Рождённые в полночь

Пролог

Особняк стоял на отшибе, там, где лес встречался с пустошью. Только что отгремела гроза - небо на западе ещё подсвечивало редкими вспышками, но тучи уже уползали за горизонт, обнажив полную луну. Воздух, совсем недавно раздираемый молниями, теперь замер в прозрачной, хрустальной неподвижности.

Тёмный камень стен, отмытый ливнем до глубокого, влажного блеска, казался почти чёрным - но в том, как луна скользила по его поверхности, угадывались тёплые, серо-сиреневые оттенки. Стены дышали сыростью, но не гнилью - столетиями они впитывали дожди, туманы, росы, и теперь отдавали эту влагу обратно ночи тонкими, прозрачными испарениями.

Окна первого этажа светились тусклым золотом - длинные свечи, вставленные в тяжёлые канделябры, горели ровно и печально. Сквозь мутное стекло нельзя было разглядеть ничего, кроме размытых силуэтов.

Факелы у входа горели ровно, без копоти. Их пламя, оранжевое и живое, отражалось в лужах на каменных ступенях - и казалось, что огонь уходит глубоко под землю, освещая путь тем, кто уже пришёл и ждёт внутри.

Дорожка к крыльцу была вымощена старым, потрескавшимся камнем. В трещинах стояла вода - тонкие, вытянутые лужицы, в которых, как в осколках разбитого зеркала, отражалась луна.

Лес начинался сразу за незримой границей, где кончалась ухоженная земля. Деревья стояли стеной - чёрные, влажные, торжественные. Казалось, они не угрожают, а просто наблюдают. Молча и терпеливо, как свидетели, которые видели всё и ничему не удивляются. Где-то в их глубине ещё вспыхивали зарницы - последние вздохи ушедшей грозы, не желающей признавать поражение.

И тишина. Не мёртвая, а затаившая дыхание. Такая, в которой каждый звук - падение капли, далёкий крик ночной птицы - слышен так отчётливо, будто мир решил наконец заговорить.

Дверь в малую гостиную открылась без стука.

Никто не обернулся сразу - потому что никто не услышал шагов. Конрад Венати, стоявший у камина, почувствовал только лёгкое движение воздуха, пламя, пляшущее в его тёмных глазах, казалось отголоском той дикой, звериной силы, что дремала в его роду. Марцелл Круор, замерший в кресле у дальнего окна, поднял глаза лишь спустя секунду.

Леди Моргана Луус не вошла - она просочилась, как туман просачивается сквозь неплотно прикрытые ставни. Тёмно-оливковый шёлк её платья струился по фигуре так плотно, что казался не тканью, а второй кожей - влажной, блестящей после дождя, живой. Рыжие волосы, тяжёлые от влаги, рассыпались по плечам и груди тяжёлыми прядями, и в них, как в лесной чаще, запутались блики свечей - золотые искры на тёмно-медном фоне. Она была босая. На мраморном полу оставались влажные следы её ступней - тёмные отпечатки, которые начинали исчезать, едва успев появиться.

Конрад Венати первым подал голос. Он не двинулся с места - только пальцы, лежавшие на каминной полке, чуть сильнее впились в мрамор. Огонь за его спиной бросал на комнату пляшущие тени, но лицо Конрада оставалось в полумраке - резкие скулы, орлиный нос, глубокие складки у губ.

- Леди Моргана. - Его голос прозвучал ровно, с оттенком светского удовольствия. - Какая неожиданность. Мы уже начали беспокоиться, не случилось ли чего в пути.

Моргана улыбнулась - медленно, краешком губ, словно смакуя его слова. Она сделала шаг вперёд, и шёлк её платья бесшумно скользнул по мрамору. В свете свечей её кожа казалась фарфоровой - белой, почти прозрачной, с голубоватым отливом в тенях.

- Лорд Конрад. - Её голос был тихим, певучим. - Как мило, что вы беспокоитесь. Но со мной не могло ничего случиться. Я просто люблю появляться именно в тот момент, когда меня перестают ждать.

Она перевела взгляд на Марцелла, и её улыбка стала чуть шире - настолько, что это можно было принять за радушие, если не знать её.

- И лорд Марцелл. Какая честь. Вы сегодня в чёрном. Это к трауру или просто к погоде?

Марцелл Круор не поднялся с кресла. Он только чуть склонил голову - идеальный поклон, исполненный сидя. Его лицо оставалось каменной маской.

- Леди Моргана, - ответил он ровно. - Всегда рад видеть, что южные туманы не теряют своей... элегантности. Вы, как всегда, безупречны. Даже босиком.

- Босиком я лучше чувствую землю, - Моргана сделала ещё шаг, приближаясь к центру комнаты.

- Ты всегда была близка к земле, Моргана. Ваш клан вообще славится... природной простотой.

- Простотой? - Моргана остановилась, медленно повернула голову к нему. В болотно-зелёных глазах плясали отблески свечей. - Вы называете это простотой, Конрад? Это называется мудростью. Но, возможно, для центральных равнин эти понятия действительно не всегда различимы.

Конрад открыл было рот, но Марцелл его опередил. Он поднялся из кресла - плавно, без единого звука, только ткань камзола чуть скрипнула.

- Леди Моргана, - сказал он, подходя к ней. - Позвольте выразить восхищение. Ваш клан всегда умел находить слова, способные выбить из равновесия. Это редкий дар.

- Благодарю, Марцелл. - Моргана склонила голову с грацией, которой могли бы позавидовать при дворе. - От вас это особенно ценно. Круор всегда славились умением говорить ровно столько, чтобы никто не понял, о чём вы на самом деле думаете.

Марцелл чуть приподнял бровь - единственное движение на неподвижном лице.

- Вы проницательны.

Конрад шагнул от камина. Подошёл к столу с графинами, взял бокал и наполнил его тёмной жидкостью.

- Может быть, выпьете? - предложил он, поворачиваясь к Моргане. - Юг славится своими винами, но, осмелюсь заметить, у нас на Центральных равнинах тоже есть чем гордиться.

- Благодарю, Конрад. - Моргана покачала головой, и рыжие пряди скользнули по плечу. - Я предпочитаю не пить до того, как сказано главное. Кровь должна быть холодной, а решения - ясными.

- Разумно, - кивнул Марцелл, возвращаясь к окну. Он встал у самого стекла, глядя на мокрый лес за ним. - Тогда, может быть, перейдём к главному? Пока не прибыли остальные и у нас есть возможность говорить свободно.