Росси Янка

Пролог

Очередной тревожный день.

Мы с мамой пробирались к импровизированному, стихийно образованному в Гагре, рынку. Здесь каждый мог обменять свои припасы на другие – более нужные.

Приметив торговку, разложившую на грязной тряпице сморщенные клубни картофеля и маленькую бутылочку масла, мысленно прикинула, во сколько обойдётся нам сегодня единственный приём пищи.

Медикаментов в моём рюкзаке осталось крайне мало. И, они бы точно пригодились матери, случись беда, но мы с сожалением понимали, что без еды умрем гораздо раньше.

Абхазия пока ещё считалась относительно безопасной. Война стёрла все государственные границы, заставив людей, говорящих на разных языках держаться вместе и в то же время постоянно ждать от любого из них удара в спину. Мир был разделён на две категории людей – воюющих, что давно уже не понимали, за какие идеи они убивают, и тех, кто отказывался враждовать, сбиваясь группами в поселениях, находящихся как можно дальше от горячих точек. Только и здесь жестокость порою довлела над разумом.

Вот и сейчас, протягивая изможденной женщине с обожженной ногой в левой ладони пару таблеток анальгина, я сжимала в правом кармане нож с выкидным лезвием. Последний месяц он не раз спасал нам жизни, и стал самым весомым аргументом в любом споре.

- Если найдёшь ещё две, я добавлю мясо ежа. – Её щербатая улыбка напрягла. А взгляд, на пару мгновений переместившийся за мою спину, заставил выхватить нож из кармана и обернуться.

Рука, осторожно шарящая в моём рюкзаке в поисках ценного, дёрнулась от резкого порыва. Парень, невозмутимо и нагло уставился на меня.

- Что же ты делаешь, ворюга! – Запричитала мама, для которой подобное поведение до сих пор считалось неприемлемым. – Последнее отбираешь!

Вытащить хоть что-то он не успел – ладони парня были пусты.

- Сестра умирает от жара, - как-то механически проговорил он, - нужны лекарства, и отдать мне не чем.

- Врёт он всё. – Вмешалась торговка. – Вчерась тоже попрошайничал.

- Я могу показать сестру. – Он развернулся и рукой поманил за собой. – Идём!

- Не стоит, Яна. – Остановила мой порыв мама. – Если хочешь, дай ему парацетамол, но с ним не ходи. Мало ли кто там ждёт.

Мысленно согласилась с единственным родным человеком. Отец успел вывезти нас через знакомых в это место незадолго до того, как его рекрутировали. Связь с ним оборвалась еще несколько месяцев назад. А его тётка скончалась уже как пару месяцев.

Всё, что было ценным в её доме мы уже продали или обменяли на еду, оставив себе лишь кровати и жалкое подобие роскоши в виде одного набора постельного белья и двух подушек.

Я заглянула в рюкзак, пытаясь отыскать в нём ставшие редкостью лекарства. Скоро совсем перейдём на подножный корм. Силки на ёжиков всё чаще остаются пустыми. Крупную живность извели люди с огнестрельным оружием. Не брезговали ни кошками, ни собаками, охраняющими нищенствующие подворья.

- Яна, что это? – Раздался удивлённый и одновременно испуганный голос мамы.

Я посмотрела на неё, и проследила за её взглядом вдаль, где виднелась полоса горизонта на всегда мрачном, равнодушном море. Сейчас горизонт пылал, поднимаясь клубами чёрного дыма, неумолимо разрастаясь вверх по мере приближения к берегу.

Вокруг загомонили, заголосили, запричитали бабы, силясь подавить рвущийся из горла обречённый крик. Рынок наполнила суета. Кто-то бросал свои товары и пытался скрыться, некоторые спешно поднимали покатившиеся по земле чужие сокровища и жадно прятали себе за пазуху, надеясь выжить с найденным добром.

Я же стояла как вкопанная, понимая, что спастись от надвигающейся взрывной волны ядерного гриба никому из нас не суждено.

- Я люблю вас с папой. – Обратилась к застывшей статуей, матери. – Запомни это и передай отцу, если вдруг мы не встретимся наверху.

В спину ударил яростный, раскаленный воздух, повалив нас на землю. Это было последнее, что сохранилось в моей памяти…

Глава 1. Пробуждение

Я пришла в себя резко. Так, словно вынырнула из морской пучины на последнем дыхании. Громко вдохнула воздух и села на постели.

Глазами жадно осматривала помещение, в котором оказалась. Когда-то мне довелось бывать в городской больнице. Отцу стоило бешеных денег вывести меня из комы, в которую он же меня и загнал, вколов лекарство от простуды. Палата, в которой оказалась, очень напоминала реанимационную, в которой я тогда очнулась.

Что удивительно, отец обещал, что после укола тонким шприцем с бледно-розовым раствором я больше никогда не буду болеть. И оказался прав – я действительно с тех пор ни разу не болела. Повлияло ли на это волшебное лекарство или всё-таки забота мамы была сильнее коварных микробов и вирусов – угадать сложно. Но факт остается фактом.

Белые стены, широкая кровать с бортиками и удерживающими лентами поверх одеяла, тревожно пиликающая аппаратура вырвали вдох облегчения – я спаслась от неминуемой гибели.

И только тревожная мысль о судьбе мамы не давала покоя. Палата была довольно просторной для того, чтобы разместить здесь от четырех до шести таких кроватей. Но я находилась здесь почему-то одна.

Неужели выживших было так мало? Да и где бы в Абхазии взяться такой ухоженной больнице с современным оборудованием? В Гагре общественные здания давно были разрушены если не прилетевшими ракетами, так мародёрами и воюющими сторонами.

По крайней мере, найти такое кипенно-белое постельное бельё не представлялось возможным. Вся торговля и отрасли медицины, пищевой и лёгкой промышленности давно были ориентированы на поставки для военных нужд, исключая помощь населению.

На стене неожиданно засветился прямоугольный контур с закругленными углами. Только сейчас я поняла, чего не хватало в этой палате – выхода. И как я не обратила внимание на данное обстоятельство раньше?

Дверь, вопреки моему ожиданию не открылась, а, как купе, отъехала вдоль стены, пропуская в проём симпатичного мужчину, очень непохожего на врача.

Его идеальное, сияющее фарфоровой и ровной кожей лицо было женоподобным, а длинные белоснежные волосы, стянутые в свободный хвост, доставали ему до талии. Но не это меня повергло в шок – глаза мужчины светились сиреневым цветом, а от шеи вдоль плеч до запястий и от позвоночника до боков его кожа была покрыта белой чешуёй, отливающей таким же сиреневым цветом. На его накачанный пресс и грудные мышцы можно было бы любоваться, если бы не отсутствие сосков. Ниже талии, слава богу, мужчина был уже одет в тёмные штаны, выгодно очерчивающие сильные мышцы, а на ступнях имелась черная обувь.

- Та суэр ун линх коуфтун? – Задал он мне вопрос мелодичным, певучим тенором. – Алье сати рамаль?

«Если я сошла с ума – то черти в этом аду определенно миловидные»- подумалось мне. Жаль только, что я ничегошеньки из его речи не поняла.

Нахмурила брови, и попыталась донести иноземцу сей факт.

- Я не понимаю, что вы говорите. – Приложила руку ко лбу, поморщилась и повторила фразу еще раз, добавив дельный, по моему мнению, вопрос. – У вас есть переводчик?

- Ла суэр ти. – Мужчина подошел к белоснежной тумбе и направил на её поверхность раскрытую ладонь, после чего верхняя крышка приподнялась, обнажив разложенные в ряд металлические инструменты и несколько белых цилиндров. Но добычей блондина стала небольшая пластинка, на которую он нажал, направив на меня.

В голове резко завизжало-заскрежетало, словно кто-то рядом вдруг начал резать металл болгаркой. Я схватилась за виски и завизжала. А звук резко пропал.

- Ла суэр ти. – Повторил мужчина и, видя моё непонимание его речи, нажал снова.

Из глаз брызнули слёзы от громкого скрежещущего звука, словно черепную коробку вскрывали без наркоза. Голова нещадно разболелась, не унявшись даже тогда, когда звук снова перестал терзать мою нервную систему.

- Теперь ты слышишь меня? – Раздался голос мужчины в моей голове.

- Да! – Выкрикнула я, боясь, что экзекуция снова повторится. Для верности ещё закивала, не смотря на боль.

- Придется тебе потерпеть. – Поджал губы этот недомужчина. – Я синхронизирую твой альдо с нашими.

Новая вспышка боли от сильного звука унесла меня в темноту. Впрочем, моё нахождение в небытие было недолгим – в чувство меня привели лёгкие похлопывания по щекам.

Осознание, что кошмарный сон ещё не прошёл, повергло в уныние. Еще несколько таких экспериментов, и я точно умру.

«Состояние здоровья представителя рода Хомо, семейства Гоминид на девяносто пять процентов не вызывает опасений. Оболочка печени, селезёнки и почечная лоханка будут восстановлены неизвестной системой в течение двух земных часов» - раздалось у меня в голове.

- Кто здесь? – Завертела я головой, не обращая внимание на удивлённого блондина, что сделал пару шагов назад, внимательно меня рассматривая.

«Вас приветствует интерактивная интегрированная система Альдо, принятая к внедрению восьмым Всесоюзным Советом Галактик для облегчения взаимодействия между населением союзных планет и галактик с отличной культурой, преодоления языковых барьеров и отслеживания состояния здоровья организма. Назовите вашу национальную принадлежность для добавления в общий языковой пакет» - прервал творящийся в моей голове хаос из панических мыслей, тот же самый механический голос в голове.

- Россиянка. – Так же механически ответила я на поставленный вопрос.

- Росси Янка? – Разделил мой ответ на два слова блондин. И тут же что-то ввёл на пластинке, которую держал в руках. Пластинке, что чуть не свела меня с ума от боли. – Меня зовут Ильяс Ланди. Вы догадываетесь, где находитесь, Росси?

- Яна. – Поморщилась я. – Меня зовут Яна. А кто вы и почему я здесь? Где мама?

Наверное, эти вопросы должны были стать первыми после моего пробуждения. Только ситуация была отнюдь не простая – женоподобный мужчина и компьютер в моей голове добавляли иррациональности в сложившейся ситуации.

Глава 2. Знакомство

Мне снилась откровенная дичь. Сон был настолько реалистичным, что я подскочила на кровати, и чуть не ослепла от яркого света, что наполнял реанимационную палату.

«Всё-таки это был не сон» - пронеслись собственные мысли, сопоставив то, что снилось, с окружающей меня обстановкой. И женоподобный чешуйчатый мужик, и робот, прочно застрявший у меня в голове, и резкое отключение сознания после сообщения о гибели Земли.

«Эмоциональное состояние Росси Янки в пределах нормы. Здоровье восстановлено неизвестной системой в полном объёме. Критических нарушений не обнаружено» - сообщил мне вездесущий Альдо.

Уже второй раз слышу про неизвестную систему. Что это такое?

«Под неизвестной системой интерактивная система Альдо понимает общность мутировавших вследствие ядерной атаки и облучения иммунных микроорганизмов, призванных восстанавливать защитные функции организма и ткани. Предупреждение: общность не поддаётся оценке. Влияние мутирующей общности на репродуктивную функцию и психоэмоциональное состояние носителя не могут быть изучены. Микроорганизмы гибнут в любой среде вне носителя. При этом замечено, что при изъятии образцов популяция в теле носителя восстанавливается делением до определённой концентрации в составе крови» - прозвучал ответ.

Я задала вопрос вслух?

«Взаимодействие с системой Альдо может происходить при помощи речи, мысленного обращения, письменности и жестов. Интерактивная система Альдо распознаёт все языки Союза Галактик, постоянно обновляя всеобщую базу» - просветил меня компьютерный голос в голове.

В принципе, если так здесь общаются все, то почему бы и не да. Гибель Земли и любимых родителей оставила в сердце кровоточащую рану. И если с возможной потерей отца я за месяцы его молчания в сложной военной обстановке успела примириться – потерять единственного оставшегося в живых родного человека, почувствовать, как порвалась незримая, но крепкая пуповина, связывающая меня с мамой – было крайне больно.

Глаза стали влажными, а белоснежное тонкое одеяло быстро стало пятнистым, от стекающих по щекам солёных капель. Только пережить своё горе в одиночестве мне опять не дали – аппаратура, всё ещё подключенная тонкими проводами к моему телу, начала подавать сигналы.

Напряглась, предчувствуя скорую встречу с Ильясом. И он не заставил себя ждать. Контур на стене снова засветился, а двери отъехали в сторону, пропуская чешуйчатого и вызывая во мне острое чувство дежавю.

- С пробуждением, Росси. – Улыбнулся мне женомужик, словно старой знакомой. – Датчики сообщили о резкой смене эмоционального состояния твоего организма. Что-то случилось?

Рубашка в брюки засучилась!

- Яна. – Поправила я его вслух. – Вспомнила своё прошлое пробуждение. И опечалилась от принесённых вами новостей.

- В Союзе Галактик ежесекундно погибают и рождаются существа. Иногда даже целые виды вымирают и появляются новые расы. – По-своему попытался он меня успокоить. Только это ни разу не принесло спокойствия. – Наш корабль хоть и вмещает в себя порядка трёх десятков сотрудников, а в масштабах вселенной имеет вес столь незначительный, что его можно было бы и не учитывать, случись нам погибнуть. Но каждый из нас верит в новую жизнь после смерти и перерождение в нужной точке мироздания.

Какая удивительная, высокопарная чушь! Но информация стала крайне полезной – я, оказывается, нахожусь в самом настоящем космическом корабле с экипажем в тридцать человек. Или гуманоидов? Чешуйчатый-то явно не человек.

- Я могу отсюда выйти? – Поинтересовалась у Ильяса.

На согласие особо и не надеялась. Но он меня удивил – подошел к ровнёхонькой стене и, прижав к ней ладонь, заставил засветиться небольшой квадрат, за отъезжающей дверцей которого обнаружилась ниша с белым нательным бельём.

- Это универсальная самонастраивающаяся система барьерной защиты. – Он оставил стопку на кушетке рядом со мной, снял датчики с моего тела, убрал провода и направился к выходу. - Альдо поможет с настройкой под параметры твоего вида, Росси. Я буду ждать снаружи.

- Яна. – Только и успела в очередной раз поправить чешуйчатого, когда дверь бесшумно срослась со стеной.

Откинула тонкое, чуть толще простыни, одеяло, к своему неудовольствию обнаружив полнейшее отсутствие на себе хоть какого-то белья. Нет, я не спорю – космос, бациллы и вирусы с земли, и прочие напасти. Как только меня саму не утилизировали? Видимо, не сочли опасной.

Так, посмотрим, что мне необходимо на себя надеть – стопка распалась на леггинсы и, судя по размеру и явно обтягивающим свойствам, белый лонгслив. Под стопкой обнаружились анатомические кроссовки с высоким паголенком. Манжета наверху не предусматривалась.

Облачилась я за пару минут – костюм отлично тянулся и был приятен на ощупь. Жаль, что белый цвет быстро запачкается. Встала, подвигала руками и ногами. Зеркала в палате не было, но и без него я чувствовала себя так, словно вдруг очутилась посреди сцены абсолютно раздетой – выданная одежда слишком облегала моё тело. Сильно хотелось надеть что-то ещё сверху.

Внезапно ткань зашевелилась на коже в районе щиколоток и живота. Мне стало не по себе от необъяснимых ощущений.

Система барьерной защиты срастётся в единый костюм в течение ближайших двадцати секунд. Росси, вы можете задать комфортные зоны для мягкости и уязвимые для уплотнения материала. В зависимости от ситуации защита будет усиливаться в определенных точках и смягчаться во время сна.

Мне бы грудь чем придержать и оставить мягкой ткань в районе кожных складок и слизистых. Или трусики бы какие…

Повернись направо, Росси. Цвет барьерной защиты можно сменить на твой вкус.

Я повернулась вслед за просьбой, обнаружив на стене зеркало за отъехавшей панелью. И зачем было прятать за панелями всё необходимое?

Интерьер медицинского блока не допускает раздражающих цветов, доступа к оборудованию и другим провоцирующим бурную психоэмоциональную реакцию вещам. Оргзопод боится отражений и теней и может погибнуть от излишнего возбуждения сонара, например. Если перевести на твой язык – сонаром будет являться сердце. Только у оргзопода нет кровеносной системы, работа его организма строится на высокоразвитой нервной системе.

Глава 3. Страх неизведанного.

Существо представляло из себя болотно-зелёного оттенка субстанцию, отдалённо напоминающую формами сильно обрюзгшего и словно облепленного толстым слоем грязи человека с торчащими из этой субстанции сухими коричневыми палками, напоминающими ветки дерева с облетевшей листвой. Зачем только их туда воткнули?

Субстанция чуть дернулась, заставив меня невольно сделать шаг назад в испуге. Внезапно жижа расступилась в нескольких местах на верхней части и по её поверхности хаотично выступили крупные чёрные капли, будто гудрон выдавило из асфальта в жару. Капли втягивались обратно и снова выплывали в других местах на поверхности.

Сухая ветвь потянулась, протягивая три тонких отростка в мою сторону. Невольно отошла ещё на пару шагов назад и уперлась в спинку кровати.

Это оргзопод. – Раздался голос Альдо в голове так неожиданно для меня, что я взвизгнула и слегка подпрыгнула, толкнув кровать.

Больничная койка покатилась и глухо ударилась об стену. В этот же момент двери в палату отъехали, впуская перепуганного и готового отразить любую атаку Ильяса. Он даже в руке что-то угрожающе держал и пытался этим нечто прицелиться. Зацепившись взглядом за монстра, обитающего в зеркале, убрал мелкую штучку, напоминающую смесь металлической авторучки и лазерной указки.

- Изучение рас отложим на более позднее время, Альдо. Росси необходимо восполнить энергию. – Ильяс взглядом и кивком головы поманил меня за собой, а затем, развернувшись, направился к дверному проёму.

Идти за ним было боязно. Вдруг среди команды корабля есть те, кто совсем не прочь отведать человечины? Нет. Бред полнейший. Зачем бы им было меня тогда спасать и лечить? Может наелись, а меня про запас взяли, чтобы в случае чего мясцо было свежим…

Команда корабля не употребляет в пищу другие разумные расы. – Успокоил меня Альдо. – Рацион разнообразен и зависит от личных предпочтений. Рационализатор последней модели способен в полной мере обеспечить любой изысканный вкус.

Ильяс шёл неторопливо, видимо опасаясь, что я потеряюсь среди закоулков и внезапных поворотах коридора. Он непременно оглядывался, пытливым взглядом подгоняя идти быстрее и в то же время будто желая остановить и расспросить меня о чём-то наедине. Что мешало сделать это ещё в палате после пробуждения? Вопросы множились, а ответов я пока не находила. Да и откуда мне знать, если я меньше часа, как очнулась? Прошлое пробуждение не в счет – там я с койки даже встать не успела.

Наши представления в фантастических фильмах о кораблях не сильно отличались от реальности – герметичные двери отсеков на случай утечки кислорода в этом корабле точно присутствовали. Единственное - цвет стен белый и светло-серый по полу. По углам отсеков светящаяся полоса, вполне яркая, чтобы было можно заправить нитку в иголку и при этом не раздражающая глаза. Сам потолок светился полностью мягким желтоватым светом, словно сплошная светодиодная панель – ни единого стыка. Это я, правда, кроме коридоров ничего и не видела, но первое впечатление появилось такое.

Через несколько минут мы достигли помещения столовой. Небольшое помещение, чуть больше палаты, в которой мне посчастливилось прийти в себя. Молочно-белые стены, пол, потолок. Чем их постоянно намывают, что на них нет ни единого пятна? Шесть круглых столиков, рассчитанных на размещение по три человека, судя по стульям, и два непонятных мне агрегата около правой стены. Итого, восемнадцать человек могли бы одновременно принимать пищу. Посещение обеда в два приёма – это несбыточная мечта для многих городских школ.

За одним из столиков, спиной ко мне, сидел крепкий, широкоплечий мужчина. И всё бы ничего, но его затылок, скромно и почти бесполезно прикрываемый редкими длинными волосками с макушки, был зеленого оттенка. Голова его, под стать массивному телу, была пропорционально большой, а раковины заостренных ушей чем-то напоминали кожу молочных поросят. Живых, разумеется. Монстр пошевелился и начал оборачиваться к подошедшему к нему Ильясу. Мне открылся вид на его зелёные щеки и, что удивительно, светлую, жесткую на вид, бороду. В ухе здоровяка блеснула серьга, а из-под кустистых бровей в мою сторону метнулся острый, сканирующий взгляд. Он что-то прорычал Ильясу на своём, тарабарском. Мой провожатый ответил ему и посмотрел на меня.

В этот момент я уже пятилась обратно, в коридор. Страх неизвестности, неугасимое чувство смертельной опасности и собственной незащищенности сделали своё дело – я развернулась и, отчаянно бледнея, бросилась наутек, подальше от опасности.

Ламмонты не опасны. – Попытался привести меня в чувство Альдо.

- Пофиг на мамонтов! Они у нас вымерли! – Взвизгнула я, чуть не плача от отчаянья – мне показалось, что я бегу правильно, но ни одной двери я так и не увидела, пусть даже закрытой. – Он меня убьёт!

Влетела в очередной поворот и с размаху впечаталась лицом во что-то твёрдое, но не такое огромное, как страшный орк. По крайней мере, я уткнулась куда-то в область грудных пластин. Нос пострадал от столкновения, его тут же заложило, а из глаз брызнули слёзы. Изображение поплыло, но даже сквозь нестерпимую боль и слёзы я рассмотрела ухмылку на зеленом лице другого орка.

Знакомимся, друзья! Ламмонт Аннелиан Фелано. Весельчак и балагур. Надежный и верный команде корабля боец.

И тот самый, которого испугалась наша героиня - Ламмонт Пеппен Кровет. Подозрительный и неразговорчивый, слегка замкнутый командир отряда корабельных исследователей.

Глава 4. Попытка номер два.

- Мне снился страшный сон. Всего лишь сон… - Потянулась я на кровати, проснувшись. Открыла глаза и снова испытала дежавю – белая палата, уже знакомый интерьер, фиксирующие ленты и проводки, ведущие от моего тела к какому-то прибору.

Надеюсь, что память не сыграла со мной злую шутку и я не попала в «день сурка» после взрывной волны. Вспомнила про орка и своё недостойное поведение. Тот, что был в столовой, хоть был страшен и опасен, и разумно было бы бояться агрессии с его стороны, но он ничего плохого мне не сделал – не дрался, не пытался догнать и навредить. Даже ни разу не укусил!

А второй, в которого я врезалась, и вовсе мне улыбался! Если это тоже не акт агрессии с его стороны. Кто знает, как у них принято выражать эмоции?

У волков, вон, прямой взгляд в глаза – это вызов на бой. Чем эти орки хуже?

М-да… Не таких зелёных человечков я себе представляла в космическом пространстве…

Дверь отъехала в сторону. Я виноватым взглядом смотрела на вошедшего Ильяса и не шевелилась, ожидая, когда он снимет с меня паутину. Организм начал намекать на голод и естественные нужды. Но как об этом сообщить корабельному доктору, если я себя повела в столовой совсем не по-людски?

- С пробуждением. – Чешуйчатый не налетел на меня с претензиями, что позволило мне выдохнуть с облегчением. Значит ничью нежную конституцию своей истерикой я не затронула и не оскорбила. Быть может, это с виду орк вызывает неконтролируемый страх, а на самом деле в свободное время вышивает крестиком и сочиняет детские стихи? - Пеппен Кровет был слегка шокирован твоей реакцией. Ламмонты славятся миротворческими и спасательными миссиями в Союзе Галактик.

Ага, знаем мы уже про миротворчество. Одни творили мир, другие в мире вытворяли… И вот к чему это привело. На глаза снова навернулись слёзы, стоило вспомнить, как потеряла в этом миротворческом процессе, где все спасали только себя, и убивали не разбирая, хороший человек или плохой. Аппаратура запищала где-то на периферии сознания, но я так глубоко ушла в свои переживания, что не стала реагировать.

Выплыла из горьких воспоминаний, когда Ильяс прикоснулся к моей шее и ввел очередную порцию, как я подумала, успокоительного.

- Общность в твоей крови быстро нейтрализует лекарство. Но на час – два его должно хватить. – Он снял провода с тела и откинул одеяло. – Это моя вина, что не попросил Альдо познакомить тебя с командой через транслятор. Так твоя нервная система могла спокойно перенести очное знакомство с новыми расами.

— Это было бы хорошим решением. – Отрешенно согласилась я, чувствуя, как блокируются излишние эмоции и отступает боль в груди. – Подскажете, куда можно сходить в туалет?

Ильяс на секунду завис – видимо, его Альдо пытался правильно сообщить о моих потребностях. Кивнув сообщению в голове, чешуйчатый подошел к тому месту, где было зеркало, только чуть левее, и нажал ладонью на стену.

Стеновая панель отъехала, открыв передо мной просторную кабинку, из пола которой поднялся стальной цилиндр, чем-то похожий на барабан с зауженным диаметром в середине по высоте – такие ещё ногами держат, когда на них играют. Ни кнопок, ни ручек.

- Сядешь на него. – Пояснил мне как маленькой, Ильяс. – А после всех дел, не вставай – он сам тебя очистит. Не пугайся. Это не больно и вреда он не нанесёт. Температура подстроится под комфортную твоему организму.

Зайдя в кабину, опасливо уставилась на отверстие в стальном барабане. А ну как засосёт? Нет, Ильяс бы не стал оставлять меня наедине с опасной штукой.

- Альдо, объясни, пожалуйста, функции этого устройства? – Обратилась я к системе. Иначе для чего его вшили в меня?

Утилизационный боул состоит из демолекуляризационного блока, блока очистки и дезинфекционной системы… – Начал лекцию Альдо, а я чувствовала, что терпеть так долго не смогу. Взмолилась описывать быстрее. – Если коротко, то садись и делай дело! Организму нельзя терпеть! Плохого боул ничего не сделает! Костюм разойдется в нужном месте сам, садись!

Доверилась голосу в своей голове, да и плевать уже было. Не мочиться же в углу кабинки на пол? Тогда на меня точно оденут ошейник и прицепят к ножке кровати, чтобы ничему и никому не навредила. Или выбросят на отсталой планете с таким же неразумным зверьём, как описавшегося в неположенном месте котёнка.

Через несколько секунд после прекращения журчания, когда на душе и в теле стало легко, почувствовала прикосновение к коже теплых струй воды. Это я могла спокойно пережить без истерик. За струями начал подаваться теплый воздух, что быстро осушил кожу. Кроме воздуха появилось голубоватое свечение и в воздухе запахло озоном. Словно в кабинете физиотерапии.

Вот и славно. – Расщедрился на похвалу Альдо. – Можешь встать и идти к Ильясу. А то он уже сам начал нервничать.

Дверь отъехала сама. И за ней действительно оказался нервный доктор, что уже потянулся рукой к стене. Видимо, чтобы открыть её и спасти мою голову от утопления в космическом унитазе. В голове возникла картинка, как наш домашний пёс лакает воду в туалете. И я чуть не прыснула со смеху. Интересно, что бы сделал Ильяс, увидь такую картину?

Попытка номер два удалась на славу. По пути нам никто не встретился, и во время трапезы другие члены команды в поле зрения тоже не появлялись.

В столовой нас дожидались пустые столы и два, привлёкших в первый раз моё внимание, стальных короба, похожих на холодильники. И если левый был чему-то похож на холодильник со встроенной микроволновкой, то второй чуть отличался – он просто был без дверцы.

Ильяс приложил ладонь справа над дверцей и внутри что-то зашевелилось – я смотрела во все глаза, как на дне, словно из воздуха создаётся тарелка, на которой так же, без каких-либо видимых глазу процессов, нарастает горка пюреобразной массы серо-голубого цвета с чёрными вкраплениями. Рядом с тарелкой появилась даже ложка.

- Теперь попробуй ты. – Подозвал меня ближе Ильяс, когда достал свою тарелку. – Рационализатор подберет необходимый для усвоения твоим организмом состав микроэлементов, оформит в привычный вид, вкус и подберёт необходимую температуру.