Роза для супермена

Глава 1

Всё началось обыденно – я валялся на диване и наивно считал, что в таком приятном состоянии проведу если не остаток жизни, то хотя бы остаток недели. С удовольствием наплевал на весь мир, и единственное, что интересовало сейчас – бутылка вина, сирианского, шипучего…

К сожалению, настырный мир имел на мой счёт совершенно противоположное мнение. Мир почему-то остро нуждался в старине Ченге. Так остро, что я не успевал посылать посетителей куда подальше. Голограммы появлялись и исчезали, будто за стенами моего дома случилось, по меньшей мере, семь потопов, парочка землетрясений, а на месте главного управления планетарной полиции внезапно извергся вулкан. Не зря начальник именно этого учреждения надоедал больше всех остальных.

- Да пошёл ты!… - со злостью бросил ботинок в чёрную коробку визифона.

Изображение колыхнулось, однако самодовольная голографическая рожа генерала де Толля, уверенного, что супермен Ченг, как верный пёс, прибежит в полицейский участок, не пропала. Дал команду включить кондиционер, но система предпочла не узнать хриплый с похмелья голос, игнорируя команды. С трудом сел, мутный взгляд пополз по комнате в поисках пульта, и остановился на металлической болванке, которая сейчас пыталась своей неподвижностью и нарочитым молчанием выразить порицание мне. Подумать только – он навёл на меня окуляры и с осуждением смотрел на человека, заплатившего свои кровные за двести килограммов металлолома и пластика, нашпигованного микросхемами! Это мой домашний робот, чтоб его основные контакты закоротило!

- Ченг, ты невозможно груб, а это уже на грани неуважения к начальству…

- Я птица свободного полёта, - огрызнулся в ответ, нащупав на полу второй ботинок. Он полетел в наглое создание, посмевшее вякнуть. Этот бросок оказался точнее, о чём я сразу же пожалел. Металлическая подошва впечаталась в корпус робота и, отлетев, попала в батарею пустых бутылок. Звон стекла и металла эхом рассыпался в голове и затихать не собирался. Оу!!! Да будет ли в доме когда-нибудь тихо?

- Всё-таки, Ченг, я категорически настаиваю на личной встрече – и немедленно! – с нажимом повторил генерал, отключаясь.

Во рту сухо, в глазах темно, голова трещит. Скверное состояние. Зачем, спрашивается, делал лишние движения? Робот, в отличие от голограммы генерала, никуда не денется - ботинком его не уберёшь. Он проник во все сферы моей жизни: следил за состоянием банковского счёта и техники, за правильным питанием, за здоровьем. Я давно смирился, готов был простить ему и занудство, и вообще унизиться до ежедневного протирания влажной тряпкой его идеально круглой титановой головы. Всё бы стерпел, но эта сволочь, набравшись где-то в сети метафизической и религиозной чуши, решил заняться манерами, нравственностью, и – тут уж кто угодно бы озверел – душой. Естественно моей, и тому две причины: во-первых, смысл его существования – благополучие хозяина, а во-вторых в программе Компи не было ни одного бита информации о том, что у него эта душа есть.

- Высшая степень невежества не знать, что общение всегда оказывает благотворное влияние на обогащение опытом, а общение с начальником полиции такого уровня ещё и благотворно сказывается на состоянии нашего банковского счёта.

- Нашего?! Охренел совсем… - Застонав, повернулся лицом к диванной спинке, нахлобучил подушку на голову, а другой рукой на полу нашарил бутылку пенистого сарианского вина. Медленно, чтобы сенсоры механического зануды не уловили движение, нажал неприметную кнопку на пробке и резко бросил бутылку в робота. Пенящаяся жидкость предназначалась для восстановления душевного равновесия после вчерашней гулянки - сирианское вообще в три секунды снимает похмельный синдром, но роботу оно почему-то не понравилось. Он отпрыгнул в сторону, оставив столь нужное мне средство восстановления сил кружиться на полу, разбрызгивая пенящуюся, чёрную, жидкость.

- Ты пропьёшь всё! Ты пропьёшь свою душу!

- Отстань… экзальтированный набор микросхем… - облизнуть губы сухим языком не получилось.

Робот не ответил, это хороший знак! Но обрадовался рано - механическая скотина, набитая квантовыми чипами, включила программу тушения пожара. Меня смыло с дивана.

Едва не захлебнулся: в отличие от чёрного сирианского, противопожарная пена совершенно несъедобна и так холодна, что мгновенно проснулся, протрезвел, проникся….

- Компи! Компи, выключи эту дрянь и активируй кондиционер!!!

Реакции – ноль. Вообще-то он неплохой, и по-хорошему бутылкой шипучего сирианского надо было шарахнуть по голове чокнутого изобретателя, всунувшего в нормальный электронный мозг совершенно непонятные эмоции. Женские эмоции. Теперь всегда рядом со мной находится чужеродноё существо, которое воображает, будто лучше меня знает, чего я хочу.

Думаете, мне удивительны странности обитателей других планет? Да я каждый день общаюсь с инопланетянином, в которого превратили моего старого, молчаливого робота горе-специалисты из ремонтной мастерской. Эх, придётся терять драгоценное время, вымаливая прощение у механического слуги за грубость. Да я перед женщинами так не танцую, как перед этим набором электронных схем!

Снова оживился визифон. На этот раз папочка, чтоб его! Похоже, день не задастся - порцию нотаций получил от робота, теперь ещё отец нравоучений добавит.

- И это мой наследник, благородный сэр Адам Пека Во Ченг Быковченко? А, впрочем, ты неплохо смотришься, да и я уже привык видеть тебя таким вот. Самый богатый жених нашей звёздной системы Адам Пеека…

- Папа… – простонал из-под подушки, - просил же называть просто Ченгом.

- …снова предаётся дурным привычкам…. Хотя нет – по-прежнему ведёт привычный образ жизни, опускаясь по наклонной до полной деградации. Кажется, на твоём сленге это состояние называется скотским?

Сел, стряхнул с себя грязные пенные хлопья. Отец брезгливо наблюдал за неудачными попытками встать. Умеет папа выразить презрение, ему для этого даже говорить не надо. Взгляд такой, будто он смотрел на микроба, поражающего исключительно простолюдинов. Сноб, чтоб его перекосило!

Глава 2

Признаюсь, растерялся. Такое редко случается с суперменом Ченгом, но никто не застрахован. Ничем другим объяснить, почему не нырнул вглубь кабины и не начал стрелять, не могу. И растерялся так, что повернул ремень, прикрыв бластером… гм… любимый орган, который сейчас был бодрее меня. Мысленно проклиная робота, заменившего нормальное бельё прозрачными подштанниками, откинул голову, и, выпятив вперёд челюсть, с вызовом посмотрел на начальника управления межгалактической полиции.

Кто-то из свиты генерала не удержался от подначки:

- Ченг, если у тебя ум так же силён, как то, что поддерживает твой бластер перпендикулярно телу, ты справишься с любой задачей!

Правду говорят - учись, не учись, а помрёшь всё равно с пулей в башке, подумал я и усмехнулся. Это надо было одному из лучших детективов галактики попасться на такой простой трюк?! Меня, матёрого волка, ветерана элизиумского сыска, как какого-нибудь прыщавого юнца поймали при помощи такого дешёвого трюка - на девочку.

- Я бы отвернулся, чтобы дать вам время привести себя в надлежащий вид, - важно проговорил начальник полицейского управления, - но, зная ваши способности, детектив, я уверен, что вы пропадёте из кабины. Просочитесь сквозь вентиляцию, например.

- Неплохая мысль, - процедил в ответ. – Однако предпочёл бы более простой способ – выбросить из флаера стерву с излучателем, и улететь.

Генерал побагровел. Он не любил насмешек, воспринимая всё буквально, однако сам почему-то считал, что обладает отменным чувством юмора.

Не утерпел бы и выбросил нахалку из флаера, но шесть бластеров в руках полицейских удержали от такой глупости. Наглость – необходимая черта характера, очень помогает выкручиваться из двусмысленных ситуаций, а потому не смущаясь начал одеваться. Причём делал это нарочито медленно, бросая жаркие взгляды на дамочку, заманившую меня сюда. Подействовало! Дамочка-сержант шумно задышала, зрачки расширились, она призывно облизнула губы. Обломаешься! Смотри, больше ты никогда не увидишь крутого парня, супермена, лучшего любовника во все времена – детектива Ченга - раздетым. А уж о том, чтобы оказаться со мной в одной постели и не мечтай!

Однако, заметив, что так же заворожено на меня смотрят ещё четверо полицейских, медленно спуская прицелы лазеров с груди к паху, я спохватился. Я, конечно, мачо, но – не до такой же степени!

- Прошу следовать за мной, мистер Быковченко! – приказным тоном «попросил» генерал.

Поморщился – такое чувство, будто обращаются к моему папочке. Но делать нечего, вышел из флаера, тоскливо глянув на край посадочной площадки, огороженной барьером высотой метров в пятьдесят. Стараясь выглядеть если уж не наглым, то, хотя бы безразличным, направился за начальником полицейского управления. Конвоиры не отставали, причём четверо из них неоднозначно подмигивали.

Планетарное полицейское управление вполне приличная организация. Здесь не увидишь картинок, привычных в участках, рангом пониже. Здоровенные полицейские не волокут по коридорам преступников или просто подозреваемых, тыча в спину бластером или заламывая им руки. Словечки типа «задница», «дерьмовый денёк» тут тоже не произносят. Здесь – управление, и этим всё сказано.

Подошли к дверям, сделавшим бы честь любому банковскому сейфу. Конвой остановился в трёх шагах от неё, будто наткнувшись на невидимую стену.

Генерал лёгким щелчком по сенсорной панели отключил защиту, створки всосались в стену, открывая для обозрения шикарно обставленную приёмную. Усмехнувшись, прошел следом за хозяином в кабинет, в котором был уже раз сто, если не больше, поэтому удивляться не стал. Зачем льстить напыщенному индюку? Он наверняка и должность-то получил благодаря протекции моего папочки – всемогущего мистера Быковченко.

Де Толль хотел занять своё законное место во главе стола, но не успел. Я, рухнув в его кресло, водрузил ноги на стол.

- Сначала выпивка, потом – слова.

Ультиматум, но, учитывая то, как меня сюда заманили, тоже решил не церемониться.

Толстые щёки начальника управления покрылись мелкими бордовыми прожилками и начали часто дрожать. Видимо, такого он не ожидал. Однако я ему был нужен больше, чем он мне, поэтому ультиматум выполнили. Начальник что-то пробормотал и, прямо из стола, выросла горка, уставленная бутылками. Выбрал виски, сделал пару глотков и спросил:

- Ну, рассказывай, чего ты ко мне привязался?

Толстяк в погонах прошёл к столу и, выдвинув стул, сел рядом.

- Ченг… - последовала длинная пауза. – Ченг, вы знаете, как я вам доверяю, - он потёр кончик носа, а я хмыкнул. Слова, входящие в противоречие с жестами – явный прокол, сам такого никогда не допускаю! Каждому начинающему копу известно, что когда подследственный потирает или ещё как прикасается к носу, это значит только одно – он не доверяет тебе. Что ж, подыграю.

- Как вы думаете, сколько вам дадут за похищение человека и унижение его – то есть моего – человеческого достоинства? Отгадайте, учитывая ситуацию в кабине флаера, какую сумму вам придётся приготовить за тот невосполнимый ущерб, который нанесли моей морали?

Глава всех копов побледнел, прищурился и поджал тонкие губы, ноздри мясистого носа, раздуваясь, затрепыхались, но де Толль тут же справился с эмоциями, встал, хлопнул ладонью по столу и, нависнув надо мной орденами, отчеканил:

- Хватит. Хватит, Ченг. Развлеклись, и закончим на этом. Немедленно уберите ноги со стола и освободите моё кресло!

Ноги со стола я убрал, но вставать не торопился.

- А вы не думаете, что мне захочется остаться в этом кресле на долгие годы? – ехидно взглянув на де Толля, прищурился, поджал верхнюю губу и улыбнулся.

Главный полицай планеты тоже улыбнулся, так широко, что блеснули новенькие имплантированные зубы, и посмотрел сверху вниз. Так нехорошо посмотрел, что я невольно подобрался, в ожидании подвоха. Он же выпрямился и громко произнёс:

- Доложите мистеру Быковченко, что его сын дал согласие занять государственный пост….

Глава 3

Быстро поднялся по ступеням и вошёл в то здание, которое несколько минут назад так торопился покинуть. Прошёл за полицейскими в раздевалку. Кто-то из них одолжил свою гражданскую одежду. Брюки были коротковаты, свитер узковат, а куртка – её дал здоровяк Джон - сразу прибавила мне сантиметров двадцать в плечах.

Чтоб ещё раз надел прозрачные подштанники! Да я отверчу голову роботу, если он будет вякать, когда выброшу в утилизатор половину купленной им одежды!

В раздевалке копы стали сами собой – они дружно заржали, запоздало оценив комизм ситуации.

- Ладно, имеете право, опростоволосился, - сказал я, присаживаясь на скамью. – Сам дурак – остался без штанов.

- Штаны – дело десятое, – Джон присел рядом и скамья прогнулась под его мощным телом, - ты ж отдал ему и деньги, и кредитные карточки. У тебя есть на что жить?

Вздохнул в ответ, понимая, что если мне срочно не подвернётся какое-нибудь, пусть даже самое пустяковое дело, то придется сесть на диету. Вынужденную, чтоб мамука перекосило!

- У нас тут операция начинается, - издалека начал другой полицейский, на плечах у него сверкали лейтенантские погоны. – Нужна подсадная утка. Потусоваться в одном месте, выпить, отключиться. Тебя подберут и понесут в лифт, по пути надо налепить везде, где можно вот это – и он подал мне горсточку предметов, похожих на таблетки – мелкие, серого цвета.

Это были минибомбы, но, не смотря на маленький размер, разрушения они после себя оставляли приличные. Я взял, положил в карман одолженных штанов. Потом лейтенант, как выяснилось, его звали Треном, дал мне небольшой пульт. – Надень на палец, - проинструктировал он. - Для того, чтобы активировать заряды, нужно нажать вот эту кнопочку. Главная задача – блокировать двери лифта, ведущего на нижние этажи здания.

- Не учи учёного, - буркнул в ответ. - Понял. Подпольная лаборатория?

- Этого тебе знать не нужно, - важно произнёс он, достав пачку кредитов.

- Это на выпивку, чтобы ты выглядел естественно среди завсегдатаев дешевого питейного заведения, под прикрытием которого работают преступники. А это, – он достал ещё пару купюр, – зарплата.

Мне тут же подсунули ведомость, я расписался за полученные материальные ценности и деньги, в душе проклиная белую обезьяну. Встречу когда-нибудь этого мамука... Да я его из-под земли достану… Да я его на кусочки, лазером, дезинтегратором… на атомы…. Надо ж было - крутой мачо, супермен Ченг, пожалел какого-то бродягу, который к тому же оказался вором. Обида тонким жалом сидела в сердце и не давала мне покоя.

Покинув управление полиции, вдруг вспомнил, что жало и жалость – однокоренные слова.

Эх, жизнь моя жестянка, какая ж ты, зараза, тусклая без денег... Вообще-то я не всегда на мели, чёрт бы побрал мамука! На минуту поддался жалости, и вот результат – опустился до того, чтобы пить дешёвую синтетическую дрянь в заведение с сомнительной репутацией.

В современном мире мне не место – это понял уже после того, как не смог выжать из второй бутылки ни капельки виски. Или это уже третья бутылка? Не помню. И то, как попал в эту вшивую забегаловку, в которую уважаемый человек никогда не зайдёт, тоже не помню. Точнее, исходя из логического продолжения двух бутылок – не должен был бы помнить. Собственно, полная или частичная амнезия не удивила бы. В забегаловке навалом тех, кому паспортные данные уже до лампочки, что напрямую вытекает из количества пустых бутылок, живописными батареями стоящими на столах. Кстати, эти пластиковые композиции были даже чем-то, что можно отнести к разряду прекрасного. Перекошенные, помятые лица завсегдатаев к искусству никакого отношения не имели и вряд ли бы вызвали умилённый всхлип в душе эстета. Впрочем, эстетом я точно не был, и впредь на это достойное уважения звание претендовать не собираюсь. А пьяный сброд за соседними столиками и не назовешь уважаемыми людьми, язык не повернётся. Впрочем, сам тоже не вхожу в братство людей уважаемых.

Быть уважаемым человеком - значит просиживать штаны в офисе, и ежеминутно думать о том, что будет завтра. И не только завтра: и послезавтра, и послепослезавтра, и так далее до самой смерти. Ах да, смерти положено бояться и уберегать себя от возможных опасностей, стелить соломку на всех подозрительных жизненных поворотах и тщательно обходить банановые корки, которые эта самая жизнь щедро раскладывает на пути. А чтобы страховочной соломы было достаточно, нужно иметь достаточно денег, потому что стоит она очень недёшево.

В состав той соломки входит забота о своём здоровье. Это огромные суммы, которые пожирает медицинская страховка. И правильно – а вдруг попадёшь под флаер? А ещё можно выпасть с пятисотого этажа и потом тебя придётся собирать из запасных частей, которые раньше принадлежали десятку, а то и сотне других людей.

Конечно, если ты беден, то возиться с тобой ни кто не будет – помирай на здоровье, аминь! Но уважаемый человек такого не допустит, на то он и уважаемый. Он надрывается на нескольких работах и платит страховку. Может, так и умрёт здоровеньким, дело десятое. Важно следующее: случись что и он защищён - передовой медициной от болезней, банками органов и блестящими хирургами от травматизма, комплексными программами омоложения от старости. Ещё уважаемый человек будет за километр обходить банановую кожуру вроде этой забегаловки, где я так классно расслабляюсь.

А всё потому, что тёмные личности, составляющие основной контингент посетителей, уважаемого человека определяют каким-то органом, который наука пока не открыла. Они уважаемого человека чувствуют, даже не увидев. И следствие – он оказывается без денег, без здоровья и без признаков жизни в таком месте, где мягонькая страховочная соломка не постелена, и рыдающие от горя хирурги добраться до него не могут. Они в своих сверкающих стерильно-чистых операционных даже не подозревают о существовании подобных мест.

Нет, я к славному обществу уважаемых людей явно не принадлежу.

Следующая примета, по которой можно определить уважаемого человека, мне претит. Поверьте, даже не гружусь, стараясь осмыслить то, зачем нужно с рождения начинать думать о пенсии. Едва появился на свет – будь добр, позаботься о безбедной старости. Ну, конечно, медицинская страховка напрямую вытекает из того, сколько на твоём пенсионном вкладе кредитов. Так что о здоровье придётся заботиться трепетно. А то что же это получается: ты столько ввалил в безбедную старость, а до этой самой старости не доживёшь?

Глава 4

Вот ведь какая незадача! Не буду рассказывать о второй встрече с генералом, скажу только, что согласился поймать Мадам. И оказался здесь. Воровка ускользнула, а я снова влип.

Только привык координировать движения при этой проклятой пониженной силе тяжести, только-только научился передвигаться на маленьком планетоиде, как угодило вляпаться в облипочку.

Облипочки – обитатели этой паршивой планетки в системе Париса.

Планетка, пожалуй, сильно сказано. На мой взгляд, эта глыба своими размерами тянет всего лишь на астероид-переросток. В то же время планетоид обладает ядром, состоящим из тяжёлых металлов, что позволяет ему удерживать плотную атмосферу. Просто невероятно плотную, как кисель. Это обстоятельство явилось причиной формирования ну очень своеобразной биосферы. Однако – об этом позже.

Здесь всё постоянно меняется. Расстояние между предметами и сами предметы напоминают мне сошедшее с ума желе. И угораздило же здесь оказаться?!

Сначала я вляпался в ту дрянь, которой, по сути, является моя работа. Я уже упоминал, что работаю детективом. О чём только думал, когда решил заняться частным сыском?!

Потом меня угораздило вляпаться в дело с похищенной картиной Леонардо да Винчи.

Кстати, о картине - забавно, что живописная рухлядь умудрилась пережить не только собственного создателя, но и ту цивилизацию, продуктом которой этот самый автор являлся. Лично я не понимаю, чего от неё так тащатся. Ну, сидит тётка, ну улыбается? И что? Однако, её улыбка почему-то бесценна.

Мне обещали заплатить два миллиона кредитов, если верну картину, и дали задаток.

А я взял.

Я всегда сначала беру, а потом думаю. В результате приходится очень быстро крутиться, чтобы отработать те астрономические суммы, которые выкладывают богатые клиенты за утраченные сокровища. Огромная глупость отказаться от таких денег, но согласиться было глупо вдвойне, потому что к похищению приложила свою маленькую лапку Мадам.

Она одиночка.

Я тоже одиночка. Эдакий матёрый, космический волк, крутой парень, и вообще - мачо. И поэтому принял предложение. Принял аванс. В общем - принял вызов. Я поймаю загадочную Мадам и взгляну в её наглые глаза. Надеюсь – гуманоидные.

Не гуманоиды порядком напрягают. Как эта вот облипочка, в которую вляпался. Представьте себе коврик два на два метра размером, вставший на дыбы. На четырёх тонких паучьих ножках этот коврик несётся к вам, с огромной скоростью не разбирая дороги. Впрочем, дорог здесь нет, никогда не было, и никогда не будет.

Облипочку отсутствие прямых и ровных путей не смущает, болтается себе из стороны в сторону, загребая густой кисельный воздух тремя углами. От бессистемного покачивания коврик кажется не только сдуревшим, но и пьяным. Дальше представьте, что сделан коврик из смеси канцелярского клея, жевательной резинки, яичного белка, густого сиропа, слюны боксёра и ещё чего-то очень неприятного. Запах у облипочки такой же, как у всех вышеперечисленных субстанций вместе взятых, но после того, как эти самые субстанции хорошенько пропитаются содержимым канализационного колодца.

Кстати, я долго выяснял, что такое боксёр, и чем знаменита его слюна. Выяснил, но не понял. Оказывается, боксёр – переходная форма от животного к человеку, своеобразная ступенька эволюции. Ну, очень своеобразная форма, скажу вам!

Так вот, это человекоподобное существо обладало плоским носом и очень отвисшей нижней губой, рычало и ходило на четырёх лапах. Как я понял, боксёры были очень похожи между собой. Они обладали одинаково плоскими мордами, переносицы не было, она появилась позже, уже в процессе эволюции. Губы боксёров очень толстые и с них постоянно текла слюна, а вместо глаз - маленькие щелочки. В общем, различали боксёров только благодаря трусам разного цвета. Вообще-то эти примитивные предки человека давно вымерли, тысячи полторы лет назад, но выражение «слюнявый, как боксёр» сохранилось. Вымерли боксёры из-за агрессивности. Они даже между собой не могли общаться, какое уж там размножение?! Люди сделали всё, чтобы спасти вымирающий вид. Для боксёров устраивали то, что называлось «Спарринг». На огороженный канатами участок боксёров выпускали для того, чтобы они спаривались, однако агрессивные существа сразу же начинали драться. Они ломали друг другу конечности, разбивали мощными кулаками морды. Если их не удавалось растащить, то, войдя в раж, боксёры даже откусывали друг другу уши. Спариваться боевые животные не хотели, они только колотили друг друга по мордам, поэтому и вымерли как вид. Правда есть ещё одно обстоятельство, которого тоже не понимаю. Оказывается, боксёры были не только предками человека, но предками собаки тоже. Это довольно странно…

Однако, отвлёкся. Это, наверное, потому, что вляпался в облипочку. Итак, что такое облипочки, вы представили. А теперь осознайте тот факт, что эти прелестные существа очень любвеобильны, при каждой возможности лезут обниматься. И прочувствуйте, прочувствуйте!.. И вы поймёте, что я испытал, вляпавшись в облипочку. Зазевался, пытаясь перепрыгнуть с одной твёрдой кочки на другую, теперь вот с большим трудом отдираю от себя это прилипчивое создание. Трудно, но возможно. Эх, если бы можно было так же быстро избавиться от запахов, мгновенно пропитавших одежду и волосы!..

Не считая редких кочек, которыми пользуются для передвижения взрослые особи, вся поверхность планетоида покрыта ячейками, похожими на соты. Прошу прощения, использую древнее словечко - следствие высокой образованности, непростительной для людей моей профессии.

Дело в том, что настоянию любимого папочки какое-то время учился в институте древних цивилизаций. Родитель не ожидал, что отпрыск окажется таким способным учеником и овладеет не одним, а парой сотен древних языков. Папа сам не рад, поскольку я очень эффективно использовал древние нецензурные речевые обороты. Кстати, в университет отдают в очень нежном возрасте, так что недовольство папаши понятно.

Однако, отвлекся. Так сотами назывались восковые ячейки. В них пчёлки производили сборку примитивных средств беспроволочной связи, называемых телефонами. А пчёлки – это рабочие, которые сотовые телефоны собирали.

Глава 5

Мне было совсем не интересно, кем оказалась эта самая Мадам. Не любопытен в принципе, но всё же посетил воровку в тюрьме. Посмотреть, как выглядит преступница – моё законное право, не зря же я столько времени за ней гонялся?

Как вы думаете, кого я увидел?

Белую обезьяну.

А точнее мамука, что, в прочем, то же самое.

И ещё: мамук оказался особью мужского пола, больше того – это был мой старый знакомый.

Но, не буду забегать вперёд. Когда вернулся на Элизиум, меня снова осчастливил просьбой о встрече генерал де Толль. Старый козёл наотрез отказался перечислить мои честно заработанные кредиты на счёт, поэтому пришлось топать за своими кровными денежками в административный отдел тюремного комплекса. Почему-то главный полицейский начальник планеты решил произвести расчёты там.

- Ченг, вы блестяще провели операцию, однако картина и прочие пропавшие ценности не обнаружились. Есть какие-то предположения?

- А как же, генерал, - усмехнувшись, сел в кресло и закинул ногу на ногу. – Предположение номер один: вы вытрясете информацию из преступницы, и уверен, что средства для этого у полиции весьма разнообразные.

- Тут не так просто. Дело в том, что воровка оказалась не воровкой, не женщиной, и вообще – не человеком.

Засветилась стена, экран показал камеру, кажущуюся маленькой из-за размеров заключённого. Высокий, тощий мамук сидел на полу, поджав ноги и сгорбившись. Я едва не упал со стула, узнав Билли Бо. Вот скотина! Сначала обобрал меня на улице, потом украл папин подарок, но не успокоился – заманил меня на планетоид!

- Он утверждает, что ничего не знает о воровке, что никогда не слышал о картине и прочих вещах. Лжёт, однако, мы вытрясем из него правду.

- Желаю удачи. Но я то зачем понадобился доблестной полиции?

- Следует продолжить поиски пропавших сокровищ, Ченг.

Встал, посмотрел на генерала Толя сверху вниз, усмехнулся.

- Мне оплатили поимку преступницы, о дальнейшем сотрудничестве договора не было.

Шутовски раскланявшись, вышел из кабинета. Самый главный полицейский начальник не стал удерживать. Понимал, что Ченг и так сделал большое одолжение государству. Обычно я ограничиваюсь мелкими операциями, рассматривая их как подработку в чёрные дни, каких в моей жизни не так уж и много на самом деле.

Сейчас в деньгах недостатка не испытывал, а потому, покинув тюремный комплекс, направился в комплекс развлекательный. На Элизиуме ничего остренького не нашёл. Запрыгнув в космолёт, отправился на соседние планеты. Там хорошо поохотился, познакомился с инопланетной кухней, обогатившись новыми вкусовыми ощущениями. Женщины от меня пищали, восторг вызывала даже самая плоская шутка, но успех у противоположного пола – это естественно. Никогда не страдал от недостатка внимания. Однако каждая подружка исчезала из моей жизни со сверхсветовой скоростью, уступая место следующей. Серьёзные отношения – не моё. Не знаю, что должно случиться, чтобы я добровольно согласился вступить в брак.

Деньги вещь непредсказуемая, кончаются так же неожиданно, как и появляются. Короче, космолёт оказался в ломбарде, а супермен Ченг, как простой смертный, направился в телепортационную кабинку. Правда, единая телепортационная сеть включает в себя только обитаемые планеты, да и то не все. Для того, чтобы быть включённым в систему телепортации, всегалактический совет требует соблюсти кучу формальностей, особые требования предъявляются к социальному устройству общества, претендующего на мгновенное передвижение в пространстве. Уровень агрессивности на планете должен быть не более 0,15 процентов, и это ещё не самое строгое требование. Терпеть не могу этот способ сокращения расстояний, я вообще принципиально не пользуюсь общественным транспортным каналом. Согласен, до места добираешься быстро, но – так же это противно. Однако на родную планету прибыл мгновенно, дольше поднимался на лифте в собственном подъезде. Наконец открыл дверь и шагнул в квартиру.

Жилище одинокого волка оставляет желать лучшего, но это мой дом, и я к нему привык. Робот обрадовался тому, что одиночество кончилось. Он, брызгая оптимизмом, известил, что денег на моём счету осталось ровно столько, чтобы купить верёвку и мыло. Рад, что этот старинный метод решения проблем вполне по карману и, учитывая состояние моего кошелька, следовало воспользоваться им немедленно.

Послав Компи куда подальше, пошарился в баре, выудил из пустых недр почти полную бутылку виски. Робот заблажил что-то о вреде спиртного, оскорбился и, после того, как я послал его ещё раз, прочёл мне лекцию о правилах хорошего тона. Заткнулся зануда только после угрозы отключить его, причём навсегда.

Завалился на диван прямо в ботинках. Робот, было, вякнул, но тут же умолк – видимо, мои слова произвели должное впечатление.

Задумался: ситуация, с какой стороны не посмотри, получается паршивая. Эх, придётся посидеть на диете, на подсосе, на мели. Короче - в дерьме по уши. По крайней мере, до следующего клиента, который неизвестно когда проявится.

Загорелся огонёк визиофона, обещая поднять самооценку и спасти меня от голодной смерти. Кинулся к аппарату, стукнув ладонью по корпусу. Конечно, достаточно было дать команду роботу, тот всё сделал бы сам, но после ссоры не хотелось общаться с обнаглевшей грудой железа.

Визифон выплеснул в комнату весь цветовой спектр, из которого сложилось изображение двух тёток, так заплывших жиром, что я удивился, как их голограмма поместилась в моей коморке. То, что это богатые клиентки – сомнения не было, о состоянии их банковских счетов вопила каждая складка жирных подбородков и непрерывное колыхание огромных животов.

- Детектив Ченг? – Осведомилась одна из них, поигрывая перстнем с бриллиантом размером с глазное яблоко.

- Он самый, - не стал протестовать я, - чем могу быть полезен?

- Как вы относитесь к деньгам? – Поинтересовалась вторая дама, ласково блеснув тяжёлыми золотыми украшениями.

- Так, девочки, это что, социологический опрос?

Глава 6

Медленно обернулся - на стене висел скелет. Примерно в метре надо мной, меж его голых рёбер, торчал толстый деревянный кол. Судя по желтизне костей и густой паутине, скелет должен был рассыпаться в прах ещё тысячу лет назад. Окинув взглядом допотопные останки, невольно зауважал убиенного – крепкий мужик был! Скелет казался нерушимо прочным и ухмылялся так, будто обещал мне какую-то пакость. Он принадлежал очень крупному человеку - череп высокомерно смотрел на меня с верху вниз, а фаланги пальцев ног касались пола темницы.

Опустив глаза, заметил на полу медальон, надо сказать, основательно загаженный, и ржавый, чудом не рассыпавшийся в пыль, кинжал. Поднял предметы, прикидывая, сколько дадут за этот металлолом антиквары.

Интересные вещички. Однако, я отвлёкся, чем не замедлили воспользоваться претендентки на моё любвеобильное сердце. Они кинулись ко мне, но детектива Ченга домогаться бесполезно, тем более таким грубым способом. Раскидать компанию неудовлетворённых мутировавших амазонок – дело пяти секунд, но не бью я женщин, не бью! Однако, они всерьёз решили залюбить до смерти прямо здесь, на куче мусора, а этого, конечно, не мог им позволить. Зачем зря подавать надежду?

Как оказался на той жёрдочке, что удерживала на стене скелет, сказать не могу. На вестибулярный аппарат не жалуюсь, устоял, но эти, с позволения сказать, дамы... Они, радостно рыча, кинулись следом и наверняка допрыгнули бы, но вот незадача – мешали друг другу.

Балансируя на тонком и – к счастью – крепком колу, стал медленно продвигаться вперёд, однако скелет не зря так пакостно ухмылялся. Этот крепкий парень и после смерти остался таким же – мохнатые дамы по нему, как по лестнице, взбирались вверх.

Кол длинный, метра два. Посмотрел в сторону желанного выхода, там, прислонившись к косяку, стоял Билли Бо и довольно скалился. Его морда просто светилась от удовольствия.

- Помочь? – без особого энтузиазма спросил он, и я уже хотел согласно кивнуть, но тут мамук съязвил:

- Если, конечно, супермену не зазорно просить о помощи.

- Сам справлюсь, - буркнул в ответ.

Билли Бо, пожав плечами, удалился. Нервно оглянувшись, похолодел - мутантки карабкались следом. Бить их не буду принципиально, а драка с ними невозможна. Ну, как можно на равных драться с женщинами? Включил энергопрыжок и удобные, универсальные ботинки рванули вперёд. Места мало, времени тоже - думать было некогда, врезавшись в противоположную стену, медленно стёк вниз. В комнате, в ярком белом свечении, медленно кружилось то, что осталось от моих обнаглевших поклонниц, разорванных слабеньким разрядом антиполя.

Лучше бы я их побил…

А скелету хоть бы хны. Странно, по всем законам он должен был рассыпаться в прах. Однако, этого не случилось - его череп издевательски скалился, намекая на то, что антиполе не самое универсальное средство для кремации древних костей.

В углу напротив полыхнуло фиолетом. Замер, даже не пытаясь стряхнуть с лица насекомых - какая-то особо наглая букашка пыталась залезть в нос.

Кокон рассеялся по комнате каплями света. В центре сверкающего водоворота стоял необыкновенно красивый мужчина, с презрительной беспардонностью рассматривая меня. Глаза незнакомца, огромные и чёрные, как ночь, держали в оцепенение не хуже, чем осиновый кол удерживал мертвеца за моей спиной.

Я тоже смотрел на него, отмечая, что пришелец необыкновенно красив. Орлиный нос с нервно подрагивающими ноздрями, красные, изящно прорисованные губы, высокий лоб и бледные впалые щёки. Его костюм в грязном подземелье казался нелепым. Из-под тяжёлого чёрного плаща выглядывал пышный воротник белой рубашки, а высокие сапоги поражали блеском. Аристократ поигрывал тростью, с массивным золотым набалдашником. Мне показалось, что трость живёт собственной жизнью – так легко крутилась она в руке незнакомца.

Всё это впечатляло, более того, пришелец просто размазывал своей презентабельностью. Что-то плебейское заскулило в душе - захотелось упасть на колени и облобызать сапоги благородного сэра. Интересно, откуда это? Наверное, тоже, наверное, от предков досталось – не все же они были богачами, наверняка пара-тройка поколений нищенствовали. Разозлился – и тому, что меня обуревают желания, совершенно противные свободолюбивой натуре, и вынужденному оцепенению.

С вызовом взглянул аристократу в глаза. Они были бездонны - черны, словно самая беззвёздная ночь, но при этом до умопомрачения прозрачны. Не знаю, как это может быть, но его глаза были именно такими – бездонно-прозрачными, и чернота обжигала, леденила. Почувствовал себя распятым под микроскопом микробом – по-другому описать непривычные ощущения не могу.

Он подошёл ближе. Захотелось забраться в отбросы, но не мог сдвинуться с места. Аристократ молча взял меня за руку и длинным, остро наточенным ногтем сделал надрез где-то в области запястья. Тупо смотрел на тонкую струйку крови, удобряющую местную почву и почему-то даже не думал сопротивляться. Незнакомец, достав из складок плаща складной пластиковый стаканчик, привычным движением встряхнул. Расправив его, подставил под струйку крови. Поднёс к носу и, не найдя ничего оскорбляющего благородное обоняние, осторожно попробовал.

Не понравилось - сморщился и сплюнул. Я расхохотался, стряхивая оцепенение: так-то - без спроса! Вот если бы он спросил, то с удовольствием рассказал ему, что пил вчера и в каких количествах.

Нахал всё ещё плевался и топтал ногами ни в чём не повинный стаканчик. Ранка на руке затянулась и лишь царапина напоминала о непрошеном заборе крови на предмет наличия токсинов в организме.

- Вот ведь дрянь! - в сердцах воскликнул дегустатор, проплевавшись.

- Ты кто?

- Вампир, - он оперся на трость, склонив голову в издевательском поклоне.

- Вампиров не бывает - они вымерли.

Память услужливо выдала на-гора информацию о том, что эти самые вампиры – персонажи совсем уж замшелых времён, какая-то дальняя родня не то патефона, не то не то фараона – в общем, такая же древность.