Роза на острие меча

1 глава "Принцесса замечает Ганса"

Ранним утром, когда солнце ещё совсем не успело взойти, его золотистые лучи, словно посланники рассвета, проникали сквозь панорамные окна, лаская холодный, узорчатый каменный пол. Принцесса Шарлотта, облачённая в объятия сна на просторной двуспальной кровати, укрытой лёгким, розовым балдахином, слегка повернулась. Внезапно, самый наглый луч, проскользнув мимо, упал прямо ей в глаза. Она недовольно зажмурилась, и потребовалось мгновение, чтобы пробуждение окончательно завладело ею.

Присев на край постели, принцесса потянулась и подобрала с деревянной тумбочки крохотный серебряный колокольчик, украшенный филигранным золотым узором из роз. Встряхнув его, она сонно произнесла:

—Эй, камердинер!

Её тонкий, мелодичный голос, несмотря на грубоватый приказ, звучал удивительно прекрасно. Долго ждать не пришлось, дверь отворилась, и в покои вошёл камердинер – мужчина средних лет, безупречно одетый, с прямой осанкой, истинный профессионал, посвятивший всю свою жизнь служению.

— О, Ваше Высочество, — он глубоко поклонился. — Благоволите приказать?

Принцесса ощутила утренний голод, а до официального завтрака с отцом оставалось, казалось, целая вечность.

— Немедленно прикажи приготовить мне завтрак. Сейчас же.

Мужчина замялся.

— Боюсь, Миледи, повара еще спят..

Принцесса закатила глаза, лёгкий гнев отразился на её лице.

—Какое это имеет значение? Я сказала, что голодна, и это для меня важнее всего. Разбудите их!

Камердинер, не смея ослушаться Шарлотту, вновь поклонился и быстро покинул покои, направляясь к комнатам слуг.

Настроение принцессы было испорчено. Выбирая платье, она не могла отделаться от мысли о камердинере, возмущаясь его дерзости. "Ещё спят"… Неужели она должна уважать их сон? Ну спят, ну и что! Её голод куда важнее.

Платьев в её гардеробе было несметное количество. Сегодня её выбор пал на нежно-розовое платье с квадратным декольте, бархатный корсет, тяжёлый подол и пышные рукава-буфы. Наряд был великолепен – истинное свидетельство её богатства. Однако, принцесса решила не надевать его, пока не дождётся завтрака, доставленного камердинером.

Наконец, раздался стук в дверь.

— Входите

Камердинер вошёл с подносом, на котором стояли тарелки, накрытые серебряными клошами.

— Ваш завтрак, принцесса.

—Благодарю, можешь идти.

Камердинер послушно покинул комнату. Шарлотта сняла клоши. К завтраку ей подали овсяную кашу с жареной курицей и похлёбкой. В длинном стакане был эль.

Позавтракав, принцесса позвала свою фрейлину, Агату. Войдя в покои, Агата подошла к Шарлотте.

— С чем-то могу помочь, дорогая?

— Да, будь добра, затяни мне платье.

Принцесса, честно признаться, с придворными дамами, и особенно с фрейлинами, была куда любезнее, чем с мужчинами.

— Конечно, милая. Я ведь никогда не отказывала вам.

Ответила фрейлина.

Агата приступила к делу, периодически осведомляясь, не причиняет ли ей Шарлотте неудобств. Закончив, она услышала благодарность принцессы.

— О, не за что, моя прелесть… Вы слышали новость о грядущем бале во дворце?

Леди вдруг сменила тему

— Бал? Нет, странно, что я не слышала столь важную весть…

— Как же так, как вы могли не знать? Весь дворец с самого утра знает о вечернем бале.

— В который час он состоится, Агата?

— Ровно в восемь часов. И, говорят, к нам прибудет само Его Величество Жак III со своим сыном, принцем Робертом.

— Жак III? Король Франции?

— Да, милая. Говорят, его сын — красавец.

Агата хихикнула и добавила:

— Я бы хотела взглянуть на него. А вы?

— Ну, если он и впрямь так прекрасен, как о нём говорят… Наверное, да.

День тянулся медленно. Время близилось к обеду. Шарлотта сидела одна в беседке в саду, объявив фрейлинам, что желает побыть наедине с собой, хотя изначально они неотступно следовали за ней. В саду царила звенящая тишина, нарушаемая лишь редким дуновением ветерка. Множество дивных цветов украшало кусты, а коллекция роз, которой отец принцессы всегда гордился перед гостями – белые, красные, розовые, светло-розовые и бордовые – была высажена аккуратным полукругом вокруг беседки, искусно подстриженная садовником. Беседка, круглая в своей основе, была поддержана колоннами античного стиля, светлого оттенка, слёг куполообразной крышей, также светлой. Внутри располагались две белые лавочки, на одной из которых и сидела Шарлотта, любуясь садом, словно впервые, хотя знала его досконально. Она молча созерцала красоту сада, ожидая обеда, и испытывала глубокую скуку.

Когда ей наскучило это занятие, девушка встала и направилась в замок. Она бродила по коридорам, осматривая всё вокруг. Вот горничная Лина протирает пыль с фамильного портрета. Слева от неё – лестница с золочёными перилами. Шарлотта поднялась наверх, продолжая своё увлечение. На стенах коридора висели различные картины: на одной – ночной Берлин, на другой – портрет её прабабушки, на ещё одной – она сама. Принцесса впервые столь внимательно рассматривала картины в коридоре; обычно они не вызывали у неё никакого интереса, но сейчас, когда делать было совсем нечего, даже такое занятие казалось ей неплохим.

Бродя по коридорам, Шарлотта добралась до главного зала, где уже накрывали стол к обеду. На этот раз он был огромен. Неужели пир? И в честь чего? Почему так долго до неё доходили важные известия? Она решила заглянуть к Агате, ведь та всегда узнавала всё одной из первых, и никто не понимал, как ей это удавалось. Подойдя к покоям леди Агаты, Шарлотта постучала. Та с улыбкой открыла дверь и впустила принцессу.

— Агата, вы не знаете, почему стол такой большой накрыли? Пир, что ли?

Агата на мгновение задумалась, а затем, словно вспомнив:

— Ах, точно, милая. Сегодня пир в честь удачного похода на Польшу. Рыцари вернулись.

— А… откуда вы об этом знаете?

— Да так, услышала, как обсуждали… Неважно, дорогая.

— Да, вы правы, это не важно. Спасибо!