозяйку дома, что по большим праздникам смиренно омывает ноги нищим, а в свободное от рукоделия время спасает в близлежащем лесочке выпавших из гнезда совят. А я знала, что более жесткой, даже жестокой порой женщины на свете не сыщешь.
Но театр продолжался.
- Добро пожаловать, дорогие гости! – заливалась маменька, так широко улыбаясь, что видны были все белоснежные, безукоризненно мелкие зубки – что весьма больно кусали, мне ли не знать.
Образно, конечно. Благовоспитанная леди никогда не опустится до позорного «куся», но сумеет ранить словом или приказать исполосовать твою спину розгами так, что мало не покажется. Хотя после того, как батюшка ушел в мир иной, она и самолично не брезговала надавать младшей тумаков, синяки от которых, огромные, расплывающиеся по коже темно-синими и багровыми кровоподтеками, проходили неделями.
Почему доставалось только мне, а не Глории и Сьюзан, я не знала. Тихо плакала в своей маленькой комнатке, уткнувшись в плечо няни, и давала себе слово, что непременно стану лучше, чтобы мама полюбила и младшую дочь тоже. Старалась изо всех сил, но ничего не помогало. Почему так? Внятного объяснения не имелось.
Иногда темными безлунными ночами, когда и проблеска света не было в комнате, где правила тьма, я признавалась себе - в самой глубине души, шепотом – мать ненавидит меня…
- Что ты молчишь? – ее раздраженным шипением донеслось до моего слуха.
Я вздрогнула и поняла, что задумавшись, не заметила, как она обратилась ко мне.
- Простите, матушка, - пролепетала, ощутив, как запунцовели щеки.
- Вечно витает в облаках, - со смехом пояснила та, оставаясь на вид благодушной, но я заметила, как прищуренные глаза двумя кинжалами впились в лицо.
- Мой точно такой же, - махнул рукой старший Годфорд. – То в книжках пропадает, то на пианино тренькает. На улицу носа не заставишь высунуть!
- Благопристойный сын, это же просто мечта, - подыграла мама.
- А как же юношеские забавы? – не согласился гость. – Кутежи да приказы? Чтобы вспомнить было чего в старости. Но да уж коли нет того в человеке, то нет. – Вздохнул. – Да теперь уж и поздно. Ведь прибыли мы к вам, милейшая леди Робертина, чтобы посвататься.
Глава 5 Оригинальный подход
- Да вы что? – мама сделала вид, что удивлена. – Пройдемте, сядем, - повела рукой в центр гостиной, - нам подадут чай и угощения, обговорим все без спешки, ведь дело серьезное, тут торопиться ни к чему.
Гости чинно уселись на одном диване перед столиком. Мы с сестрами расположились на соседнем. Матушка заняла кресло, больше похожее на трон. Слуги незаметно наполнили миниатюрные чашечки Карлинского фарфора ароматным персиковым чаем, поставили множество тарелочек со сладостями.
- Итак, кого же из моих красавиц, - мама метнула гневный взгляд в хлюпающую красным носом Сьюзан, - вы намерены просватать?
- А этого мы пока что не знаем! – радостно заявил Готфорд, и матушка поперхнулась чаем.
- Как это? – осведомилась, перестав улыбаться.
- Мы хотим невесту из приличной семьи, - пояснил гость. – Ваша подходит как нельзя лучше. А уж кого из ваших дочерей осчастливим, пусть решает сын.
Прямо как покупка лошади, подумалось мне. Любопытно, а зубы прикажут показать? Или сразу забег устроят? Кто к финишу первой придет, пусть сразу хватает фату и гарцует под венец!
- Забавно, - пробормотала мама.
- Пусть молодые общаются, скажем, с месяц, - продолжил гость, закинув в рот мармелад и тщательно его прожевав. – А потом природа сделает свое дело, и сыграем свадебку с той, кто ему придется по сердцу. Как вам идея, леди Робертина?
Глория напряглась всем телом, как гончая, готовая сорваться с места за лисой. Я чувствовала это своим бедром. Сью замерла, позабыв даже про нос, и уставилась на жениха. Кажется, не хватает только команды «Фас», чтобы мы все сорвались с места и не оставили юному Годфорду ни единого шанса еще немного пожить холостым. Судя по его папеньке, которого вся ситуация явно забавляла, он не прочь такую команду нам отдать и вовсю позабавиться, наблюдая за процессом.
- Оригинальный у вас подход к делу, лорд Годфорд, - протянула хозяйка дома.
На миг показалось, что сейчас она встанет, смерит гостя презрительным взглядом и прикажет ему немедленно покинуть дом. Это было бы правильно – на мой взгляд. Но леди Робертина, хоть и была гордой, порой даже чрезмерно, тем не менее понимала, что ссора с семейством, в настоящее время находящемся в фаворе у короля, сильно ударит прежде всего по нашей репутации. Да и шанс породниться с таким известным дворянским семейством тоже упускать не стоило. У них рождались самые сильные маги.
- Я принимаю ваше предложение, - сказала мама и, усмехнувшись, добавила, - хоть оно и довольно экстравагантно. – Хорошо, пусть молодежь общается, а мы с вами, лорд Годфорд, проследуем в кабинет и обсудим куда более скучные вещи – приданое, отступные, свадьбу и прочее.
- Да, этот груз ляжет на наши плечи, - со вздохом признал гость, шагая за ней. – А им достанется все веселье. Но такова родительская доля.
- Летиция, проследи, чтобы Александр был в учебной зале к приходу учителя риторики, - бросила матушка, глянув на меня через плечо. – И закончи вышивку на моем платье.
Глория торжествующе улыбнулась. Сью отвела глаза. Ясно, мне в сватовстве участвовать не разрешается. Ну и хорошо. И так ясно, кто фаворит «забега». А я лучше делами займусь.
- Прошу меня простить, - поднялась и зашагала к лестнице.
Поднялась в свою комнату. Через минуту пришла няня. Уже рассерженная, как шмель, обнаруживший, что на лужайке скосили все цветы.
- Вот ведь придумала, а! – всплеснула руками, расхаживая по моей каморке. – Этих мартышек в гостиной оставила, а тебя, ягодку мою, отправила вон! Крокоидолица, как есть, крокоидолица!
- Тише, милая, - попросила ее, рассмеявшись, - а не то услышит Клотильда, донесет, и сделает мама тебе кусь!
- Да и пусть! – та вздохнула. – Что со мной станется. После ее порок кожа уж задубела, хоть жги, ничего не чую. Одно только – каждый раз подлостями своими как в сердце жалит она. В сердцевину кусает, в самую нежную!
Я обняла ее, вздохнув. С детства нянюшка меня любила, защищала и утешала. Только в самых ранних воспоминаниях почему-то не помню ее. Но может, то были сны, уж слишком необычные. Парящие в высоте драконы, лошадь, что несется вскачь, лицо отца надо мной. Он прижимал к себе, что-то кому-то кричал. А потом по его щекам бежали крупные слезы.
- А лордик-то тот, молоденький, все на тебя глядел, - понизив голос, поделилась няня. – Понравилась ты ему!
- Что ты придумываешь? – зардевшись, отошла и села перед туалетным столиком. – Не смотрел он на меня. – Взяв расческу, чтобы скрыть смущение, вынула шпильки из волос и принялась их расчесывать, когда рассыпались по спине до самой поясницы.
- Да ведь сейчас всю красоту повыдергает! – всполошилась няня. – Дай я сделаю, - отняла у меня расческу. – Такую роскошь беречь надо, с умом, медленно чесать, снизу сначала, а потом вверх потихоньку, по ступенечке. А лордик и впрямь глаз с тебя не сводил. Я сразу приметила. Пропал парень, втрескался по самые ушки, как пить дать!
Глава 6 Жених
Бока лошади упруго ходили подо мной, согревая ноги. Раннее утро выдалось не особо теплым. Заливные луга еще были укрыты одеялами тумана. Но другого времени для конной прогулки у меня не было. Стоит проснуться матушке, как тут же посыплются приказы. Потому выезжаю из замка затемно, когда все еще сладко спят. Да, приходится отказываться от пары часов сна, но оно того стоит. Хотя бы в такие моменты могу почувствовать себя свободной.
Пришпорив гнедую малышку Милли, заставив ее нестись вскачь, я позволила себе позабыть обо всех тяготах и просто отдалась полету. Так приятно ощущать, будто за спиной раскинулись сильные крылья! Один взмах и отправишься прямиком в небеса, что еще только просыпаются, наливаясь на горизонте малиновым светом грядущего дня.
Но в этот раз мой полет был недолгим. Из ближайшей рощицы появился всадник на белоснежном скакуне. Я так увлеклась разглядыванием этого копытного красавца, что не сразу заметила, что сидит на нем Джордж. Тот самый, Годфорд. Мигом стало не до коня. Хотела развернуть Милли, чтобы успеть ускакать, но драгоценное время ушло. Молодой человек был уже слишком близко. Мой маневр сочтут дерзостью и спишут на плохое воспитание.
Пришлось дождаться, когда парень приблизится.
- Доброе утро, Летиция, - сказал он и широко улыбнулся. – Не знал, что и вы любительница утренних конных прогулок.
- Доброе, Джордж, - направила гнедую рядом с его белоснежным роскошным жеребцом. – Не ожидала встретить вас здесь, - посмотрела в его глаза и намекнула, - так далеко от дома.
- Вы меня поймали, - его щеки налились румянцем стыда. – Признаюсь, караулил вас. Прознал, что когда удается улучить минутку, вы предпочитаете отдавать ее конной езде. Ведь в иное время нам никак не дают пообщаться.
Да, это так. После сватовства прошло две недели, и все это время мы с женихом не обмолвились и словечком. Едва тот пытался перехватить меня в саду, учебной комнате или еще где, на его пути тут же вставали или слуги, присланные матушкой, или она сама. И Джордж возвращался к Глории и Сьюзан. Те развлекали гостя, как могли, каждый день демонстрируя ему свои таланты, а заодно и три дюжины новых нарядов – на каждую, заказанных мамой в столице у лучших портных.
- Простите мне эту невинную ложь, - парень так искренне улыбнулся, что на сердце потеплело. – Но уж очень хотелось с вами поговорить, Летиция. Вы… - нервно сглотнул и выпалил, - вы мне по сердцу пришлись.
Значит, няня не ошиблась.
- Я вовсе не такой гуляка, как мой батюшка, поверьте. Но едва увидел вас, как сразу душа сказала – вот она, моя суженая, - затараторил Джордж. – И как ни пытались ваши сестры, э-э, обольстить, думал лишь о вас!
Его пылкость доставляла удовольствие. Я не была избалована мужским вниманием, ведь в округе не так много имелось соседей подходящего возраста. Все больше убеленные сединами вдовцы или отставные неженатые генералы. На балы матушка младшую дочь предпочитала не возить. А если в доме и появлялся каким-то чудом перспективный холостяк, ему, как и Джорджу, презентовали старших сестер.
Но позволить себе флирт с Джорджем? Матушка растерзает, если узнает. А сестры ей помогут. Представила, как они надвигаются на меня втроем, и вздрогнула всем телом.
Моя гримаса отвращения не укрылась от молодого Годфорда.
- Я вам не нравлюсь, - резюмировал, помрачнев.
- Нет, что вы! – стало стыдно. – Вы весьма привлекательны и, судя по всему, порядочный джентльмен.
- Тогда в чем дело, Летиция? – он явно воспрянул духом.
- Мама никогда не позволит нам… - смутившись, не договорила.
- Отчего же?
Хотела бы сама это знать. Ее отношение ко мне до сих пор оставалось загадкой. Я даже подумать не могла о том, чтобы прямо спросить. Подобное казалось немыслимым.
- Это сложно объяснить, - замялась.
- Не трудитесь, уже заметил, что у нее к вам особое отношение, - удивил парень. – Не понял, почему она так относится к вам. Но если бы не знал, что вы дочь леди Робертины, решил бы, что вы приживалка или какая-то дальняя родственница, потерявшая честь, которую приютили из жалости и теперь относятся к ней, как к прислуге.
- Моя честь при мне! – резко осадила его и пришпорила Милли.
Слова Джорджа обидели и уязвили, хотя все, что он сказал – правда, от первого до последнего слова. Отчего же тогда на глазах вскипели злые слезы? Почему боль, едкая и сильная, не дающая вдохнуть, разлилась в груди?
Почему мама так обходится со мной, почему?!
Глава 7 Крылья надежды
- Это твой шанс, голубка ты моя! – выдохнула няня, когда я поведала ей о разговоре с Джорджем. – И даже не думай со мной спорить! – тут же замахала руками, стоило мне открыть рот. Послушай старую женщину. Уж кто-кто, а я-то видала, как измывалась над тобой крокоидолица поганая все эти годы.
- Тише, нянюшка, Клотильда услышит!
- Да черт ей в дышло, Клокушке мерзкой. Да как же хорошо-то все вышло, смотри-ка. Есть справедливость на свете, есть. Не зря я молилась денно и нощно, Богиню умоляя мою ласточку защитить да пристроить. Это ведь она послала тебе женишка путного, она, спасительница!
Ее разбитые тяжелой работой руки сжали медальон, висевший на шее. Губы зашептали благодарственные слова.
- Увезет этот парень тебя отсюда, из гнезда крокоидолиц, счастлива с ним будешь, - продолжила она чуть позже. – Только по-умному все сделайте. Главное, чтобы леди Штейн-Зольц ничего не прознала раньше времени, поняла? Осторожны будьте, когда встречаетесь. А в остальное время пущай делает вид, что за этими ящерицами ухлестывает, Глорией да Сью.
- Но…
- Цыц! – топнула ногой. - Слушай дальше, да запоминай. Признаетесь, когда срок отпущенный истечет, да щеголь-гоголь явится, батюшка жениха твоего. Тогда ничего уж маменька проклятущая не сможет сделать. Вся изойдет на злобу, та в ней клокочет так, что едва из ушей не лезет, но уж поздно станет, неподвластна ты ей будешь. Только суженого своего проси, чтобы сразу с помолвки жених с отцом тебя забирали с собой.
Я представила и ужаснулась. Сначала. А потом почувствовала, как в душе расправляет мятые-ломаные крылышки надежда. Робко так, едва дыша, но примеривается к полету. Неужели я в самом деле смогу стать свободной от матушкиных издевательств и колотушек? Смогу выйти замуж за хорошего парня, родить малыша, жить обычную жизнь, когда тебя любят?
Однако есть одно «но». Оно всегда есть.
- Что с тобой? – няня вгляделась в лицо. – Чего вдруг посмурнела, увяла, цветочек мой? Ты говори, не бойся. Прости, что накричала на тебя. Чего боишься, сказывай.
- Я… - сглотнула, набираясь смелости, и прошептала, - я ведь не люблю его.
- Ах, это? – она облегченно выдохнула. – О том и не думай. Любовь придет. Как поживете, так и чувство наживете. А детки пойдут, сразу поймешь, что любишь своего благоверного. Вот увидишь, - ее губы задрожали. – Да и нельзя тебе по-другому, милая, иначе сживет со свету крокоидолица тебя, с каждым годом ведь все сильнее лютует! Ведь такая ты выросла ладная, любо дорого посмотреть, а ей оттого поперек горла каждый жест твой, каждое словечко. Копия ведь ты…
Она прикрыла свой рот ладонью.
- О чем ты, нянюшка? Копия чего?
- Копия красоты настоящей, когда и телом, и духом женщина прекрасна. А не как она, прогнившая насквозь, будто яблоко, с ветвей упавшее да на земле полежавшее.
- Почему мама так со мной? – прошептала я. – Скажи? Ты ведь знаешь что-то, правда?
- Что ты, детка, откуда, - няня обняла меня, прижала к себе. – Не думай о том. Скоро у тебя новая жизнь начнется. Настоящая, счастливая. О дурном забудешь, будто о кошмаре ночном. Вот помяни мое слово…
Слова няни меня успокоили, но сомнения в душе все равно не улеглись. Поэтому я заглянула на кухню, утащила тазик с объедками и пошла к полузасыпанному рву, что когда-то опоясывал замок. Сюда никто не ходил, можно было побыть в одиночестве, подумать, а заодно и сделать доброе дело. Бродячие псы рыли здесь норы и выводили потомство.
А я приходила их подкармливать и любоваться забавной малышней, что носились по рву друг за другом, делили кости или просто спали, подставив солнышку пузики. Потом щенят обычно разбирали охотники и крестьяне из соседних деревень. Говорят, в них волчья кровь, поэтому такие полукровки ценились. Но то в собачьем мире, у нас все было наоборот. Печать смеска была позором, который всю жизнь превращал в борьбу за выживание. Изгоев презирали, опасались и гнали отовсюду. Даже у диких собак существование было лучше.
Они подошли к объедкам, что я высыпала на дне рва, и, убедившись в безопасности – меня они уже знали, коротким лаем подозвали деток. Начался обед.
Я бездумно смотрела на них, радуясь, что сегодня они будут сытыми, поглаживала рукой траву и щурилась от яркого солнца. А потом все равно пришли мысли о Джордже. Он хороший парень. Будет отличным мужем и отцом. Его так и представляешь в центре гостиной, смеющегося в окружении кучи детей, что обожают своего папочку. Тут няня на сто процентов права.
Но я не любила его. Это занозой сидело в душе. А ведь так хотелось выйти замуж именно по любви! Чтобы он был тот самый, чтобы сердце дрожало рядом с ним, чтобы… Вздохнула. Наверное, не всем выпадает такое счастье. Кому-то выбирать и ждать не приходится.
В мой локоть ткнулся мокрый нос. Рядом улеглась тонкокостная черная собака, вывалила наружу розовый язык, отчего казалось, что ее морда улыбается. Я погладила ее, она придвинулась ближе, словно просила продолжать. Но сзади раздались шаги. Обернувшись, увидела маму с перекошенным от злости надменным лицом.
Глава 8 Мушка
Собака тут же поспешила отбежать от нас подальше и замерла, поджав хвост и глядя исподлобья на эту женщину, нависшую надо мной, будто мраморная статуя.
- Ты что творишь, Летиция?! – обрушилась она на меня. – Подкармливаешь этих отродий? Чтобы они потом выли всю ночь, не давая спать, да заразу разносили?! А если твари набросятся на твоего брата?!
Я хотела ответить, что они не воют, Алекса обожают, как и он их, а что касается заразы, то тут скорее людей надо опасаться, а не зверей. Свора, что жила на задворках замка, никогда не хулиганила, даже не рычала на людей, не пугала детей. А вот двуногие частенько не отказывали себе в том, чтобы громко браниться на стаю, гонять их и грозиться отравить.
Но, как всегда, промолчала, зная, что возражать бесполезно. Это лишь сильнее раздует костер ярости в леди Робертине, и все кончится тем, что она надает мне тумаков и оплеух. В последнее время мать скора и щедра на расправу. Ей всегда не составляло труда меня задеть, но все чаще я ощущала, что ее ненависть становится особенно острой.
- Вон пошли! – прежде, чем я успела понять, что она собирается делать, мать подняла камень и запустила ими в свору.
- Не надо! – вскрикнула, вскочив.
Но камень уже попал в ту черную собаку, что подходила ко мне.
Взвизгнув от боли, она метнулась прочь.
- Что ты делаешь, зачем?! – вырвалось у меня.
По лицу потекли слезы. Мама усмехнулась и как будто даже смягчилась.
- Немедленно ступай в замок и тщательно вымой руки, трижды! – велела тоном, не допускающим возражений. – Конечно, именно тут, в грязи тебе и место, дрянная девчонка, но если еще раз тут увижу, прикажу прилюдно выпороть!
Развернувшись так, что край подола хлестнул по моим ногам, она зашагала к замку, оставив меня глотать слезы. Каждое ее слово отравленной стрелой вонзилось в сердце, вновь заставляя задаваться все тем же, с детства терзающим вопросом: почему мать так меня ненавидит?..
- Летти, ты плачешь? – Алекс подбежал ко мне и участливо заглянул в лицо. – Не надо, не плачь! Все будет хорошо!
Его невинный и добрый взгляд стал лучиком солнца, что вырвался из-за туч, что собирались в душе, и согрел своим щедрым теплом.
- Не плачу, убедил, - улыбнулась ему через силу, ведь все внутри переворачивалось от обиды и боли.
Братишка обнял меня, прижался, и от его искренней поддержки стало легче. Теплый ветерок носился вокруг нас, словно тоже хотел утешить. Он высушил мокрые щеки и теперь ворошил волосы, отвлекая своим хулиганством от тяжелых мыслей.
- Летти, смотри, она вернулась! – воскликнул Алекс, указывая на собаку, что замерла, не решаясь подойти ближе – видимо, опасалась, что в нее снова полетят камни.
Она и без того пострадала от запущенного моей матерью. Подойдя к ней, я увидела ранку на ее спине. Стало безумно стыдно. Почему люди такие жестокие?
- Бедняжка, ей больно, - брат присел на корточки рядом с бедолагой, что дрожала всем тельцем. – Летти, давай заберем ее с собой, надо помочь! – он подхватил ее на руки. – Она такая легенькая! – воскликнул удивленно. – Будто мушка!
- Нужно обработать рану и повязку наложить твоей Мушке, - я глянула по сторонам, убеждаясь, что рядом не крутится остроносая Клотильда. Увидит эта злыдня, что мы собаку забрали, тут же побежит со всех ног, наябедничает хозяйке, и тогда нам несдобровать. – Пойдем через черный ход, чтобы мама не увидела. А ты веди себя тихо, Мушка, поняла? – погладила кроху по голове.
Она снова вывалила язык и словно улыбнулась.
- У нее теперь есть имя! – шагая рядом со мной, порадовался Алекс.
- Ты сам ее так назвал, - приоткрыла дверь, пропуская его в темный коридор. – Так что теперь это твоя подопечная. Будешь за ней ухаживать и беречь?
- Буду! – он закивал.
- Тише, а то на кухне услышат, и нам попадет, - мы проскользнули в соседний коридор с потолком, укрытым паутиной.
Здесь хранились припасы в бочках, большущих корзинах и мешках. В уголке найдется место для нашей крохи, где ей будет тепло и спокойно. Надо только ранкой заняться. И все будет хорошо!
- Найди ветошь и обустрой Мушке постель в уголке, - велела брату. – И сидите тихо, схожу за настойкой и полотном.
Прикрыв дверь, я быстро преодолела коридор и прокралась мимо кухни. Оттуда пахло гороховым супом с копченостями – как всегда в четверг, и неслись сплетни, разбавленные смешками.
- Ледь-то наша взъярилась на змеюку Глорию, - услышала я и замерла помимо воли. – Отчитывала ее как маленькую, у той щеки-то пунцовыми маками горели!
Голос принадлежал поварихе Дороти, весьма объемной молодой женщине, которую за глаза все кликали Колбасой – после случая, когда она села перед очагом на кухне, протирая «гирлянду» колбасок, от одной откусила, задумалась, да и не заметила, как всю вереницу прикончила, метра эдак в три.
- Ругала, на чем свет стоит, - продолжила кухарка. – Что парня увлечь не может. Это женишка-то Годфордовского, значит. Уж как она ее крыла, и так, и этак! А невдомек Робертине-то нашей, что у Джорджика глаз наметанный. Он не так прост, как кажется. Давно приметил, кого в нашем замке замуж звать надо. И уж точно не Глорию. Эта любому мужичку все мОзги выест еще в медовый месяц!
Хохот ударил по ушам. Я закусила губу. Уже сплетничают. Догадываются, что Джорджу вовсе не мои сестры нравятся. Значит, скоро узнает и матушка. Что тогда будет? Она же меня заживо в саду закопает! Или просто прихлопнет, как мушку, что посмела сесть ей на руку.
Глава 9 Стерпится - слюбится
Луг искрился от росы, словно посыпанный бриллиантами. Моя кобылка неслась сквозь ранее утро, едва скинувшее туман, как надоевшее одеяло, и от ее копыт брызги летели во все стороны, рождая множество крошечных радуг. И хоть у меня уже и ноги промокли, и подол начал липнуть, тяжелея, даже не думала останавливаться. Ощущение полета расправляло крылья за спиной, рождая ощущение, что сейчас мы с лошадью взлетим в лазурную высь, оставив все проблемы навсегда позади.
Но проблема – в белом костюме, с галстуком-бабочкой и напомаженными волосами встала на моем пути, напомнив, что убежать не получится.
- Доброе утро, Летиция, - радостно улыбаясь, сказал Джордж, подъехав на белом роскошном жеребце.
- Доброе, - жених так улыбался, что сердиться на него не хотелось совершенно.
- Погода чудная сегодня, не правда ли? – парень явно не был ловеласом. Чувствовалось, что он нервничает.
- Скажите, вы уже говорили с отцом? – а я, когда переживаю, иду напролом. Няня говорит, как медведь через бурелом, только ветки трещат!
- О нашей с вами свадьбе?
Нет, о прекрасном летнем деньке! Я сжала вожжи и стиснула зубы. И тут же стало стыдно за свою раздражительность.
- Говорил, разумеется, - Джордж кивнул и замолчал, снова испытывая мое терпение на прочность. Как бы мне вдовой не стать, не успев побыть женой!
- И что сказал батюшка о ваших планах?
- Ну… - жених отвел взгляд и покраснел.
- Я бы хотела, чтобы вы были со мной честны.
- Не заставляйте это повторять, Летиция, пожалуйста! – он с мольбой воззрился на меня.
Видимо, папа против. Я помрачнела и велела:
- Говорите, как есть. Правда всегда лучше лжи, даже если она кусается.
- Кто кусается, правда или ложь?
- Джордж! – теперь умоляющим стал мой взгляд. – Скажите уже.
- Хорошо, - покорился со вздохом. – Отец сказал, что леди Робертина сожрет нас с вами, э-э, прямо так, даже потрошить не будет.
Хм, кажется, мне преподнесли мягкий вариант ответа Годфорда старшего. Но даже он был весьма точен. Я хихикнула. Сначала от облегчения, что будущий свекор не против свадьбы. Затем от того, что представила лицо маменьки, когда выяснится, кого именно выбрал в жены Джордж. А потом и вовсе расхохоталась, представив, что нам придется убегать от рассерженной матушки, изрыгающей проклятия в адрес нелюбимой младшенькой. Представляю, в каких грехах меня обвинят! Список будет весьма длинным.
От моего смеха лошадь «затанцевала», волнуясь. Конь суженого присоединился к ней.
- Спокойно, малышка, - натянув поводья, погладила ее. Негоже будущей леди Годфорд падать из седла, у нее скоро свадьба.
- Вы не сердитесь? – жених тепло улыбнулся, когда наши скакуны успокоились.
- На что?
- Мой отец бывает несдержан, у него сложный характер. Может сказать нечто неподобающее. Да и шутки у него порой, э-э, на любителя.
- Зато он, очевидно, привык говорить правду в глаза.
- Этого не отнимешь. Его многие за это не любят.
- Я, напротив, ценю честность.
- Тогда позвольте спросить, Летиция, вы согласитесь стать моей женой? – выпалил парень и побледнел, как мелкая кашка, что курчавилась по краю тропинки, бегущей через луг.
У меня нет выбора. Едва не произнесла вслух колкую фразу, что вертелась на языке, обжигая его горечью. Если хочу свободы от матери, нормальной жизни, семью, то должна принять предложение – пока леди Робертина не сжила младшую дочь со свету. Няня права, это мой шанс. И вполне может статься, что единственный.
- Да, я стану вашей женой, - твердо ответила, глядя в глаза Джорджа.
Тот просиял, как небесный камень, падающий на землю. Это немного приободрило меня. Жених порядочен, красив, влюблен и не глуп. Не грешно ли желать большего? А все остальное… Ну, не зря же говорят, стерпится-слюбится.
Будущий муж ускакал – радовать папу сокровенным «да» и планировать, как все это сообщить моей матушке и выжить. А я осталась посреди луга. Солнце уже высушило росу, можно было спокойно прогуляться. Отпустив кобылку пощипать травку – зная, что лошадь далеко не уйдет, прошлась по лугу, который разливался вширь, как океан, усыпанный цветами.
Тут скромницы-ромашки с дружками-васильками подставляли личики солнечным лучам, и щеголи-маки алели, жаждали внимания, и чуть поодаль кивали в такт ветру, нежничая друг с другом, будто влюбленные, сиреневые колокольчики. Над всем этим невесомо парили разноцветные бабочки, словно подмигивая мне трепетанием своих нежных крылышек.
Все благоухало, переливалось, торопилось жить и любить. Было сплошным удовольствием идти, позволяя высокой траве щекотать кончики пальцев и ладоши. И тоже, как цветы, бездумно подставлять лицо солнышку – без опасения услышать негодующее шипение матери, ругающей за то, что сняла шляпу с широкими полями и теперь, не сумев сберечь болезненную модную бледность, буду позориться загорелым, как у крестьянки, лицом.
Улыбнувшись – мне доставляло удовольствие такое непослушание, вошла в небольшую рощицу и замерла, будто с подошв ботинок в землю проросли корни.
Потому что мне в лицо полетели комья земли!
Глава 10 Землеройка
Эт-то что еще такое?! Отступив на шаг, попыталась протереть глаза, но мокрые комья залепили их, вызвав слезы.
- Да чтоб вас крокоидол сожрал! – выкрикнула в сердцах, адресуя проклятие темной, по виду мужской фигуре, очертания которой проглядывали сквозь грязь.
- Эти твари предпочитают со мной не связываются, - бархатным голосом донеслось в ответ.
В тоне проскользнула уже знакомая усмешка и хрипловатые, царапающие нотки, которые точно где-то слышала.
- Как вы сами помните, - продолжил мужчина, и мне в руку всунули что-то мягкое. Кажется, платок. – Идемте, здесь ручей, - нахал ухватил под локоток и увлек в сторону. – Присядьте на корточки.
Он опустил мои руки в прохладную воду. Умывшись и кое-как прочистив глаза, посмотрела на него, готовясь обрушить на наглеца все свое негодование.
- Подождите, - тот вскинул руку вверх, отнял у меня платок, и усмехнувшись, уточнил, - никакой краски на лице нет?
- Вам-то что? – обиженно огрызнулась. – Да и умывалась только что, сами видели.
- Бывает, что дамочки водостойкой гадостью намажутся, а потрешь чуть-чуть, начинает истинная натура проступать сквозь слой штукатурки. – Он бесцеремонно принялся тереть мои брови и щеки.
- Что вы творите? – попыталась высвободиться, пока нахал прополаскивал кусочек ткани в ручье.
- Делаю из землепашца красивую девушку, - с силой потер подбородок. – Вот теперь получше стало.
- Лучше станет, когда извинитесь, - ехидно намекнула ему, поднявшись с колен и отряхивая подол, хотя это было бесполезно, платье надо срочно отправлять стирку, иначе ощущение, что в нем цветы пересаживала.
- Я вас просто не видел, - как ни в чем ни бывало, нахал пожал плечами.
- Так себе оправдание. И вообще, по какому праву вы на землях моей семьи какими-то непонятными раскопками занимаетесь, будто гигантская землеройка? – заглянула за его плечо и увидела большую яму. – Надеюсь, вы себе могилу роете.
- С чего такие выводы?
- С того, что она вам непременно понадобится, когда моя мать узнает о вашем самоуправстве в наших владениях. В ней леди Робертина вас и закопает, чтобы сэкономить время.
- То есть, вы ей нажалуетесь? – его глаза заискрились смехом.
- Ну, могу не ябедничать, но при одном условии, - с трудом сдержала довольную улыбку.
- Надеюсь, ничего непристойного? Я порядочный негодяй, а не прощелыга легкого поведения! – красивые мужские губы изогнула ухмылка.
- Вы!.. – почувствовала, что мои щеки запылали ярче маков на лугу.
- Кажется, нам не понадобится ваша грозная матушка, вы сами меня закопаете в этой яме, - наглец рассмеялся.
- Вполне возможно! – грозно свела брови к переносице.
Но маневр не удался – мужчина шагнул ко мне и, встав почти вплотную, прикоснулся к волосам.
- Что вы… - пробормотала смущенно и задохнулась от нехватки воздуха из-за сердца, что внезапно бросилось вскачь. Вся суровость мигом улетучилась, уступив место растерянности.
- Там была земля, - пояснил он и отступил. – Итак, что же за условие, миледи?
О чем он говорит? Позабыв обо всем на свете, уставилась на него, напрочь утратив нить разговора.
- Я на вас так влияю? – уточнил, явно довольный собой. – Что вы все позабыли?
- Простите, но вы не столь неотразимы, как думаете, - одарила его язвительной улыбкой. – Для того, кто считает себя настоящим кавалером, вы не в ладах с нормами простых приличий. Они у вас хромают на обе ноги и весьма основательно. Вы ведь даже не удосужились представиться, хотя встречаемся мы с вами уже второй раз.
- Второе свидание, а вы до сих пор не знаете моего имени, какой ужас! – негодяй наигранно хлопнул себя по лбу. – Позвольте исправить допущенную оплошность, миледи, я Богдар Кавендиш. К вашим услугам. Защищу от крокоилодов, нахамлю, закидаю землей, сумею смутить шуточками на грани приличия. Обращайтесь, коли возникнет надобность. – Он отвесил поклон.
Неугомонный хохотун, ясно. Вздохнула смиренно. Мой папа таким был. Розыгрыши, шутки, подколы – его стихия. Все то, что терпеть не могла мама. Но несмотря на все это, она его любила. Одержимо, до одури, ревнуя даже к воздуху. Не зря среди ее подруг не было ни одной хоть мало-мальски симпатичной. Да и служанок она подбирала таких, чтобы были размером с огромную бочку, как повариха Лара, либо страшненьких, как ее любимая подлиза вездесущая Клотильда. Даже к охотничьим псам, которых отец разводил, хотя и не любил охотиться, матушка испытывала неприязнь – потому что папа их обожал.
Когда муж умер, леди Робертина, как мне показалось, утратила все человеческое, что он в ней будил. Перестала улыбаться, радоваться чему-либо, замечать красоту вокруг. Это словно ушло в могилу вместе с ним. Мама же стала генералом в юбке, с камнем в сердце и непробиваемой броней на душе.
Я мотнула головой, прогнав воспоминания и вовремя вспомнив, что за условие хотела поставить этому наглецу.
- Итак, милорд Кавендиш…
- Вынужден вас прервать, - он снова ухмыльнулся – похоже, это его любимое занятие. – Я не дворянин. Так что лучше обращайтесь ко мне по имени.
- Исключено! – помотала головой, с сомнением глядя на высокого и даже чересчур красивого мужчину.
Не дворянин? Как так? В нем за версту чувствуется благородная кровь. И речь, как бы он не старался ее разбавить шутками-прибаутками, вовсе не крестьянская. Да и по фигуре, рукам с длинными пальцами, как у пианиста, видно, что он не горбатился с ранних лет на полях с утра по позднего вечера. Странно. Что-то точно не сходится.
Глава 11 Дракодем
- Хорошо, месье Кавендиш, - исправилась я. – Мое условие, чтобы мать не узнала о том, что вы бесчинствуете на наших землях, таково.
- Бесчинствую? – снова перебил он, подавившись смешком. – У вас богатый словарный запас, миледи.
- А у вас хромает воспитание!
- Это мы уже выяснили.
- Не грех и напомнить.
- Совершенно бесполезное занятие, - махнул рукой. – Меня не переделать.
- Вы говорливы, как сорока! – закатила глаза и топнула ножкой.
- Так всегда, если рядом красивая девушка.
- Помолчать можете?
- Конечно, если заткнете меня поцелуем.
Хм, а ведь этот загадочный субъект не просто так наглеет. Прищурилась. Он хоть и хам, но все-таки не дурак.
- Добиваетесь того, чтобы я разобиделась и убежала жаловаться маменьке, а вы успели закончить свои раскопки? – кивнула на яму, догадавшись. – Так?
- Красота вкупе с умом – страшная сила, - усмехнулся.
- Я не буду жаловаться, если расскажете, что вы тут делаете.
- Хороню любимого пса? – предложил, изогнув бровь.
- Он размером со слона?
- Может, я решил тут припрятать мертвеца? – последовала новая версия.
- А почему на нашей земле?
- Чтобы в случае, если его найдут, проблемы были у вас, разумеется!
- Вы сами проблема о двух ногах, - вздохнула. – Ну так скажете правду или нет?
- Пытать не будете? – проникновенно осведомился нахал.
- Может, правда, проще вас закопать прямо здесь? – пробормотала, уже начиная всерьез рассматривать этот вариант.
- Платье убьете, - заботливо подсказал кандидат в трупы.
- Постираю, не страшно, - уселась на пенек. – Ну, поиграем в кто кого переупрямит?
- Ладно, сдаюсь! – Кавендиш вскинул руки вверх. – Насчет могилы вы частично угадали, миледи.
- В смысле? – уже успела испугаться, но он пояснил:
- Здесь когда-то было драконье кладбище. Я хотел найти старые захоронения или их остатки.
- Но зачем вам это? – видно было, что мужчина не врет и на этот раз не прикрывается хиханьками.
- Позвольте мне хоть что-то оставить тайной, - сложил руки у груди. – Или вам так важно догола раздеть?
А нет, вот и шуточки вернулись. Похоже, сохранять серьезность около минуты его личный рекорд.
- Позволяю, - великодушно махнула рукой. – Продолжайте копать.
- Вот провожу вас до кромки луга и снова приступлю к работе, - прозрачно намекнул Кавендиш.
- Нет уж, я полюбуюсь вашим трудом.
- Зачем?
- А как вы хотели? Заинтриговали девушку и домой ее отправили? Нет уж, так не пойдет. Теперь безумно любопытно, найдете ли вы что-нибудь или нет. И что именно.
Я поудобнее устроилась на пенечке под его задумчивым взглядом.
- Будь по-вашему, - процедил мужчина и взялся за лопату, поняв, видимо, что от зрительницы отделаться не удастся.
Вопреки ожиданиям комья мокрой земли в этот раз в мое лицо не полетели. Нахал работал быстро, с силой и очень «вкусно». За ним было приятно наблюдать. Очень приятно. Мускулы ходили под рубахой, как мощные поршни. Каждый удар лопаты вгонял ее глубоко в землю с мягким чавкающим звуком. Следом очередной коричневый пласт откидывался в сторону. И все повторялось по-новой.
Я так загляделась, что даже расстроилась, когда он вдруг остановился.
- Что там? – подошла ближе к нему, стоявшему на дне ямы и что-то в ней разглядывающему. – Это плита? – сама себе ответила, увидев серый камень с незнакомыми письменами.
- Похоже на то, - Кавендиш кивнул. – Проверим.
Он попытался приподнять ее, но монолит оказался слишком тяжелым. Выломав в рощице ствол, мужчина использовал его как рычаг. Плита покочевряжилась еще немного, обиженно поскрипела даже, только не пойму, чем, потом ухнула, сдавшись, и позволила отодвинуть себя в сторону. Снизошла, так сказать.
Еще пара минут, и она уже лежала рядом, без особого уважения поставленная на ребро. А под ней...
- Это дракон? – прошептала я, словно боялась разбудить останки, на которые глазела.
Кстати, вполне себе бодренькие косточки. И не скажешь, что им много веков. Время, конечно, их основательно обглодало, словно старый пес любимую кость – дочиста. Но смотрелись они вполне бодренько. И даже нормально, скучненько, вполне по человечески, если бы не форма головы, явно вытянутая, как у крокоидола, и длинное ожерелье позвонков, образующее длинный хвост с шипом на конце.
Ну и когти на фалангах лап смущали – таким лишь один взмах нужен, и тебя уже напополам. Или в фарш, столь любимый нашей кухаркой Ларой. Хотя сомневаюсь, что она позволила бы такому необычному агрегату обосноваться в ее исконном царстве – на кухне. Наша повариха охраняет свою территорию получше сторожевого пса. Даже моя матушка обходит кухню стороной, мотивируя это тем, что настоящей леди нечего делать среди чада, грохота утвари и запахов еды.
- Нет, это дракодем, - пробормотал Кавендиш, внимательно его рассматривая.
- Смесок? – уточнила я, подумав, что это полукровка, дитя дракона и демона.
В те времена, когда нашим миром правили летающие могучие маги, что могли принимать облик и человека, и чешуйчатого животного, бывало всякое.
Глава 12 Букет тайн
- Тоже нет. Дракодемы были, как бы это поточнее обозвать? – нахмурился, раздумывая. – Духами-хранителями особо могущественных драконов. Таких призывали после их смерти и заключали договор. Чтобы они помогали драконам, охраняли и прочее.
- Как фамильяры у ведьм? – высказала свою версию.
- Если бы вы это сказали дракодему, он бы вас сожрал за такое, лишь чепчик выплюнув, - отметил мужчина. – Но пусть так, как фамильяры у ведьм.
- Большой, однако, - резюмировала, окинув останки взглядом, и ахнула, когда сиреневый дым из черепа вдруг взлетел в воздух, когда плита вздрогнула и накренилась, словно хотела упасть обратно.
На миг показалось, что в этом тумане, накрывшем могилу, мелькнули алые глаза. Вытянутые в стороны, похожие на ядра миндаля, с золотым, растянутым в иглу зрачком, они будто с любопытством глянули на нас, холодом и одновременно огнем пройдясь по лицу. Моргнула – и все исчезло. Показалось, наверное. Или так проще думать, чтобы унять дрожь, что ощетинила кожу дыбом вставшими волосками.
- Одно непонятно, что делает дракодем в могиле дракона? – Кавендиш склонил голову на бок. – И где его повелитель?
- А почему вас это так интересует?
- У каждого свои заморочки, - он поставил плиту на место и начал закапывать захоронение.
А потом просто протер лопату пучком травы, ополоснул руки и лицо в ручье и сообщил:
- Спектакль окончен, миледи, расходимся по домам.
Я зашагала следом за ним, думая о том, что все равно ничего не поняла.
- Так зачем вам это было нужно? – спохватившись, крикнула ему вдогонку, подойдя к своей лошадке, дремавшей в тени у дерев.
- Много будете знать, не уснете! – бросил он, оглянувшись через плечо.
Вот нахал, возмутилась я. Наоборот ведь, пока не узнаешь, не уснешь! И что делать, мучиться от неизвестности?
Помимо воли, улыбнулась. Почему-то казалось, что все это еще сыграет свою роль и раскроется буйным букетом тайн – когда придет время.
- И чего ты тут уселась в темноте? – пропела нянюшка, войдя в мою комнатку.
- Мама велела вышивку по кушаку закончить, - ответила ей, опустив на колени шелковую ткань, которую покрывала мельчайшими стежками золотых нитей.
- Еще и глазки свои чудные портит! – женщина всплеснула руками. – Даже не думай, бросай это дело немедленно, - схватив меня за руку, потянула на себя, - подождет леди Робертина, не переломится. У нее таких кушаков, тобой вышитых, целый сундук. Пошто еще один вздумалось заиметь? Лишь бы отдохнуть моей голубке не дать.
Я встала и потерла глаза, что уже болели от долгого вышивания.
- Вот ведь кролик больной, красноглазый, - няня зацокала, глядя в мое лицо. – Вот так и удавила б нашу ледь на ентих кушаках!
- Что ты, тихо! – я ахнула. – Клотильда услышит!
- Коли донесет, то ждут Клокушку колотушки, - женщина расхохоталась. – Переодевайся, в город едем, к празднику Святого древа готовиться будем.
- К дню рождения Глории, ты хотела сказать?
- Так то ж одно и то ж, - няня хихикнула. – Она же, как ни труди, то еще бревно!
- Что ты говоришь! – сквозь смех простонала я.
- Да у меня язык – помело, всем про то ведомо. Мало ли что сказану, нету спроса со старой бабы. Одевайся ж, в город то что, не хочется разве тебе?
- А матушка в курсе? – в душе вспыхнула радость – мне нечасто позволяли вот так отлучаться из замка. Обычно я всегда была занята, с утра до вечера.
Вспомнились слова Джорджа, что со мной обращаются как с какой-нибудь приживалкой или прислугой. Раньше особо не зацикливалась на подобных мыслях, а сейчас от них больно щемило сердце.
- Я сказала ей, что возьму с собой помощницу, собирайся побыстрее, - поторопила няня. – Кого именно, не уточняла. Так что коли и прицепиться к чему леди Робертина, пенять ей придется на зеркало, сама все разрешила! Идем, идем, хватай шаль и обувайся!
Мы въехали в город как раз после того, как обеденная жара начала уползать с улиц, выложенных крупным булыжником. Люди оживились, начали выходить на улицу, чтобы посидеть в небольших кафе за фигурно подстриженной изгородью, или просто купить в ближайшей пекарне булочку и съесть ее на ходу.
- Давай зайдем, - я поманила няню к магазинчику сладостей. – Купим Алексу леденцов с фруктовой начинкой, он их обожает!
- Иди, я закуплюсь пока фруктами, - разрешила она и направилась дальше по улице.
Под задорный перезвон колокольчика над дверью я переступила порог и тут же оказалась атакована ароматами кокетки-карамели, жидкого искусителя-шоколада, горчинкой черного кофе и флером свежей сдобы. Все это наполнило рот слюной, но я поспешила к прилавку, где разноцветными реками, горками и пирамидками хвастались разноцветными бочками мармеладки и конфетки.
- Вот этих взвесьте кулек, пожалуйста, - когда подошла очередь, указала на леденцы, что устроились в корзинке, как крошечные камешки.
Пока ждала, огляделась. Как вскоре выяснилось, очень зря. Взгляд будто магнитом притянуло к высокому мужчине, что красовался у столика, окруженный дамами, будто предсказатель будущего. Конечно же, это был Кавендиш. Попивая шоколад, он что-то рассказывал своим поклонницам, те хихикали, демонстрируя розовые щечки. Ну прямо павлин в клумбу залез и бахвалится!
А мне какое дело, собственно? И чего глазею на него? Еще заметит, шуточек будет на год вперед! Спохватилась – но поздно. Взгляд отвести не успела, мужчина заметил мой интерес и ухмыльнулся довольно. Мысленно выругалась, чувствуя, как запылали уши.
- Держите конфетки, - отвлекла продавщица. – Три медячка с вас.
- Спасибо, - отдала ей монетки и взяла кулек из серебристой, приятно хрустящей бумаги. Надо сбегать с позором и побыстрее.
**********************
Мои хорошие, у меня стартовала юморная новиночка, приходите в гости!)))
ОФЕНЬ ФЛАЯ ФЕДЬМА
https://litnet.com/shrt/rqPz
Глава 13 Не родись красивой
- Постойте, - передо мной поставили тарелочку с пирожным в виде дерева. – Вам в подарок наш новый десерт «Волшебное древо» в честь праздника, - защебетала продавщица. - Три шоколада, посыпка миндаль. – Она широко улыбнулась и положила на краешек ложечку с витой изящной ручкой. – Очень вкусно, попробуйте! Приятного аппетита и пусть священное древо исполнит ваше сокровенное желание!
Вздохнув, поблагодарила и, подхватив угощение, встала у одного из круглых столиков – подальше от Кавендиша. Но это меня не спасло. Едва успела отправить в рот тающее на языке угощение, как он возник рядом.
- Добрый день, миледи Летиция, - красивые губы изогнулись в красивую улыбку. – И приятного аппетита!
- Спасибо, - ответила, позабыв нормы приличия и поторопившись.
Как следствие – закашлялась. Крошки изо рта полетели во все стороны. Получилось некрасиво. Та еще вышла леди, н-да. Ругая себя, густо покраснела.
- Вы не подавились? – заботливый мужчина взял стакан, что стояли тут же на столике, плеснул в него воды из графина и поставил передо мной.
Это вы мне поперек горла встали, хотелось бы ответить, но помешал кашель. Изведя все салфетки, я все-таки привела себя в порядок и смахнула в ладонь крошки со столика.
- Как вам пирожное? – невинно глядя в мое, уверена, все еще красное лицо, осведомился нахал.
Как будто я успела вкус почувствовать.
- Понравилось, - буркнула, промокнув губы. – Простите, нужно идти, у сестры сегодня день рождения.
- Почему у меня ощущение, что вы сбегаете? – на губах снова заиграла ухмылка.
И почему взгляд сам останавливается на них, а я ничего не могу с собой поделать?
- Вы вновь себе льстите, месье Кавендиш, - постаралась придать голосу, осипшему после кашля, язвительный оттенок.
Не могу сказать, что получилось. По ощущениям колкую фразу пробасил простуженный шахтер.
- Вы раните мое самолюбие, - прижал руку к сердцу и склонил голову на бок.
- Если это уменьшит ваше раздутое самомнение, значит, пойдет на пользу, - я пошла к выходу.
На улице потихоньку вечерело. Сумерки медленно изгоняли жару, укутывая город плащом прохлады. Последние лучи солнца растворялись на горизонте, что изо всех сил наливался закатом, готовым полыхнуть своим ярким ежедневным представлением.
Газовщик неторопливо шел вдоль улочки, подставляя лесенку к фонарю и зажигая газовое освещение. Оно еще было в новинку, поэтому многие останавливались посмотреть и мужчина, явно довольный, чувствовал себя, должно быть, актером.
Я подставила лицо теплому ветерку и вздрогнула, когда рядом раздалось:
- Погода сегодня прекрасная, правда?
Опять он! Да будет ли от этого мужчины хоть где-нибудь спасение?! Мной снова овладело раздражение. И почему никак не получается сохранять спокойствие и просто обдавать нахала равнодушием? Мужчины его не терпят и быстро отстают от девушки.
Резко повернувшись к нему, готовая дать резкую отповедь, наткнулась взглядом на серебристую шуршащую бумагу.
- Вот, вы забыли в лавке, - он протянул мне пакет с леденцами для брата и обезоружил очередной улыбкой.
- Спасибо, - пробормотала смущенно.
- Вы будете на празднике? – как ни в чем ни бывало продолжил Кавендиш. – У того самого маркидара, где мы встретились?
- Нет, конечно, - помотала головой.
- Матушка не отпустит гулять с чернью?
- Не отпустит гулять ночью, - уточнила я и увидела няню, что спешила к нам, на каждом локте держа полную доверху корзину.
- Это кто еще такой? – хмурясь, вперила взгляд, подойдя к нам. – Ишь, перья распустил, гоголем перед моей девочкой красуется! Вон пошел, пока шею не намылила тебе, охальник!
- Простите, миледи, - мужчина поклонился мне. – Вынужден срочно уносить ноги, пока еще жив!
Смеясь, он пошел дальше по улочке.
- И почему ты с ним болтаешь посреди улицы, Летти? – няня переключилась на мое воспитание. – Не подобает леди так себя вести! Порядочный милорд должен быть представлен девушке матерью или родственником. В крайнем случае – общими друзьями на балу или еще каком светском мероприятии. А от тех, кто вот так попирает все обычаи, добра не жди. Такие голову девичью вскружат, дело свое сделают, да и утекут, как туман по реке. А ей только слезы в подушку и останутся – взамен попранной репутации!
- Ты права, милая, прости, - я подхватила одну из корзин, охнула. – И как ты ее несла? Там что, вся казна города? Тогда бежим скорее, пока стража не нагнала!
- Зубоскалка, - беззлобно фыркнула женщина, зашагав к каретам, что ждали на той стороне дороги. – На минутку одну оставить нельзя. Только отошла ведь, уже парни слетелись, облепили, соловьями разливаются, мою голубку соблазняют, кабачком им по хребтине б дать, охальникам!
- Какие парни, нянюшка? – я помогла ей поставить корзины на задним кареты и натянула крепящие веревки. – Всего-то один и был. И то пару минут поговорили всего.
- А остальные-то не видала, как на вас смотрели? – она запыхтела, завязывая узлы. – Зырк да зырк на тебя! Все ж до единого! И пошто такая раскрасавица-то ты выросла? – она вдруг отпустила веревку и с тоской взглянула в мое лицо. – Ох, не к добру ж это! Не потерпит леди Робертина такой цветок распрекрасный у себя под боком! Не зря ж говорят, не родись красивой, а родись счастливой…
Глава 14 Разнос от маман
Когда мы с няней вернулись домой, замок Штейн-Зольц уже переливался всеми цветами магических фонариков, напоминая игрушечный домик фей, подаренный Глории на пятый день рождения. Она всегда получала самые лучшие подарки – так хотела мама. Папа не спорил, ведь она была их первенцем. Нам со Сьюзен тоже дарили отличные вещи. Я очень любила книги, и папа всегда презентовал мне самые интересные издания. А Сью обожала платья и украшения.
Но после смерти отца все резко изменилось. Мой день рождения сначала стал совсем незаметным, что обосновывали трауром, а со временем про него и вовсе забыли. Сначала я получала книгу, часто из нашей же библиотеки, платья, что не подошли сестрам. А потом все ограничилось лишь тортиком от няни.
Причем почему-то всегда совпадало так, что мои ужасные проступки всплывали ровнехонько накануне того праздника, что все ждут. Не доглядела с братом, не успела с вышивкой, не выполнила или не так выполнила поручение. Всегда находилось, за что меня наказать и потом сказать, что какой тебе праздник, ты так плохо себя вела!
Я вспоминала об этом, пока мы с няней шли по разукрашенному саду, готовому к приему гостей в честь праздника Глории. Сердце царапала обида и ревность. Им подвывала зависть. Плохое трио. Да я сама себя чувствовала очень плохой. Недостойной материнской любви, завидующей сестрам, чужому празднику. На душе было гадостно.
Остановившись, задержала дыхание, чтобы не дать слезам прорваться. Подошла к качели, на которой меня так часто качал папа. Так его не хватает! Слезинки все же полились, заскользили по щекам горячими ручейками.
- Вы просто неумехи! – раздалось из распахнутого окна, и я тут же перестала плакать. – Сплошное разочарование! Как так можно?
Кого она распекает? Служанки что-то натворили? Подошла чуть ближе и увидела мать, грозно глядящую на понурившихся Глорию и Сьюзан.
- Джордж – отличная партия, и притом простачок, а вы не можете его обаять? – продолжила она. – Да там делать нечего, самая тупая девка справится! Как можно этого простофилю упустить? Вы точно мои дочери, вас не подменили на каких-то идиоток?
- Мама, он от меня сбегает, - капризно протянула старшая, вскинув на нее глаза. – Все перепробовала, даже, - смущенно отвела взгляд, - щиколотку ему показала, как ты учила, а он…
- Что?
- Смотреть не стал, засобирался домой!
- Малохольный! – леди Робертина скрипнула зубами. – А ты чего молчишь? – посмотрела на притихшую среднюю.
- Я тоже пыталась. Мы по саду гуляли, он его очень хвалил. Сказал, что, - наморщила лоб, припоминая, - что у него оригинальная ландшафтная композиция.
- И все? Вы сад обсуждали?
- Нет. Еще я ему песню пела, которую сама сочинила. Но он ее не дослушал. Глянула, а его уже и нету, сбежал.
- Любой бы сбежал, если бы услышал твое пение, - Глория не упустила случая куснуть.
- Мама-а-а-а! Ну чего она! – губы Сью, мигом надувшейся от обиды, задрожали.
- Цыц, обе! – прикрикнула мать.
- Знаешь, сдается мне, что у Джорджа кто-то другой на примете имеется, - вдруг сказала старшая.
- Первая здравая мысль, - с неохотой согласилась леди Робертина. – Кто?
- Не знаю.
- Неумехи, говорю же! – мама шлепнулась в кресло и прижала ладонь ко лбу. – Идите, у меня от вас мигрень разыгралась. Готовьтесь к празднику, скоро уже гости начнут приезжать. И будем надеяться, что именно сегодня жених не оплошает, не упустит такого повода, как твой день рождения, Глория, чтобы сделать предложение! Ступайте!
Я отошла от окна и тоже прошла в свою комнату. На подушке заметила конверт. Он был надушен и красовался печатью Годфордов на сургучной пломбе. Сердце екнуло, но вовсе не от радости, а от беспокойства. Джордж совсем голову потерял! Я разломила печать, открыла письмо и, пробежав глазами, тут же зажмурилась. Как можно быть таким неосторожным! Так нас мгновенно раскроют. Если бы послание нашла и прочитала мать…
Могу лишь представить последствия такого фиаско. Наверное, она достала бы лук, чемпионкой по стрельбе из которого была в юности, когда училась в магической академии, и превратила бы меня в бегающего по лужайке ежа! А сестры помогли бы ей освежевать труп.
По спине пробежала капелька пота. Быстро встав, сожгла компрометирующее письмо. Пора собираться ко дню рождения.
Новых платьев у меня не было, потому выбирала по степени изношенности. Выбор оказался, прямо скажем, небогатым. Все, что не вышло из моды настолько, чтобы сделать меня посмешищем для гостей, я носила еще когда папа был жив. Вот это серебристое платье ему особенно нравилось.
Я погладила рукой деликатно искрящийся шелк. Он говорил, что с ним мои глаза приобретают загадочную глубину. Покрой классический, шнуровка на спине. Декольте очень смелое, но можно быстренько пришить кусочек эльфийского кружева, как всегда и делала, и проблема решится.
А к нему надену серебристый кулон, подарок отца на последний день рождения. Помню, как теплый искрящийся камень лег в мою ладонь, и от него словно волна тепла пошла к сердцу. С тех пор я носила этот талисман, не снимая, пряча под корсажем, ведь мама его почему-то на дух не выносила, да и Сью пару раз пыталась «взять поносить», чтобы потом никогда не отдать.
Я подняла волосы наверх, в высокую прическу, открыв шею. Няня всегда говорила, что она сама по себе мое украшение. Кстати, об этом. Нужно еще упаковать в подарочную бумагу кошель, что я вышила для Глории. Корпела над ним несколько месяцев. Даже такой привереде он точно понравится, хотя от нее и спасибо не дождешься. Что ж поделать, такой уж уродилась моя старшая сестра. Какими бы мы все ни были, это все-таки моя семья, другой не будет.
Глава 15 Предложение
Сад, украшенный к празднику, стал настоящей сказкой, что на время расцвела вокруг замка. Везде порхали призванные заклинанием бабочки и сияли магические гирлянды, ненавязчиво освещая небольшие столики с закусками и напитками. Цветы наполняли воздух нежными ароматами. К арке, увитой лантией, которую обожала мама, вел ковер из белоснежных лепестков. Через нее эффектно появится именинница, чтобы предстать перед гостями во всей красоте. Но пока что здесь никого не было. Лишь луна с небес любовалась убранством сада вместе со мной.
Хотя нет. Я обернулась на чьи-то шаги.
- Джордж? – удивилась, увидев жениха, одетого в белый камзол. – Что вы здесь делаете?
- Ищу вас, - простодушно признался, улыбнувшись. – Соскучился по вам, милая Летиция, нет никаких сил терпеть разлуку!
- Нас могут заметить, - осадила его, шагнувшего ко мне со всей пылкостью бездумно влюбленного.
- Пусть, - отмахнулся безразлично. – Ведь совсем скоро вы станете моей супругой и никто, поверьте, моя дорогая, не сможет нас разлучить!
Он взял мою руку в свои – осторожно, словно она была хрупким цветком, и оставил поцелуй на тыльной стороне кисти. Романтика момента оставила меня равнодушной. Поймала себя на мысли, что хочется вытереть кожу о платье. Щеки налились стыдливым румянцем. Такой хороший поклонник, почему сердце к нему глухо? Неужели чувства не проснутся?
- Летиция, вы прекрасны! – выдохнул парень и потянулся к моим губам.
- Джордж! – отступила на шаг.
В душе вспыхнуло смятение и легкое отвращение. Целоваться не хотелось. Наверное, нужно время, чтобы привыкнуть к жениху. Ведь знаю его буквально несколько недель. А когда он станет близким человеком, все появится. Правда ведь?
- Простите, позволил себе лишнее, - жених тоже покраснел. – Я не умелец обращаться с девушками. Извините, вы заслуживаете лучшего обращения.
Мне стало его жаль. Сочувственно посмотрела на смущенного парня. Должно быть, отец «проинструктировал» сына, велев быть напористым и даже нахальным, ведь именно таких любят девушки – по мнению многих джентльменов. Хотя на деле далеко не каждой барышне приятны такие дикарские наскоки и фривольные шутки, от которых даже розы в вазах сворачиваются обратно в тугие бутоны.
Все ясно. А нас вот учат быть томными ромашками, изображать изнеженных леди, которым и веер поднять тяжело. Девушка должна молчать, кивать, делать вид, что разума в ней не больше, чем в кисточках пышных портьер у окон. Свое мнение? Упаси нас высшие силы от такого!
Тем, кто не хочет примерить звание старой девы, уметь дозволено: музицировать, вышивать, писать, читать и немного считать – видимо, на случай, чтобы суметь сориентироваться, сколько у мужа любовниц. Все остальное нельзя показывать жениху. По крайней мере, до конца медового месяца, пока ему позволено пребывать в блаженном неведении относительно того, что за существо досталось в жены. Уж потом шокируете его умением умножать в уме трехзначные числа и понимать, в чем суть учебника по логике и философии. Накапаете успокоительного, уверите, что его умение играть в гольф куда важнее, и отправите спать.
- Давайте просто будем честными друг с другом, - предложила Джорджу. – Для начала вполне достаточно, не находите? А сейчас вам лучше вернуться в зал, где собрались остальные гости.
- Как же вы?
- Идите первым, я следом за вами.
Проводила его взглядом и вздрогнула, услышав шелест – как от кринолинов по кустам. Неужели кто-то подслушивал? Резко обернулась, но никого увидеть не успела, лишь зацепила краешком глаза мелькнувший подол.
Нехорошо. Совсем, совсем нехорошо!
В зале ярко светили свечи. Разодетые гости не отставали, соперничая с красотой вокруг. Поздравления лились рекой, как и заговоренные напитки. Сияющей Глории это, несомненно, доставляло огромное удовольствие. Она обожала находиться в центре внимания. Жадно поглядывая на гору подарков на специально выставленных у стены столах, сестра уже предвкушала, как с нетерпением будет рвать оберточную бумагу, а потом понОсить соседей, что подарили только ожерелье с топазами, а не целый гарнитур.
- А теперь позвольте нам внести свою лепту в прекрасный вечер! – старший Годфорд вышел вперед, сияя румяными щеками.
Матушка внимательно глянула на него. Гости затихли.
- Впрочем, я лучше уступлю место сыну, - оратор шагнул в сторону. – Ему есть, что сказать.
- Заранее прошу прощения, если не буду столь красноречив, как полагается на таком пышном празднестве, - Джордж виновато улыбнулся. – Но повод таков, что более сохранять молчание я не в силах!
Мое сердце упало в пятки. Что он хочет сказать? Думала, просто поздравит Глорию с днем рождения, добавит пару ложек льстивого меда в ее огромную бочку. Но, кажется, тут имеет место быть нечто иное.
- Когда я впервые вошел в дом семьи Штейн-Зольц, меня здесь приняли как родного, - начал парень. – Благодарю за это леди Робертину, нашу прекрасную хозяйку дома. А также хочу сказать спасибо ее дочерям. Каждая из них прекрасна по-своему и способна затмить любую признанную красавицу нашего времени.
Он раскраснелся. Мама прищурилась. Ее взгляд, брошенный на Глорию, был красноречивее слов. «Готовься сыграть счастье!» - гласил он. Та едва заметно кивнула, сияя довольной улыбкой и ожидая заветных слов. Еще бы, ведь она столько старалась ради этого. Даже на крайние меры пошла - щиколотку жениху показала, как учила маменька! Пришло время пожинать плоды.
- Но лишь одна девушка завладела моим сердцем, - перешел к главному Джордж.
Леди Робертина расплылась в улыбке. Глория расцвела. Сью печально вздохнула. Я прикинула, сколько бежать до кареты Годфордов.
- Госпожа Штейн-Зольц, - парень упал на колени перед хозяйкой дома. – Я прошу у вас руки…
Он оглянулся, улыбнулся и договорил:
- …вашей дочери Летиции!
Глава 16 Теперь
Тишина была столь громкой, что заболели уши.
- Что вы сказали? – процедила матушка, старательно убивая взглядом будущего зятя.
- Я хочу взять в жены Летицию, - жизнерадостно выпалил он, совсем не желая убиваться. – Влюблен в нее всем сердцем! Позвольте нам стать счастливыми!
Парень подошел ко мне, взял за ледяную руку.
Захотелось сорваться с места, как оленю, что увидел в кустах охотника.
- Так что скажете, леди Робертина? – прервал затянувшееся молчание Годфорд старший. – Отдадите нам ваше сокровище?
- Конечно, - она не моргнула и глазом, натянув на лицо улыбку. – Забирайте!
Я потрясенно сглотнула. Кажется, все это время не дышала даже.
- Видишь, милая, все прошло хорошо, а ты боялась, - шепнул на ухо будущий муж.
- Д-да, - рассеянно и немного удивленно посмотрела на матушку.
Ее взгляд остро отточенным кинжалом резанул по мне, и я, вздрогнув, прижалась к жениху.
Нет, не все так хорошо, как он думает.
Точно нет.
В душе маленькой птичкой, ломая крылья надежды на благополучный исход, забилось ужасное предчувствие.
Арка за окном, увитая алой лантией, закачалась и рухнула плашмя. Осевшие рядом с ней лепестки были похожи на лужу крови, что текла прямиком к дому. Как же все теперь сложится?
- Дверку закрывай получше, голубка моя, - шепнула няня, расчесав мои волосы на ночь. – Мало ли что. – Она отвела глаза и тихо добавила, - теперь.
- Запру на засов, - кивнула ей.
- Я рядышком спать буду, в комнатке, что чуть дальше по коридору. Если что. Глория ведь та еще… ставрида, сама знаешь.
Она чмокнула меня в лоб и вышла в коридор. Пламя свечи заметалось от сквозняка, как и мой разум. Дрожащими руками задернула засов и нырнула под одеяло, гадая, удастся ли уснуть. Сон, издеваясь надо мной, гулял где-то далеко, как и ожидала. Протяжно выдохнула. Ну кого обманываю? Все равно ведь до утра вот лежать буду. Уж лучше потрачу время с пользой, схожу на праздник в честь Священного древа!
Мои ступни прекрасно помнили все выемки в стене, куда нужно было ставить ноги, чтобы спуститься на газон. Он приятно спружинил, когда спрыгнула. Полная луна неодобрительно глянула на меня и необщительно спряталась за тучку. Щиколотки что-то коснулось, будто обвиваясь вокруг нее, и я подскочила, испугавшись, что это змея.
Но нет, это был хорек Алекса, Червячок.
- Чуть сердце ведь из груди не выпрыгнуло! – попеняла ему, подхватив малыша на руки. – Хулиганишь? По ночам бегаешь? А где твой дружок?
- Я тут, - брат подошел ко мне и виновато улыбнулся. – Только не ругайся, Летти.
Вздохнула. Чего уж тут ругаться, коли сама ночью шастаю?
- Ты на праздник собралась? – догадался мой сообразительный братишка. – Можно с тобой?
Отказать умоляющему взгляду не смогла.
- Идем, - взъерошила его волосы, взяла на руку и мы зашагали к воротам под взором луны, что тайком подглядывала за нами, отодвинув краешек тучи.
Разукрашенный магическими огнями маркидар был виден издалека. Священное древо возвышалось над землей, важно раскинув ветви и слушая пение скрипок, весело вскрикивающих под ритмичный бой барабанов. Ленточки на нем шевелились из-за ветра, словно шептались с листьями. Есть поверье, что если сегодня повесить такую и загадать желание, оно непременно сбудется. Только есть условие – повязать надо кусочек ткани, оторванный от собственной нижней юбки, если ты девушка. Парням дозволялось просто попросить материал на ленточку у своей зазнобы.
Я покосилась по сторонам. Никому не было до меня дела. Люди танцевали, смеялись, разговаривали. Алекс куда-то убежал. Отойдя в сторону, быстренько оторвала кусочек ситца от края нижней юбки и подошла к маркидару. Задумалась на секунду, обдумывая желание.
Любить – вот что я хочу.
Всем сердцем, по-настоящему и взаимно. Чтобы семья была создана с тем мужчиной, который мне реально дорог и важен.
Повязала ленточку и улыбнулась. Тут же спохватилась. Нужно ведь было, наверное, пожелать более конкретно – что хочу любить своего будущего мужа Джорджа. Экая растяпа! Ладно, уже поздно.
- А теперь надо танцевать! – хохочущая девушка сунула мне в руки деревянный кубок с сидром и увлекла в хоровод вокруг костра.
Отказываться не стала. Теплые отблески пламени плясали на лицах и сплетали наши тени на земле в причудливую вязь узоров. Лютня и флейты подпевали задорным скрипкам, создавая мелодию, что лилась в самое сердце. Хоровод разбился, разлетелся на парочки. Меня тоже кто-то закружил в танце.
Сумрак помешал рассмотреть партнера, да это уже было не важно. Думать не хотелось. Я просто порхала под простой веселый ритм, что пробуждал в сердце что-то первобытное, непонятное. Нечто, чего я и боялась, и жаждала соприкоснуться ближе. Еще ближе. И еще – чуть-чуть.
Мечты – штуки довольно нахальные. Я убедилась в этом, когда меня «оттанцевали» под сень маркидара, прижали к сильному мужскому телу и…
Горячие нетерпеливые губы прильнули к моим. А те раскрылись покорным бутоном, нежась в ласке. Вкус недозволенного опьянил, смешав все мысли и чувства, оставив только ощущения.
Что-то сильное, бессовестное забурлило в крови, захватывая тело в свою власть, приказывая отдаться моменту, испробовать запретное, насладиться его сладостью. Чтобы потом было, о чем сожалеть.
Кстати, об этом.
Что я творю?!
Смятение вырвало меня из неги поцелуя. Я оттолкнула мужчину. Тот отступил на шаг.
- Сегодня вы спрятали все свои шипы, Летиция, - шепнул, улыбнувшись.
И я с ужасом поняла, что это Богдар!!!
Глава 17 Мы любим тех, кто...
Богдар
Прикосновения рук были назойливыми. Даже наглыми. Они разбудили меня, вырвав из ровного сна – как всегда, без сновидений. Дыхание не сбилось. Лежал все также, чувствуя, как сквозь рогожку, постеленную на сено, спину колко давят сухие травинки сена. Потные ладошки не унимались. Ползли по груди, до пупка, оставляя неприятно-влажные дорожки. Пора это прекращать.
- Тирса, что вы делаете, позвольте узнать? – спросил, открыв глаза.
Девушка, что лежала рядом, даже не смутилась. Рот, и без того растянутый, лягушачий, стал еще длиннее из-за ухмылки. Нахалка заправила за ухо рыжую прядь – явно наигранным жестом, и придвинулась ко мне поближе.
- Всегда хотела узнать, какова ваша кожа на ощупь, Богдар, - ответ был томным и сопровождался похлопыванием опахала из накладных ресниц.
Зеленые глаза, что сияли из-под них, бесстыже заскользили по мне. Вздохнув, скрипнул зубами. Даже если бы эта девица была мне интересна до сего эпизода, то мой теперь мой пыл непременно угас бы, как костер под дождем. И когда маленькие, самовлюбленные пигалицы поймут, что взрослого мужчину нахрапом и распутностью не взять? Мы же не кролики, чтобы оголтело набрасываться на них, возомнивших себя роковыми соблазнительницами.
Прикрыл глаза веками и усмехнулся. Хотя любопытно было бы посмотреть на Грирдара, узнай он, что нанятый им учитель для сына обесчестил его любимую невинную дочурку. Наверное, черные пышные усы, которыми он так гордился, отвалились бы от негодования. Но в этом случае мне пришлось бы покинуть поместье. А такой роскоши себе позволить не могу. По крайней мере, сейчас. Лишь когда узнаю правду.
- Вы такой красивый! – жарко выдохнула Тирса, продолжая оставлять потные дорожки на моем животе.
Зря задумался. Малышка сочла молчание одобрением «ухаживаний» и продолжила домогаться меня с удвоенным пылом.
- Хватит! – рыкнул строго, перехватив шаловливые ручки, что жаждали познакомиться с мужским естеством.
- Почему? – капризно надула губки, видя, что я во всех смыслах остаюсь к ней глух.
- Вы ребенок, милая, - поднялся, понимая, что послеобеденный сон отменяется.
- Вовсе нет! – запротестовала девица, рьяно подскочив.
- Идите в дом. Вас, вероятно, папенька обыскался.
Подоставайте его, попросите подарки. Поиграйте в кукол. Разбейте сервиз, в конце концов. Или чем вы там еще в свободное от ничегонеделания время заняты обычно?
- Вот расскажу ему, что вы намеки непристойные делали, будете знать! – покраснев, выпалила она.
- Воля ваша. Но тогда милорд тут же выставит меня, нерадивого гувернера, прочь, - проникновенно выдохнул в ответ, любуясь тем, как на лице этого нелогичного существа расцветает замешательство и ступор. – И мы более никогда не встретимся.
- Богдар, я этого не хочу! – прошептала девица и шагнула ко мне, вмиг растеряв всю свою напускную самоуверенность.
- Вот тут мы совершенно солидарны с вами, Тирса. Я тоже не хочу, - усмехнулся и припечатал, - вас.
- Вы!.. – она побагровела, стиснула кулачки.
Взгляд юной фурии полоснул по лицу зеленой молнией. Как бы пощечину не схлопотать. Невинные девы скоры на расправу. А у меня еще щека после вчерашней оплеухи ноет. Все-таки у Летиции тяжелая рука. Но ту пощечину за дело огреб, не придерешься. Ночь, музыка, веселье – все это повлияло вчера. Расслабился, позволил себе лишнее, увлек девушку в танец, не удержался, поддался на искушение.
Она так сияла, манила, непосредственная и красивая, что я позабыл – женщины переменчивы, будто погода. И столь же коварны. Стоило поддаться зову ее юной женственности, притянуть к себе и обмануться, приняв улыбку за разрешение, как наступила расплата. Блаженство, что едва успело расцвести на губах, крутануло водоворотом первобытного желания и опалило страстью. А следом тут же обожгло щеку пощечиной.
Я что-то пробормотал. Какую-то ерунду, даже не помню уже, какую. А потом, когда попытался объясниться, она замотала головой и, что-то бормоча, умчалась. Помедлил, бросился вдогонку, но девушка знала эти места лучше меня и успела убежать. Пошатавшись по округе, вернулся в дом Грирдара.
Заснуть пытался до самого утра. Безрезультатно, разумеется. Едва сон смежил веки, наступило утро, и поднялся мой воспитанник, Леонард. Ранняя пташка. Уроки в комнате, верховая езда, фехтование, плавание. Незаметно подоспел обед. После него и отправился в сарай, вздремнуть на ароматном сене. Но тут Тирса воспылала жаждой приключений, видите ли.
Посмотрел на девушку, что старательно испепеляла меня бешеным взглядом. Получалось у нее плохо, поэтому она злилась еще сильнее. Потом просто фыркнула и зашагала обратно в дом. Знаю, в силах юной фурии сильно усложнить мою жизнь. Но все же не так, как это удалось сделать ее папеньке, лорду Грирдару.
Но он за это ответит. Когда придет время.
Я вышел из сарая, плеснул в лицо из бочки с водой и пошел к дому. Чертыхнулся под нос, решив срезать через сад и увидев там очередное кукольное чаепитие. Мать Тирсы и Леонарда опять созвала свой цветник из подружек, и теперь дамочки распивали чаи, щебеча о всякой ерунде. Зря понадеялся, что в такую жару они останутся в доме.
- …и тут, представляете, Джордж просит руки Летиции!
Подслушанная фраза заставила меня замереть на лужайке.
- Да вы что? – дамы наперебой заохали. – Леди Робертина, должно быть, готова была сквозь паркет провалиться от позора!
- Она едва не подавилось своим веером!
- Джордж молодец! Эта девочка – сокровище. А наглая Глория – исчадие ада!
- О, Богдар, идите к нам!
Меня заметили. Надо было сделать вид, что я статуя. Или кроликом скакнуть в кусты. Но теперь уже поздно.
И неужели кто-то действительно сделал предложение Летиции? Сердце почему-то неприятно кольнуло. Хотя причем тут я?
Глава 18 Сплетни
- Идите же к нам! – леди Грирдар не привыкла к отказам.
Когда-то первая красавица столицы, теперь она напоминала пожеванную псом куклу. От былого великолепия остались лишь огромные золотистые глаза. Их цвет говорил о редкой магии в роду. Но на нынешнем поколении это не сказалось. Мой ученик был отличным мальчишкой, но Силой там и не пахло. Достаточно, чтобы шалить, заставляя меня смотреть за ним в четыре глаза, но точно не тот уровень, чтобы даже за деньги быть определенным в приличный магический колледж. Иными словами, нечем хвастать перед местными куклами.
Хотя, нет. Судя по взгляду «хозяйки», именно мной она и намерена утереть нос подругам. Угодил в капкан, сам того не желая. Надо было не срезать путь через сад, а обойти его стороной. Как жаль, что разумные мысли приходят в голову намного позднее, чем требуется.
- Познакомьтесь, мои милые, - пропела леди Грирдар, обведя дам горделивым взглядом, когда я сел на свободное кресло, - это Богдар Кавендиш. Муж нанял его наставником нашего Лео. Выбирал три месяца, кому доверить мальчика, представляете? – довольно рассмеялась, увидев, как вытянулись лица заклятых подруг. – Богдар – самый лучший!
Скрипнул зубами. С какой стороны я похож на пуделя, которого можно усадить около ноги и кормить кусочками пирога с ладошки?
Если бы не необходимость находиться тут для выяснения правды, откланялся бы тотчас, объявив гостьям, что я не диковинная зверушка в дорогом зоопарке. Но мне нужно выяснить кое-что, чтобы лорд Грирдар не избежал возмездия за то, что натворил. Поэтому буду терпеть, скакать на задних лапках и послушно исполнять команды.
Засунув гордость куда подальше, натянул на губы милейшую улыбку и поинтересовался:
- А что за новость о женитьбе, леди? Поделитесь со мной. По секрету, - понизил голос, - мужчины тоже обожают посплетничать!
- Дело в том, что младшей дочери леди Штейн-Зольц сделали предложение, - начала толстушка, что сидела рядом со мной.
Но леди Грирдар так посмотрела на нее, что та мигом сравнялась в цвете со своей пурпурной шляпкой. Ясно, королева тут может быть только одна. Более никому не позволено властвовать и красоваться.
- Бетина, вы неправильно рассказываете! – «Ее Величество» укоризненно нахмурилась. – Все гораздо сложнее. Видите ли, милый Богдар, - она кивнула служанке, и та налила мне чаю, - отец Джорджа Годфорда решил, что его единственному сыночку пора жениться.
- И правильно, - вставила сухопарая старуха с лошадиным лицом. – Нечего парню холостым ходить. Негоже.
Ну да, любой отрок обречен быть определенным на семена. Нельзя слишком долго просто так, безнаказанно наслаждаться жизнью.
- Среди всех невест он выбрал семью Штейн-Зольцев, - «хозяйка» скривилась. Видимо, этот факт ее совсем не порадовал. – Почему-то решил, что там наиболее подходящие девушки.
- Просто их там сразу трое, - отметила ее соседка, обмахивая веером свое рисковое, но уже порядком увядшее декольте. - Взяли количеством.
- Тоже верно. – Такая версия всех устроила. – Но интрига в том, что леди Робертина, мать девиц, планировала определить за такого выгодного жениха старшую. Той давненько пора заключить брак. Уж больно характерец у нее кусачий, очереди из женишков не наблюдается на такой фрукт. А Джордж-то влюбился в младшенькую. И попросил ее руки – никогда не догадаетесь, когда – на дне рождения старшей!
- Каков конфуз! – припечатала старуха.
- Бедная Глория, - толстушка сочувственно вздохнула.
- Бетина, Глория про вас такие сплетни распускает, что и повторить стыдно! А вы ее жалеете!
Дамы принялись спорить. Я не слушал их, думая о другом. Если у Летиции теперь есть суженый, почему она не с ним была на вчерашнем празднике в честь Священного древа? И главное, по какой причине позволила поцеловать себя?
Так ли мил ей этот жених? И хочет ли она за него замуж? Что-то тут не сходится – как в пазле, когда несколько кусочков отсутствуют. Я поднялся, надеясь ускользнуть под шумок.
- Богдар, куда же вы? – хором обиделись леди, тут же позабыв про жаркий спор.
- Пора будить после дневного сна нашего Леонарда, - отвесил учтивый поклон и нагло соврал, - у него урок ботаники. Пойдем на луг изучать травы.
- О, вы столь усердны! – леди Грирдар сложила руки на груди, улыбаясь. – Девочки, он золото! Правда? – она сверкнула горделивой улыбкой.
Куклы под ее взглядом послушно умилились, тщательно стараясь скрыть зависть – весьма приятную хозяйке дома. А я зашагал прочь, напряженно размышляя, где сейчас может быть Летиция.
Сам не знаю, зачем, но мне необходима правда о ее замужестве.
***
- А вот это, вот это что за цветочек, Богдар? – Леонард, что носился по лугу, ткнул пальчиком в какую-то былинку.
- Какой? – перевел рассеянный взгляд на мальчугана. – Это осока. Осторожнее, порежешь палец. Лучше нарви букет цветов, которые теперь знаешь, подаришь маме. – Пошел на хитрость, чтобы беспрепятственно вглядываться вдаль, где мелькало темно-серое платье.
Глаза уже болели, когда убедился – это Летиция. Рядом с ней вертелся брат. Мне нравился этот боевой мальчишка. А вот моему воспитаннику не очень.
- Любитель жуков пожаловал! – ехидно пропел Лео, позабыв про цветы.
- Сам такой! – мигом вспыхнул Алекс.
- Я-то причем? Это ты их ел!
- Когда совсем маленький был! И вы меня обманули с сестрой!
- Врешь!
- Не вру!
Еще миг, и они как вздорные щенки сцепились и кубарем покатились по траве.
Глава 19 Странное
Девушка бросилась к ним, но кто-то из драчунов махнул рукой, и ей прилетело по лбу.
- Прекратить! – рявкнул я, и клубок мигом распался на две взъерошенные, поцарапанные составляющие. – Это что еще такое, Леонард? Ты как себя ведешь?
- Он первый начал! – заканючил подопечный.
- Не реветь! – приказал ему. – Чему учил тебя, забыл? Ну-ка разошлись в разные стороны, живо!
Обиженные мальчуганы отсели подальше, обмениваясь злыми взглядами, и насупились.
- Вы как? – я подошел к Летиции, промокающей бровь платочком.
- Жить буду, - улыбнулась успокаивающе, но на белой ткани виднелась кровь.
- Позвольте мне, - снял с пояса флягу, отнял у нее ткань и, намочив, приложил к ранке. – Простите, не доглядел.
- Вы ни при чем, - она поморщилась. – Эти двое вечно цапаются, как кошка с собакой, с самого раннего детства.
- В чем причина?
- Что-то не поделили при знакомстве, уже и не помню. У Лео сестренка очень вредная, - шепнула девушка. – Наговорила Алексу, что если съесть жука, то желание сбудется. А у нас тогда папа сильно болел. Вот малыш и съел эту гадость. С тех пор его дразнят.
Выходит, Тирса еще в детстве была той еще занозой во всех местах.
- Пошла в батюшку, - пробормотал я. – Оно и понятно.
- Что?
- Так, мысли вслух. – Вгляделся в ее бровь. – Кажется, все в порядке. До свадьбы заживет. Кстати, говорят, она у вас скоро?
- Вероятно, - Летиция отошла к брату и, присев перед ним на корточки, велела:
- Ну-ка, покажи мне фингал, вояка.
Не похоже, что она горит желанием обсуждать жениха. А ведь обычно стоит только неосторожно спросить особу женского пола о грядущем бракосочетании, в ответ начинает извергаться такой фонтан красноречия, что не знаешь, как это прекратить. Терпишь, пока все эти отличия рюшечек от оборочек, тридцать пять видов салфеток на стол и двести примет для букета новобрачной не начинают течь у тебя из ушей. Но главное – сбежать до того, как начнется обсуждение платья.
Дождавшись, когда девушка поднимется, я вернулся к щекотливой теме.
- Так когда же церемония?
- Не знаю, - невеста пожала плечами. – Предложение сделано лишь вчера. Еще не обсуждали даты.
Как сухо. Будто речь идет о продаже дачного домика.
- Но вы, должно быть, с нетерпением ждете? Как и все девицы, что влюблены в суженого?
Пытливо уставился в ее лицо, ожидая реакции. По нему проскользнула тень. Тоска, печаль, даже страх. Вовсе не тех эмоций ожидал от невесты. Что-то не так. Но ничего непонятно.
- Летиция… - шагнул к ней.
- Богдар, - перебила, вскинула на меня глаза. – Понимаю, после того, - покосилась на брата, - как я повела себя на празднике вчера, вы думаете обо мне много плохого. Но, поверьте, никто больше, чем я сама, не сожалеет о произошедшем.
- Я вовсе не сужу вас. И вина точно не на вас.
- Это спорно, - усмехнулась. – Но коли так, давайте забудем о том инциденте. Пожалуйста. Это более не повторится. А теперь нам с Алексом надо идти. Простите нас.
Взяв мальчика за руку, направилась прочь. А я остался стоять, глядя ей вслед и вспоминая вкус ее губ, что, казалось, до сих пор танцевал на языке.
Летиция
Мои щеки все еще алели пуще маков, когда мы дошагали до замка. К чему были все эти расспросы? Сначала подумала, что Богдар желает уязвить меня в своей любимой манере, укорив ту, что уже помолвлена, за поцелуи под маркидаровыми ветвями. Но в его тоне и глазах не было и намека на издевательство. Это поставило в тупик. Тогда зачем ему знать о моем замужестве? Праздный интерес?
- Летти, ты не слышишь? – брат подергал за руку и посмотрел укоризненно.
- Прости, задумалась. Что ты хотел?
- Давай зайдем к Мушке? Посмотрим, как она?
- Конечно, - мы прошли к черному ходу и вошли в темный коридор.
Псинка встретила нас радостным поскуливанием. Я сменила ей повязку. Алекс налил чистой воды. Корм у девочки был, что радовало – брат выполнял взятые на себя обязательства.
- Скоро ранка совсем затянется, - погладив Мушку, пообещала ему. – Но вот куда тогда ее?
- Хочу попросить у мамы, чтобы разрешила взять ее в дом, - сообщил мальчик. – Как подарок на мой день рождения. Уже ведь скоро.
- Ты же хотел набор солдатиков из лавки господина Дюшона?
- Обойдусь, - махнул рукой. – Как думаешь, мама разрешит?
Думаю, что нет. Я вздохнула и пожала плечами, не став разочаровывать брата. Время еще есть. Может, что-то придумаем.
- А ты, Летти, будешь меня навещать, - Алекс вдруг прижался ко мне, - когда станешь леди Годфорд? Или… - он помолчал и шепотом договорил, - или мама тебе не разрешит?
Вопрос застал врасплох. В носу защипало, когда заглянула в глаза брата, полные слез. Сама не знала, что и как будет, и это пугало. Если честно, то только по братишке и буду скучать, когда уеду отсюда в дом мужа. А нянюшку заберу с собой. Уже намекала ей. Она пока сопротивляется, у нее в деревне около замка добротный дом, что остался от родителей. Но надеюсь, что уговорю все же. Так и ей будет лучше, и у меня не изболится сердце от мыслей, что мама всю злость выместит на ней вместо младшей дочери.
- Вот вы где! – няня подбежала к нам, будто выскочив из моих мыслей. – Ох, не могу! – запыхавшись, схватилась за грудь.
- Что стряслось? – я подскочила, с тревогой глядя на нее.
В душе черным вороном закружилось дурное предчувствие. Слишком долго все было хорошо, слишком долго. Затишье перед бурей всегда заканчивается ужасным смерчем, что сметает все на своем пути, разносит в щепки и наказывает за то, что понадеялись на благополучный исход.
- Так приехали ж Годфорды, детка, - выдохнула нянюшка. – И старший щеголь, и женишок твой, оба заявились.
- Зачем?
- Я-то почем знаю? – женщина пожала плечами. – Офф, весь замок ведь обегала, тебя пытаясь сыскать. Беги-ка, пока, - покосилась на Алекса и сдержала язык, - леди Робертина им не наговорила чего. А то ведь едва они в дом вошли, как она сразу к ним поскакала резвой козой! Давай, давай, - заторопила, подталкивая к двери. – Торопись, ласточка моя, недоброе она задумала, чует мое сердце-то!
Глава 20 Правда
По гостиной стелились длинные послеобеденные тени, когда я в нее вбежала. Но кроме них, никого больше не наблюдалось.
- И где ж она? – удивилась няня, догнав меня. – Ох, дышать не могу, в моем ли возрасте почтенном так носиться-то?
- Они в кабинете, - прислушавшись, подсказал Алекс.
- Вот что значит ушки-то молодые, - похвалила женщина. – Идем, солнышко, я тебе ягодок отсыплю. Как раз вареньице собралась варить, а ты покушаешь свеженьких.
Мы понимающе переглянулись. Няня увела мальчика, а я подошла к двери кабинета. Плотная, пушечным ядром не прошибешь – как говорил папа, она плохо пропускала голоса. Но мне все же удалось услышать, о чем там говорили.
- …и никак не могу взять в толк, о чем же вы хотели поговорить с нами, леди Робертина? – это был Годфорд старший.
- Если речь пойдет о моем предложении Летиции, то уверяю вас, что не передумаю, как бы вы не настаивали, - а это Джордж. – Я вообще не понимаю, почему вы так относитесь к младшей дочери. Будто она и не ваша плоть и кровь вовсе.
Затаив дыхание, положила ладонь на косяк. Кроме няни меня никто никогда не защищал. Даже отец старался сглаживать острые углы, когда мама лютовала. Хотя при нем она держалась со мной почти также, как с Глорией и Сьюзан.
- У меня имеется повод вести себя так с ней, - донесся до слуха ответ матушки.
Слова просто сочились яростью, будто кочки болотной водой по весне. Она зла, очень зла. В такие моменты я обычно не рисковала попадаться ей на глаза. Знала, что иначе все свое негодование мать выплеснет на меня. От вулкана, готового извергаться, надо бежать со всех ног, ведь если не будешь держаться подальше, заплюет лавой.
- И чем же этот ангел вам не угодил? – уточнил мой будущий свекор.
- И вам не угодит, когда узнаете правду.
- О чем вы? – жених озвучил мою мысль.
- Я вынуждена рассказать вам правду о Летиции.
Какую правду? Нахмурилась, желая войти в кабинет. В конце концов, я имею право присутствовать при разговоре, если речь идет про мою персону. С другой стороны, это может заставить мать замолчать. Тогда я нипочем не узнаю, какую напраслину ей вздумалось возвести на младшую дочь. Но неужели ей настолько плевать на меня, что не жаль расстраивать помолвку, выставляя меня не пойми в каком свете?
Я заставила себя оставаться на месте. Сначала узнаю, что леди Робертина поведает Годфордам, а потом уж зайду и посмотрю в ее лицо.
- И что же это за правда? – поторопил ее Джордж, вновь озвучивая и мои мысли тоже.
- Вы должны знать, юноша, что Летиция вовсе не та, за кого вы ее принимаете.
- Поясните.
- Она… - мы все замерли на несколько секунд, и потом женский голос отчеканил, - она не моя дочь.
Повисшая тишина тенетами паука опустилась на нас. А потом вдруг резко исчезла, потому что, накатив штормовым прибоем, в висках застучали даже не молоточки, а кузнечные огромные молоты.
Я нервно сглотнула, пытаясь утихомирить сердцебиение, от которого мерзкая тошнота наполнила рот. Хотелось рвануть на себя тяжелую дверь, крикнуть, что все это неправда, но противная дрожь расползлась по ногам, не давая двинуться с места. Тихо всхлипнув, смогла лишь уцепиться за косяк – чтобы услышать продолжение разговора.
- Что такое вы говорите? – голос старшего Годфорда был обеспокоенным.
- Правду, уважаемый, - судя по тону будто даже с удовольствием ответила леди Робертина. – Летиция не моя дочь. Она бастард. Мой муж был ее отцом. Нагулял мерзавку на стороне, а когда та шлюха умерла, производя младенца на свет, притащил это отродье мне.
- Ложь! – потрясенно выкрикнул жених.
- О, если бы, - горечь ударила по ушам язвительным смешком. – В то время я сама как раз произвела на свет дитя. Но сын умер, сделав всего один вдох. Мужа это не остановило. Он воспользовался моим горем, тем, что я была раздавлена таким ударом судьбы, подложил мне нагулянную на стороне дочку. Да еще и уговаривал полюбить!
По кабинету раздался дробный стук каблучков, похожий на веселую барабанную дробь капели по карнизу. Дзинькнул, поцеловав бокал, стеклянный графин. Я живо представила, как та женщина, что сейчас отрекалась от меня, опрокинула содержимое в себя и даже не изменилась в лице.
- Я возненавидела это дитя с того момента, как увидела, - глухо продолжила она. – Оно заняло место моего первого сына. Но мне даже похоронить его нормально не дали! У него нет места в семейном склепе. Он лежит, как простолюдин, в чужой могиле на общественном кладбище! И все из-за той негодяйки, что заняла его место – чтобы все считали ее законной дочерью моего супруга!
- Леди Робертина, - старший Годфорд откашлялся. – Как же такое возможно?
- Это вопрос к моему мужу, - она рассмеялась – зло, заливисто и с такой болью, что в моем сердце что-то отозвалось на этот всхлип израненной женской души. – Но я не смогла это скрывать от вас, господа. Теперь, когда вы знаете всю правду, решение за вами. Единственное, о чем могу просить вас – пусть эта тайна не станет более известной никому. Не обращайте на мой дом еще большего позора. Достаточно тех мучений, что я пережила по вине супруга.
- Да-да, конечно. Даю вам слово. Никто и никогда не узнает…
- Я не верю! – вскрикнул Джордж, прервав бормотание отца. – Вы придумали это, потому что ненавидите Летицию!
- Да, ненавижу, - спокойно отозвалась та женщина, которую я считала мамой все эти годы. – Но не настолько, чтобы придумывать ложь, что способна погубить репутацию моей семьи, поставив крест на будущем дочерей и наследника-сына. Я не Летиция. Вот она, все зная, решила не раскрывать вам правду, а просто выйти замуж за жениха, о котором ей, бастарду, и мечтать было нельзя!
Глава 21 Такая любовь
Клянусь, что слышала, как моя челюсть шлепнулась от такой новости на пол. А мне только что было жаль леди Робертину! Я позабыла, какой коварной, жестокой и злой может быть эта женщина!
- Да-да, ваш ангел все знала, милый Джордж! – настаивала эта змея. – И запретила мне вам признаваться. Но взять такой грех на душу? Как потом смотреть вам в глаза? Рано или поздно вы бы узнали правду. И тогда был бы грандиозный скандал! Ведь в ее роду – драконы! Это передалось бы вашему наследнику, и тогда вы ославили бы мою семью перед всем светом!
Д-драконы?!!
Более я ждать не могла. Не стерпев, распахнула дверь, шагнула в кабинет и…
Как на клинки, напоролась на их взгляды.
Даже Джордж, влюбленный по уши порывистый жених, уставился на меня так, словно мое лицо покрывали струпья чумы!
Ладно бы насмешливый, полный торжества и скрытого довольства взгляд леди Робертины. Черт с ним, с брезгливо-надменным, искаженным гримасой отвращения лицом старшего Годфорда. Но Джордж…
Его глаза подписали мне приговор. Верит он точно не мне, несмотря на то, что возражал. Сомневается – как минимум. А допуская мысль, что все это правда, не горит желанием связываться с бастардом. Вот такая, выходит, у него любовь?
- Это неправда! – выкрикнула ему, но голос задрожал.
- Теперь можешь не врать, - леди Робертина пожала плечами и коснулась виска. – Простите, но вынуждена попросить вас оставить меня. От всего этого просыпается моя мигрень.
- Да уж, мы пойдем, пожалуй, - Годфорд старший обошел меня, будто больную и заразную, подталкивая вперед сына. – Помолвка отменяется, как все и без того уже поняли. Прощайте.
Я посмотрела вслед бывшему жениху, который поспешно ушел вслед за папенькой, избегая смотреть на меня. И даже не оглянулся.
- Зачем? – только и смогла сказать, глядя на женщину, что улыбнулась довольно.
- Что зачем? – она пожала плечами. – Ты же такая правдолюбица. Вот я и сказала им правду. Ты мне не дочь. Ты никто! Наказание, подсунутое мужем. Твоя мать – шлюха, что связалась с женатым. Ты – ошибка, плод похоти, которого не должно было быть!
- Ты врешь!
- Не смей повышать на меня голос! – женщина стиснула кулаки. – Собирай свои лохмотья и убирайся прочь из моего дома! – она растянула губы в широкую улыбку. – Так давно хотела это произнести, мечтала даже! Наконец-то пришло благословенное время все тебе высказать! Чего стоишь? Проваливай, пока я слуг не позвала, чтобы вышвырнули прочь! И чтобы больше даже на порог не являлась, мерзавка! Довольно ты выпила моей крови, дрянь!
Я попятилась, словно на меня шел бешеный кабан. Казалось, что все это сон. Ведь такое не может быть настоящим. Моим настоящим! Еще пару минут назад я была Штейн-Зольц. У меня был жених – добропорядочный, влюбленный, хороший парень. А теперь…
Кто я такая и что мне делать?
Собирать вещи я не стала. Не до этого было. Разум отключился. Меня хватило только на то, чтобы добежать до конюшни, вскочить на кобылку и помчаться прочь. Ветер бил в лицо, словно старался загнать слезы обратно в глаза. Осколки мыслей впивались в душу, причиняя еще больше боли. Не знаю, куда делось время. Я очнулась, лишь когда небо наотмашь ударило меня ливнем.
Он был таким сильным, что стало сложно дышать. Сквозь проблески в стене дождя увидела сторожку и направила лошадку к ней. Завела малышку под навес, чтобы мы обе могли переждать ненастье, зашла в избушку и замерла, стоя в темноте и слушая бездумно, как водные плети лупцуют хлипкий, дрожащий домик. Он трясся, но стоял, несмотря ни на что, по одной простой причине – вариантов у него не имелось. Как и у меня.
Я перестала плакать. Отстегнула промокшие насквозь юбки, стянула корсет, развесила их на дверях, разложила на сундуке и лежанке. Сняла хлюпающие влагой, как и мой нос, туфли, и осталась в одних панталончиках и исподней рубашке. Отжала волосы и затряслась от холода.
Думала, на этом мои беды хотя бы на сегодня закончатся, но как бы не так! Кто-то там наверху от всех щедрот веселился, подкидывая мне одно испытание за другим – будто для того, чтобы выяснить, когда же наконец эта вредная девчонка сломается и взмолится о пощаде?
Дверь распахнулась, знаменуя приход новой проблемы. В проеме нарисовалась мужская фигура. Я застыла, как заяц, попавший в зону магического луча. Вот только насильника или грабителя мне сейчас для полного счастья и не хватало!
Взгляд заметался. И как назло, ничего тяжелого под рукой. За неимением других орудий для метания в целях самообороны схватила с пола туфли и запустила одну в мужчину.
Меткость не подвела.
- Вашу мать! – донеслось через секунду, знаменуя неплохой результат. – Мой глаз!
Кстати, у насильников их два. Памятуя об этом анатомическом нюансе, я отправила в полет и вторую туфлю. Она оказалась не менее удачливой. Мужчина отшатнулся, натолкнулся спиной на дверь и, поскользнувшись на лужице, что натекла с его же собственных сапог, шлепнулся на задницу, шипя проклятия в мой адрес. Кстати, весьма знакомым голосом.
Я прислушалась.
- Вы всегда столь гостеприимны, леди Летиция? – мужской тон был обиженно-язвительным.
И привычно сначала обволакивал бархатом, а потом царапал колкими коготками легкой хрипотцы.
- Это вы, Богдар?.. – изумленно выдохнула я.
Глава 22 Кто я теперь?
- Похоже, что нет, - отозвался он, пытаясь встать. – Теперь я циклоп – вашими меткими стараниями. – Моргая, потер глаз.
- Вы что-то видите? – взволнованно вгляделась в его лицо.
- О, да, - усмехнулся. – И зрелище весьма приятное.
А я ведь совсем раздета!
Мысль взорвалась в голове, заставив прикрыться руками и отскочить в сторону. Щеки полыхнули от стыда. Что за день такой сегодня!!!
- Больше бить не будете? – с опаской уточнил мужчина, поднявшись.
- И откуда вы только взялись на мою голову! – пробурчала, пытаясь снять с двери мокрую юбку. Но эти двое никак не желали расставаться, будто прикипели друг к другу, сколько я не прыгала, дергая за ткань. - Отвернитесь сейчас же! – прошипела, увидев, что Богдар нагло меня рассматривает, особо внимательно задерживаясь взглядом на тех местах, что подпрыгивают вместе со мной в такт.
- Чуть-чуть полюбоваться и то не разрешают, - вздохнув, подошел ко мне.
- Что вы делаете?! – возмутилась громко.
- Помогаю прикрыть ваши восхитительные прелести, - отозвался наглец и, сняв юбку с двери, обернул вокруг моего тела, будто полотенце.
- У вас совсем нет совести? – прошептала, оказавшись в ловушке сильных рук.
- Некомплект, что ж поделать, - пожал плечами и тихо отметил, - у вас глаза опухшие. Вы плакали, Летиция?
- Это неважно, - отвела взгляд.
- Напротив. Мне это важно. – Он нахмурился. – И вы дрожите. Надо вас согреть.
Мужчина отошел и унес с собой свое сильное, яркое тепло. Но вскоре его стараниями в очаге запылал огонь. Камин прочихался, неторопливо, нехотя просыпаясь. Комнатка наполнилась светом.
- Возьмите, - Богдар протянул мне какую-то ткань, сняв ее с лежанки. – То ли плед, то ли еще что, - пожал плечами, - не знаю даже. Но оно сухое, это самое важное. А ваше платье надо просушить, иначе простудитесь.
- Спасибо, - закуталась в колючую шаль, понюхала ее и сморщила нос – она не особо приятно пахла. Зато стало теплее.
- Садитесь, - мужчина подтолкнул – мягко, но настойчиво, к очагу.
Огонь обнял жаром и я, сев на какой-то топчан, расслабилась. В голове уже не кололись острыми осколками мысли. Сердце не рвалось от боли. Глаза просто смотрели на уютное пламя.
- Что произошло? – Богдар сел рядом.
Я краем глаза отметила, что он одет, и поняла, что из уважения к моей стыдливости ему пришлось остаться в мокром.
- Можете рассказать, - продолжил тихо. – Иногда надо выговориться. Станет легче.
Промолчала, сглотнув горький ком, что снова встал в горле.
- Просто поговорите со мной. Я не буду осуждать.
Может, мужчина и прав. Наверное, это единственный способ избавиться от горечи в душе – выпустить ее, отдать воздуху словами. Тут даже неважно, будет кто-то слушать или нет. Надо произнести то, что должно быть сказано. Узники получат свободу, а я облегчение.
Сердце забилось быстрее. Не думала, что это окажется так просто, но фразы сами полились изо рта, словно дождь за окном. Я рассказала все – то медленно и с трудом, словно ворочала языком камни, то быстро, запинаясь, торопясь – будто опасалась, что кто-то не даст закончить.
Когда моя незатейливая история закончилась, остался лишь грохот ливня по крыше. Богдар сидел рядом и, хмурясь, смотрел в огонь. Вдруг стало так тоскливо, что снова полились слезы. Я не знала, что он думает обо мне – теперь, когда узнал, что перед ним полукровка, да еще и бастард.
- Тебе… противно? – едва слышно спросила его, не глядя в лицо.
- Нет, конечно, - тон был удивленным. – Летиция, - он осторожно повернул меня к себе. – Это все не важно. Ярлыки не имеют значения, если ты сама не позволяешь им определять, кто ты есть на самом деле.
- Это просто слова, Богдар. А я понятия не имею теперь, кто я вообще такая.
- Значит, тебе дан уникальный шанс – стать тем, кем пожелаешь.
- Ты еще и шутишь? – с укором посмотрела на него, но осеклась, взамен ухмылки увидев нежность и ранимость, что проглядывала сквозь обычную маску «юморного парня».
- Не шучу, - помотал головой. – Но тебе не должно быть важно, что я или кто-то другой думает о тебе. Живи так, как хочешь. Будь тем, кем хочешь. А остальной мир пусть идет… - улыбнулся. – Сама выбери, куда. Ты хорошо воспитана, так что вряд ли предпочтешь те выражения, о которых я сейчас думаю.
- Ты мне льстишь, но спасибо.
- Пожалуйста. А таких гадин, как твоя мачеха, жизнь накажет.
- Я хочу просто забыть о ней, - передернула плечами. – И узнать правду о настоящей матери.
- Всему свое время.
- А вы, Богдар? Расскажете что-нибудь о себе?
- Разумеется, - снова эта ухмылка, - нет.
- Почему?
- Останусь для вас таинственным незнакомцем. Потому что дождь уже стих, - он прислушался. – И кажется, кто-то едет к дому на весьма скрипучей телеге.
А ведь точно. Я встала и подошла к маленькому оконцу.
- Это моя няня! – ахнула, увидев ее, натягивающей вожжи.
- Мне спасаться через дымоход? – мужчина лукаво улыбнулся.
- Поздно, - притворно вздохнула. – Она уже бежит сюда, сжимая кинжал!
- Прощайте, Летиция, - он рассмеялся. – Не поминайте лихом, хорошо?
Глава 23 Поехали домой
- Девочка моя! – раздалось после того, как распахнулась дверь. – Ласточка! – меня сграбастали в сильные объятия.
Причитая, женщина осмотрела шаль, скривилась, потом зыркнула на Богдара:
- А этот зубоскал чего тут забыл? Он не обижал тебя? Ты почему раздета? Ну, чего молчишь-то?
- Так ты же и слова вставить не даешь! – я обняла ее. – Никто меня не обижал. Уж скорее наоборот. Бедному джентльмену пришлось пережить коварное нападение моих туфель – прямо в глаз!
- То-то смотрю у него синяк наливается, - няня удовлетворенно кивнула. – Тогда ладно. И вообще, за дело схлопотал – нечего к барышне приличной лезть, коли та под ливень угодила в силу своей, э-э, недалекости.
- Барышней меня теперь сложно назвать, - пробормотала, помрачнев.
- Ишь, за самоедство взялась! – женщина всплеснула руками. – Мало ли чего наговорила тебе эта крокоидолица, слушай больше! – покосилась на мужчину и сделала мне большие глаза, что означало – не при чужих наши дела обсуждать будем. – Идем-ка одеваться, милая, да поедем.
- Куда?
- А нежто тебе некуда? Домой, ясное дело. А ты, - посмотрела на Богдара, - давай-ка, ступай по своим делам. Негоже тебе тут ошиваться, когда девушка в исподнем скачет!
- И то верно, - он кивнул. – До свидания, Летиция, - отвесил поклон и вышел за дверь.
- Зачем ты так с ним? – укорила няню. – Он помог, камин растопил, не дал замерзнуть.
О том, что еще и выслушал «исповедь», упоминать не стала, одобрения тут ждать не приходилось. Моя защитница всегда учила рот держать на замке и сор из избы не выносить. Откровения с Богдаром ей бы совсем не понравились.
- Высшие силы ему за это воздадут. А ты одевайся давай, - она сходила к телеге и принесла котомку с одеждой. – Я твои вещички-то собрала. Давай помогу, - стянула шаль. - Поедешь ко мне жить, детка. А потом, как поотойдет грымза-то, поотпустит ее гнев, поговорим с ней, пусть выделяет тебе долю наследства батюшкиного.
- Ты что-то знаешь о моей матери? – спросила, пока ее сильные пальцы проворно справлялись с крючками корсета.
- Нет, ласточка моя, - покачала головой и взяла юбку. – Помятая ж будет.
- Вообще ничего?
- Дак вернулся твой папаня со стычки с драконами, - она расправила складки, - и уже с тобою. Ночью прискакал, как щас помню. В бурю страшную, продрогший весь, едва живой, в лихорадке. – Вздохнув, устремила взгляд куда-то вдаль. – Вошел в замок, а вода с него ручьем стекала. Пополам с кровью.
- Он был ранен?
- Да, шрам под ребрами помнишь его? Вот та рана и была. На ногах еле стоял. Я к нему бросилась, а у него за пазухой что-то пискнуло. Думала, зверька какого девчонкам играться привез. А он тебя из-под полы плаща достал. Махонькую, глазастенькую. И умненькую такую, сразу было видать, что смышленая. И тут он и рухнул, силы кончились.
Няня вытянула вперед кофту от платья.
- Ну, сувай ручки-то, детка. Так вот. А крокоидолица-то тогда на сносях ходила. Лекарь сказал, что отец твой умирает. Она с перепугу за него рожать раньше времени взялась. Сынка на свет произвела. Но тот недолго прожил. Почти сразу на тот свет ушел. Зато папка твой выжил и тебя ей подложил.
- Как она меня не задушила в колыбели! – я начала застегивать пуговки, что жемчужной струйкой убегали к талии.
- Пыталась, - няня, усмехнувшись, занялась моими волосами. – Дважды. Но я такой хай подымала, что отец твой прибегал. Подушку у нее из рук выхватывал и в итоге магией защиту поставил – коли убила бы она тебя, сама бы в тот же миг сгинула бы. Только с тем и успокоилась крокоидолица наша.
- Он так и не рассказал, откуда я взялась?
- Ни словечка, - женщина начала собирать еще мокрую одежду. – И спрашивать запретил и жене, и мне. Сказал, то дочь моя, мать ее в могиле. И все, более ничего.
- Эх, папа… - я поправила кулончик, что грел кожу.
- Вот только этот камешек у него от твоей матери и остался, - няня указала на него кивком. – Колечко у тебя на шее было, на цепочке висело. Батюшка часто брал тебя на руки и перстенек тот поглаживал. Однажды супружница его увидала, со скандалом набросилась. Он признался, что кольцо тебе перешло после смерти матери. Так Робертина-то так лютовала, что в огонь его кинула и магией приправила, чтобы сгинуло оно вовеки да бесследно!
Я вздрогнула, коснувшись кулона.
- Золото-то растеклось, оно перед чарами, сама знаешь, устоять не может, прОклятый металл, но камешек выстоял, да еще и в лоб ей отрикошетил то заклятие, изуродовал гадину ее же ненавистью. Месяц она из комнаты не показывалась. Знахарки лечили ее столичные. Потом полгода под вуалью ходила, пока шрамы чудодейственной мазью мазюкала. Вонючая была как козел наш!
Женщина захихикала.
- Зато опосля такого-то поостереглась тебя трогать. Поняла, что заступница у младенчика имеется – душа материнская, что всегда рядом, да радеет за тебя, за свое дитятко.
Она вытерла слезинку уголком фартука и заторопила:
- Ну, идем, ласточка, идем. Будешь на новом месте обживаться, в доме моем. А потом наследства часть затребуешь и распорядишься, как пожелаешь.
- Мне ничего от, - выйдя из сторожки, споткнулась языком, по привычке желая сказать «матери», - леди Робертины не надо.
- Ерунду не мели! – няня строго глянула, закинув мокрые вещи на телегу. – Не ее это, а то, что отец тебе оставил. В полных правах ты. И не вздумай ей часть наследства своего оставлять, обойдется, лихоимка проклятая! Всю жизнь тебя третировала, мурыжила почем зря.
- Нянюшка…
- Чегой? Молчала я, как папенькой твоим велено было. Но теперь не смолчу, так и знай! Все, что полагается, получишь, и не спорь! – она залезла на телегу и взяла вожжи. – Ну, чего стоишь? На лошадку свою сидай да поехали. Как раз к ужину поспеем!
Глава 24 Сплетня
- И еще одна новая буковка на сегодня, - я сжала кусочек мела и вывела на доске новый символ. – Кто знает, что это за буква? – посмотрела на детишек, что сидели за партами деревенской школы.
Уже неделю работаю тут «учителкой», как говорят местные. А что, хорошее занятие. И денежку платят, хоть и небольшую, но она все же помогает мне не сидеть на шее няни, у которой теперь живу.
- Ну, кто узнает буковку?
- Похожа на червячка, - «сообразил» мальчик на задней парте и кинул бумажным катышком в девочку.
Все захихикали.
- На гусеничку, - уточнил другой.
- Что-то такое в ней есть, - согласилась с ними. – Это буковка «З». С нее начинается слово «задира», например. У нас тут есть как раз один такой, правда?
Малышня захихикала. Урок продолжился. Мне нравилось учить деток. Даже не замечала, как песочные часики опустошались, знаменуя конец занятия. Ученики разбегались, я брала сумку и шла домой – вернее, в дом няни.
Вот и сегодня, подхватив листы, исписанные корявым, неуверенным детским почерком, вышла из школы, улыбнулась солнышку и зашагала домой. Тропинка вилась под ногами, обрамленная пушистой белой кашкой, ладошками подорожника и нежно-розовыми шариками клевера. В голове бежали мысли о том, что еще нужно успеть сделать. Воды наносить, ужин приготовить. Огородик полить. И еще, если успею…
- Да все уж слыхали об том! – шепот змеей вполз в обдумывание планов, когда проходила мимо колодца. – Бросил-то он ее не просто так. Годфорды ж чистюли такие, что и не сыскать. – Звякнуло ведро, в него полилась вода. - Поговаривают, что попортил ее Джорджик, папаня узнал и замуж такую брать запретил!
- Врешь ты!
- Чего вру? Видали их в полях, как они поутру скакали. Вот и это, доскакались!
Подленький хохот ударил по ушам. Ведро шлепнулось в черное нутро, гулко ударившись о воду – словно мое сердце. - Я замерла, шагнув поближе к зарослям, прикрывающим меня от женщин, что сплетничали у колодца. Обо мне.
- Да не так все было, - возразила двум пересмешницам третья. Колодезная ручка снова заскрипела натужно, гремя цепью – поднимая ведро, полное до краев. Я сама не сразу привыкла так его достать, чтобы не расплескалась половина. Целое искусство, как оказалось. – Парень выяснил, что девка-то уже порченая, батьке поведал о горе своем, тот и отозвал предложение брачное мигом. Брак браком, но девка в него нужна не бракованная.
- Ни сватана, ни венчана, а дырочка проверчена! – пропел кто-то под язвительный хохоток других. Вода снова полилась в ведро. – А с виду-то такая порядочная наша учителка, положительная вся, на нее и не подумаешь!
- Вот и уложил нашу положительную кто-то в полях!
Мерзкий хохот взорвал мои уши.
- И кто же хоть сподобился, а, как думаете?
- На празднике Древа ее видали с этим, гувернером грирдаровским, - женский шепот кусал так больно, что я задержала дыхание. – Целовались они, сказывали. Поди не просто так сосались. Значит, было у них чего. Может, и то самое. Успел этот знойный Кавендиш поперед растяпы Джорджика!
- А он ничо такой, - мечтательно протянул кто-то. – Как глянет, так дрожь по коленок! Знатный кавалер! Я б тоже на месте учителки не устояла.
- Да кто б тебе предложил-то бы!
- А самое-то главное слыхали? – подключилась новая сплетница. – Младший-то Годфорд не долго страдал. Новая зазноба уж у него.
Ведро позвякало язвительно, словно тоже глумилось надо мной.
- Да ты что? Уже новую невестушку себе приглядел? – раздалось на разные голоса. – Вот шустрый хулиган, выходит. А казался-то паинькой, будто ни разу девок и за сиськи не держал!
- И вы нипочем не поверите, бабоньки, кому Джорджик предложение-то только что вот, в обед, сделал! – торжественно заявила принесшая свежую сплетню женщина.
- Нежто Глории? – загомонили остальные. – Чего молчишь-то, сказывай уже! А то раздраконила любопытство наше и молчит! Кого замуж-то позвали, а?
- Вы только не падайте! – заявила их товарка, явно довольная вниманием к своей особе и ажиотажу, что поднялся вокруг свежих новостей. – Лучше присядьте и ведерки-то поставьте, а то точно все расплескаете!
- Да не томи ж, а то точно сейчас в колодцу сбросим тебя, чтобы не мучила нас. Говори, а то терпежу никакого! Ну, у кого Джорджик руки и сердца попросил?
- Ох, не поверите – у Сьюзан! – выпалила сплетница.
Все замолчали.
- Да как же? – раздалось неуверенное через минуту замешательства. – Эту моль рыжую неудельную? Там ж ни рожи, ни кожи. На чего польстился-то?
- Зато не порченая, - объяснила самая сведующая. – Тихая девка, глупа, с наследством неплохим после папеньки, чем плохо? Деток нарожает, и то ладно. Чего еще от нее требовать?
- Верно, говоришь, верно! – снова загомонили женщины.
Дальше я их не слушала. На дрожащих ногах двинулась к дому няни. Едва дошла, честное слово. Лишь за дверью протяжно выдохнула и разрыдалась. Боль рвала грудь.
Память услужливо подсовывала воспоминания о том, какие слова говорил Джордж. Как признавался в любви, клялся в том, что сделает счастливой. А теперь, как выяснилось, женится на моей сестре. Меня же считают распутной девкой, которую никто и не подумает замуж позвать, ибо невинность свою в полях оставила. Как же так можно?!
- Ласточка моя, ну что ты, что ты! – няня упала рядом со мной на колени, прижала к себе. – Ты поплачь, деточка, выпусти боль свою. Поплачь и забудь. Пусть судьба накажет их. У нее не заржавеет, вот увидишь, - погладила по голове. – А ты прости и забудь. Оставь в прошлом. Прости и забудь…
Глава 25 Схватка драконов
Богдар
В ледяной выси парил сиреневый дракон. Огромный и в то же время невесомый, как перышко. Я смотрел на него, задрав голову. Или уж скорее любовался тем, как он играючи выписывает дивные пируэты, играя с ветром, ввинчиваясь свечкой в бескрайние небесные просторы. Чешуя сверкала на солнце, крылья хлопали, надуваясь, будто паруса.
Второй, алый, как закат, растерзанный бурей, налетел внезапно. Он набросился на первого, изрыгая пламя, полоснул когтями на мощных лапах, ударил крыльями, оглушил и заставил противника снизиться. Но когда тот справился с неожиданным нападением, красному наглецу не поздоровилось. Контратака была молниеносной. Поток ледяного воздуха, что вырвался из пасти сиреневого, заморозила все вокруг. Воздух зазвенел от сосулек, что начали падать вниз – на землю, что уже дрожала от безжалостных ударов, которыми обменивались эти гиганты.
Замерев, я наблюдал за их схваткой, и меня не оставляло ощущение, что когда-то уже видел это. Следил за тем, как их тела покрываются глубокими царапинами. Напрягался, когда они скользили мимо друг друга, обмениваясь ударами крыльев, ударяя хвостами, что заканчивались не менее острым, чем их лапы, смертоносным острием.
Это уже было когда-то. Деревья гнулись, стонали и пригибались к земле. Потоки воздуха срывали с них листья и гнали прочь, до озера, в которое лилась кровь этих древних богов. Я не знал, за что они сражались, на чьей стороне правда, я мог лишь стоять внизу, будучи маленькой песчинкой, осознающей простую истину – вся моя жизнь зависит от того, кто одержит победу. Ведь он будет править всем миром.
Эпическая битва продолжалась. Каждый удар был полон силы и грации. Драконы, как два древних бога, сражались за право владеть небесами. И несмотря ни на что в моем сердце разгоралось восхищение и преклонение перед их мощью. Все окружающее, сама природа замерли вместе со мной, ожидая исхода дикой схватки.
Развязка наступила внезапно. Сиреневый гигант скользнул так высоко, что солнце скрыло его от моих глаз. И от взора соперника тоже. Тот упустил мгновение, когда враг молнией скользнул с высот вниз, упал на него возмездием, впился зубами в шею, вспорол когтями крылья и, ударив всем весом, отправил алого на землю – истекать кровью и погибать. Ведь от таких сокрушительных ударов ему уже не дано будет восстановиться.
Танец силы и величия был закончен. Победитель сделал круг, издавая рев, означающий его верховенство и мощь. Он эхом разнесся по округе, заставляя всех смиренно принять правителя и подчиниться ему.
Я знал, что этот момент останется в памяти навсегда. Мне не забыть его. И судьба моя отныне будет связана с этим могучим существом – навсегда. Сколько бы жизней не пришлось прожить, мы всегда останемся связанными, ведь его кровь обагрила мое лицо. Его магия вошла в душу в этот день, не отличимый от многих и одновременно навсегда изменивший и меня, и мир.
Я навсегда буду принадлежать ему.
Я открыл глаза, проснувшись. Сознание все еще словно находилось в том сне, что не отпускал. Глаза смотрели в потолок, но видели мощного сиреневого дракона. Он вызывал священный трепет во всем моем существе.
Что это было?
Ошеломленный, я поднялся с постели. Плеснул в лицо холодной воды из медного таза. Но этого было мало. Подхватив одежду, выскочил прямо в окно на первом этаже и отправился к озеру, еще укрытому утренним туманом.
Купание пошло на пользу. Наскоро перекусив, воспользовался тем, что даже мой воспитанник еще спал, взял коня и поскакал к деревне, где теперь жила Летиция. Меня влекло к ней. Нестерпимо, жадно и неуемно. И если в обычное время еще как-то мог держать себя в руках, памятуя о том, что нахожусь в поместье врага Грирдара явно не для пестования навыков его отрока, то сегодня после необычного сна сила воли меня покинула.
Туман рассеялся, рассыпался бриллиантами росы на луговых травах. Солнце выкатилось золотой монетой на еще продрогший после холодной ночи небосвод, размалеванный сонным рассветом. Птахи проснулись, празднуя еще один день жизни. А вот и приземистые дома поселения, где жила няня девушки.
Я натянул поводья, не понимая, на что рассчитывал. Что Летиция будет гулять по еще мокрому лугу ранним утром? Что ее тоже влечет мне навстречу? Что мы встретимся внезапно, как бывает в дамских романах, и смогу поведать ей тот странный сон, больше похожий на видение или даже воспоминания, что так взбудоражил меня, выбил из колеи?
Презрительно кривясь над собственной, не свойственной мне вовсе мечтательностью, уж было направил лошадь вспять, как увидел ее. Легкое платье – того самого сиреневого оттенка, что и чешуя дракона – колыхалось от легкого ветерка. Черные волосы растрепались и бились по обе стороны ее раскрасневшегося лица подобно крыльям изящной птицы. Глаза сияли огнем.
Она бежит, а не идет, понял внезапно. Что-то явно стряслось!
Пришпорив коня, поскакал к ней. Она скрылась за ракитой, полощущей длинные зеленые косы в воде, еще покрытой легкой, невесомой пелеринкой тумана. Спрыгнул на землю, нырнул под занавесь из ветвей и замер, когда она, испуганная, резко обернулась и уставилась на меня заплаканными глазами.
- Вы?.. – выдохнула удивленно и едва слышно.
- Я, - просто ответил. – И разве мы не перешли на ты?
- По мнению местных, не только это, - пробормотала она и отвела взгляд.
Покрасневшие и опухшие глаза резанули по сердцу. Что стряслось, кто ее обидел? Я ощутил, как в груди поднимается ярость, граничащая с бешенством. Кулаки сжались. Готов был порвать голыми руками того, кто стал причиной ее слез.
- Из-за чего вы страдаете, Летиция? – тихо спросил девушку.
- Из-за вас, - еще тише донеслось в ответ.
Глава 26 Пуговка
Ее ответ поставил меня в тупик. Но переспросить не успел.
- Простите, Богдар, - девушка покачала головой. – Вы ни при чем.
- Поясните, пожалуйста.
- Джордж выбрал новую невесту, - глядя на водную гладь, ответила она. От слов веяло горьким разочарованием и болью.
И из-за этого Летиция так расстроена? Ревность больно кольнула в грудь. Что такого в этом женихе? Он же пустое место. С ним только скучать можно, более ничего.
- Не поверите, кого, - усмехнулась. – Сьюзан.
- Оригинальное решение, - отметил я.
- А про меня теперь говорят такое, что и повторить стыдно. И… - стыдливо покраснела, - и связывают это с вами.
- Вот как. Не удивлен.
- Видимо, вам не привыкать, - едкий тон собеседницы говорил о том, что она меня не так поняла.
- Имел в виду, что люди склонны перевирать, извращать абсолютно все. Поэтому не шокирован. Поверьте, жалею о том, что дал такую пищу о разговорах относительно вас. Но все это не стоит ваших слез.
- А что стоит? – пожала плечами. – Я понятия не имею, как жить дальше, Богдар. Устроилась вот работать учительницей в деревенской школе.
- Так это же замечательно.
- Было, пока не поползли сплетни. Теперь детей не отпускают на занятия. Боятся, что я их развращу. Чему может научить особа с такой репутацией?
- Это просто сложный период, Летиция, он пройдет. И если вам нужно с кем-то поговорить, я всегда к вашим услугам. Готов помочь, чем смогу.
- Спасибо. – Рассеянно кивнула. – Простите, мне пора.
Отпускать ее не хотелось. Проводил до заборов, потом заставил себя попрощаться. Увидят, будет еще больше разговоров. Какие же люди все же жестокие. Вспоминаю о том, что произошло с моей сестрой и понимаю, что Летиция в похожей ситуации. Хочется спрятать ее ото всех, защитить. Но как?..
- Господин Богдар! – Лео бросился мне навстречу, когда я, вернувшись к Грирдарам, спешился и направился к конюшне. – Смотрите, что нашел! – он протянул мне пуговицу.
- Удачная находка, поздравляю, - похвалил его, мобилизовав всю свою выдержку. – Золотая.
Но главное – в точности такую я нашел в шкатулке своей сестры, когда вернулся домой с ее похорон. Работа того же мастера, это очевидно. Та же гравировка – магический символ везения.
- Не потеряй, - вернул пуговицу мальчику. – Где нашел, кстати? В доме валялась или около?
- Нет, - он замялся и отвел глаза.
- Леонард, признавайся, - мой тон стал строже. – Где нашел это?
- На болотах, у священного древа, - он заискивающе посмотрел в мое лицо. – Знаю, туда нельзя ходить. Вы не расскажете папе?
- Не расскажу.
- Спасибо! – мальчик просиял.
- Будешь должен. И, поверь, ты еще пожалеешь, что шатался в таком опасном месте. Для начала выучишь сегодня три стиха из тома, что подарила тебе мама.
- Целых три? – выпучил глаза.
- Вот именно, три. Чтобы неповадно было хулиганить.
- Да ну его, такое сокровище! – Лео надулся и, размахнувшись, зашвырнул пуговицу в траву.
- Бегом учить стихи! – я проводил недовольного отрока взглядом и отправился искать пуговицу.
Что она могла делать у святого древа? Я думал, что мой враг – Грирдар. Но представить его в тех местах? Нет, это решительно невозможно! Он даже из кареты выходит только тогда, когда есть возможность сразу ступить на мраморные плиты подъездной дорожки. И так боится за свою жизнь, что посещает доктора раз в неделю, нанял охранников десяток и специального человека, что пробует всю его еду. Пойти на болото к крокоидолам? Да он даже думать о таком побоится.
Неужели я ошибся?
Эта мысль не давал мне покоя. Я забыл обо всем, даже о Летиции. Вполуха слушал ответ подопечного о наших королях, путающего и даты правления, и реформы, ими проводимые. Поправлял его, но тут же улетал в свои размышления. Пуговица, которую все же отыскал в траве, будто жгла бедро через карман, намекая на то, что есть способ развеять мои сомнения. Да, он рисковый, поэтому и избегал его до сего дня. Но это точно поставит точку в моих изысканиях. Или же подтвердит все сомнения.
Не потому ли не решаюсь его испробовать? Точно зная, что лорд Грирдар стал причиной бесчестья и смерти моей сестры Антуаннетты, вскружив ей голову, обесчестив, я вынужден буду действовать. Стереть поддонка с лица земли. Но убийца ли я?
С трудом дождавшись конца уроков, ушел в свою комнату, сослался на головную боль и на ужин не вышел. Лежал в постели натянутой струной и ждал, когда в гостиной затихнет смех и музыка, все разойдутся по опочивальням. Проскрипит в последний раз паркет – под тяжелыми шагами слуги, что гасит свечи во всем доме, на ночь погружая его во мрак. И вот тогда придет время действовать.
Я поднялся, когда на небосвод выплыл куцый огрызок луны. Оделся, зажег свечу и вышел из комнаты. Особняк Грирдаров спал. Коридор привел к кабинету главы семейства. Открыть его труда не составило – у меня много чего интересного в прошлом. Внутри пахло магической настойкой и ложью. А вот и дневник – то самое, за чем я явился.
Пахнущая кожей и сигарами обложка впустила меня в мужской мир своего хозяина. Тут было много всего: ставки на бегах, долги по проигрышу в кости, адреса любовниц – бывших и будущих, цифры взяток и имена. Мои руки задрожали, когда долистал до нужной даты. Я знал, когда моя сестра встретилась со своим Г. – как она величала его на страницах своего розового, пахнущего розами дневничка.
А вот Грирдар в это время был в поездке. Далеко отсюда. Перечень деловых встреч не оставлял ему времени «мотануться» к юной красе. Да и он был не один в этой командировке. И тут, и там бедолага изливал на бумагу душу, жалуясь на нынешнюю любовницу, которую имел неосторожность взять в поездку. Счета за манто, драгоценности, разбитые вазы – о голову возлюбленного, очевидно, так как дальше следовал счет от доктора.
Я идиот. Зашипел себе под нос все, что думал о себе и своих мыслительных способностях. Полгода псу под хвост! Г. – это не Грирдар. Но тогда кто, черт его подери?!
Глава 27 Почетный гость
Летиция
Простить и забыть. Так учила меня няня. Но не вышло. После того, как в школе меня видеть не захотели, пришлось сидеть дома. Занимала себя делами, но они заканчивались. И тогда оставалась наедине со своими мыслями. Они точили изнутри, вливали в жилы свой яд, пробуждая все самое нехорошее, что во мне было.
Сегодняшний день начался рано. Ночью не спала. А утром, едва забывшись хрупким тревожным сном, тут же проснулась от шагов няни. Она тоже встала спозаранку, и мы обе знали, почему. Сегодня день свадьбы – той свадьбы, что должна была быть моей. Няни старалась ходить осторожно, но половицы ворчливо поскрипывали, и этого оказалось достаточно, чтобы хлипкая паутинка сна улетела в неведомые дали.
Когда женщина ушла, я встала. Выпила стакан воды, заметив, что руки дрожат. Выходить из дома не хотелось. Меня сначала дразнили брошенкой, так у нас именуют тех женщин, которых бросили женихи, мужья или ухажеры. А потом, стараниями детворы, переименовали в «брошку». Это слово неслось мне вслед, едва ступала за порог.
Как жить дальше? Посмотрела в окно, будто надеялась, что там появится Джордж. Извинится, скажет, что его любовь сильнее всех домыслов моей мачехи и…
Помотала головой, с горечью усмехнувшись. Он даже разговаривать не захотел с той, которой признавался в пылких чувствах. Лишь передал через няню письмо. В нем сухо сообщал, что крайне разочарован, что я оказалась обманщицей, гулящей девицей, да еще и такого низкого происхождения. Связывать свою жизнь с бастардом он не желал. Запрещал мне приближаться к нему и его семье. Проклинал. Предупреждал, что ответные послания читать не станет, сразу бросит в огонь.
Я не стала писать ему. К чему изводить бумагу? Да и не любила ведь его никогда. Больно от предательства, а не от разбитого сердца. И обидно, что меня смешали с грязью – ни за что!
Рассветные лучи пробились сквозь хмурое небо, погладили по лицу, словно ласковые материнские руки. Мне нет тут жизни. Поняла так явственно, словно кто-то шепнул это на ухо. И терять уже нечего. Хуже не будет.
Сглотнув слезы, достала из школьной папки лист белой бумаги. Встряхнула чернильницу, откинула ее крышечку и, вооружившись гусиным пером, уселась за стол – писать письмо няне и брату. Больше мне тут прощаться не с кем.
Храм был густо разукрашен цветами и лентами снаружи. Я замерла, стоя на холме и глядя на него. Ветер теребил мой плащ и подталкивал в спину. Даже он считал, что у меня есть полное право посмотреть в глаза тем, кого совсем недавно считала своей семьей. И тому, кто предал меня, поверив во всю мерзкую напраслину, что возвели на ту, которую он якобы любил больше жизни.
Я сделала глубокий вдох, будто глоток храбрости, и зашагала вниз, не отрывая взгляда от храма и ничего вокруг не видя.
- Летиция! – чей-то голос окликнул, и замерла, как вкопанная.
- Вы? – посмотрела на Богдара.
- Ты, - мягко поправил он.
- Что ты здесь делаешь? – спорить о местоимениях не было ни сил, ни желания.
- Тебе могу задать тот же вопрос, - усмехнулся, катая между пальцев какой-то желтый камушек. – Зачем ты пришла?
Отвечать не пришлось – потому что к нам быстрым шагом подошла Тирса. Разодетая в пух и прах девица злобно глянула на меня, потом на Кавендиша.
- Значит, правда, - прошипела она. – У вас роман с этой дурочкой? Так Джордж ее из-за вас бросил? Вовремя он спохватился!
- Закрой рот, - голос Богдара был тихим, но столь угрожающим, что даже я вздрогнула. – И пошла вон!
- Ах так? – девчонка скривилась. – Ну ничего, вы у меня попляшете! Я все папе расскажу! И как вы приставали к его любимой дочери, и как недавно ночью, - сделала паузу и гадко ухмыльнулась, - шастали без спросу в его кабинете! Все расскажу, так и знайте!
- Займись уже этим, избавь от необходимости слушать твой поросячий визг! – презрительно бросил мужчина, и Тирса побежала к храму. – Я и пальцем ее не тронул, поверь, - он посмотрел в мое лицо и положил камешек в карман.
Вернее, попытался – тот проскользнул мимо и упал мне под ноги.
Подняла и ахнула, увидев золотую пуговку.
- Откуда она у тебя? – удивленно посмотрела на Кавендиша.
- Нашел, - пробормотал он, и почему-то показалось, что соврал. – А что?
- Это пуговица моего брата, - пояснила, катая ее по ладони. – Он обронил ее у священного древа в тот день, когда ты нас от крокоидолов спасал. – Видишь, символ защитный – это наш семейный.
Я помрачнела и исправилась:
- Его семейный. А вот бастардам пользоваться таким нельзя.
- Ваш семейный, - эхом повторил Богдар.
Не понимая, уставилась на него. Но в храме грохнул оргАн. Торжественная строгая музыка знаменовала начало свадебной церемонии. Мне стало не до пуговиц.
- Возьми, теперь она твоя, - вложила ее в ладонь мужчины и направилась на свадьбу.
Как почетный гость.
Двери распахнулись, ударив по серебряному отполированному столбу - держателю для лент, тот завалился набок, а следом за ним и вся красота, увивающая помещение атласными полосками, рухнула, перепуталась, опустилась на золотую ковровую дорожку безвольными белыми тряпками.
Не обратив на это внимания, я вошла в храм, расцвеченный солнечными лучами, что лились сквозь разноцветные, тонкой работы витражи. Внутреннее убранство сияло белым и золотом. Явно выбор леди Робертины. Вряд ли она позволила Сьюзан хоть что-то выбрать. Все всегда должны быть так, как хочет мачеха. И у нее это отлично получается. Мне ли не знать.
А вот и сама невеста – прячется под густой фатой, расшитой самоцветами. Если не ошибаюсь, это подвенечный наряд той, которую я считала матерью долгие годы. Глория всегда думала, что свадебное платье отойдет ей, как старшей, когда будет выходить замуж. Знатное наказание ей досталось. Может, потому и стоит в сторонке, бледная и злая.
Я перевела взгляд на гостей. Разодетые, пришли полюбопытничать на заключение скандального союза. Еще бы, не каждый день жених бросает невесту и тут же, будто в спешке, женится на ее сестре! Эти Штейн-Зольцы, вечно у них все не как у людей! Сотни глаз смотрели на меня, ожидая дармового развлечения. «Дай нам, о чем посплетничать, детка!» - так и молили, приказывали, искушали их взгляды.
ТЕЛЕГРАМБот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕБольшая библиотека с любыми жанрами и авторами
Большая Библиотека
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2 книги