Роза для короля!

ПРОЛОГ

Мое имя Мэл, или Мэлисента, но это так для родных, для всех остальных я Мэл. Почему мне дали именно такое имя, нужно спросить у мамы, мне она рассказала жуткую историю какого-то фильма, где главную героиню звали именно так, и где главная героиня вызвала у нее море слез и море позитива. Хотя у меня, после рассказа мамы, она вызвала совсем другие эмоции. Но не это главное.

Я была замужем, развелась. Узнав, что я бесплодна, развод с мужем оформили за два дня и разбежались как в море корабли. После развода бросилась во все тяжкие, а с моей-то внешностью, это было легче простого. Через три года такой жизни я оглянулась и поняла, что хочу домой. И вот я живу в небольшом городке в красивой стране под названием Россия. У меня есть свой маленький двухэтажный дом, милый дом, благо после развода он остался со мной и многолетний опыт прожитых дней. Да, я не молодая юная девушка, мне уже тридцать лет и я, знаете ли, этим горжусь. В восемнадцать мы имеем розовые очки на глазах, весь мир будто исчезает вокруг нас, мы счастливы, любимы, потому что молоды, в свои двадцать пять – мы уже сняли розовые очки, стали смотреть более критично на мир, но все равно мы молоды, красивы и все так же любимы. В тридцать – мы давно забыли, где положили свои розовые очки, быт, работа, кредиты, нас уже уложили на лопатки, но мы все еще молоды и красивы.

Нет, я не жалуюсь, зачем? Моя жизнь нормальна для небольшого городка, уж увольте, но его название я оставлю в тайне. Моя семья живет рядышком на соседней улице и ходить в гости на воскресные обеды или ужины вошло у меня в привычку, а уж забирать овощи с маминого огорода, вообще стало даже увлеченьем в последний год. Мне стало нравиться сидеть с ней рядышком на ступеньках отчего дома и наслаждаться вечерней тишиной, а запах отцовского табака, стал для меня раем. Возвращаясь домой поздно ночью, я стала любить смотреть в небеса, надеясь, что моя жизнь не окончится так плачевно как ее рисовала мама, украдкой вытирая слезы. Нет, я не страшная, и не уродлива, я блондинка с фигурой, с которой только на подиум, и фиалковыми глазами. Но, у меня отец полковник полиции в отставке, потому меня никто не трогает, а уважение ко мне со стороны сильного пола только уважительное. И если нужно, то у моего маленького домика будет стоять весь наряд полиции нашего городка, в полном боевом вооружении, с улыбками на лицах у всех свободных мужиков наряда в этот день. Да, уж… Жаль, мне так жаль мальчики, я ведь решила, что если мне поставили этот диагноз, то могу все что угодно, но замуж не зовите, не пойду.

В тот злополучный день, вернее вечер, я как всегда нагруженная помидорами и огурцами с маминого огорода, еле тащившая эту авоську, которую так любима мама, остановилась и осмотрелась. Лето, август, стрекочут кузнечики, роется мошкара над головой, а ночное небо все усеяно звездами, и вокруг тишина, только вдалеке у небольшого ресторанчика завсегдатаи горланят песни, но я уже привыкла. Это однажды, если не будет слышно ни звука, вот тогда, наверное, с неба упадет звезда чтобы показать, что все пьяницы вдруг стали трезвенниками. Но это из ряда фантастики. Так вот вернемся ко мне. Остановилась я вся такая усталая, прямо посреди довольно широкого тротуара, но довольная и жду, когда же упадет та самая звезда, ну может и не та, которая для трезвенников, а может та, что для язвенников, ну ладно хоть какая-то, и жду.

Когда позади раздались шаги я даже не удивилась, и не испугалась, ох знала бы что будет, наверное, не стояла бы столбом, а бежала бы без оглядки, забыв про мамины помидоры, но что есть то есть. А позади разворачивались боевые действия между девушкой и огромным бугаем, ну то есть мужчиной лет так -адцать, который пытался затащить девушку, между прочим блондинку, стройную и в коротком платьице куда то в темноту улицы. Девушка, увидев меня, пялящуюся на нее, вырвалась и бросилась ко мне навстречу, и представьте все это в абсолютной тишине, ни крика, ни вопля, ни слез. Ничего! Мужчина, который сейчас бежал за девушкой со скоростью курьерского поезда, был красив. Черноволос, правда, лицо выражало крайнюю степень ярости, а его белые одежды так не гармонирующие этому городку с цветом его волос, между прочим, довольно длинных, просто вызывали желание их спасти, от него самого. Девушка юркнула за мою спину, ну я женщина стройная, одетая сейчас в джинсы и майку, даже и не поняла – это точно – я, сейчас стала ширмой? Но девушка, даже не глядя на мои удивленные взгляды, осталась за моей спиной и ухватилась за меня как за спасательный круг.

– Мэл выходи. Госпожа, я не причиню вам вреда, вы главное не кричите, – попытался призвать к разуму неразумную меня этот красавчик.

Ага, меня, между прочим, тоже Мэл зовут, так может спросить у него к кому он так вежливо обращается? Вежливый такой, даже госпожой меня назвал, ладно буду хорошей: – Хорошо, но зачем вам девушка? Она ваша жена, но судя по ее возрасту, она слишком юна? Или может, она ваша сестра?

Мужчина тряхнул гривой, ой какая грива, не каждая женщина такую себе отрастит, а тут густые ослепительно черные волосы, даже с синевой, отливающие от фонаря у нас над головой и поднял руки в жесте мира: – Эта девушка должна вернуться со мной. Отойдите в сторону.

И тут в меня вселился просто демон, сумки брошены на землю, руки уперлись в бока, и взгляд которого так боялся всегда муж, ну, а что, отец-то столько отслужил, у него и переняла все ужимки: – Так кем является вам девушка, сейчас стоящая за моей спиной? Между прочим, я могу закричать, и вон оттуда выскочит пара сотен пьяных мужиков, готовых спасти бедных женщин от насильника или убийцы. Так кем мне вас считать?

Мужчина вздохнул и кивнул: – Отлично, тогда заберу вас двоих, но Мэл, ты можешь выйти добровольно.

ГЛАВА 1 И чего мне не сиделось?

Что было дальше, плохо помню, помню крики, помню вспышку над головой и удивленный взгляд черных глаз, и все. Темнота вокруг становилась нестерпимой, потому закрыла глаза и попыталась не упасть, ну сами знаете, как это бывает, если не лежишь в теплой кроватке, стоит закрыть глаза и сила притяжения работает против тебя, тело само выбирает позу уже после падения. Когда крики стихли, и вокруг меня стало относительно тихо, открыла глаза, ну благо не на земле валяюсь, стою ровненько, даже красиво, а вокруг полянка с красивой ровной зеленой лужайкой, чуть вдалеке лес, и красивые аккуратные домики, одноэтажные, двухэтажные и в небе главное, солнышко светит: – А, бог ты мой! Это я где?

– Боги тебе не помогут, – раздался мужской голос позади нее. При резком повороте она увидела высокого мужчину, белые одежды так шли ему, показывая его шикарную грудь, потому что ворот рубашки был расстегнут, пояс и брюки показали ей узкий торс и накаченную попку. И о чем она думает?

– Почему?

Мужчина обошел ее, окинув ее взглядом черных глаз и отбросив с лица прядь длинных волос, продолжил: – Смени имя, проблем будет меньше.

– Почему? И кстати где та девушка?

– Вот же заладила? Та девушка, беглянка и сейчас уже давно нежится в постели у себя дома, а вот что мне делать с тобой?

– Вернуть домой. Нет, мне нравится сельская жизнь, но я люблю горячую воду, и электричество и вообще мне нужно домой, у меня там муж, дети.

– Не магический мир – ты попала Мэл, здесь тебе будет сложно, если конечно не отрастишь себе магический резерв, где-то в области груди, – его смех ввел ее в ступор.

«А чем ему моя грудь не нравится? Отличного третьего размера, между прочим. Только позавидовать можно, ему точно такую не отрастить».

– Да, издеваться – это, наверное, приятно, но вернуть меня назад все-таки придется. Или хотя бы покажи, где гостиница и станция, я хочу домой, тоже понежиться в теплой постели, – огрызнулась Мэл.

Мужчина остановился напротив девушки, сейчас стоящей перед ним: блондинка, с волосами, убранными в жуткий хвост на затылке, фиалковые глаза, шикарные пухлые губы, а фигура вообще мечта любого мужчины, грудь высокая, но зная штучки женщин из ее мира, может и не такая шикарная, как кажется на первый взгляд, шикарная попка: – Что делать умеешь Мэл?

– А тебе зачем? – отмахнулась от него Мэл.

– Ну, надо же чем-то тебя занять?

– Занять? У меня хватает занятий, со своими бы справиться, так что можешь меня ничем не занимать, сама справлюсь, только дай возможность.

– Ну да мозг ты выносишь хорошо. Ладно пошли ко мне, у меня поживешь, а там я что ни будь придумаю, – он остановился в паре шагов от Мэл и откровенно стал пялиться на нее. – Слушай, а давай я тебя кое-куда заброшу, будешь так сказать, как у вас говорят, партизанить?

Мэл удивленно посмотрела на этого мужчину, красив и кажется немного сумасшедший, видно совсем с головой плохо, то на девушек бросается, потом их крадет, теперь еще решил партизанскую войну устроить и в главной роли ее взять: – У тебя голова не болит? Нет? А, кажется, ты совсем плох, – Мэл покачала головой и даже взяла его под руку. – Пошли, куда там идти надо?

– А тебе идея понравилась, смотрю. Значит, на том и порешили, – а дальше он освободился от захвата ее рук и отошел от нее подальше. С чего это такая прыть? А вокруг Мэл воздух стал нагреваться, а под ногами земля засияла всеми цветами радуга, превращаясь в кромешную черноту.

– Это что такое? – выдохнула она.

– Мне с тобой возиться ой как не хочется, потому отправлю тебе подальше, там уж сама разбирайся со всем. Всё – удачи, и главное не сильно им мозг выноси, они и так от тебя будут не в восторге.

– Стой, это куда ты собрался? Я домой хочу?

И тут черноволосый улыбнулся: – Это и будет твой дом, правда новый дом, но думаю, ты освоишься быстро, с твоими-то навыками выживания. И не забудь мое последнее напутствие: прежде чем что-то сказать или сделать  – трижды подумай.

И вот стою я такая распрекрасная, в комнате, полностью погруженной в черноту ночи и осматриваюсь: – Так, интересненько, то день, то ночь, и кажется не в той последовательности. И где это я? Все Мэлисента доигралась или дочиталась дорам. Привидится же такое, чтобы меня, да и воровали?

Позади раздается звук шагов и горячие мужские руки ложатся на ее плечи: «Мне сейчас закричать или подождать минутку? А была, не была!»

И только хотела открыть рот для крика, который как ей казалось, заставит ретироваться неизвестного, как мужской голос, увел ее в экстаз: он был бархатистым, нежным и главное шептал неизвестный правильно, сразу на ушко, с придыханием и даже с шармом, который уносил мысли из головы со скоростью света, а внизу живота Мэл разливался экстаз похлеще оргазма, ну вы поняли, кричать как-то разом расхотелось.

– Что малышка, сама пришла, а я так ждал, все ночи напролет ждал и надеялся, – и рука незнакомца легла на ее шею, большой палец прошелся по подбородку, заставляя чуть повернуть голову, вторая рука уже прижимала ее к горячему телу обнаженного мужчины.

– О, мой же ты бог, – прошептала Мэл и тут же попала в плен его губ. Перед ней был мужчина: молодой, сильный, черные волосы острижены ежиком, небольшая щетинка по подбородку придавала ему пикантности и только усугубляла его привлекательность, немного пухлые губы, черные глаза, правда везде ночь, какие там еще глаза могут быть. Ну, а тело, это мечта – сильная шея, и груда мышц под ее пальчиками, только еще больше отправили ее в нирвану.

ГЛАВА 2 Ты кто такая? И сама бы хотела узнать…

– Ой, нет же, – набросила на себя то, что попалось под руку, а это была длиннющая белоснежная мужская рубашка. А что, больше ничего не нашла! Мэл открыла стеклянную дверь рядом с окном и вышла на небольшой балкончик. – Вот, это да. Декорации конечно отличные, но можно узнать, где я? Явно не в постановочном телешоу, слишком масштабно. Нет, не может быть. А вдруг тот черноволосый, был богом? Да, нет, боги там на небесах, и вообще он единый и сущий. Да, нет… Так, ладно если все это правда и я сейчас стою в древнем Риме или вообще в Древней Греции, а по этому городку так и можно сказать, то меня можно только пожалеть. Вот говорила мне мама, что нужно личную жизнь строить, сейчас бы готовила мужу завтрак, ну да второму, но все-таки, а не бродила чёрти где. А насчет завтрака было бы неплохо. Так, сначала разобраться с кем ночь провела, а потом остальное, – Мэл развернулась и вошла в комнату. –  Может в этом мире нужны квалифицированные врачи, буду вправлять кости и зашивать раны, – а на кровати лежал мужчина, да, такого увидишь, будешь слюни пускать пару лет, широкая грудь, кубики пресса, ноги и руки, это вообще отдельный разговор, а его торс, и то что ниже пояса… И как в нее это только поместилось? – Красив чертяга. Интересно кто же он такой? Судя по комнате, он не слуга, да и спит слишком долго, а мне вот нужно найти ванну.

Ванную комнату она нашла быстро, за кружевной ширмой была невзрачная дверь и там – мечта любой женщины, ванна метра так под два, ну при росте хозяина комнаты, это не вызывало сомнений и все было очень даже в отличном состоянии, а за ширмой был даже санузел. Свет включился, как только Мэл открыла дверь, кристаллы под потолком осветили все уголки, и даже поморгали, будто здоровались. Мэл приняла душ, провела все водные процедуры и вышла из комнаты, улыбаясь и завернувшись в полотенце, довольная и готовая к новым подвигам.

Ее ждал ее ночной любовник во всей красе, поигрывая мускулами на груди, широкой груди, между прочим, узкими бедрами и отличным прессом, а в дверь уже кто-то настойчиво стучал: – Рано встала, я думал еще утренний секс будет, – сказал, сверкая белоснежными зубами.

Мэл показала на дверь, пытаясь собрать мысли, глаза и все что можно в единое тело: – А там кто?

– Там? – стоящий перед ней мужчина вздохнул печально и так грустно опустил глаза, поджав губы, что его захотелось пожалеть, приласкать. Мэл прислонилась к стене, понимая, что сейчас она его обнимет и до вечера ее из кровати не выпустят. – Аарин спешит, понял, что ты у меня, вот и злится.

– Открывать будем? – шепотом спросила она, поглядывая на своего недавнего любовника.

Незнакомец провел руками по голове, приглаживая и так короткие волосы, чем ввел Мэл в состояние шока и кивнул: – Придется.

Мэл с ужасом наблюдала, как недавний ее любовник открывает дверь, отходит вглубь комнаты, а к ней несется другой мужчина, не спрашивая ее разрешения подхватывает ее на руки и гневно что-то бросив за спину ее недавнему любовнику, ее выносят за дверь. Пытаясь осознать все, она обхватила руками шею незнакомца и осмотрелась. Шли они по широкому коридору, ковры, гобелены, кристаллы под потолком, которые вспыхивают ярким светом, когда они проходят под ними, справа широкая лестница, слева двери, которые сейчас все закрыты.

– Как ты оказалась у Хенола? Ты же обещала эту ночь мне!

– Обещала, – эхом повторила Мэл, – ну еще только утро.

– Отлично, – шаг мужчины ускорился, а ее сильнее прижали к крепкому телу, полностью лишая возможности убежать, спрыгнуть, слететь с его рук. Через несколько минут ее внесли в такую же комнату, ткани вместо обоев, кровать с балдахином и гардины на окнах, только комната была в синих тонах. Не давая ей опомниться ее положили на кровать и она рассмотрела того, кто ее сюда принес. Черноволос, волосы коротко острижены, немного пухлые губы, хорошо очерченный овал лица, греческий нос, а на бронзовой груди татуировка в виде огромной лилии. Этот мужчина так же силен, как и первый и ее сопротивление сломали еще тогда когда положили на кровать. Он же с себя срывал рубашку, брюки и очень осторожно распустил узел полотенца на ее груди. Когда она попыталась отстраниться, ее руками пригвоздили к кровати и мужчина накрыл ее тело своим. А дальше ее целовали, гладили, заставляли стонать и выгибаться навстречу его ласкам, сколько у нее было оргазмов, она не смогла бы сказать, но то, что она могла после утреннего секса только лежать, закрыв глаза и наслаждаться жаром его тела, это да. Да и на большее ее все равно уже не хватало. Тот, кого назвали Аарин, лежал рядом, прижав ее к себе и блаженно улыбался, глядя в потолок комнаты: – Так как ты оказалась у Хенола?

– Обидела одного бога, он решил меня проучить, – Мэл отстранилась от Аарина, и теперь наблюдала за его реакцией на свои слова, лежа рядом.

– Бога? И кто же этот бог?

– Черные волосы, красив, черноглаз, белые одежды, и очень надменен. Сказал, чтобы я сильно вам не выносила мозг, а так даже ничего, я бы сказала, что он мудр.

– Ну-ка объясни, этот бог тебя отправил к Хенолу? А чем же ты ему насолила? Да и я не знаю таких богов? Ты вообще не ходишь в храмы, какому богу ты умудрилась так наступить на мозоль, что он отправил тебя к отверженному?

«Вот, приехали. Отверженный? Тот красавчик? Тогда ты дружок, что мой фаворит? Да, дурдом отдыхает, а нет, выехал на отдых в древний Рим» – Мэл отвернулась от своего сегодняшнего любовника, и посмотрела на потолок, а там, среди лепнины она видела только фигурки ангелочков. – «И что мне ответить?»

ГЛАВА 3 Королева с десятком мужей…

– Мне бы переодеться,  – открывая двери огромного шкафа и пытаясь там найти вчерашний день, где она оставила свои джинсы и любимую маечку, Мэл перебирала мужскую одежду, стоя, в чем мать родила.

– Родная, все уже принесли, не расстраивайся так, – дверь с шумом открылась и вошли двое слуг, мужского пола, между прочим, и у них в руках были: платье, туфли и даже женское белье. Мэл повернулась и хотела уже закричать, что необходимо стучаться, что входить в комнату где может быть раздетая женщина нельзя и дальше все по списку, но взглянув на лежащего на кровати такого же голенького Аарина, остановилась, увидев у него на лице спокойствие, даже рот прикрыла ладошкой. Слуги – черноволосые широкоплечие молодые мужчины, одетые в одинаковые белоснежные рубашки, черные брюки, повесили на кресло ее платья, поставили на пол под ее ножки туфли и собрались удалиться.

– Стоять, – крикнула она, даже не ожидала, что так может, – туфли унесли и принесли другую обувь, а лучше проводите меня в костюмерную, сама выберу.

Оу, что ту началось, слуги упали на пол и взмолись, что они не хотели обидеть госпожу, что сейчас же принесут ей другую обувь, только пусть ее величество скажет, в чем проблема, ведь они принесли ее любимые туфли. Мэл подхватив платье, первое, что смогла схватить с кресла, прикрылась им и испуганно посмотрела на своего любовника.

– Прости их любовь моя, они действительно не хотели тебя обидеть, – попытался он скрасить данную ситуацию, продолжая лежать на кровати и ведь понимал какое впечатление производит на нее, руки убрал за голову, открывая сильные грудные мышцы, отличные кубики пресса.

– Хорошо, надену я эти, можете идти. О господи, что ж такое-то, – еще находясь в шоке от увиденного раболепия и прижимая платье к себе, Мэл наблюдала, как двое мужчин выползли из комнаты, пятясь задом к двери. – И как в дверной проем прошли только?

Аарин вскочил с кровати и улыбаясь закрыл за ними дверь, сверкая белозубой улыбкой перед Мэл: – Все хорошо?

– Отлично. Сейчас привыкну ко всему и пойду узнавать, куда меня занесло нелегкая в виде черноволосого бога, чтоб ему в адовом котле икалось, – отворачиваясь от него, прошептала Мэл.

Аарин так и остался стоять перед дверью, наблюдая за ней, пытаясь определить исход сегодняшнего утра для него. Он и так ничего не понимал, в поведении его королевы было за этот день столько непонятного, что он путался в мыслях. Уже одно, что она провела ночь у отверженного, практически изгнанного из королевского гарема, должно было его насторожить. Потом ее слова, которые он не понимал, а ее приказ о кастрации мужчин и слова об остриге женщин – это было для него необычно, и главное эту новую королеву, он не знал. Еще вчера он знал, что за любое неповиновение грозит казнь, любое проявление неуважения к ней и тебя сошлют на каторгу, на гладиаторские бои или обезглавят, ведь мужчины мусор, которого слишком много в этом мире. Если бы два дня назад королеве принесли не ту обувь, слуг бы лишили головы уже за этот проступок, но сегодня она никого не убила, не высекла на площади и даже ни на кого не накричала…

 – Мои ножки! Ну не ношу я туфель! Аарин, пошли в гардеробную, хочу сама выбрать обувь! – Мэл надела принесенное ей платье и повернулась к зеркалу, пытаясь оценить его фасон, крой и вообще как оно сидит на ее фигуре. – Ого, шоу продолжается, – из зеркала на нее смотрела молодая девушка. Нет, это была она, только не в свои тридцать, на вид этой Мэл было от силы двадцать лет. Волосы отливали золотом, фиалковые глаза сияли на точеном лице. – Лицом ягодка, фигуркой лебедь. Как там классик говорил: красоту пальцем не размажешь. Но здесь-то и мазать нечего, красива во всех отношениях. А ведь мне и косметика не нужна, губы алые, щеки розовые, глаза подведены. Это что татушки такие или подводка не смываемая? А волосы? Чистый шелк. А длинные какие и кучерявятся на концах и висках. Все, решено, я хочу здесь остаться навсегда. Вот такой хочу остаться. Интересно, а можно загадать желание? Сейчас загадаю и пусть тот черноволосый, только попробует его не выполнить, – она закрыла глаза, сложила руки на груди и даже для убедительности кивнула, потом правда приоткрыла один глаз, чтобы глянуть на свое отражение и увериться, что она осталась такой же, какой была за секунду до этого и улыбнулась. – Ну вот, желание загадано, теперь можно и шоу продолжать.

Аарин наблюдал за королевой, а она была прекрасна, темно-зеленое платье так шло к ее золотым волосам, тонкая талия, открытые плечи, по которым струится чистый шелк в виде ее волос. Королева покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя, что никогда не делала, во всяком случае, он не видел этого никогда, потом сложила руки перед грудью и даже голову склонила: «Это она молится?»

 Мэл повернулась к стоящему у двери Аарину и улыбнулась, оглядывая его прекрасную рельефную грудь, руки и бедра: – Одеваться не собираешься? Так пойдешь?

Аарин отмер от ее слов: – Завтрак можно и сюда приказать принести.

– Ты меня намерен в этой комнате держать? – приподняв одну бровь, спросила она.

Аарин испугался, вдруг она решит, что он нарушает ее же правила и покачал головой: «Только бы ничего не поняла, и не догадалась. Неужели раскусила мой план? Да, нет, все четко продумано, все рассчитано до секунды»: – Но если ты хочешь завтракать в обществе гарема, то идем.

«Гарема? Так у меня здесь гарем из таких вот красавцев?» – Мэл сглотнула, оглядела еще раз комнату, все-таки выискивая камеру и операторов, этого сумасшедшего шоу и кивнула: – Хочу посмотреть всех. Играть, так играть.

ГЛАВА 4 Так не бывает…

Когда открыли дверь в столовую, первое что увидела Мэл, были мужчины, много мужчин. Ну не много, да, рябило в глазах от ярких нарядов, от широких плеч и улыбок. Приглядевшись, Мэл смогла пересчитать своих «мужей»: «Девять, а если взять отверженного то десять. Десять!»

Перед ней сразу замельтешили широкими плечами, чьи-то руки повели ее к столу, чьи-то легко обняли за плечи, от чего она поежилась, кто-то отодвигал стул перед ней, призывая ее сесть за стол, кто-то уже накладывал ей на тарелку мягкую булочку политую шоколадом и наливал в чашку молоко.

«Я не ем булочки и не пью молоко. Ну и что мне сейчас делать? Почему никому и в голову не пришло поинтересоваться моими желаниями? Или хотя бы ввести меня в курс дела, рассказать так, сказать сценарий этого шоу?»

Мэл сидела во главе стола, рядом по правую руку от нее сел Аарин, по левую руку незнакомый ей мужчина, который рассказывал о чудной погоде в королевстве, о том, как он скучал и не хочет ли королева, его любовь, прогуляться в парке после завтрака.

«А у меня какая роль в этом шоу? Я тут злодейка или добрячка с кучей проблем? Если я сейчас попрошу вот тот вишневый десерт, мне его дадут или на это не рассчитан бюджет? Но эти красавцы едят все, что им хочется… Отлично, если меня сейчас не остановят, значит, я делаю все правильно».

– Отличное предложение, а теперь будь добр, подай мне вон тот десерт с вишенкой, – она даже пальчиком показала, что она хочет, отодвигая тарелку и заодно хрустальный стакан с молоком, – и налей мне сока, – а потом наблюдала как вытянулись лица у всех мужчин за столом, как к ней с другого  конца стола передали миниатюрную тарелочку с десертом и как в ее новый граненый стакан полился малиновый сок. Уж запах малины она могла определить.

Аарин тронул ее за руку: – Милая, с тобой все в порядке?

– Да, все отлично. А что, этот десерт какой-то особенный? Или может мне его нельзя? Так на вид очень даже диетический, и между прочим он намного лучше сладкой булочки, политой шоколадом, – осмотрев стол, показала рукой на огромный пирог с золотыми фруктами наверху и отметила, – диетологи между прочим не рекомендуют утром питаться сладкими блюдами, а сок намного полезнее молока. Рекомендую!

Аарин опешил, переглянулся с одним из ее мужей, сидевшим рядом с королевой по ее левую руку и кивнул, соглашаясь с женой. Их план рухнул, булочка с медом, в которой был яд и молоко, которое она пила всегда утром, в котором утопили слезу русалки, убила бы ее за секунду. А теперь придется претворить в действие второй план.

А Мэл пыталась запомнить имена сидящих за столом мужчин. Ела она медленно, слушая и запоминая, все что слушала.

«Хенол – отверженный, Аарин – мой фаворит, слева сидит Элиот, потом Розрин, дальше – Иви. Справа от Аарина – скромник какой-то, но симпатичный Джос, потом Киих, потом Аларт, и потом видно те, кто еще не отвергнут, но и не приближен ко мне – Стинан и Элиа. Отлично, пора приблизить тех, кто сидит далеко и оттолкнуть тех кто слишком близок со мной. Перемешаем колоду, будем искать того кто руководит этим шоу».

Она повернулась к Элиоту: – Знаешь, дорогой я передумала, хочу покататься на лошадях.

– Отлично, запряжем твоего красавца Зеха и прокатимся до озера.

Мэл увидела опущенные взгляды сидящих дальше всех мужчин и вздохнув сказала, вставая из-за стола: – А давайте все погуляем, так сказать огромной семьей. Я бы хотела видеть в нашем конном походе еще и Хенола, – и она так проникновенно взглянула на Аарина, что тот подавился, пытаясь прожевать булочку, она со знанием дела легонько постучала по его спине, – ну вот и отлично. Сидите, кушайте, у меня есть дела, –  и вышла из столовой, даже не оглянувшись на мужчин, оставшихся сидеть за столом, которые провожали ее удивленными взглядами, сама открыла двери, толкнув их вперед.

– Аарин, что это было? Кто эта женщина? – Элиот озвучил то, что было у всех на языке.

– Я не знаю. Рано утром я нашел ее в постели с Хенолом,  потом провел с ней несколько часов и привел к вам. Но мне кажется это не королева Эмпириана. Она другая, как в постели, так и в жизни. Да, она похожа на Мэлисенту, но она не она. Другая речь, другая походка, даже движения рук, головы. Все другое. И она никого не убила за это утро, даже когда ей принесли туфли, не те туфли.

– В постели с Хенолом? – Иви, сидел до этого, отрешенно глядя безразличным взглядом куда-то поверх голов своих собратьев, но тут и он отмер.

– А знаете, что она предложила за измену? Кастрацию.

– Что? – послышалось со всех сторон.

– А женщин стричь на лысо, за измену мужу.

Теперь послышался смех. Мужчины смеялись уже представляя, что будет с их миром, после такого указа.

– Или она хорошо притворяется, и решила после последнего на нее покушения проверить нас, или же это действительно сработало, – сказал Элиа, поглядывая на друзей.

– Что? Хочешь сказать боги смилостивились и заменили умершую Мэлисенту, на новую Мэлисенту? Так сказать мозги ей промыли? – вспыхнул Аларт.

– Нет, здесь что-то не так. Наш план все еще в силе, но теперь мы должны не действовать в спешке, нужно присмотреться к ней и сделать все правильно. Больше ошибок быть не должно, – Аарин покачал головой, – едем на прогулку и берем с собой Хенола. Если с королевой что-то и случится, все свалим на него, ему все равно умирать, так пусть послужит родине.

ГЛАВА 5 Это не шоу, это реальный мир…

Выходя из столовой Мэл не задумывалась куда пойдет, она просто шла. Шла по широкому коридору первого этажа, окидывая взглядом окружающее пространство, отмечая мелкие детали интерьера и косясь на кланяющихся слуг.

«Одни мужчины, а где женщины? И вообще где хоть что-то напоминающее современный мир? Где те, кто контролирует это шоу?»

И вот она стоит перед дверью, у которой перед ней склонились двое мужчин в странной форме средневековых рыцарей.

– Госпожа, хочет выйти?

– Очень хочет, – сказала Мэл и дернулась от их взгляда.

«Что же они меня так пугаются? Я же не уродина, почему на меня так косятся? Может я по сценарию коварная и злая? Тогда меня нужно было предупредить об этом. И вообще что это за сценарий такой? Не помню, чтобы такое шоу устраивали?»

Когда перед Мэл открыли дверь солнце ударило ей в глаза и она сразу не смогла оценить то, что происходило сейчас на огромной хорошо утоптанной площадке перед ней. Сделав один шаг вперед и прикрыв глаза от слепящего солнца, она остановилась сразу за дверями и осмотрелась, все так же держа руку над глазами.

– Вот же… Это что турнир за мою руку и сердце? Нет ребят, так же можно и сердечный приступ получить. Нельзя так издеваться над женщиной, устраивая бои прямо у ее ног, да еще в таких количествах! А меня предупредить забыли, да? – перед ней раскинулось огромное поле, а на нем действительно проходил бой между двумя отрядами хорошо вооруженных мужчин. Дрались в полную силу, мечи взлетали над головами, пики, щиты… Мэл замерла, стоя на ступеньках и пыталась понять что происходит: – На нас напали? Здесь проходят военные действия? – она повернулась к стоящим позади нее стражам.

– Это тренировочный бой, моя королева. Вы же сами распорядились устроить его сегодня, на второй день от дня Дои. Сегодня как раз этот день.

– Так это тренировка? Понятно, сначала значит покалечим друг друга, а потом лечить отправим. А конечности срастутся, у тех у кого их отрубят? – она возмущенно показала рукой на сражающихся.

Стражник опустил голову и отступил назад: – Вы же сами приказали, чтобы раненых не было. Все умрут, кто не сможет встать после тренировочного боя.

 – Я приказала? – выдохнула Мэл и сжала зубы. Все становилось слишком реально. – Ну, если я приказала, значит, я и остановлю, – и сделала шаг вперед.

– Моя королева! Нет, туда нельзя. В пылу битвы вас могут убить, ранить, – попытался остановить ее стражник, но Мэл уже спустилась со ступенек и шла вперед, поднимая голову вверх к небу.

– Если это реальность, то я не хочу здесь жить. Беру свои слова обратно. Если мне суждено быть злой, эгоистичной, то лучше мне умереть и может быть я тогда смогу вернуться в свой мир. Нельзя чтобы ради того, чтобы удовлетворить мое желание умирали здоровые сильные мужчины, только потому что я приказала. Даже если это была не я, все равно я не могу и не хочу этого. Что же ты за маг такой черноголовый, что бросил меня сюда? Ради развлечения? Чьего – моего? Своего? Тогда я переверну этот мир с ног на голову, и посмотрю, как ты меня остановишь. Или верни меня домой, или смотри что будет через месяц с этим миром. И уж если я королева, то буду ей до конца, – Мэл шла вперед, не обращая внимание на мелькавшие рядом с ней мечи, которые останавливались около ее головы, плеча, ноги, спины. А она шла вперед, туда куда смотрели ее глаза, и видела там лишь солнце, которое освещало эту землю. В своем темно-зеленом платье она была нереальной в этом мире крови и слез. Вокруг нее мужчины не понимая, что они должны делать и что теперь хочет королева, отправившая их на смерть. А девушка шла вперед, подняв высоко голову и придерживая руками ткань юбки. Она видела и кровь текущую из ран стоящих вокруг нее мужчин и мертвые тела, разрубленные и еще кровоточащие и плакала. Она шла вперед и даже не замечала что плачет. Так плачет мать над убитым сыном, так плачет любимая над телом суженого, без криков и воплей, слезы текут по щекам, а она их не замечает, просто констатирует сам факт смерти любимого. К ней бросился капитан, но был остановлен ее невидящим взглядом и ее слезами, опустил меч и отошел в сторону, пропуская ее вперед.

– Что происходит? – спросил его помощник.

– Я не знаю. Она плачет.

– Плачет? И что нам делать сейчас?

– Думаю отступить.

– А куда она идет?

– Там калитка в город, – капитан испуганно посмотрел на помощника, который снимал шлем с головы. – Ее там убьют!

– И у нас будет новая королева, – развел руками молодой человек.

– У нас будет гражданская война, дурак.

– Тогда ее нужно остановить!

– За ней. Обеспечим охрану, но я не полезу к ней с вопросами, что она делает и куда идет. Еще пожить хочется.

Помощник кивнул и взмахнул руками, его приказ поняли, все опустили мечи и начали убирать тела раненых и убитых с площади, унося в неизвестном для Мэл направлении. А она шла дальше, туда к калитке утопающей в зелени высоких кустов. Только подойдя к ней она смахнула с лица слезы и сняла небольшой засов с петли.

– Моя королева, вы хотите прогуляться по городу? – позади нее раздался осторожный голос капитана ее стражи. Мэл чуть повернула голову и кивнула, толкая калитку вперед и делая шаг навстречу судьбе. Она хотела увидеть этот мир, в котором ей предстоит теперь жить.

ГЛАВА 6 Мир, в котором мне придется жить…

Аарин смотрел на стражника, который сообщил, что королева вышла через двор для тренировок бойцов и отправилась в город, притом без сопровождения: – Ее убьют, как только поймут, кто она, – выдохнул он.

Киих улыбнулся: – А она оказывается сама решила наши проблемы.

Аларт зарычал: – И что нам делать? Кто следующий на трон из этих дамочек?

Стинал расслабленно сидел в кресле и наблюдал за друзьями: – А зачем нам ее спасать? Ну убьют ее и точка. Нам меньше проблем. Будем свободны.

Элиа хмыкнул: – Свободны? Где ты видел свободу в нашем мире? В мире, где женщин одна на тысячу мужчин, свободы нет, и не будет. Законы защищают их, но не нас.

Аарин вдруг хмыкнул: – А знаете, я передумал, пусть лучше будет она нашей королевой. Да, она эгоистична и зла, привередлива и настырна, но мы знаем ее, знаем ее требования и знаем чего от нее ждать. А главное мы живем здесь и сейчас,  а не влачим жалкое существование среди каторжников,  ведь ими мы и станем если к власти придет кто-то из ее окружения.

Джос встал: – Тогда зачем мы все это начинали? Это ведь Аарин была твоя идея – смена власти, правда ты тогда говорил совсем другие слова: о свободе, о том, что править будем мы, а не они.

Аарин поднял руку вверх: – Да, была моя идея, но я хотя бы что-то делал, а не сидел и не ждал, когда мне бросят подачку в виде женской ласки!

Джос, попытался остановить этот поток претензий: – Тогда господа предлагаю вернуть нашу блудную королеву домой. Уж лучше так жить, чем бояться, что тебя сошлют на галеры, где из еды только пустая баланда, а из мягкой постели кнут надсмотрщика.

Девять мужчин кивнули, соглашаясь с его выбором их действий.

***

Мэл шла вперед, туда, где сверкала лучами солнца, которые отражались от ее зеркальной поверхности башня и запоминала все что видела, анализируя, и пытаясь понять как устроен этот мир.

Через полчаса она вышла на огромную площадь, в центре которой стояла башня, сверкая своими зеркальными стенами, она привлекала ее внимание, она звала ее. Высокий шпиль, окна в стиле окна розы, она хорошо помнила фильм «Ван Хельсинг» и помнила, как главный герой разбивал то несчастное окно. Так вот здесь витражи ее так же завораживали, как и в фильме. Она пыталась определить, что на них изображено, но глаза ее подводили, размывая картинку. Вокруг нее установилась тишина, сейчас она привлекала взгляды всех мужчин, недавно ходивших перед ней, они замерли и ждали, наблюдая за ней. А Мэл шла вперед, туда к открытой двери зеркальной башни. Она хотела посмотреть изнутри и понять что же изображают фрески на окнах.  Почему-то это здание напомнило ее прошлую жизнь, которую захотелось вернуть, вспомнить и никогда не забывать, даже если там было много слез.

Открыв дверь она столкнулась со взглядом мужчины стоящего у алтаря. Высокий широкоплечий, он удивленно наблюдал за ней, а она шла вперед, пока не остановилась в центре огромного зала и подняла голову вверх. Мэл обвела взглядом стены, и выдохнула, понимая, что на фресках изображена казнь. Казнь женщины, длинные черные волосы спускаются по ее плечам, широкая струящаяся юбка, и тонкие руки, которые она протягивает к своему палачу.

– Вам нравится?

– Нет. Везде ее казнь. Почему? – она развернулась к мужчине так и стоящему перед алтарем.

– Разве вы не помните моя королева? Это вашу прародительницу казнили много тысяч лет назад.

– И что нужно было это возвести в культ? Почему на всех окнах ее казнь? – спросила Мэл и двинулась к витражам.

– Чтобы мы помнили, что мы потеряли в тот миг, – мужчина сказал эти слова таким тоном, и в нем слышалась такая боль, что Мэл резко развернулась всматриваясь в его лицо.

– А этот алтарь? В честь кого?

– В честь богини Дои. Но вы конечно же не помните, ведь вы приказали не отмечать ее праздник, а несогласных казнили.

Мэл кивнула, останавливаясь перед черноволосым мужчиной в черной рясе: – Запамятовала кажется. Что я еще забыла, не подскажете?

– А разве ваши мужья вам не рассказывали?

– Нет, они молчаливы последнее время.

Стоящий перед ней мужчина сморщился, его лицо подернулось дымкой, но взяв себя в руки, сказал: – Например, гладиаторские бои.

– Как интересно. Я и забыла, что хотела их отменить, – ее взгляд столкнулся со взглядом черных глаз, в которых промелькнуло удивление и настороженность, но потом все это сменилось лютой ненавистью. – Спасибо за помощь с моей памятью. Надеюсь, еще встретимся, – Мэл развернулась и сделала два шага к выходу из этого здания. Она сюда шла, чтобы вспомнить свою прошлую жизнь, а нашла лишь сожаление.

– Будьте осторожны моя королева, в этом городе много тех, кто хочет вам помочь с памятью, – мужчина говорил тихо, но в тишине зала Мэл расслышала каждое слово.

Она кивнула, даже не повернувшись: – Буду осторожно выбирать собеседника.

– Где ваша охрана моя королева?

Мэл уже дошла до двери и взялась за ручку, но повернув голову к незнакомцу, ответила: – Осталась в замке.

Мужчина протянул руку вперед и крикнул: – Не открывайте дверь.

ГЛАВА 7 Если смогу изменю, если же нет…

Ее путь лежал через всю площадь, туда к оружейным мастерским, мимо кузнечных лавок и полуголых мужчин, с презрением наблюдавших за девушкой, проходящей мимо них.

– Моя королева, не хотите ли и у нас чаю попить, так мы можем прямо из горна налить. Кипяточек будет как раз для вас.

Мэл улыбнулась, помахала рукой в ответ: – Думаю, в другой раз я обязательно приму ваше такое щедрое предложение.

Улица становилась уже, с каждым ее шагом, но она шла не оглядываясь, пока ей дорогу не перегородили два огромных кузнеца.

– Не хотите ли у нас купить чего?

– Хорошо, покажете весь товар? Или только эти два топора все что у вас есть? – указывая на топоры в их руках спросила Мэл. Она боялась до ужаса того, что сейчас происходило вокруг нее. Руки тряслись, она их сжимала в кулаки и пыталась справиться с голосом.

– Смеетесь? Для вас даже одного топора хватит, чтобы покончить с вашим игом над нами.

– Игом? Хорошо, я готова вас выслушать. Но стоять на улице мне не хочется, ноги болят, солнце печет нещадно. Можем зайти в вашу лавку там мне все и расскажете, заодно можете и помочь выбрать из оружия то, что мне подойдет, на ваше усмотрение.

– И вы пойдете с нами? Не боитесь, что останетесь без головы после нашего разговора?

– Если вы о смерти? То я не боюсь ее, да и она дама капризная, может передумать в последний момент. А, насчет поговорить, так мне эти недомолвки уже надоели, и если вы меня все называете вашей королевой, хочу знать правду, что здесь происходит и в чем я конкретно, виновата перед вами, – она стояла перед мужчинами подняв голову и всматриваясь в их лица. Ее учили принимать удары судьбы с открытым лицом, ну что ж, она примет свою судьбу и попробует ее изменить. Ну, если получится, конечно.

***

– Где она? – Аарин смотрел на Иви и не понимал, как женщина могла исчезнуть, что даже тела не осталось.

– Пекарь сказал, что она оставила вот это и направилась к арене. Мы проехали уже больше половины пути, но никто ее не видел, – он показал небольшую золотую сережку в виде капельки.

– Она расплатилась за пирожное и чай?

– Да и не только, она улыбалась и даже поблагодарила.

– Даже страшно, куда она направилась дальше и что будет делать теперь. Хенон ты куда?

– На арену ведет дорога и через кузнечные мастерские. Я там осмотрюсь, – бывший отверженный развернул лошадь и направился туда, в сопровождении двух стражников, бегущих за ним следом. Сейчас «шальная» королева могла погибнуть от рук ее же подданных. Хотел ли он ее смерти? Да. Но после этой ночи все изменилось, изменилось его отношение к ней. Когда он увидел стоящую ее в его комнате, сначала он решил, что это ему сниться, потом, что эта ночь будет последней, потом решил, что убьет ее своими руками, но утром. Но когда она обернулась и он заглянул в ее фиалковые глаза, в свете луны они сверкали как аметисты, понял, что он не сможет ее убить. А потом была ночь любви, ночь наваждения, где в его руках была самая прекрасная женщина, которую только можно найти в этом богом забытом мире. Она отвечала на его ласку, отвечала на поцелуи и сама принимала участие, дарила наслаждение от своих губ и рук. И эту королеву он хотел вернуть. Вернуть себе.

Аарин покачал головой: – Ну, она же не сумасшедшая, чтобы идти через них. Или сумасшедшая?

– Я не знаю, не смотри на меня, – развел руки в стороны Иви, сверкнув зелеными глазами.

***

Мэл показали на деревянный стул у теплой печки и пока она расправляла складки у платья, отложив топоры в сторону, двое мужчин уселись напротив нее, поглядывая на девушку из-под густых ресниц.

– Я слушаю.

– Если мы потребуем изменить законы, вы сделаете это? Хотя бы ради вашей жизни.

 – Я уже сказала, я не боюсь смерти, так что пугать меня нет смысла. Я хочу знать что вам не нравится, что по вашему мнению нужно изменить. Не обещаю, что это будет сделано сразу, но обещаю обдумать все и принять решение, которое устроит всех.

– Гладиаторские бои, первое условие.

– Я уже приняла решение их отменить. Дальше.

– Казни, за любой проступок, нас уничтожают как тараканов.

– Будет рассмотрено. Дальше.

– Хотелось бы налоги снизить, нам еле хватает на жизнь.

– Понятно, жизнь ваших семей конечно важна. Рассмотрю и этот вопрос, – Мэл осмотрелась, простая обстановка комнаты куда ее привели, окна закрытые ставнями, голый пол. – Если это все, я могу идти?

 – Есть еще один вопрос – это поклонение богине. Верните нам алтари, дайте возможность обзавестись семьями, узнать, каково это быть любимыми.

Мэл наконец поняла, что это за мир. Ужас, написанный на ее лице показал, как же она была глупа: «Здесь нет женщин! Нигде нет женщин!»

Мужчины, сидящие перед ней переглянулись и даже встали. Про силу королевы ходили легенды, и сейчас глядя как меняется лицо, сидящей перед ним женщины, как она бледнеет, у них было лишь одно желание убить ее, чтобы выжить. И они взялись за топоры.

Мэл же схватилась за голову, боль была разрушающей, хотелось выть, скрежетать зубами. Она подняла глаза и сквозь боль взглянула на медленно двигающихся к ней мужчин и тихо сказала: – Согласна, алтари вернут.

ГЛАВА 8 Планета, где властвуют женщины…

– Где королева? Где моя королева? Вы убили ее? Вы ответите перед законом триединства, – кричала молодая женщина, потрясая кулаками на которых звенели золотые браслеты.

– Мадам Мерсил, – ей навстречу, отпуская рукой слуг, склонившихся в глубоком поклоне, вышел Киих. Высокий, черноволосый, он был на целую голову выше ее, но склонился в поклоне так же как и слуги.

– Ты склонился? Гордый Киих! – по надменному лицу женщины проскочила искра радости, но увидев как мужчина перед ней, выпрямляется, с маской спокойствия на лице, покачала головой.

– Я раб госпожа и свое место знаю. Мадам, прошу, пройдите в круглую залу, там вам подадут напитки и я смогу все рассказать.

– Вся столица гудит, о том, что произошло. Слуги шепчутся, что королеву подменили, – пыхтела женщина, обмахиваясь веером, но двигаясь за молодым человеком хоть и неохотно.

– Королева обошла кузнечные мастерские, под охраной конечно же. Потом выпила чаю и сейчас отдыхает, – Киих помог сесть мадам и налил в маленькую фарфоровую чашку персикового чая. Сидеть ему не разрешалось в присутствии женщины, пока она ему сама не разрешит, потому так и остался стоять перед ней, ожидая ее приказов. 

«Как же мне это надоело! Чего же ты так спешно покинула свое поместье? Что такого тебе наговорили?» – думал он, пытаясь спрятать за маской спокойствия презрения к этой женщине.

А Мерсил сделала глоток и отставила чашку: – Я бы хотела встретиться с королевой, отправь слугу предупредить ее о моем визите.

«Ну, уж нет. Мы еще и сами не знаем, что нам делать, а тебе показывать в каком состоянии находится наша жена и подавно нельзя».

– Моя королева отправилась почивать, устав от прогулки, потому сегодня она никого не принимает, – сказал с поклоном Киих, смотря как чернеет от злости такое красивое лицо мадам Мерсил.

– Разбаловала вас Мэлисента, будь я на ее месте, давно бы вас отправила на рудники, чтобы научились себя вести, – вспыхнула Мерсил и с шумом встала со стула. – Хорошо, я приду позже.

– Лучше мадам приходите завтра, – спокойно, глядя себе под ноги, сказал Киих, так и не сняв маску безразличия с лица. С каким же удовольствием он бы свернул эту тонкую шейку, чтобы почувствовать себя удовлетворенным. Но нельзя, женщин на этой земле осталось так мало, что любая из них считается даром богов. А богов, как известно никто злить не хочет. Даже забытых.

***

Мэл пошевелилась, пытаясь привести свои мысли в порядок. Еще не открыв глаза, она пришла к выводу, что все, что она пережила, конечно же, всего лишь сон, сон который уже закончился. Она опять та Мэл, которая работает в клинике, которая хороший хирург и сегодня у нее «отсыпной». Но открыв глаза, застонала: – Ну, нет, этот сон уж слишком затянулся, – она повернулась к окну, наблюдая за тонкой полоской света проходящей между портьерой и полом. – Надо встать, – отбросив одеяло, она поставила ноги на пол и двинулась к окну. – Пора проснуться от этого дурдома. Я и королева! Да, вы издеваетесь! Нет. Так быть не должно, – Мэл двумя руками дернула портьеры в разные стороны и с мазахистким выражением на лице рассмеялась. – Да, недалеко ушла, – потом обернулась и продолжая смеяться осмотрела обстановку в комнате. Огромная кровать под балдахином, на полу красный ковер, в тон драпированным стенам, камин и два кресла перед ним, встроенный книжный шкаф и дверь в ванную. – Красивая комната, но не моя. Я бы все здесь переделала. Ненавижу красный, – она прошла к камину и забралась в кресло с ногами, обхватывая их руками и ложа голову на них. – Я сильная женщина, иначе бы не смогла стать хирургом, я сильная женщина иначе бы не прошла бы развод с мужем и не смогла бы выжить под игом отца. Нужно только успокоиться и взять себя в руки и перестать себя жалеть, – подняв голову и осмотрев еще раз покои в которых она сейчас находилась, кивнула. – Как говорил классик: решай проблемы по мере их поступления. Моя первая проблема – это мужья, они не мои и я больше к себе их не подпущу, зачем мне проблемы с их королевой. Как говорится – на чужое не заглядывайся. Вдруг меня завтра уже здесь не будет. Нет, хватит. Вторая проблема – законы, которые я должна изменить. Как говорил классик – обещание сродни карточному долгу, умри, но выполни.  Третья проблема – это я сама. А вот это уже страшно, – Мэл встала. – Решаем первую и там по очередности. Когда доберусь до себя, может что и придумаю. А теперь переодеться, и без тех ужасных туфель, все ноги стерла, – она осмотрелась. – Если моя предшественница была королевой, то и гардероб у нее должен быть в этой комнате, – сейчас на Мэл была простая длинная белоснежная сорочка, она даже думать не хотела, кто ее переодевал, и как это происходило. Обойдя комнату по периметру, она нашла ванную, осмотрела книжный шкаф и случайно нашла гардероб: рассматривая замысловатую фигурку птицы так похожей на журавля, провела рукой по ее красной голове. С правой стороны от кровати открылась невзрачная задрапированная дверь. Войдя внутрь Мэл оказалась в сокровищнице любой женщины – ее идоле, ее гардеробной. – Скромное помещение, но для меня слаще шоколада, – девушка провела рукой по платьям, развешанным на вешалках, осмотрела стоящие на специальных полочках туфельках, тапочках, босоножках, пропустила сквозь пальчики кружево белья. – Я в раю для шопоголика.

Через полчаса она одетая в прекрасное синее платье: открытые плечи, не слишком глубокое декольте, широкая пышная юбка и ботиночки на невысоком каблуке вышла из гардеробной. Поправляя пояс и разглаживая складки на юбке она подняла голову и увидела слугу, который увидев ее, упал на колени и заикаясь попросил пощады за то, что не успел одеть свою госпожу.

ГЛАВА 9 Я отдала приказ? Вы меня неправильно поняли…

– Генерал, слышали новости?

Перед высоким черноволосым мужчиной в боевой обмундировании и сидящим за столом, за разбором отчетов, стоял его капитан, верный ему до гроба: – Нет, а что случилось?

– Десять мужей королевы попали в немилость.

– Да, ты что? – широкие брови медленно поползли вверх.

– Мой генерал, у вас есть шанс.

Генерал встал из-за стола и двинулся к капитану: – Я не верю. Королева их подбирала по внешнему виду, по силе, по красоте глаз и вдруг передумала?

– Ну бывает. Она же королева, – развел руками капитан.

– Тут что-то не так. Идем, спросим сами, чтобы потом не получить за своеволие.

***

Мэл крутила в руках белоснежную фарфоровую чашку и не знала что выбрать: прогулку по городу или разговор с мужьями. Стоящий позади нее Бром не придавал ей смелости, а лишь раздражал: – Сядь, – приказала она.

– Что моя королева? – испуганный возглас и поклон.

– Сядь за стол.  Не люблю, когда за моей спиной стоят.

– За стол? Мне?

– А чем ты хуже других? Кажется как все, из костей, крови и мяса, – и увидев широко раскрытые глаза молодого человека, взмахнула рукой. – Забудь. Если так страшно, можешь идти по своим делам.

Бром хотел еще что-то сказать, но дверь с шумом открылась и в столовую вступили двое мужчин. Мэл с ужасом наблюдала, как к ней двигался широкоплечий мужчина метра под два ростом, в полном боевом вооружении, бряцая доспехами, а чуть позади него шел второй, с обнаженным мечом в руке, и тоже сверкая начищенным забралом.

– Это кто? – спросила она сжавшегося Брома и наблюдая, как два великана опустились перед ней на одно колено и склонили головы.

– Моя королева, мы пришли принять приказ, – сказал старший из них, поднимаясь и снимая шлем с головы.

– Ох, ты ж боже мой! – Мэл сложила руки на столе и замерла в благоговейном экстазе. Перед ней был прекрасный образчик мужской мужественности. Крупные черты лица, короткие шоколадные волосы и небрежная щетина, создавали величественный образ королей древних держав из истории Земли. Собрав свое мужество, она спросила: – Какой? – еще чуть чуть и она бы добавила «мой король».

– Ваши мужья совершили преступление и какое по-вашему это требует наказания?

– И какое они совершили преступление?

– Я не знаю моя королева. Но нам поступил приказ на их наказание.

Мэл опешила, она никакого приказа не отдавала. Взглянув на Брома, раскрыла свои и так огромные фиалковые глаза и встала из-за стола: – Меня неправильно поняли. Но раз вы пришли, то мы можем погулять. Надеюсь, я не отвлеку вас от ваших таких нужных стране дел?

– Вы будете гулять в моем сопровождении? – и образчик мужественности поднял на нее влюбленные карие глаза, в которых она утонула.

– Да, – опять чуть не добавила «мой король». Ну, похож он на короля Артура, ну что делать, она любила исторические сериалы и в свою бытность следила за их новинками.

***

Аарин ждал с замиранием сердца, когда за ним придут. Мысли бежали со скоростью света: «Она все поняла еще вчера? Но как? Кто предал нас? Нужно было убить ее, а не спасать, тогда сегодня бы не трясся от страха».

В его комнату вбежал Стинал, свои рыжие волосы сегодня убрал в короткий хвост на затылке: – К ней пришел Дешерот.

– Что? – Аарин встал. Этот генерал давно заглядывался на королеву, давно пытался забраться к ней в кровать, и сейчас, если он сам пришел к ней, значит им не выжить, он не отдаст свое место рядом с ней. – Идем, нам нужно поговорить с королевой. Может у нас есть еще шанс, здесь сидеть значит умереть на плахе.

Но их ждало разочарование, королева и генерал уже ушли. Аарин переглянулся с другом и направился в покои Иви. Там уж точно они что-то придумают.

– Зови всех, – похлопав друга по плечу, попросил он.

***

«Она мне всегда отказывала, называла солдафоном… И вдруг просит о сопровождении?» – Ян Дешерот, генерал армии империи Элевис, всегда строг и всегда спокоен, сейчас не знал как себя вести с этой новой королевой. А Мэл взяла его под руку и повела к главному выходу из замка.

– Я хочу, чтобы вы мне показали ваши владения, хочу видеть карты империи, столицы, и хочу узнать лучше Вас генерал, – и хотя ей пришлось поднять голову, так как она доставала ему до плеча, чтобы заглянуть ему в карие глаза, но вела она себя как шпион в тылу врага.

«Улыбаемся и машем. Да, что ж вы такие несмелые?»

Они шли недолго, через минут пятнадцать легкого шага, Мэл оказалась позади дворца. Казармы располагались по периметру, огромный плац для тренировок и небольшой домик самого генерала. Ее провели в кабинет к Дешероту и генерал застыл у двери, наблюдая за женщиной, вошедшей к нему в святая святых. Кто она такая? Ее раньше никогда не интересовал он, не интересовала его жизнь. Лишь его смерть. А Мэл увидев огромную карту на полстены, двинулась именно к ней, подхватив юбку.

– Так, я попала. Речь понимаю, письменность – нет. И что мне делать? – она развернулась и поняла, что бравый генерал стоит у нее за спиной. – Расскажете про страны и какова политическая обстановка в мире? – и широкая улыбка, порхающие ресницы и ямочки на щечках.

ГЛАВА 10 В огне иллюзий…

Мэл оказалась в урагане эмоций. Ее посадили на огромный стол и Дешерот не останавливаясь ни на секунду, целуя ее губы, нос, глаза, шею, грудь, теперь уже полностью оголенную, встал между ее ног. Ее целовали умело, переходя от губ к шее, к груди. Мэл уходила в нирвану и выходила из нее, когда ее сосок оказывался в его зубах. Когда рука генерала легла на ее грудь, заставляя ее лечь на спину, она не отказалась. Сидеть она уже не могла, руки не держали тело, а мозг вообще отказывался думать и соотносить и место и время. А Дешерот слишком долго ждал этого мгновенья, он столько лет желал свою королеву, во снах ее раздевал и любил до ее стонов и ее криков, что сейчас получив желаемое, не знал, что ему делать. Мэл оказалась отзывчивой, не отказала ему и он старался не навредить, показать, что он тоже хороший любовник, а ее слова, что будущего у нее с мужьями не будет, возвели ее почти в богиню. Когда он уложил ее на стол, единственным его желанием было содрать с нее эти тряпки и взять прямо здесь, так как он желал, так как он это делал много раз, но только во сне. Но девушка, лежащая перед ним была другой, она не кричала на него и ничем перед ним не провинилась, потому он решил ее любить нежно, ласково, доводя медленно до оргазма. Освободив ее от кружевного белья, он осторожно тронулся каменным жезлом в ее глубины, уходя в нирвану и наклоняясь над ее телом, заставляя ее изгибаться в его руках, подставляя свою кожу под его губы, стонать и просить любить ее, а главное не останавливаться. Ему так хотелось поцеловать розовый сосок, пройтись губами по нежной коже живота и вызвать ее крик от своих движений внутри нее, и он осторожно и нежно прикусывал ее кожу на груди, целовал ее и гладил ее спину, проводя подушечками пальцев от лопаток к ягодицам. 

Мэл плавилась под его руками, губами и желала, чтобы он не останавливался, на краю сознания отмечая, что за эти несколько дней это ее третий опыт с мужчинами этого мира и ей пока все нравится.

А Дешерот вбивался в нее, заставляя изгибаться под ним ее тело, наблюдая за ее изгибами, проводя подушечками пальцев по нежной коже и наслаждаясь этим. Он желал не только ее тело, в эту минуту он захотел, чтобы она приняла его как любовника, мужа, согласилась на эту связь, а уж он попытается сделать все, чтобы эта игра в любовь, была не последней.

Мэл сотрясали судороги, а она видела перед собой карие глаза, в которых была и нежность и любовь и желание продолжать любовные игры. Она провела рукой по шоколаду волос, приглаживая кудри и тихо спросила: – Ты сейчас со мной был или с ней?

Ей ответил поцелуй ложбинки между аккуратных грудей и тихие слова: – С тобой и теперь всегда, только с тобой. Согласна ли ты на такой ответ?

Ответом ему был ее поцелуй в губы, и теперь она была хозяйкой положения, заставляя его желать продолжения, желать ее хитрого язычка у себя во рту и ее пальчиков на его шее. Он прижимал ее к себе и стонал от того, что держал ее невесомое тело в своих руках, млел от желания и пытался не сорваться, чтобы его не отвергли, чтобы эта женщина продолжала эту пытку. В эту минуту он согласен был на кнут и кинжал в руках своих врагов, но он бы никогда не отпустил ее, ибо теперь она его жизнь.

Через полчаса они полностью собранные, одетые, и приглаженные стояли перед картой страны. Правда руки генерала лежали у нее на талии и губы были слишком близко к ее шее, но это никого из них не смущало. Дешерот рассказывал о странах лежащих вокруг их империи, а Мэл хихикала, стараясь избежать его поцелуев.

– Империя Элевис – это твоя страна, моя королева. Вот здесь Идху, справа от нас Зортос, слева – Епхат, на севере – Такаги.

– И что везде мариархат?

– Да. Женщин мало, мужчин много, детей рождается мало.

– Я не понимаю. На такой огромный дворец я всего одна?

– Нет, есть еще парочка фрейлин, но они живут отдельно. Но ты их можешь призвать в любой момент.

– И как вы обходитесь без женщин? Ну ладно слуги тут понятно, однополую связь еще никто не отменял, но солдаты?

Дешерот покраснел и потупился: – У нас тоже самое. Однополые отношения так и не смогли отменить. Уж слишком велико желание любить, даже если это такой же как и ты.

Мэл покраснела, потом кивнула головой: – А рабство?

– Рабство было и будет. Когда одни главенствуют над другими, то в самом низу приходится или подчиняться или умирать.

– Гладиаторские бои, – ахнула Мэл. – Я хотела их отменить.

– Тогда в этом мире будет так много мужчин, что справиться с ситуацией будет еще сложнее, – вздохнул Дешерот, целуя ее в затылок.

 – Я вот думаю, как можно изменить эту ситуацию? Если рождается мало детей, то откуда берутся мужчины? Мальчикам ведь еще вырасти нужно. Нет, во всем этом что-то неправильное, нерациональное. И ничего в голову не приходит, – она провела рукой по карте и замерла. – Может есть легенды, сказки. Из чего-то эта ситуация появилась? Не могли вдруг умереть все женщины, может болезнь, мор.

– Но ты не сможешь их прочесть, потому что не владеешь нашими письменами, – шептали его губы, устилая ее тонкую шею поцелуями.

Мэл кивнула: – Значит нужно найти того, ко мне все расскажет, – потом она развернулась к генералу и подняла голову вверх, заглядывая ему в глаза, ложа руки ему на плечи. – Зеркальная башня. Там внутри мужчина, похож на наших служителей. Может он сможет мне помочь разобраться в том, почему эта ситуация появилась.

ГЛАВА 11 И что мне с вами делать мальчики…

Мэл спускалась  в подземелье дворца, да, не так она представляла себе встречу с будущими мужьями. Ей понравился Хенол, Аарин, в постели – да, красивые телом, но душа… Душа, помыслы, желания… Она верила, что жизнь во дворце с той другой Мэл, была не сахар, но она не та Мэл. Она другая. Но ей даже не дали о себе рассказать, не дали все объяснить. Но самое главное, ни у кого не возникло малюсенького вопроса: почему она ведет себя так не разумно, почему она одевается по-другому, разговаривает и ее поступки… Никому и в голову не пришло поинтересоваться у нее, почему она вдруг изменилась? А ведь муж, должен хорошо знать свою жену. Или они ее так ненавидят, что уже не обращают внимание на все что происходит вокруг них, или смирились с тем, что они для нее мусор, никто. Вот это ей и предстояло  узнать. Кто она для каждого из них?

Стража повела ее дальше по подземелью: под ногами каменный пол, магические светильники зажигаются над головой, как только кто-то из живых появляется под ними и тут же гаснут, как только посетитель двигается дальше. Везде пустота и решетки. Там за железными решетками из мебели лишь стол, привинченный к полу, стул у стены  и матрац брошенный на пол.

– Сюда моя королева.

Солдаты вдруг стали совсем другими или ей так кажется. Взгляды, которыми они провожают ее, более плотоядны, каждый норовит предложить ей руку и хоть в тяжелой перчатке, но все-таки.

Мэл двинулась к первой камере, где сейчас был ее первый встреченный ею муж – Хенол. От него она ждала не рабского поклонения, почему-то хотелось увидеть его сильным, грозным. А увидела она склоненную голову сидящего на матраце мужчины. Порванная рубашка, синяк на плече и кровавый подтек на груди.

– Оставьте нас, – Мэл прошла вглубь камеры и села на небольшой стул у стены. 

– Не боитесь моя королева?

– Нет. Если бы ты хотел моей смерти, оставил бы в ремесленном квартале. Разве не так?

Хенол поднял голову и девушка отвернулась, пытаясь абстрагироваться. У него в глазах была боль. Взяв себя в руки продолжила: – Я слышала твой разговор с Аарином. Ничего не хочешь пояснить?

Хенол вскочил и пока Мэл соображала, что он делает, подхватил ее за плечи, заставляя встать: – Мэлисента, которая не убила мужей в первые две минуты, для меня самая красивая и самая желанная женщина этого гнилого мира, – шептали его губы ей в ухо. А позади раздавались крики и удары копий стражи по его спине. Хенол упал к ее ногам, прижатый копьями, практически распластанный на полу. – Госпожа, я могу выдержать много ударов, но не смогу выдержать вашего ко мне отношения. Или дайте жить,  или убейте. Но я всегда буду помнить ту, которую держал в руках в лучах заходящего солнца и ту, которая улыбнулась мне в лучах восходящего солнца.

Мэл подняла руку вверх, призывая солдат отступить: – Оставьте нас. Он не причинил мне вреда, – когда камеру покинули солдаты, она выдохнула. – Можешь встать.

Хенол встал, все еще не понимая, что только что он опять остался жив и улыбнулся, протягивая руку к королеве: – В заговоре не участвовал, но той другой королеве очень хотел свернуть тонкую шейку, лишь потому, чтобы в этом мире появилась сегодняшняя королева, – он смотрел на Мэл и видел взгляд полный сожаления, грусти и печали. И не потому, что он только что получил ряд ударов и остался жив, а потому что ей не нравилась сама данная ситуация. Осознание того, что она не знает, что делать дальше, пришло мгновенно, и он опять упал на пол, чем вызвал ее гневный окрик. Но его понесло, потерять ту, которая стала для него раем, он не хотел, но если он сейчас отступит, его вышлют из дворца и он ее больше не увидит, а этого он допустить не мог. – Прошу меня принять в ряды своих друзей, чтобы я мог защищать и оберегать, чтобы стал не только мужем, но и стражем, – его поклон и магическая клятва закреплена, когда Мэл по незнанию, наклонилась и дотронулась до его плеча, пытаясь заставить его встать, а не преклонять перед ней колени. Хенол улыбнулся, пряча улыбку в ее ботинках, обхватывая их всей пятерней, которые так ненавидела та другая королева. Его сердце трепетало от осознания, что она не знала, не знала… Что могла отказать, что могла прогнать и клятва бы, не стала магической, а сейчас она приняла его и не только в ряды мужей, она давала ему возможность входить в ее покои – всегда, она дала ему право стать равным себе. Теперь ему было не страшно даже быть битым каждый день, теперь она его жена, она ЕГО и это уже никто не сможет изменить, только его смерть. Он встал и улыбнулся и Мэл выдохнула, понимая, что опять попала в сети его очаровательной улыбки и даже его такой непрезентабельный вид не мог скрыть его мужественность.

– И что теперь? – прошептала Мэл, опять усаживаясь на стульчик.

– Теперь у тебя есть не только муж, но и защитник. А вместе с генералом мы сможем тебя защитить, – Хенол поклонился, прижимая правую руку к своему сердцу. Как он догадался – это второй вопрос и Мэл его задаст, но не теперь, не сейчас, не здесь.

– Если так дело пойдет, все вернется к тому, откуда все и начиналось, – Мэл прижала руки к щекам, пытаясь осознать, что сейчас, только что у нее опять появился муж. Ну да, было десять, но пока два, если так дело дальше пойдет, она выйдет отсюда с десятком мужей и опять будет искать того, кто хочет ей навредить.

– Моя королева, – Хенол видя ее замешательство, предложил. – Можно я предложу, что делать дальше?

Мэл кивнула, понимая, что она дальше разговоров ничего другого не придумала, а делать что-то нужно.

ГЛАВА 12 Клятвы сыплются направо и налево…

А Хенол продолжал наблюдать за поведением Кииха. У того от каждого удара по Аарину и Элиону, дергался глаз, сжимались губы. Хенол видел, как сдвигались брови у всегда спокойного, молчаливого молодого человека. А ведь он его помнил совсем другим: яростным, готовым защищать друзей от любых бед и обид, ценой своей жизни. Да, его уничтожили, сломили. Но Хенол надеялся, что его еще можно спасти. Когда в пыточную вошел генерал, от страха перед новыми пытками Аарин и Элион во всем признались, осталось решить что с ними делать и это должна была сделать Мэлисента, только она могла отдать приказ об их ссылке. Но она молчала, рассматривая то Хенола, то Аарина.  

– Моя королева? – тихо спросил Хенол, наклоняясь к ней, и в ее глазах увидел такой ужас, что захотелось ее спрятать от всего что здесь происходило, чтобы она больше этого не видела. – Сошлите их, остальное сделает генерал, – прошептал Хенол, делая шаг в сторону, накладывая на свое лицо маску безразличия.

Мэл встала, взяв себя в руки и не слушая, что ей кричал Аарин и Элион, она кивнула своим мыслям, понимая, что сейчас все ждут ее слов, твердо сказала, глядя поверх их голов, куда-то в стену, будто ища там защиту от всего этого ужаса: – Аарина и Элиона выслать из столицы, лучше под надзором. Камни разбивать будет самое то.

Хенол не стал ждать дальше и обратился к Кииху: – Киих тебе есть что сказать?

«Очнись друг, тебя это не касается. Я знаю, ты не участвовал в заговоре против нее, ты был просто тихим мужем, на которого обращали внимание лишь когда хотели позлить остальных. Ну же, принеси ей клятву и обещаю, я попытаюсь тебя спасти».

Киих поднял голову и кивнул, понимая, что сейчас единственное что его может спасти – это клятва верности: – Я хочу принести клятву верности.

Мэл кивнула, стажа развязала молодого человека и тот опустился перед ней на колени, которые дрожали еще от страха.

– Прошу меня принять в ряды своих друзей, чтобы я мог защищать и оберегать, чтобы стал не только мужем, но и стражем, – его голова склонилась к ее ногам, а Мэл опять по незнанию наклонилась, чтобы остановить это преклонение перед ней.

– Да, встань ты уже. Боже как же надоело это преклонение, что ж вы падаете все время, – шептала она, вызвав тем самым удивленный взгляд черных глаз. Но Киих распластался у ее ног, понимая, что только что узнал истину, почему Хенол приказал привязать его вместе с Аарином, почему ему не досталось ни одного удара. Перед ним не королева, эта женщина другая и сейчас он только что спас себя. Улыбка озарила его всегда спокойное лицо, он так много видел боли, что маску носил с гордостью, но сейчас почему-то захотелось расслабиться. Почему никто не видел перемену в королеве, почему никто из них не обратил внимание, на все что она делает? В его голове было столько вопросов, но их он задаст только другу, тому кто им был на протяжении десятилетий.

Хенол улыбнулся, помогая другу встать и увидев его удивленный взгляд, только кивнул, подтверждая его догадку.

– Ну, раз все решено, что делать с остальными? – голос генерала звучал в коридорах подземелья как колокол над городской площадью.

– Хватит с меня всего этого. Я бы хотела все это забыть как страшный сон. С остальными разберитесь без меня, – Мэл подхватила пышную юбку и развернулась к выходу, потом остановилась и попросила. – Киих покажи левое плечо.

Киих беспрекословно расстегнул рубашку, показывая всем бронзовую кожу, коричневый сосок и кубики идеального торса, вызывая у Мэл лишь осадок, что такое совершенство было забыто и так долго оставалось без женской ласки, снял с плеча рубашку, показывая татуировку розы. – Спасибо. Я ушла, – королева развернулась и под удивленными взглядами своих мужчин вышла из камеры, покачивая головой и размышляя как несправедлив этот мир к таким красивым мужчинам.

Дешерот проводил взглядом девушку и повернулся к стоящим перед ним мужчинам: – Нас трое, но там за стеной любой может принести ей клятву и она по незнанию ее примет.

– Нельзя. Хватит с нее и нас троих. Надеюсь генерал у вас татуировка тоже розы? – Хенол протянул руку для рукопожатия.

– Да. Эта королева другая, добрая, ласковая и нежная. Я бы с радостью свернул вам шеи ради нее, но лучше вы, чем те, кто еще остался в дальних камерах, – Дешерот пожал руку и покачал головой. – Нас впереди ждут тяжелые времена, если фрейлины узнают, что у нас другая королева, будет много криков.  

Киих наконец отмер: – Я отослал вчера мадам Мерсил из дворца.

– Вот и первая проблема. А твоя связь с Ханной? – спросил генерал у Хенола.

– Ничего не было. Я столько выпил вина, что меня выбросили из поместья, как неспособного к любовным утехам, а дальше я проспал ночь под кустом роз и утром отправился обратно во дворец, ну, а остальное вы знаете, – пожал плечами Хенол и улыбнулся. Жизнь налаживалась, а впереди у них было замечательное время.

Ну, так они думали.

***

Мэл шла по алее дворца и размышляла, правда в слух: – Значит, татуировки будут появляться у всех мужчин, которые мне принесут клятву. Лилия была татуировкой клятвы Мэлисенты, а роза значит – моя. Красивая туташка между прочим, обхватывает все плечо, а стебель уходит к локтю. Смотрится очень красиво, а особенно на таких шикарных телах. Но почему тогда у Хенола не было татуировки в виде лилии? Может он не приносил клятву Мэлисенте? – она покачала головой, отгоняя грустные мысли. – Но что мне делать со всем этим? С мужьями то я разобралась, а вот с рабством – нет.

ГЛАВА 13 Бои без правил…

Капитан Сокей Форот был человеком рассудительным и увидев своего генерала идущего позади королевы с легкой улыбкой на губах понял, что ему наконец удалось то о чем он так долго мечтал. Когда же королева выскочила из главных дверей замка и практически бегом направилась в парк, он не знал что и думать. Сначала решил, что нужно спасать генерала,  потом решил, что нужно проследить за королевой и попытаться понять, что делать именно ему. Мэлисента вела себя в последние дни не как всегда: ее выходка с выходом в город, да еще и без конвоя, потом слухи, что она предложила сесть за стол своему личному слуге… Все это наводило на мысли о ее здравомыслии и желание понять чего им ждать в следующий раз. Пересиливало: военный приказ генерала.

Все в замке готовились к самому страшному, потому пытались не попасть ей на глаза, под ноги и другие части тела, чтобы не лишиться своих. Когда мимо него промелькнула тень мадам Мерсил, он испугался. Эта женщина была так же страшна, как и королева, а когда они собирались вместе от них исходил адский флер. Потому, когда Мэлисента села в карету своей «подруги», он даже не испугался, зачем, у мадам Мерсил своя хорошо обученная охрана, вон как побежала за каретой, довольно скоро. Куда поехала его королева, он не особенно тревожился, ему никаких указаний не поступало, генерала нет, чтобы ему их дать, пусть покатается, Мерсил не даст ей даже оступиться, не то, что сделает ей что-то. Потому он с чистым сердцем отпустил караул в казармы, оставив у ворот только легкую гвардию. Так, на всякий случай.

***

Карета двигалась медленно, может потому что позади слышались тяжелые шаги целой армии телохранителей мадам «рыжей», может потому что эта женщина никак не хотела успокаиваться и рассказывала последние сплетни из жизни тех, кому она завидовала. У Мэл уже болела голова и не только от недостатка воздуха. Аромат парфюма милой «рыжей» подавлял волю к сопротивлению, вызывал желание спрятаться, скрутиться в клубочек и заткнуть не только нос, но и уши, только бы не слышать какое она сегодня примерила платье и как смотрится на ней алмазный браслет.

Когда карета наконец остановилась, Мэл выскочила из нее будто за ней гнались тысячи пчел, и как минимум она была ужалена ими в причинное место.

– Дорогая, не спеши, бой еще не начался, знаешь же что необходимо еще кучу документов подписать сначала, – пыхтела позади ее мадам «ёлка». Но Мэл смотрела вперед и видела небольшое здание, от него в разные стороны отходил белоснежный каменный забор с довольно высокими пиками на вершинах. Может для того, чтобы удержать тех, кто находится внутри? Слуга открыл деревянную дверь и женщины вошли в полутень помещения, но это была лишь небольшая прелюдия перед открывшимся амфитеатром.

«Римский Колизей? Только перевернутый, уходящий в землю. Вот почему ничего не видно с улицы. Те же каменные ступени, сиденья, натянутая ткань над ложами  и огромная арена, где и вершится суд».

А мадам «ёлка» уже тащила ее дальше туда вниз к небольшой ложе, у которой застыли в поклоне ее слуги: – Идем дорогая, да, что с тобой сегодня, неужели на тебя так повлияло то, что ты отправила на смерть мужей?

«Отправила и кажется даже ни чуточки об этом не пожалела. Вот же парадокс. Но что мне делать здесь?»

Но ее отвлекли. Как из-под земли показался распорядитель арены и довольно красивый молодой человек. Мэл застыла рассматривая его красный камзол, обтягивающие черные брюки и такого же цвета рубашку, которая подчеркнула и цвет красивого лица и шикарную грудь, украшенную кубиками пресса, которой не мешала все та же рубашка и золотую цепь перечеркнувшую ее: – Моя королева, для вас всегда приготовлена ложа в самом центре арены. Прошу за мной.

– Ой, как жаль, что я не могу там быть, – застонала мадам «ёлка», но Мэл было не до нее, она рассматривала стоящих на арене двух воинов. Высокие великаны, в коротких шортах, бритые головы и шикарные бронзовые тела. А глаза… Там была мука и боль, страх и злость. Именно этими взглядами они провожали новых действующих лиц, пришедших посмотреть на их смерть.

«Если я здесь, то мне придется решать: кому умереть, а кому жить? Кажется, именно так действовал римский император на гладиаторских боях! Что мне делать? Мамочка, я же сейчас спалюсь ко всем бабушкам».

 Но делать нечего, пришлось пройти к предоставленной ложе, сесть в кресло и взмахнуть рукой, для начала боя и тут же зажмуриться от страха, когда двое мужчин ринулись друг на друга, взмахнув топорами.

– Моя королева, может воды. Сегодня жарко, – стоящий рядом распорядитель наблюдал за боем, но краем глаза наблюдал и за женщиной, сидящей в кресле. Вот она кивнула, так и не открыв глаза. Испугалась? Но ведь она всегда была самой кровожадной из всех дам, посещающих его вотчину, его детище. Она улыбалась, когда проливалась первая кровь и хлопала в ладоши, когда умирал очередной несчастный.

А на утоптанной и посыпанной песком арене шел бой. Двое мужчин хотели только одно – выжить. Выжить в этой бойне, и остаться со своими конечностями, потому что без руки или ноги, там, в мире за этими стенами жизни не будет. Потому каждый старался ударить так, чтобы доставить меньше боли противнику и постараться убить одним точным ударом. Ведь там, в подземных камерах они были друзьями, которые хотели бы причинить как можно меньше боли тому с кем делишь матрац и миску еды.

Мэл открыла глаза, когда над ареной раздался радостный крик женщины. Две женщины, сидящие внизу на специально отданных для решающих спор жизнями мужчин, схлестнулись взглядами, когда один из гладиаторов упал на песок и закрыл глаза, а второй отдавая ему дань уважения, склонил голову в поклоне. Мэл не знала кто из женщин Оли, кто Элиза, но распорядитель точно знал, что сейчас нужно показать раба королеве, из-за которого и произошел этот спор и хлопнул в ладоши. Мэл раскрыла глаза так широко, как было возможно, ведь к ней вели светловолосого высокого юношу, полностью обнаженного, со связанными руками на животе и у которого в голубых глазах стоял такой страх, что наверное если бы ему предложили сейчас выступить на арене, он бы предпочел смертельный поединок, но только не оказаться в руках одной из этих дамочек.