Розовый Дом. Путешествие через кошмар

Глава 1. Приглашение

Город жил своей обычной, серой жизнью, пока однажды утром на пустыре на окраине не появился Дом. Не построился — именно появился. О нем не писали в газетах, не крутили рекламу по телевизору. Он просто был, будто стоял там всегда, хотя каждый горожанин знал, что еще вчера на его месте была лишь бурьяном поросшая яма.

Дом был не просто розовым. Он был цвета леденцовой карамели, ядовито-сладкого, притягательного и слегка тошнотворного. Его оконные рамы были выкрашены в белый, а на двускатной крыше красовался флюгер в виде улыбающегося кота. Дом выглядел как иллюстрация из детской сказки, затерявшаяся в мире бетона и асфальта. Над парадной дверью висела неоновая вывеска, мигающая беззвучными розовыми буквами: «Дом Квестов. Найди выход, если сможешь».

Дождь стучал по подоконнику старой библиотеки, где Алия пыталась убить время между парами. Вернее, не убить, а отскрести от заскорузлых стен и пыльных фолиантов хоть каплю адреналина. Ее длинные пальцы с темным лаком на ногтях бессильно барабанили по клавиатуре ноутбука. Курсовая по истории городского планирования лежала в открытой вкладке, документ с едва начатым введением кричал о творческом параличе.

— Скучища смертная, — проворчала она себе под нос, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на соседний табурет. Высокая, с гибкой фигурой гимнастки, она всегда выглядела так, будто ее энергия вот-вот разорвет слишком спокойную обстановку вокруг.

Напротив, за соседним столом, погруженная в толстый том по квантовой физике, сидела Элла. Ее каштаново-русые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались милые пряди. Она что-то усердно конспектировала, и кончик ее носа с характерной горбинкой был чуть сморщен от сосредоточенности. Они были идеальным дисбалансом: стихия и порядок, огонь и вода.

— Если бы ты начала работать хотя бы за час до дедлайна, было бы менее скучно, — не отрываясь от книги, заметила Элла, но в уголках ее губ играла знакомая Алии теплая улыбка.

— Работать от скуки — это как есть картон от голода. Бессмысленно, — парировала Алия. Ее серые глаза, цвет грозовой тучи, скользнули по экрану. Она потянулась за чашкой с уже остывшим кофе, и локоть ее со всего размаху задел мышку. Курсор дернулся, случайно кликнув по иконке почты, которую она минимизировала часа два назад.

В браузере открылось окно с пачкой непрочитанных писем: рассылки, уведомления из соцсетей, спам... И одно новое. Без отправителя. Тема письма была короткой и броской: «Твое приключение ждет».

— О, — Алия приподняла бровь. Ее скука мгновенно испарилась, сменившись хищным, заинтересованным любопытством. Та самая хитрая улыбка, которую Элла знала как предвестник неприятностей (или невероятного веселья), тронула ее припухлые губы. — Смотри-ка, что упало в мой цифровой огород.

Элла с недоверием подняла глаза от книги. — Не кликай. Это явно вирус или фишинг. «Приключение» обычно означает «отдай нам свои данные».

— Ну вот всегда ты так! — Алия уже щелкала по письму. — Самый главный поникер должен идти на риск первым. Это в должностной инструкции.

Письмо открылось. Ни логотипов, ни рекламных баннеров. Только чистый белый фон и несколько строк изящного шрифта.

«Уважаемая искательница острых ощущений,

Ты живешь в городе, который стал слишком серым? Рутина съедает твои дни? Мы знаем ответ. Мы знаем тебя.

На пустыре у Черной речки открылся уникальный аттракцион — «Розовый Дом». Не квест в привычном понимании. Это испытание для ума и духа. Четыре этажа. Четыре мира. Один выход.

Приди, если осмелишься найти то, что спрятано. Первый шаг — самый простой. Просто приди.

P.S. Возьми с собой того, кто умеет думать. Он тебе понадобится.
P.P.S. Бесплатно. Только для избранных.»

Алия прочитала текст вслух, и к концу ее глаза горели, как у охотника, нашедшего свежий след.
— Видишь? Видишь?! Это же про нас! «Искательница острых ощущений» — это однозначно я! А «тот, кто умеет думать» — это ты! Нас выбрали, Элл!

Элла закрыла книгу, ее большие глаза стали еще шире, но теперь от тревоги.
— Алия, это стопроцентная ловушка. «Без отправителя». «Только для избранных». «Черная речка» — это же заброшенный променад, там кроме бомжей и разрухи ничего нет! И откуда они знают про нас?

— Магия интернета! Алгоритмы! — отмахнулась Алия, уже лихорадочно гугля «Розовый Дом». — Смотри, ничего нет. Ни рекламы, ни группы. Полная тайна. Это же гениально!

Поисковик действительно не выдавал ничего, кроме старых фото пустыря. Никакого упоминания о доме-аттракционе.

— Это потому, что его там нет, — настаивала Элла, но в ее голосе уже слышались нотки того самого любопытства, которое она так пыталась задавить осторожностью. Розовый Дом... Звучало абсурдно и заманчиво.

— А вот и нет! — Алия вскочила, едва не опрокинув стул. Ее неуклюжесть, всегда проявлявшаяся в моменты возбуждения, дала о себе знать. Она схватила куртку. — Доказательство — в пудинге, а аттракцион — на пустыре! Поехали, посмотрим прямо сейчас. Если там ничего нет — я месяц буду делать за тебя презентации. Держи пари!

Элла вздохнула. Она знала этот взгляд. Этот огонь в серых глазах Алии, который мог растопить любые логические доводы. Она смотрела на экран, на это странное, личное, почти интимное приглашение. «Мы знаем тебя». От этих слов было мурашисто и страшно. Но и... невероятно интересно.

— Ладно, — сдалась она, медленно закрывая ноутбук. — Но только посмотреть. Снаружи. И если хоть что-то покажется подозрительным...

— ...мы развернемся и уедем, я знаю, — закончила за нее Алия, сияя победной улыбкой. Она уже мчалась к выходу из библиотеки, не замечая, как натыкается на угол стола. — Осторожность — наше второе имя! Первое — Приключение!

И под стук дождя, оставив незаконченные курсовые и квантовые формулы, две подруги вышли в сырой серый день, даже не подозревая, что этот шаг навстречу странному приглашению навсегда разделит их жизнь на «до» и «после». На «когда мир был обычным» и «когда появился Розовый Дом».

Глава 2. Железное сердце

Лифт плавно, почти бесшумно поднялся на четвертый этаж. Когда двери разъехались, их встретил не свет, а густой, почти осязаемый мрак. Лишь одна-единственная лампочка под потолком в дальнем конце коридора мигала с нерегулярным, судорожным ритмом, на несколько секунд выхватывая из черноты детали, а затем снова погружая все в темноту.

Воздух здесь был другим — холодным, затхлым, пахнущим старой штукатуркой и пылью, без намека на сладковатую химию первого этажа. Тишину нарушал лишь едва слышный гул, доносящийся из-за стен, и противное жужжание мигающей лампы.

— Ну, гостеприимно, — пробормотала Алия, выходя первой. Ее голубое платье на мгновение вспыхнуло в свете лампочки, чтобы в следующую секунду снова стать серым силуэтом. Она невольно попятилась, наступив Элле на ногу. — Ой, прости!

— Ничего, — Элла ответила машинально. Ее глаза быстро привыкали к темноте. Она уже доставала из белого рюкзака тот самый фонарик. Узкий, яркий луч прорезал мрак, упершись в противоположную стену. Коридор был узким и длинным. По обеим сторонам располагались пять одинаковых темных деревянных дверей, пронумерованных от 1 до 5 ржавыми металлическими цифрами. Прямо по правую руку от лифта, в маленькой нише, стоял невысокий круглый столик, словно из какого-то кафе. На нем под стеклянным колпаком лежал один-единственный пожелтевший листок.

Подойдя ближе, Элла направила на него луч. Надпись была выведена старомодным пером, чернилами, которые казались слишком черными и слегка блестели.

«Задание четвертого этажа.
Перед вами пять дверей. За каждой — комната, полная вещей.
Ваша цель: найти в каждой комнате САМЫЙ ТЕМНЫЙ предмет. Не просто черный, а тот, что поглощает больше всего света, тот, в который упирается взгляд и не может оторваться.
Когда все пять предметов будут собраны, они укажут, где искать Ключ, отпирающий путь вниз.
Предупреждение: не все темное — безопасно. И не все предметы хотят быть найдены.»

Алия, заглядывая через плечо, свистнула. — «Не все предметы хотят быть найдены». Мило. Похоже на инструкцию к игре с дополненной реальностью. Только реальность, кажется, слишком уж дополненная.

Элла вглядывалась в буквы. — «Самый темный». Это субъективно. Как мы поймем? Мы можем выбрать неправильно.
— Значит, будем выбирать то, что внушает самый жуткий трепет, — с мрачной решимостью сказала Алия. Она повернулась к дверям. — Пять комнат. Как думаешь, ходить вместе или разделиться, чтобы быстрее?

— Вместе, — ответила Элла без тени сомнения, сжимая в руке фонарик. Ее костяшки побелели. — Ты слышала шепот? Я нет. Но я его... чувствую. Исходит от дверей. Мы не разделяемся.

Алия кивнула. Страх, наконец, взял в ней верх над азартом, и теперь она была только рада держаться ближе к подруге и ее белому рюкзаку со спасительными вещами.

Когда они с опаской двинулись по коридору, фонарик в руке Эллы выхватывал из тьмы крошащуюся штукатурку и паутину в углах. Мигающая лампочка на другом конце, казалось, подмигивала им с усмешкой.

Дверь №1 была простой, деревянной, с потрескавшейся краской. Алия толкнула ее, и они вошли в крошечное помещение, похожее на чулан прачки. В воздухе висела влажная, тяжелая духота и запах затхлой земли. В свете фонарика закружились мириады пылинок. Комната была пуста, если не считать старого сундука, обитого потертой жестью.
— «Самый темный предмет», — прошептала Элла, водя лучом по стенам. — Тут кроме сундука ничего нет.
Они с трудом открыли тяжелую крышку. Внутри лежала груда ветхой, когда-то белой ткани — простыни, наволочки, пожелтевшие от времени. Алия с отвращением перебирала их. И вдруг ее пальцы наткнулись на что-то холодное и скользкое, спрятанное на самом дне. Она вскрикнула и отдернула руку.
Элла, стиснув зубы, направила свет внутрь. Там, среди белья, лежала маленькая, черная резиновая перчатка — детская, для кукольного театра. Она была не просто черной. Она была цвета гниющей смолы, матовой и вязкой на вид, будто только что вынута из копоти. Она поглощала свет, делая пространство вокруг себя еще темнее.
— Вот он, — сдавленно сказала Элла, используя салфетку, чтобы поднять перчатку. Та была холодной и липкой. Они положили ее в один из кармашков рюкзака, ощущая, как от находки веет леденящим беспокойством.

Дверь №2 была тяжелее и с массивной железной ручкой. За ней их ждала не комната, а, казалось, целая библиотека. Полки от пола до потолка, забитые старыми книгами в потрепанных переплетах. Воздух пах пылью, кожей и чем-то еще — сладковатым, как разлагающаяся бумага.
Они стояли, ошеломленные масштабом поиска.
— Ну, тут можно провести неделю, — уныло констатировала Алия, глядя на бесконечные ряды томов.
Вдруг в самом дальнем углу комнаты, куда не доставал луч фонарика, раздался легкий звук — будто упала книга. Обе вздрогнули и повернулись.
Из-за полки вышел маленький мальчик. Лет семи, не больше. Он был бледным, почти прозрачным, одетым в старомодные короткие штанишки и рубашку с кружевным воротничком. Его лицо было серьезным, а глаза — огромными и печальными, цвета темного дождя.
— Вы ищете темные вещи? — спросил он тихим, но чистым голосом. Звук не шел из его губ, а возникал прямо в воздухе вокруг них.
Элла инстинктивно шагнула вперед, прикрывая Алию, хотя та была выше. Сердце бешено колотилось.
— Кто... кто ты?
— Я хранитель этого этажа, — ответил мальчик, не приближаясь. — Меня зовут Лео. Я умер здесь давно. От сердечной недостаточности. Доктор сказал, что мое сердечко было слишком слабым для этого мира. Теперь оно никуда не торопится.
Он сказал это с такой простой печалью, что ужас на секунду отступил, сменившись леденящей душу жалостью.
— Ты... помогаешь? — спросила Алия, ее голос дрогнул.
Мальчик кивнул. — Я не могу уйти. Но могу помочь тем, кто застрял, как я. Самый темный предмет здесь — не книга. Книги лишь хранят темные мысли. Ищите там, где тишина становится громкой.
Он поднял тонкую, почти невесомую руку и указал на массивный дубовый стол библиотекаря в центре комнаты. На столе стояла чернильница, а рядом лежало перо с потрескавшимся пером.
Элла подошла. На столе, рядом с пером, лежал маленький бронзовый колокольчик для вызова слуг. Он был покрыт патиной, но не темной. Она водила лучом фонарика, не понимая. И тогда она заметила: тень, отбрасываемая колокольчиком на полированную столешницу, была неестественно густой, гуще, чем должна была быть. Она была черной дырой в форме колокольчика.
— Тень? — спросила Элла, оборачиваясь к Лео.
Мальчик молча кивнул. — Иногда темнее всего то, что не имеет веса, но имеет отзвук.
Элла осторожно взяла колокольчик. Он был холодным. Тень под ним словно капнула на стол каплей чернил и осталась лежать плоским, бархатным пятном. Это было невозможно, нарушало законы физики. «Самый темный предмет» был не материальным объектом, а его тенью. Они не могли «взять» ее. Элла сфотографировала аномалию на телефон, а Алия, под впечатлением от слов мальчика, осторожно смахнула пыль с пергаментного листа на столе и написала на нем густым черным библиотечным карандашом: «ТЕНЬ КОЛОКОЛЬЧИКА».
Лео наблюдал за ними, и в его грустных глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.
— Следующая комната, — тихо сказал он. — Там живет печаль. Она приняла форму. Будьте осторожны, не дайте ей к себе прикоснуться.
И с этими словами он растворился в темноте между полок, как развеивающийся дым.

Глава 3. Лабиринт

Железное сердце оказалось не просто ключом от лифта. Когда Алия вставила его в замочную скважину рядом с панелью и повернула с тяжелым, скрипучим звуком, часть стены в самом конце коридора, за мигавшей когда-то лампочкой, отъехала в сторону с тихим шипением. За ней открылась не дверца лифта, а узкая, крутая лестница, уходящая вниз. Ступени были из грубого, некрашеного дерева, а перила покрыты липкой пылью. Сверху, из темноты четвертого этажа, на них дуло холодным, пахнущим сырой землей и забвением сквозняком.

Они молча начали спускаться. Каждый шаг отдавался глухим стуком в тишине. Пройдя, как им казалось, два пролета, они уперлись в глухую стену. Но стоило Алии толкнуть тяжелую деревянную дверь с выцветшей цифрой «3», как пространство вокруг них распахнулось, втягивая их внутрь с силой водоворота.

Их охватило.

Не свет и не тьма, а тусклый, желтоватый, плоский свет, будто от закопченной керосиновой лампы, висящей под низким потолком огромного, бесконечного пространства. Они стояли на грязной, выщербленной булыжной мостовой.

Они оказались в городе. Но в каком-то ужасно неправильном, миниатюрном, призрачном городе.

Дома были невысокими, в два, от силы в три этажа, выстроенными из темного, пористого кирпича или грубо оштукатуренными и потрескавшимися. Они стояли так близко друг к другу, что их крыши почти смыкались, образуя гнетущий, тесный туннель над узенькими улочками. Окна были темными, без стекол, словно слепые глазницы. Воздух был неподвижным, спертым и пах пылью, старой газетной бумагой и чем-то кислым — забродившей патокой или потом страха. Небо... неба не было. Его заменял низкий, серый, словно закопченный войлок, потолок, от которого исходил тот самый жуткий сумеречный свет.

— Что... это за место? — прошептала Алия, и её голос, обычно такой звонкий, затерялся в мёртвой тишине переулка, не вызвав даже эха.

Элла медленно поворачивалась на месте, её глаза, широкие от шока, скользили по фасадам. Город был пуст. Ни души. Ни звука шагов, ни скрипа ставень, ни далёкого лая собаки. Абсолютная, гробовая тишина, нарушаемая лишь их собственным прерывистым дыханием. Улицы расходились в разные стороны, пересекались, образовывали тупики. Это был идеальный, кошмарный лабиринт.

— Это не город, — наконец выдохнула Элла. — Это его макет. Его тень. Или... воспоминание.

Она сделала шаг, и её сандалия хрустнула о рассыпавшуюся штукатурку. Звук был неприлично громким. Они инстинктивно прижались друг к другу. Белый рюкзак Эллы и голубое платье Алии казались здесь единственными пятнами неестественного, живого цвета в этом монохромном, выцветшем мире.

Они побрели наугад, выбирая самый широкий из переулков. Чувство клаустрофобии нарастало с каждой минутой. Однообразные фасады мелькали перед глазами, и очень скоро они потеряли всякое представление о направлении. Казалось, они ходят по кругу, а дома тихо смеются над ними, переставляясь местами.

— Нужен ориентир... — бормотала Элла, доставая из рюкзака тот самый блокнот, чтобы попробовать рисовать карту. Но внезапно её взгляд упал на что-то знакомое.

На углу одного из домов, на кривом, деревянном столбе для объявлений, висел листок бумаги. Он был таким же пожелтевшим и выцветшим, как и всё вокруг, но на нём был рисунок. Элла подошла ближе, протирая пыль с поверхности.

Это была реклама. Грубая, нарисованная от руки тушью.

В центре листа был изображён тот самый «Розовый Дом» — ядовито-розовый, с улыбающимся котом-флюгером. Но на рисунке он казался ещё более ярким, почти кричащим на фоне серости. Под ним кривым, но размашистым почерком было выведено:

«ИСПЫТАЙ СЕБЯ!
«РОЗОВЫЙ ДОМ» — АТТРАКЦИОН НЕВЕРОЯТНЫХ ОЩУЩЕНИЙ!
4 УРОВНЯ! ВЕРЬ СВОИМ ГЛАЗАМ!
НАЙДИ ВЫХОД, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ!
Адрес: всегда в конце той улицы, которой боишься.»

И в самом низу, мелким, едва читаемым шрифтом, будто добавленным позже:
«П.С. Не доверяй своей тени. Она тоже ищет выход.»

— Он везде, — сдавленно произнесла Алия, глядя на знакомый силуэт дома. — Этот чёртов дом... он как вирус. Он здесь рекламируется. В своём же собственном кошмаре.

Элла осторожно отклеила листок от столба. Бумага была хрупкой, почти рассыпалась в пальцах. Но это был ориентир. Доказательство, что они всё ещё внутри игры «Розового Дома». Третьего этажа.

— «Всегда в конце той улицы, которой боишься», — прочитала она вслух. Их взгляды встретились. Улицы здесь были все одинаково пугающими. Но одна...
Элла обернулась, окидывая взглядом развилку. Одна из улочек была чуть уже, темнее, и в её дальнем конце, куда не доставал тусклый свет, чернела абсолютная, непроглядная темень. Та самая, в которую не хотелось смотреть.

— Кажется, мы нашли нашу улицу, — тихо сказала Алия, и в её голосе не было ни тени прежнего азарта. Была лишь леденящая решимость. — И кажется, нам нужно найти Гадалку. До того, как наша собственная тень... решит поискать выход без нас.

Она посмотрела под ноги. Их тени, отброшенные невидимым источником света, лежали на мостовой длинными, искаженными полосами. И Элле показалось, что тень Алии на секунду шевельнула головой, повернув её в сторону той тёмной улочки. Самостоятельно.

Сжав в руке листок с рекламой, как жалкий компас, они двинулись в сторону самой пугающей улицы. Лабиринт провинциального города-призрака сомкнулся за их спинами, готовый перестроиться, чтобы они никогда не нашли дорогу к той, что плетёт нити судьбы в самом его сердце.

Лабиринт улиц казался бесконечным. Давящая тишина и однообразие выцветших фасадов начали действовать на нервы. Каждый поворот давал надежду на что-то новое, но приводил лишь к очередному безликому переулку. Элла уже исписала несколько страниц блокнота крестиками и стрелочками, но карта превращалась в бессмысленный клубок — пространство словно дышало, меняя геометрию у них за спиной.

Именно в тот момент, когда отчаяние начало подкрадываться к горлу холодными щупальцами, они увидели его. Маленькую витрину, тускло освещенную изнутри теплым, желтым светом настоящей, живой лампы. На вывеске, наклоненными, почти дружелюбными буквами, было написано: «Букинист „На углу времени“».