Рождённый вновь

Пролог

За два дня карабканья по скальным утесам, выступам и расщелинам, глаза богатыря привыкли к дерганному свету молний. Молнии отражались от кольчуги тонким плетеным блеском. А на шлеме вспыхивали размытые белые пятна.

Позади три остроконечных перевала, одна ночевка на каменном балконе. Позади долгие уговоры стражей Рипейских гор. Они не хотели говорить, где скала с гнездом. Боялись, что люди придут истреблять аспидов. Отказывались верить, что полчища навов можно истребить с помощью всего одного аспида.

Помог случай.

В стане хранителей к нему подковылял старик. 

- Исцели, – попросил старик тихим сиплым голосом, глядя сквозь него слеповатыми глазами, подернутыми белесоватой пленкой. - Внучку исцели. Я тебя узнал, Волх Всеславович. Ты можешь.

Волха провели в пещеру. Там, в темноте, на шкуре, расстеленной на цельном плоском камне, лежала девочка лет пятнадцати. Глаза открыты и читалось в глазах незамутненное сознание. Взгляд был ясен. Рядом сидела темная, как подошва тучи, горбатая бабка. Что-то неразборчиво бубнила себе под нос.

Девочка заскрипела зубами.

- Что с ней? - спросил Волх у причитающей рядом с лежанкой бабки.

- Сглаз, сглаз… - с подвыванием закачалась она взад-вперед, держа девочку за руку. - Всё понимает, в сознании, только силы её оставили и сердце то стучит бешено, то затихает.

- Еды не хватает?

- Еды не хватает, – легко согласилась бабка, - но сглаз сильнее. На пещерника она наткнулась. Думали — выгнали всех, нет — последний был.

- Извести?

- Сами извели. - Бабка перешла на шепот. Схватила его за руку и жарко зашептала, задрав голову, приблизив морщинистые губы к лицу Волха. - Кровиночку не уберегли. Помоги, помоги…

Даже волховским зрением не сразу он заметил тонкую паутинную ниточку, тянущуюся из девочки.

- Изгнали? Пещерника не убили, а изгнали?

- Незнаю, незнаю, - мелко замотала головой бабка и села на место. - Убили-изгнали, почем мне знать? Почем мне знать?

Так и есть. Изгнание на руку пещернику. Ускользнул в Навь, но прежде присосался к девчушке. Теперь высасывает из неё жизнь.

Выпрямил пальцы, и словно ножницами отсек незримую нить. Девочка резко вдохнула и грудь её медленно опала.

Волх взял девочку за руку и склонил над ней голову. Бабка перестала качаться и выпучила глаза. Поняла, что девочка в одно мгновение оказалась при смерти. Без связи с пещерником жить ей оставалось недолго.

- Жива она. Молчи, не мешай, - сказал он, не открывая глаз и не поднимая головы.

Бабка стала качаться еще быстрее, но послушно перестала подвывать.

Девочка выгнулась дугой. Сжав зубы, с трудом втянула воздух через рот. Волх отстранился, но руку не выпустил. Девочка в тот же миг вырвала руку из его ладоней и села. Вцепилась Волху в плечо тонкими пальцами и заглянула ему в глаза. Веки её затрепетали, открыла рот, но ничего не сказала.

- Спи. Еще встретимся, - сказал он ей. – Спи, ведающая мать…

Девочка улыбнулась. Внимательно ощупала взглядом его лицо, глаза. Мягко опала обратно на лежанку и закрыла глаза. Сердце её стучало ровно и громко.

Возле пещеры его ждал старик.

- Пусть спит. Спать будет долго. Когда проснется, накормите и напоите.

Старик положил руку ему на грудь, будто прислушиваясь к чему то.

- Яркая у тебя жизнь. Цари с тобой советуются. Люди о тебе легенды слагают. И умрешь ты тоже ярко.

- Знаю, – спокойно ответил Волх. – Смерть увидеть мою легко. Морок не устали на меня наводить? Не мешались бы, давно бы уж дорогу нашел.

- Не гневись, Волх Всеславович. Горы сами от тебя дорогу прячут. В благодарность морок мы заглушим, тогда откроется путь тебе. А дорогу я и сам не ведаю.

Старик неспешно повернулся к сидящим под пологом. Один из сидящих, совсем молодой, подошел и, пряча глаза, сказал:

- Через три перевала. Свернешь три раза влево, три раза вправо. Потом вдоль реки мимо рубежника. Останется проползти по  вырубленному ходу. Там увидишь.

Волх развернул его за плечи и вытащил у из-за пояса свою калиту, спрятанную у вора за рубахой навыпуск. Взял из мешочка перстень с глазом василиска, остальное отдал обратно.

Старик опустил плечи с трясущейся головой, а молодой молча упал в ноги и стал целовать сапоги. Волх пинком оттолкнул его.

Подошел к коню, отвязал притороченную к седлу булаву, вытащил из сумки кольчужные рукавицы. Поправил щит за спиной и пошел куда указали.

Волх не сердился на них. Полусумасшедшие жадные хранители — тоже хранители. Трудно сохранить рассудок и здравый ум в такое время. Солнце и то почти все время за тяжелыми черными тучами.

 Оружие их не интересовало совсем — богатырский меч они не подняли бы и впятером. Если только в переплавку, но плавильной печи не найти за много верст отсюда.

Когда он приехал к хранителям, сразу подметил, что хранители положили глаз на его коня. В такое время это было не удивительно. Давно уже никто не ездил за тридевятые земли – торговать было нечем, незачем пахать – зерно уже съели давно, а оставшиеся запасы пожрала взбесившаяся плесень и огромные крысы. В наступившее смутное время всех в первую очередь интересовала еда. Хранители посматривали на его коня, прикидывая, насколько этого запаса еды им хватит.

Глава 1

С земли Медный орел выглядел маленькой птахой. Он невозмутимо парил в бездонной синеве, распластав крылья. И облака убирали от него тучные руки, мягко обнимая его желтыми боками.

- ...Таномир! - прорвался до приятных мыслей резкий окрик наставника.

Таномир вздрогнул, перевел взгляд с сияющих небес на капена в черных одеждах. Боруслав стоял, покрасневший. Видимо, уже несколько раз его окликнул. 

- Лови! – Боруслав махнул рукой и к ногам Таномира упал жук. – Обрадуй старика напоследок!

Таномир покраснел. На него сейчас все смотрели, предвкушая развлекательное зрелище под окрики Боруслава.

На подстилке из сухой прошлогодней травы сидели Таномир и остальные ученики Боруслава. Наставник стоял на берегу возле воды, на сокровищнице плоских камней. Каждый из учеников пришел со своим привороженным животным. У Славки куница. Анат даже смог коня приворожить. Конь стоит в сторонке, фыркает, бьет копытами.

Все они станут настоящими волхвами-чернобожниками, или как еще обычный люд называл их — ведогонами. Только ведогоны умеют подчинять своей воле ведогни — сгустки тонкой энергии, что есть внутри любого человека и любой твари Нави и Яви. Ведогон… Гордое и красивое слово.

 Жук перевернулся на спину и начал закапываться в землю, быстро перебирая лапками.

- Если ты заглядываешься на медного орла, то приворожить жука тебе раз плюнуть. Давай, а мы посмотрим, - подначивал Боруслав.

 Таномир перевел взгляд на кошку.

Кошку он заметил еще когда он с остальными учениками и Боруславом пришли к Плоскому озеру. Так мальчишки называли это озеро с детства. На берегу лежали плоские камни и в детстве они с мальчишками соревновались, чей камушек сделает больше отскоков от воды.

Возле озера берег полностью освободился от снега и успел отогреться после зимы. А из ельника, усыпанного мертвыми иглами, сквозило прохладой зернистого снега. Рядом со снежными шапочками зацветала кислица.

Странно, что Изяслава не было. Лучший ученик никогда не пропускал занятия, не упуская возможность похвастаться своими умениями перед остальными учениками. Интересно, насколько быстро он привораживает кошек? 

Кошка всё ещё сидела в куче хвороста и напряженно глядела на разлапистую ель. Уже прошло полчаса, а она сидела неподвижно, будто превратилась в статую.

- Ну же, давай, приворожи.

- Я стараюсь…

- Стараются котята, когда тонут, а ты бездельничаешь! Привораживай, прямо сейчас! – повысил голос Боруслав.

Раздались смешки.

Только сейчас Таномир понял, куда смотрит кошка. По веткам ели беспокойно прыгал клёст. Красноватая птица перепархивала с ветки на ветку. При всём беспокойстве клёст не издавал ни звука. Где-то там, в колючих ветвях спрятано гнездо.

Из-под еловой лапы выпорхнул еще один клёст и обе птицы отчаянно засвиристели, перелетая с ветки на ветку. А на землю падал серый пушистый комок. Он прерывисто свистел и отчаянно махал крылышками, покрытыми легким пухом.

Кошка прижала уши и пригнула голову к земле. Задние лапы нетерпеливо переступали.

- Паршивый мальчишка! Ты меня слышишь или нет?! – сорвался на крик Боруслав.

Таномир и кошка рванули почти одновременно. Не поднимаясь на ноги, Таномир прыгнул с места к дереву. Рукой схватил кошку за заднюю лапу. Кошка дернулась, взвилась вверх, упала и изогнулась горбом, лежа на спине. Шерсть вздыбилась, и кошка зашипела. Расцарапала Таномиру руку когтями и укусила. Таномир зашипел на пару с кошкой, но руку не разжал. Кошка вертелась змеей, пытаясь вырваться. Изловчившись, второй рукой схватил за шкирку и прижал кошку к земле. Хвост кошки яростно бил по земле.

Раздался нескрываемый смех, сквозь который прорвался крик Боруслава.

- Да что же это такое! Отпусти! 

Велемудр как-то раз сказал ему, что птенца лучше не трогать, и он выживет, если хищников нет близко. Но кошка только и ждала момента схватить добычу.

- На место! – взвизгнул Боруслав.

Таномир взял кошку на руки и сел обратно на свое место. Кошка подвывала басом и мела хвостом из стороны в сторону.

Из толпы учеников посыпались советы.

- Отпусти её, ей же больно!

- Да не больно ей, просто ей не нравится.

- Нельзя отпускать, она сожрёт птенца!

- Дать её валерьянового корня, чтобы успокоилась!

- Да где ты его возьмешь сейчас?

Срывающийся крик Боруслава обрубил все советы, разговоры и смех.

- Молчать! Развели тут посмешище! Худший ученик на моей памяти! Два лета ты не можешь приворожить даже жука! Если бы не знакомство Велемудра с Князем, жил бы ты в ските, и тогда я выбил бы из тебя всю лень и бездарность!

Он внезапно оборвал тираду, глубоко вздохнул и уже почти ровным голосом проговорил:

- Таномир, отпусти кошку.

- Она же съест птенца…

- Пошел вон. - Боруслав мотнул головой. - У тебя есть все шансы стать настоящим травником.

Глава 2

Почек на ольхе этой весной – самую малость. Таномир всё дальше углублялся лес, собирая редкие пушистые клювики с голой ольхи. Смеркалось, воздух наполнялся влагой. Заквакали лягушки.

Таномир почти дотянулся до нависающей ольховой ветки, когда услышал отдаленный тонкий голос. Он застыл и прислушался. Голос доносился со стороны высокого дуба за молодым подлеском.

- Настёнка, перестань! Если хочешь, лезь в дупло, я солнце провожу!

Пригнулся и, стараясь не наступать на ветки, на полусогнутых ногах подкрался к дубу. Встал на колени и выглянул из-за тулова дуба.

Маленькая болотница бегала вокруг девушки в светлой рубахе, сидящей на берегу. Сразу вспомнился рассказ про несчастную Зорьку и её жениха.

Девушка поднялась, сняла ножны с мечем с пояса, сняла постолы, затем одежду. Ему стало стыдно, и кровь прилила к щекам. Никогда не подсматривал за девушками и не видел женской наготы. Хотел зажмурить глаза, но глаза сами не закрывались. От этого чувство стыда стало еще больше. 

Ему вдруг почудилось, что она сейчас обернется и увидит его. Вот позор то будет!

Девушка закинула голову и подняла руки. На левой руке были две нитки из мелкого черного жемчуга. На черных жемчужинках тусклыми бликами отразилось закатное солнце. Ниточки скатились вниз до локтя. Она опустила руки. Последние лучи пробежали по рукам, скользнули по шее, волосам, а затем макушке. Тело девушки задрожало и покрылось мурашками. Влажная прохлада медленно поднималась. Лучи поднялись выше, и освещали верхушки деревьев.

Время будто остановилось. Он уставился на удивительное зрелище. Спина у девушки потрескалась, покрылась трещинами, из лопаток выросли сучки. Таномир пару раз видел болотников, и много раз слышал от других, как выглядят болотники, но не знал ни одного человека, который видел бы собственными глазами перекидывание в болотника.

Таномир прижался к толстым шершавым корням. Маленькая болотница подбежала к дубу, подпрыгнула и зашуршала вверх по стволу. За ней девушка-полуболотница подбежала к дубу и стала шумно залезать по дереву. 

Когда звуки на высоте затихли, Таномир с удивлением понял, в какой неудобной позе он стоял. Желудь вдавился в ладонь, а коленки заныли от неподвижного стояния на изломанных корнях дуба. Таномир захлопнул рот и встал с коленок, морщась от боли,

На обратном пути он все время думал об этой девушке. Он искренне жалел её. Полуболотникам трудно до полного превращения. Они не могут в любой миг уйти в Навь, как все навы. Полунавы уходят в Навь только после наступления холодов, подобно медведям, уходящим в спячку только с наступлением морозов. А когда полунавы в человеческом обличии, то они и мерзнут, как люди. Непривычен им дикий образ жизни, но и в селениях вместе с людьми им не жить. Если увидят ночью, в лучшем случае – испугаются и  поплюют, Чура поминая, а в худшем – и убить могут.

***

Следующим утром Таномир бродил по торговым рядам, выискивая нож поудобнее.

Сладкий запах весны смешался с деловитым запахом города. Лавки ломились от товаров. До Пасхета оставалась девятница, и купцы бойко вели торговлю.  Всем хотелось наполнить карманы тонкими рублеными полосками меди, серебра и золота.

Он отошел от клинковой лавки, развернулся и столкнулся с кем-то из толпы.

Под ноги ему упал увесистый мешочек, из которого высыпалась соль. 

- Прошу прощения… - Таномир суетливо подхватил с земли мешочек, развернулся и застыл.

- С днем сороки — сорокины дни! – улыбнулась девушка, взяла у него мешочек с солью и протянула печеного жаворонка.

Он улыбнулся в ответ, но улыбка тут же сползла с его лица. Запястье девушки украшали две нитки мелкого черного жемчуга.

- Нам весну на хвосте принеси… - растерянно выдавил Таномир вторую половину приговорки, глядя на неровный черный перламутр. Вымученно улыбнулся.

Он никогда не думал, что можно вот так просто встретить полунавку в городской толчее. Оказалось, что можно.

Девушка положила в торбу соль, развернулась и затерялась в толпе. Таномир некоторое время смотрел ей вслед, и виделись ему сучки, прорастающие из лопаток.

Он помотал головой, прогоняя наваждение, и сучки испарились.

Положил жаворонка в сумку и отправился к следующей лавке с оружием. Долго не стал выбирать, купил себе короткий нож без ножен. Ножны не особо нужны. Если бы нож был для боя, тогда ножны нужны. А если траву резать да грибы проверять — и без ножен не первое время сойдет, а там уж когда-нибудь купит.

В ближайшие дни Велемудру не нужна помощь, а до осени с учебой еще далеко, и в душе у Таномира плыли такие же белоснежные башни, как и в небесах.

Откуда-то повеяло нежным ароматом меда, который сменился запахом жареных грибов.

Кто-то уже собрал первые грибы себе на жарку, а Таномир этой весной еще ни разу не выбирался за грибами. Недолго думая, он направился в лес за весенними сморчками и строчками.

***

Мысли о грибах пробудили аппетит. Таномир достал из сумы подаренного жаворонка и понюхал. Тесто нежно пахло аиром. Таномир откусил кусочек, рассыпчатая выпечка брызнула крошками, растаяв во рту.

Глава 3

Еще не открывая глаз, Таномир почувствовал запах сена и горящего дерева. Сначала он подумал, что лежит дома на полатях, но в памяти вспыхнула драка, и он вспомнил испуганные глаза болотницы с прилипшей травинкой на лбу и ухмылку Старка.

Он шевельнулся. Под ним захрустел песок. Прислушался к ощущениям. Вроде ничего не болит. Живот только свело.

Ну как же так - двое на одного… Не честно же. Он никак не мог понять, какой кувалдой ударил его Мстислав. Руку пронзила острая боль, когда он попытался приподняться. Оба локтя опухли, и без боли невозможно было руки ни согнуть, ни разогнуть. Он сел и морщась, вытер со щеки прилипший песок. Сколько же он тут провалялся? Солнце закрыло густой серой пеленой, но до темноты было далеко. Вокруг все те же валуны на дне оврага, усыпанные почему-то хлебными крошками и мёдовой пудрой.

Таномир брёл домой, низко склонив голову и глядя себе под ноги, чтобы не пугать прохожих побитым видом. Прятал глаза и лицо, на душе было тоскливо. Погода испортилась, набежали тучи и Таномир едва успел зайти в дом, как по тёсу крыши застучали крупные тяжёлые капли.

Дома он осмотрелся в зерцало, висящее в предбаннике. Небольшая опухлость под левым глазом, немного прикусил язык, ссадина на правой щеке, на левой уже исчезающее пупырчатое пятно от вдавленных песчинок, на которых он лежал. Будто ленились побить. Или пожалели.

Таномир сварганил мазь из бадяги на живой воде. Ковырнул пальцем. Понюхал густую слизь на кончике пальца и намазал ею всё лицо и локти.

Ночи были еще холодные, поэтому в обеих печах на ночь не гас огонь. И сейчас еще теплые с ночи каменные печные бока грели дом, но Таномира знобило. Он выгреб невесомую золу и запалил поленья. Печь тихо зашумела, переваривая сухую древесину и разливая вокруг тепло.

Конечно, болотников не убивали, но и не спасали их от гридников и ратников. Тем более будущие волхвы Чернобога, которые должны отлавливать болотников. А в крайних случаях – при прямой угрозе жизни – уничтожать, но уж никак не спасать.

Таномир – спаситель болотников. 

Слухи быстро расползутся по небольшому городу. Всего-то двадцать тысяч душ населения. Всё, что ни происходило в городе, всех это касалось и в скором времени узнавали все обо всём. Как в большом котле с ухой. Добавь соли — и всё станет подсоленным, и даже вода станет пахнуть по-другому; добавь окуней и всё в котле пропахнет озером. Спасение болотника - невесть какой проступок, конечно, но косо смотреть начнут.

Вспомнился сожженный хутор. Таномир мотнул головой. Нет, дом Боруслава не сожгут. Про Зорьку весь город знал. Сторонились её и косо смотрели. Но пальцем не трогали. Ревность разумение затмила, а сейчас что разум затмит? И кому? И уважают Велемудра в городе.

Велемудр, взглянув на его лицо, сказал только одно слово:

- Рассказывай.

И Таномир рассказал всё, как было. Зачем спасать полез? Да знаю про Болотину, но вот уж сделал. Теперь вот - опухший… Почки? Почки не собрал…

Велемудр выслушал сбивчивые объяснения Таномира, и молча ушел в лес за почками, которые Таномир собрать забыл. 

Мила увидела позже. Не глядя на Таномира, сунула ухват в печь и вытащила корчагу, поставив её в подпечник. Бросила взгляд на Таномира и прошептала:

- Их ты! Это чего?!

- Хотел спасти болотницу, - буркнул Таномир.

Мила разошлась и не могла никак успокоиться. Сначала требовала выдать имена виновных, потом грозилась пойти на вече вместе с Велемудром и добиться справедливости. Но еще до прихода Велемудра она успела успокоиться, прекрасно понимая, что вече не поддержит защитника болотников.

Поначалу он ждал, что за ним придут гридники или даже княжеские ратники. Возьмут под руки и бросят в темницу. Но уже прошло полтора часа, а за ним никто не приходил. Может Боруслав до сих пор ничего не знает? Нет, это тоже невозможно.

Старк не будет молчать о том, что на них, гридников — служивых людей скита, при исполнении приказа напали. Хотя, что у гридников в кону написано, Таномир не знал. Он мог лишь сравнить с коном чернобожников, в котором ясно говорилось, что о любых происшествиях во время ловли болотников должно докладываться вышестоящему по старшинству. А гридники подчиняются Боруславу — главному капену скита.

 Все же странно себя вели Старк с Мстиславом, и это тоже не выходило из головы Таномира. Гридники охраняли храмы, скиты и дворы знати, но никогда не ловили болотников. Гридникам за своеволие и излишнюю усердность влетает не меньше, чем за невыполнение приказа. К тому же для ловли болотников созданы специальные отряды с ловчими, воинами и чернокнижниками, и обычные гридники в них никогда не входили. Значит, они получили прямой приказ князя или Боруслава.

Через два часа Велемудр вернулся и сообщил, что ему повстречался Боруслав. Мила вытянула подробности из Велемудра. Да, повозка с болотниками в клетках уже уехала в Болотину. Да, они извинятся. Еще Боруслав обещал, что никто про драку не узнает, тем более князь.

- Таномира никто не посмеет наказать, - заключил Велемудр. - Но и Старка с Мстиславом будут потом еще и в пример ставить остальным, как нужно ловить болотников, не причиняя им вреда.

- Так это Старк? - взвилась Мила снова. - Знаю я его матушку, сынок видимо, весь в неё пошел — заносчивый и высокомерный.

Глава 4

Таномир вспотел, пока дошел до оврага. Рубаха прилипла к спине, порты жались к ногам, а на лбу выступили капельки пота. Последние метры он уже почти бежал.

Бегать за болотницей по лесу оказалось непросто. Настя будто издевалась над ним. Когда он терял её из виду, она снова показывалась и убегала.

Остановился на краю оврага, в котором он пытался спасти Настю три дня назад.

Помахал подолом рубахи. Приятная прохлада прошлась волнами по телу.

В овраге сел на прохладный камень и вздрогнул. В спину уперлось что-то острое. Таномир медленно повернулся. Перед ним стояла безымянная незнакомка, направив острие меча ему в грудь.

Таномир поднял руки, показывая свою безоружность.

- Я тебе сказала, не ходить ни за мной, ни за ней.

- Я вызволил болотницу, с которой ты дружишь.

- Да, она мне рассказала. Благодарю. Ты спас её, а я не убила тебя.

- Если не собираешься меня убивать – убери оружие.

Незнакомка хмыкнула и убрала меч в ножны.

– Надеюсь, больше не увидимся.

- Почему ты мне не доверяешь?

- Потому что ты – чернобожник! Вас натаскивают подчинять и убивать болотников!

- Я еще не чернобожник, и вряд ли им стану. И я тебе хочу помочь.

- Разве я просила о помощи?

Жар поднялся к лицу. Только бы не покраснеть.

- Я знаю, как вернуть тебе человеческий облик.

Она замерла. Замотала головой и схватила Таномира за ворот рубахи обеими руками.

- Как ты догадался? - сквозь зубы сказала она.

- Я… Я подглядел случайно. Когда ты превращалась вечером…

Она замерла на мгновение.

- С тобой кто-нибудь был? Кто еще видел?

Таномир помотал головой.

- Нет, со мной никого не было.

- Никто из болотников не может вернуться! - она дернула так, что затрещал воротник.

- Ты не болотница!

- Я скоро стану!

Таномир зажмурился.

- Есть одно заклинание. Честно-честно!

- Ты не можешь знать такое заклинание! Ты всего лишь ученик!   

Он дотронулся до её рук и открыл глаза.

- Ты права, я не знаю его. Но я знаю, как можно узнать.

Она отпустила его ворот и отступила на шаг.

- Откуда ты знаешь про заклинание?

Таномир вдохнул и постарался говорить ясно и отчетливо:

- Мой наставник, Боруслав - очень сильный капен. У нас в ските иногда гостят высшие волхвы и капены. Однажды я подслушал разговор Боруслава с одним капеном. Только мне нужна будет твоя помощь.

Девушка ахнула. По склону прыгала Настя и что-то стрекотала. Настя подбежала к Таномиру и запрыгнула на валун рядом с ним.

- И?

- Ну вот, - продолжил Таномир, - Есть два куска бересты, на котором записаны само заклинание, время прочтения и алтарь. Я прокрадусь в дом Боруслава, и узнаю, в какое время нужно прочитать заклинание, и какой алтарь нужен. Ты как-нибудь выведаешь у болотников про второй кусок. Останется только прочитать заклинание у нужного алтаря в нужное время и всё. 

 - А почему ты хочешь мне помочь?

- Ну, как бы сказать… Мне кажется, я тебя понимаю. Ну мы с тобой изгои оба.

- Что ты знаешь об изгнании? Ты сегодня будешь спать в льняной постели, а я в лесу! Тебя родители лелеют, а я уже забыла, живы ли они!

- Я тоже не помню родителей.

Она набрала воздуха и замерла. Выдохнула. 

- А…. -  махнула рукой.

Она немного помолчала и села на большой сглаженный камень.

- Ладно, как узнаешь, положи под этот камень записку. Я тоже сообщу, если что.

- Слушай, ты действительно умеешь драться на мечах? – кивнул Таномир на меч.

 - Так… слегка. Серьезно фехтовать не умею, – покосилась на Таномира. - Но убить могу.

***

Таномир свернул с улицы, ведущей к храму Рода, в глухой переулок между оградой скита Чернобога и кузнечными мастерскими, из которых доносились голоса вперемешку с лязганьем металла и стуком по дереву.

Подтянулся за край ограды. И заглянул во двор скита.

Около самого забора стояла мастерская, чуть дальше - дома семейных волхвов. Мастерская загораживала дом Боруслава, но крыльцо просматривалось.

Пока Боруслав разговаривал о чем-то с другим волхвом, на крыльце дежурил гридник, только не толстый, а худой и с такой же худосочной бородкой. Боруслав вернулся в дом, и охранник покинул свой пост.