Розы очаруем, мага удобрим, или Ведьма без опыта

Глава 1

1.1

Медная миска с грохотом взмыла к потолку! Сверкнув начищенными боками в лучах летнего солнца, она окатила всё вокруг своим содержимым. Липкая, грязно-желтая масса с насыщенным запахом подтухшей рыбы разлетелась шлепками и жирными каплями по аккуратной комнате, вызвав испуганный многоголосый вопль. Наступила оглушительная тишина, в которой слишком громко прозвучал мой еле слышный шёпот:

― Кажется, не получилось...

Да как так то?! Ведь всё дотошно отмеряла, заклинание знала назубок, даже почти не нервничала. Ну, разве что самую малость... Однако магия всё равно подвела.

Потупив взгляд, я попыталась стряхнуть трясущимися руками брызги мерзкой жижи, осевшие на волосах и платье, но они прилипли, как несмываемый позор к доброму имени.

Комиссия по патентам молчала. Дорогие одежды и вытянувшиеся лица её пяти уважаемых членов тоже были покрыты тем, что задумывалось как непревзойдённо эффективное удобрение. Да уж, эффект не тот, что ожидался, но превзойти его другим соискателям действительно вряд ли удастся...

Не сдержавшись, я нервно хихикнула, чем вывела побагровевшего главу комиссии из ступора.

― Смешно вам, госпожа Лэйп? – процедил он сквозь зубы, вытирая обляпанные обширные залысины и жидкие волосёнки белоснежным платком. – Не получилось, это мягко сказано. Я бы назвал это полнейшим провалом, недопустимой халатностью, возмутительным отсутствием уважения ко всем нам! Да как у вас наглости хватило, принести сюда эту дрянь и ещё хихикать? Кто надоумил вас претендовать на патент вот с этим?!

Он сорвал пенсне, по одному стеклу которого лениво стекал плевок моего «эффективного» удобрения, и ткнул им в мою сторону. Остальные выдаватели патентов загудели как злые осы и смотрели на меня кровожадно.

― А это отмоется? – плаксиво простонала единственная в комиссии дама, ощупывая свою причёску, пышную ещё пару минут назад, а теперь похожую на болотную кочку. – Таких бестолковых штрафовать надо! – она погрозила мне кулаком с массивными перстнями, и в этот момент на её плечо плюхнулась с потолка здоровенная капля. Дама вздрогнула и взвыла, как голодный упырь: – Это же настоящий шёлк! – она махнула рукой на дверь. – Вон отсюда! Не смей больше и на пороге показываться со своим ведьмовским варевом!

Видно, дама была из магисс-воздушниц – дверь распахнулась и ударилась о стену, а я подобрала миску, скидала в торбочку свои пузырьки и мешочки с ингредиентами, и вылетела на улицу, забыв, что тоже похожа на пугало. Перед глазами всё дрожало за пеленой слёз, обида стояла в горле комом. Без уважаемого образования, без связей, кто возьмёт меня на работу в Королевский ботанический сад? Вся надежда была на этот патент...

В ушах лязгнули слова покойной бабки: «Не ведьма ты, а затухающий факел».

1.2

Мой род не отличался хандрой и плаксивостью, ведьмы Лэйп всегда умели посмеяться над ситуациями и над собой, и когда-нибудь я тоже улыбнусь, вспомнив этот провал и эффектно удобренные лица уважаемой комиссии... Когда-нибудь потом. А пока в моей съёмной комнатушке стояли завывания ужаснее, чем на упырьем болоте ночью. Я промывала волосы, переодевалась, и ревела в голос, громогласно жалуясь на свою судьбу-мерзавку. Казалось, впереди лишь мрак, и лучше всего мне вернуться в родную деревню, да сидеть там и людей не смешить.

― Ведьмовское варево... Да, ведьмовское! Натуральное! Лучшее, а не какая-то ваша магическая дрянь! – выла я, грозя кулаком воображаемым критикам. – И сама ты бестолковая, кукла расфуфыренная! Что вы все понимаете в удобре...

Мою мокрую, но пламенную речь перекрыла переливчатая мелодия глиняной птички-свистульки, стоявшей на подоконнике. Благодаря чарам она напоминала мне о важных делах и будила по утрам в нужное время. Точно! У меня же сегодня ещё встреча в трудовом бюро!

Птичку мне подарила мама, и её трели напоминали о том времени, когда я ещё не была сиротой, и это придавало сил.

― Даже пореветь некогда. Вот она, городская жизнь, одна суета. И не сдалась мне эта столица с её Королевскими садами. Заработаю денег и не туда поеду, а домой. И пусть живут, как хотят без моего удобрения! – проворчала я, размазала слёзы и стала собираться.

Несколько месяцев учёбы и жизни, пусть и в таком небольшом городке как Фройриз, сожрали все мои сбережения, так что срочно требовалась работа, а бюро уже пару недель ничего не могло мне предложить. Неужели во всей округе никому садовник не нужен, хоть и без опыта? А ещё страна садов, называется...

Я привела себя в порядок, даже травяные примочки на веки сделала, чтобы опухшим видом работодателей не пугать, и направилась в бюро, из последних сил надеясь, что уж там-то должно повезти. Ну, не может же быть всё плохо!

За жаркий день мощёные улочки и бурые каменные дома с черепичными крышами прогрелись, и сами источали тепло, как будто мало было палящего солнца. Так что я припустила по проулку, чтобы скорее выбежать на главную торговую улицу и укрыться в тени оранжевых навесов различных лавчонок и кафе. Город не просто так носил своё имя. В старину Фройризами называли рыжих мальчиков, и в некоторых деревнях это имя до сих пор было в ходу. Ну а в городке изобиловали оранжевые детали – таблички с названиями улиц и номерами домов, питьевые фонтанчики, лавочки в единственном сквере, скатерти в кафе, двери и окна городской ратуши, цветочные горшки, ставни, балконные решётки, урны и оградки для клумб... Местные жители старались оправдать название, хотя откуда оно взялось, никто уже не помнил.

До спасительной тени оставалось несколько шагов. Я выскочила на широкую улицу, и реальность ворвалась в мои мысли возмущённым лошадиным ржанием. Яростный окрик заставили меня резко оглянуться и застыть от ужаса. Я действительно попала в тень. В тень чёрного коня, вставшего на дыбы!

Всадник виртуозно остановил скакуна, сумел меня объехать, а я едва держалась на ослабевших ногах.

― Чокнутая! Смотри, куда бежишь! – проорал статный, одетый с иголочки брюнет, гордо и уверенно державшийся в седле. Холодные глаза гневно сверкнули, а у меня мелькнула глупая мысль, что красавчик-то не местный, слишком модный для Фройриза, поди из столицы прискакал.

Глава 2.1

Данрой озадачился не меньше моего и даже глаза протер, рассматривая брюнета.

― Патрик? Это ты?.. Ох, ну, конечно же ты! Вылитый мой младший братец! – в его голосе удивление и недоверие сменились радостью, но она внезапно исчезла. – Хорошо, хоть обликом не в мать пошел, в остальном-то она вас с отцом под себя перекроила, – проворчал старик и обиженно нахмурился.

― Дядя Фэнтон, не начинайте, – холодно перебил его брюнет. – И почему вы удивлены? Сами же меня просили приехать, – он так глянул на часы на цепочке, словно сожалел о потраченном времени.

Лицо Данроя стало холодным, и когда он заговорил, его тон очень напоминал раздражённый тон племянника.

― Да, Патрик, я просил тебя приехать. Зимой, когда разболелся и думал, что помру. Поговорить хотел о наследстве твоём, да что-то сильно задержало тебя в столице. Ты даже на письмо не ответил. А теперь разговор отложим, я решил ещё пожить и подумать, стоит ли тебе вообще что-то оставлять.

На последних словах гость дорогой прищурился, глянул на меня, и выгнул бровь, будто что-то для себя понял.

― Дядя Фэнтон, я не претендую на ваше наследство, но напомню, что фабрика и сады не принадлежат вам полностью, доля отца перешла ко мне. Вот об этом и о вашем письме мы всё же поговорим, – с нажимом ответил брюнет. – Мне жаль, что я нарушил ваше уединение, – тут он метнул в меня презрительный взгляд и снова уставился на дядьку, – если хотите, поселюсь в гостинице, но разговор наш состоится. Путь из столицы неблизкий, я не могу мотаться сюда по каждому вашему зову, так что хочу всё уладить в ближайший месяц, пока со службы отпустили.

До меня медленно, но дошло, на что намекнул этот холёный гад, и аж уши вспыхнули. Ах ты мерзавец с грязными мыслишками! Это он решил, что я тут с Данроем уединяюсь, значит?

Я отвернулась и сжала кулаки. Надо глубоко дышать и не смотреть на наглеца, пока не сглазила, а то магия моя где надо, подводит, зато где не надо, всю силушку показывает. Вряд ли наниматель простит мне волосатую бородавку на точёном носу племянничка, всё же кровь не вода.

Куст, на который я напряжённо смотрела, усох прямо на глазах. Листья скрутились, потемнели и отвалились.

Уф, отпустило! И работать будет легче, такие кусты всё равно убирать придётся, им в саду не место, декоративности мало, зато разрастаются сильно.

Я снова посмотрела на дядю и племянника. Мужчины напоминали двух быков перед началом боя, каждый ждал, что другой отступит. У старого быка ума оказалось больше.

― Да оставайся уже, – Данрой отмахнулся от гостя, как от назойливого комара. – Только язык прикуси, он-то тебе точно от мамаши достался, та ещё была язва. Чтобы я больше грязных намёков не слышал, понял?

Ого, не одна я заметила, куда клонит этот модник. Уши загорелись сильнее, но от защиты старика на душе потеплело, а он строго продолжил:

― Эта девушка – садовница и потомственная ведьма, я её на работу нанял, будем сад к Королевскому конкурсу готовить в память о моей Ванни.

Брови брюнета вспорхнули на лоб, да там и осели. Он о чём-то крепко задумался, а дядька хохотнул.

― Что застыл? Стыдно стало за свои домыслы? Знакомься иди, раз уж приехал, так может и твои руки на что-то сгодятся, времени-то у нас мало.

Мы с брюнетом переглянулись и впервые были единодушны – плохая идея! Его же удар хватит, когда придётся вместо накрахмаленной рубашки рабочую одежду надеть! А нет, так удар хватит меня, если придётся терпеть его общество даже в саду. Там и без него назойливых слепней достаточно.

Старик, видя, что мы не спешим знакомиться, легонько подтолкнул меня к дверям, которые так и загораживал брюнет своими широкими плечами. Это у них, видимо, семейное...

― Иннис Лэйп, приехала с севера, училась здесь, энтузиаст садоводства, – деловито представил он меня. – Патрик Данрой, мой очень занятой племянник, первый маг в нашем роду, огневик, служит в пожарной охране столицы. Будем считать, что вам обоим было приятно познакомиться, – Данрой-старший виновато мне улыбнулся. – Вы, госпожа ведьма, уж простите его за грубость, а если снова обидит, жалуйтесь, и я это быстро пресеку. А то ишь, доля у него... – старик снова помрачнел, его настроение менялось, как ветер по весне. – Всё, поговорите тут, прогуляйтесь, а я распоряжусь, чтобы нам чай подали на веранду, перекусим, и пойдём сад смотреть.

Мы остались вдвоём, и маг жестом предложил мне пройтись по тенистой дорожке между домом и рядом вишнёвых деревьев, старых, заросших лишайниками, но ещё пытающихся плодоносить.

Ладно, идём... Я рассматривала сад, рыжую кирпичную стену особняка, облезлые арочные окна его двух этажей, в общем, что угодно, лишь бы не смотреть на брюнета. А то вдруг он ещё решит завести беседу?!

Увы, не помогло.

― Садовница, значит? – протянул младший Данрой, буравя меня взглядом. – И образование имеется? У ведьмы из глуши нашлись средства на учёбу в садоводческой школе? А диплом покажете? Дядю-то вы очаровали, но я вам не доверяю. Вдруг вы наш сад совсем испортите?

― Совсем, это как? Сожгу? Остальное ему уже, по-моему, не страшно, – сладко улыбнулась я и тихо щёлкнула пальцами.

Жук-вонючка, пролетавший мимо, врезался в щёку мага и соскользнул по широкой груди в траву. На белоснежной рубашке осталась полоска жёлтой слизи с душком.

Маг скривился, я спрятала злорадную улыбку. Так тебе, модник!

― И диплома у меня нет, на кратком курсе неестественного садоводства нам свидетельства выдавали. Устроит?

― О, целый краткий курс! – язвительно присвистнул Данрой. – Впечатляет. Дядя нашёл отличного специалиста. Только с такими Королевский конкурс и выигрывать! Я как-то сразу поверил в эту историю с наймом, – он приподнял брови, и глянул на меня язвительно.

Ах ты, слизняк при галстуке... Твой нос просто напрашивается на жирную такую, отвратительную бородавку, а может и на две-три!

Однако из-за угла появился хозяин особняка, и страшно-мстительную месть пришлось отложить. Н-да, работа здесь будет трудной не только физически.

2.2

Сад оказался ещё более запущенным, чем смотрелся дороги, и при этом совсем не маленьким. На что я подписалась, ужас...

― Что скажете, госпожа ведьма? – старик, вынырнул из своих воспоминаний и неуверенно посмотрел на меня. – Осилим?

Обнадёживать его не хотелось.

― Могу только пообещать, что сделаю всё возможное, но учитывая ограниченность бюджета и рабочих рук... Задача трудная, – осторожно отозвалась я и заметила, как Данрой поник, а его племянничек самодовольно хмыкнул, типа, он так и знал! Это меня разозлило. – Но в любом случае, давайте попробуем. Лучше сделать и проиграть, чем даже не попытаться и пожалеть.

Прозвучало уверенно, и маг нахмурился, а я добила его беззаботной улыбкой.

― Господин Данрой, а можно мне бумагу и карандаш? Хочу ещё немного тут побродить и сделать кое-какие пометки. Времени мало, чем скорее составлю план работы, тем лучше.

Старик радостно улыбнулся и пошёл к дому, племянник рванул за ним, неприязненно стрельнув в меня глазами. Вот надо же, как обидно! Такие глаза красивые, и на такой дурной голове выросли. Никакой гармонии, внешне прекрасный мотылёк, а в душе натуральная мерзкая гусеница. Интересно, он правда в мать уродился? Если да, то неприязнь старика к этой даме понятна.

Я снова неторопливо обошла сад, уже пронизанный лучами заката, прикидывала, планировала, осматривала растения, а Данрой всё не возвращался. Решив, что пора уходить, чтобы не шастать по улицам в темноте, которая в этих краях была густой, бархатно-чёрной и наступала очень быстро, я направилась к особняку.

Дорожка петляла среди густых кустов и разросшихся деревьев, до поворота к дому оставалось несколько шагов, когда до меня донеслись сердитые голоса.

― Дядя, да какой из неё садовник? Краткий курс в захолустной школе магии, вы серьёзно?

― Более чем! – отрезал старик. – Или может, сам хочешь оплатить мне садовника из столицы? Чудо, что девушка вообще согласилась, и я ей за это благодарен.

― Она не выиграет! – маг был явно в ярости.

― Пусть так! Но я видел её глаза, когда сказал о конкурсе. Она сделает всё, что сможет. А я хочу умереть, зная, что восстановил любимое детище Ванни, которое по собственной глупости почти загубил.

― Дядя Фэнтон... – протянул племянник, и я прямо представила, как он закатил глаза. – Это же сантименты. Детей у вас нет, мне этот дом не нужен, а тем, кто его купит, может, будет вообще наплевать на сад, или они тут всё переделают. Хотите сохранить память о жене? Поставьте лавочку в местном парке и табличку повесьте с посвящением.

― Патрик! – прикрикнул старик, но больше с отчаянием, чем со злостью. – Ты весь в мать, – глухо добавил он, раздались шаги, и я испугалась, не зная, куда спрятаться. Кругом были заросли колючих можжевельников.

― Дядя, подождите, – голос мага звучал устало, но без сожалений.

Вот же гад чёрствый! Неужели он не видит, что старик тоскует и чувствует вину, что хочет скинуть этот груз и умереть спокойно, когда придёт срок?.. Маг совсем упал в моих глазах, и казалось, ниже уже некуда, но я ошиблась.

― Чего тебе ещё? – звук шагов стих. – Надо найти девочку и отпустить домой, стемнеет скоро, негоже одной ночами бродить. Фройриз-то тихий городок, а дураков везде хватает.

― Да что с ведьмой сделается? Если она конечно ведьма, а то, может и тут, краткий курс ведьмовства у соседки прошла, а нам врёт, – старик выругался сквозь зубы, а племянник вздохнул. – Дядя Фэнтон, я не ругаться приехал. У нас обоих больше никого нет, и мне не всё равно, как у вас дела. Я не забыл, как в детстве бегал в этом саду, помню и тётю Ванессу, и как вы смеялись с ней, как в доме пахло пирогами... Допустим, я поверю, что вы наняли девчонку без всякого умысла, хотя мне не нравится, что она так напоминает вам молодую жену, это опасно. Но она-то почему согласилась на такие условия? А может, увидела шанс? Пожилой одинокий старик, пусть и небогатый, но с имуществом, всё лучше, чем любая другая перспектива деревенской девицы. А если она действительно ведьма, так опоить вас приворотным зельем труда не составит.

― Тьфу! – смачно сплюнул Данрой. – Патрик, вот слушаю тебя и вижу твою мамашу. Она тоже вечно всех подозревала и видела грязь там, где её нет.

― Может, поэтому её никогда и не обманывали? – парировал маг. – А вас вот управляющий оставил без средств к существованию. Или я не прав? Не после этого ли вы и с мамой разругались? По-вашему, она должна была радоваться, что моё наследство превратилось в пыль?

― Об этом поговорим завтра. Не волнуйся, получишь ты свою долю, – сухо ответил Данрой.

― Да при чём тут это? Я говорю о том, что этой девице нельзя доверять. Она уже соврала вам об образовании. Окончить садоводческую школу и пройти там краткий курс не одно и то же. А когда я ехал к вам, эта красавица мне наперерез кинулась. Вроде шла, ничего не замечая, но я уверен, что она меня заметила, оценила и коня, и дорогой костюм, вот и рискнула ради знакомства с обеспеченным человеком. Ничего не вышло, я на её невинный взгляд не повёлся, вот она и ухватилась за работу у вас. Не денег и крова ради, а чтобы урвать большой куш. Она же в город явно на заработки приехала, а заработать можно по-разному.

Меня мелко затрясло. Это же надо так всё вывернуть! И лгунья, хотя образование мне в трудовом бюро «приписали» без спросу, и не ведьма, и корыстная, да ещё подло опаиваю беззащитных стариков любовным зельем...

Я вылетела из-за кустов, рыча заклинание, и мага отшвырнуло порывом ветра в заросли можжевельника.

― Клеветник! – я ткнула пальцем в сторону брюнета, с руганью барахтавшегося в колючих ветках, и на его носу вскочили две здоровенные бородавки с торчащими чёрными волосками.

― Госпожа ведьма!.. – растерянно воскликнул старик мне вслед.

― Ноги моей тут больше не будет! Простите, господин Данрой! – выкрикнула я через плечо, уже мчась к воротам. Никакие Королевские сады не стоят того, чтобы о тебя ноги вытирали вот таким образом.

2.3

На улице стемнело, когда я добралась до дома, но это было не важно, ведь большую часть пути у меня перед глазами стояло лицо старика, такое расстроенное, что хотелось плакать.

Данрой не виноват, что притащился его безумный племянник и полил меня грязью, но теперь его мечта не осуществится. И моя тоже.

― Зря я так вскипела... И без работы осталась, и без шанса, и хорошего человека расстроила.

На душе было тяжело, и даже ароматный успокаивающий чай с травками не помог. Я уговаривала себя не переживать, ведь деньги на дорогу домой отложены, не найду новую работу, так вернусь в родную деревню, но стоило закрыть глаза, как я снова видела Данроя.

***

Утро выдалось солнечное, с тёплым ветерком, но сегодня это не радовало. Вернуться в особняк или пойти в трудовое бюро? Или сразу уехать на север? За ночь я так устала метаться между этими мыслями, что решила просто переждать денёк, чтобы, как говорится, пыль осела. Нельзя принимать решение в таком состоянии, надо отвлечься.

Я убралась в комнате и пошла на набережную, по дороге купив себе стаканчик кофе и пирожок с вареньем на завтрак.

Здешняя река, не слишком широкая, но достаточно глубокая, медленно и лениво текла среди холмов, чем и заслужила название – Ленивая. У местных в ходу были выражения вроде, «сходить к лентяйке», то есть прогуляться по берегу, или «ограбить лентяйку» – порыбачить, «пообниматься с лентяйкой» – искупаться. Вот и я пошла к лентяйке. Прогулялась среди многочисленных вазонов с цветами, которыми была заставлена мощёная набережная, полюбовалась на неспешный поток, сверкающий на солнце бликами, словно блёстками, на рыбацкие лодки у пристани.

Такие прогулки меня радовали. Раньше. Сегодня же я вернулась домой, и тяжёлые мысли вернулись со мной вместе. Из-за них я даже не сразу заметила сутулую фигуру на скамье у дома.

― Госпожа ведьма, – окликнул знакомый голос, и только тогда я увидела Данроя.

Старик выглядел таким суровым, что я испугалась. Вдруг он пришёл ругаться из-за бородавчатого носа племянника? Вообще-то, ведьмовскую и магическую силу требовалось держать в узде, и маг вполне мог создать мне проблемы с законом, если бы захотел...

― Здравствуйте, господин Данрой, – я подошла к скамейке, а старик встал и вдруг отвёл взгляд.

― Вернитесь, пожалуйста, – выдохнул он, будто долго думал, что сказать, но в итоге рубанул напрямую. – Ведь нам обоим нужен этот конкурс. Разве нет? Вы же не из-за щедрого предложения согласились поработать.

Мужчина посмотрел на меня со смесью отчаяния и надежды.

― Давайте чаю выпьем, уже жарко, а вы пришли издалека под таким солнцем, – предложила я, судорожно обдумывая, что ответить. Разум, совесть и мечта твердили одно, а раненая гордость другое.

Я налила нам чай, достала несколько последних конфеток, и, наконец, приняла решение.

― Вы правы, господин Данрой, мне тоже нужен этот конкурс. Как-то раз в детстве, когда мама говорила с приятельницей через водное зеркало, я туда заглянула и увидела изумительные растения под стеклянными сводами. В наших краях такого не было... С тех пор у меня появилась мечта – работать в Королевском ботаническом саду. Но кто возьмёт туда ведьму из глуши, без солидного образования, опыта и связей? Я надеялась получить патент на своё магическое удобрение, как мне объяснили, это был бы весомый аргумент при разговоре с руководством сада. Но дело в том, что моя магия не всегда ведёт себя, как надо. Ничего не вышло. А на тот краткий курс, который раскритиковал ваш племянник, ушли почти все мои сбережения. У меня остались деньги только на дорогу в столицу или домой, поэтому я и искала работу, и когда вы сказали о конкурсе, поняла, что это последний шанс. После этого в сад наберут новых сотрудников, и много лет там не будет вакансий.

Старик смотрел на меня без жалости, но с пониманием, и пил пустой чай, хотя вчера я заметила, что они с племянником те ещё сладкоежки. Ясно, не хочет «объедать» бедную ведьму.

― Угощайтесь, – я пододвинула ему конфеты, – с ними вкуснее... И простите, что не объяснила насчёт своего образования. В трудовом бюро, наверное, решили, что так будет проще меня пристроить, а я узнала об этом уже только при нашей с вами встрече, и не стала уточнять. Мне жаль...

― Иннис... Можно мне так вас называть? – Данрой по-отечески улыбнулся, и я кивнула. – Вам не о чем сожалеть. Вы же не обманули, в школе-то действительно учились, а уж полный курс или краткий, дело десятое, был бы ум да желание работать. Некоторые, вон, академии заканчивают, а ведут себя, как дураки, – старик снова нахмурился, и я поняла, что он имеет в виду одного вполне конкретного мага. – Так что, вернётесь?

― Да, – я снова быстро закивала. – Почему наши мечты должны страдать из-за чьего-то злого языка и больной фантазии, правда? Может, мы и не победим, и пока кажется, что не стоит питать иллюзий, но хоть будем знать, что сделали всё возможное. А сад ваш я обязательно восстановлю, только может понадобиться больше времени.

― Спасибо, – Данрой с чувством сжал мою руку, мы оба выдохнули с облегчением, и тут раздался стук в дверь.

― Что-то многовато сегодня гостей, – проворчала я, не понимая, кого могло принести, и открыла дверь.

Мой взгляд наткнулся на пару противных бородавок.

2.4

― Сейчас же уберите эту мерзость! – прямо в коридоре прорычал маг, указав пальцем на свой нос.

Поздороваться? Попросить прощения? Нет, о таком он явно не слышал.

― Каким образом? Поезжайте к лекарю, заплатите ему деньги, он и уберёт, – я пожала плечами и сделала честно-невинные глаза. – У меня никогда бородавок не было, но вроде это так делается.

― У меня их тоже не было ещё вчера!

― Правда? Я не запомнила, простите. У вас есть гораздо более впечатляющие черты, чем лицо. Например, характер...

― Хватит, Лэйп! – рявкнул маг и в соседней комнате приоткрылась дверь, мелькнул любопытный нос соседки и створка закрылась. – Это ваших рук дело, не отпирайтесь!

― Лучше войдите, пока соседи полицию не вызвали из-за вашего рычания, – я отступила, пропуская его внутрь. Не хотелось, чтобы по городу поползли сплетни обо мне.

― А пусть вызовут! Я как раз жалобу подам.

― На что? – деланно удивилась я. – Думаете, бородавками вас я разукрасила? Как? Я же не ведьма. Краткий курс у соседки... Ну, вы сами знаете. Вы же меня так мастерски раскусили.

― Патрик, тебя пригласили в дом, – подал ледяной голос Данрой, – и после всего тебе стоит просто войти и поубавить возмущение. Не забывай, у вашей вчерашней ссоры есть свидетель. И если ты хочешь жаловаться на использование магии во вред, то я встану на сторону Иннис. Злого умысла у неё не было, просто нервы не выдержали, и виноват ты со своими оскорблениями. Местная полиция знает меня, вот и подумай, кому поверят.

Маг ворвался в комнату широкими шагами и встал, как колонна, посередине, сложив руки на груди. Ишь, плечистый, и места свободного не осталось почти...

― Дядя, ты на её стороне? Уже даже «Иннис»? – он подозрительно смотрел на дядьку, а меня демонстративно игнорировал, гордо вскинув обе бородавки к потолку. – А я-то приехал забрать тебя, чтобы ты не был тут один, чтобы снова не получилось так, что заболеешь, а рядом только старая служанка. Но, похоже, один ты уже не будешь, да?

― Ты приехал меня забрать? – старик сжал кулаки, говорил тихо, но зло. – Я не старый шкаф! И да, я на стороне ведьмы и называю её по имени, потому что она мне во внучки годится. А ещё, у нас с ней общая цель и предстоит много работы. И ты можешь сразу возвращаться в столицу, если собираешься и дальше нести свой мерзкий вздор. Я тоже помню, как ты малышом бегал по моему саду, и только поэтому прощаю тебя.

Дядя и племянник буравили друг друга такими взглядами, что казалось, искры летели, но в этот раз, на удивление, маг первым отвернулся.

― Ладно, будем считать, что я поверил, – пробурчал он, и добавил, глянув на меня: – Но дайте мне только повод...

― Вы и без повода горазды догадки строить. Фантазия работает прекрасно. Интересно, хоть раз о ком-то хорошо подумали в своей жизни? – мне надоела вся эта ситуация, пора было поставить точку.

Я щёлкнула пальцами, сказав короткое заклинание, и бородавки исчезли. Маг скосил глаза на нос, потёр его, будто проверял, не подводит ли зрение, и выдохнул с облегчением. И сказал «спасибо»... Ну, в моих мыслях. А на самом деле просто развернулся и ушёл, даже дверью слегка хлопнул.

― Так испортить чудесного доброго мальчугана... Некоторым дамам просто нельзя доверять воспитание детей, – проворчал ему вслед Данрой и тяжело вздохнул. – Простите, Иннис. Из-за этой работы вам пришлось гадостей наслушаться. И спасибо, что вернули племяннику нормальный вид. Может, хоть на красивое лицо какая-то приличная девушка позарится, больше-то, кажется, не на что. Боюсь, останется он один с таким характером...

Мы допили чай, обговорили план, который я, к собственному удивлению, оказывается, успела мысленно составить ночью, и Данрой ушёл, оставив меня собираться. К ужину меня ждали в особняке.

Интересно, этот, с красивым лицом, будет там? Или уедет в столицу, поняв, что дядя в его спасении не нуждается? А может, переедет в гостиницу и будет продолжать шпионить, выискивая доказательства своих подозрений на мой счёт?

Глава 3.1

Утро на новом месте встретило меня солнечными лучами, в которых танцевали пылинки, свежими ароматами сада за приоткрытым окном, и дружным пением птичек в тишине. Ни запоздалых шумных гуляк, ни громкоголосых работников по утрам, ни стука копыт курьерских лошадей. Красота!

Я отлично выспалась и теперь улыбалась, сладко потягиваясь. Причём прекрасным настроение стало ещё вчера, когда мы ужинали вдвоём с Данроем на веранде. В особняке не было магических ламп Броззи, так что нас окружали свечи в высоких стеклянных подсвечниках, стрекотали насекомые, кружили ночные бабочки, а по саду носились светлячки... Я шла в особняк с тяжёлым сердцем, но вкусная еда, приятная беседа и добродушие хозяина рассеяли мои сомнения. А уж когда старик сказал, что его племянничек по уши закопался в бумагах фабрики и садов, и видеться мы, скорее всего, будем редко, стало ясно – решение вернуться сюда было правильным.

Одевшись, я спустилась на кухню, чтобы позавтракать, но оказалось что завтрак тут позднее.

― Ладно, тогда попью воды и пойду работать. Как утверждают некоторые люди – еду нужно заслужить, – я улыбнулась Доротее Помм, единственной служанке в особняке.

Эта крепкая, громогласная женщина лет пятидесяти, служила в доме ещё при покойной хозяйке, да так и осталась, взвалив на себя готовку, уборку и прочие дела. Суровая и очень опрятная, она напоминала противного мага не только безупречным видом, но и отношением ко мне. Попросту говоря, Дотти меня невзлюбила. Весь ужин она кидала осуждающие взгляды и поджимала губы, пока прислуживала за столом, а потом отказалась проводить меня в комнату, прикрывшись делами, и это пришлось сделать Данрою.

― Вот-вот, пойди, поработай. Тебя же для этого и наняли, – проворчала она и утром, скосив на меня чёрные глаза. – Ишь, есть она будет с хозяином, хорошо быть молодой да красивой...

Я сделала вид, что не расслышала последнего замечания, иногда лучше не портить себе нервы и настроение. Пусть думает, что хочет. Однако настроение моё снова поблёкло, будто солнце за облачка зашло.

***

Данрой выделил мне очень приличный сарай, где оказалось всё необходимое для работы, большой стол и скамья. Что же, крыша не течёт, и места много, а приберусь, и будет совсем хорошо. А главное, маг вряд ли сюда притащится, не для его костюмчика место!

Вооружившись секатором, вилами и лопатой, я принялась бороться с ненужными кустами, каковых в саду выросло много. Начала с самых небольших, чтобы размяться, и всё шло довольно бодро, да и магия помогала, увеличивая силу, с которой я орудовала инструментами.

Приятным ветерок давал прохладу и отгонял назойливых насекомых. Соломенная шляпа закрывала моё лицо от солнца. А на полянке с клевером весело танцевали бабочки, жужжали пчёлы и кружил один пухлый шмель. Я улыбнулась, глядя на этого деловитого толстуна. С детства обожала шмелей, такие они уютные и милые! И главное, беззлобные, просто так никогда не укусят, не то что ненормальные осы.

В общем, дело двигалось, но тут мне попался один упрямый «старожил». Этот дикарь отрастил огромные корни и категорически не желал выкорчёвываться!

― Ах ты, гад! – в сердцах я замахнулась на куст лопатой.

Раздался глухой звук удара о металл и короткое «зык», от которого сжалось сердце. В лопату кто-то врезался.

Я крутилась на месте, высматривая несчастного насекомыша, но вокруг была высокая трава.

― Приди тот, кто от меня пострадал, – я протянула руку ладонью кверху и призвала магию.

Сбоку из травы поднялось пухленькое полосатое тельце, в котором не чувствовалось жизни, а у меня на глаза навернулись слёзы. Отшвырнув инструмент, ставший орудием нечаянного убийства, я погладила пушистую тушку, чувствуя себя несчастной и чудовищной одновременно.

― Прости, малыш... Я не хотела. Как же так вышло?..

3.2

Рухнув на колени, я прижимала к груди шмеля и плакала от жалости к нему и от чувства вины, делать что-то расхотелось совершенно, руки опустились.

― Эй, ведьма, завтракать иди! – пробасила Помм, появившаяся из-за раскидистого куста сирени. – Чего это ты ревёшь, а?

Она прищурилась, силясь разглядеть, что я прижимала к груди.

― Шмеля случайно убила, – призналась я.

― Ой, эка жалость! Иди скорее, каша и какао остывают.

Делится чувствами сразу расхотелось.

― Похороню и приду, – буркнула я, положила бедное создание на траву и принялась оглядываться в поисках места для могилки.

Помм ушла, бурча себе под нос что-то о ненормальной девице. Мол, что и взять с ведьмы, вот маги другое дело...

Неподалёку росли розовые махровые лилейники, симпатичные, хоть и запущенные. Здесь больших работ не будет, малыша никто не потревожит, решила я, и, выкопав ямку, выстелила её цветочками клевера и ромашки, а слёзы всё текли.

― Привет, что делаешь? – раздался за спиной жизнерадостный бархатистый голос.

Я озадаченно оглянулась.

― Мамочки! – отскочив, я наступила на подол, попала пяткой в ямку с цветами и завалилась боком прямо в лилейники.

Передо мной висел в воздухе полупрозрачный шмель, размером с крупненькую крыску. Крылышки бодро трепетали...

― Т-ты кто? К-как? – от растерянности я даже заикаться стала.

― Как это кто? Шмель твой безвинно убиенный! – радостно сообщил призрак. – Как там у ведьм это называется? Фа-миль-яр. Вот! – старательно выговорил он. – Буду тебе помогать, жалобы выслушивать, полезные советы давать. Каждой приличной ведьме такой помощник нужен, не знаю, как ты без меня справлялась вообще... Но теперь-то заживём, ну, скажи же! – он прямо-таки излучал довольство и счастье.

О фамильярах я конечно слышала, у моей двоюродной бабки даже был такой кот. Но он сперва живым питомцем был, а мы с этим шмелем вообще не знакомы.

― Не бывает так, чтобы просто любое существо фамильяром стало, – уверенно ответила я. – И чего ты здоровенный такой?

― А я не любое существо, – слегка обиделся шмель. – Ты меня жизни лишила? Лишила. Вину осознала? Осознала. Посочувствовала? Да. Всё. У нас нерушимая и глубокая духовная связь. А то, что я обрёл вес и размер, ну... А что за фамильяр из букашки? Несолидно как-то, скажи же.

Он презрительно пожужжал, а я хлопала глазами, пытаясь осознать новости.

― Погоди. Я тебя зашибла, а ты чего тогда довольный такой? И не злишься на меня?

― Тю, с чего бы? – он отлетел чуть подальше и прижал лапки ближе к пузику, изображая удивление. – У шмелей жизнь знаешь какая? Короткая! А ты или за пыльцой носишься, или матку охаживаешь. А у шмелиных маток характер паршивы-ый! Самовлюблённые, властные... Бр... И так всю жизнь, а потом помираешь. Вокруг красота, солнышко, цветы, а ты ничего и разглядеть толком не успел. Мне так жалко было себя, вот словами не передать. А тут ты со своей чудесной лопатой... Ну, замах у тебя, красотка, моё почтение! – восторженно выдал он. – Прямо как шарахнула! Если б выжил, было бы больно, – шмель потёр лапкой голову и радостно закончил: – А так я даже испугаться не успел, и уже раз, и новая жизнь!

― Ну, вообще-то призраки не живые, – проворчала я, недоверчиво поглядывая на этого позитивного фамильяра.

― Ой, не придирайся, это всё мелочи и условности. Вот он я, во всей красе! Жив и бодр. Хэмиш жил, Хэмиш жив, Хэмиш будет жить! – он принялся носиться вокруг и громко жужжать.

― Не знала, что у шмелей есть имя...

― У нас и нет, но я летал, слышал у людей, и мне понравилось. Кстати, а сколько живут фамильяры? – он снова завис перед моим лицом, заставив слегка отпрянуть.

― Пока ведьма не умрёт, наверное, – я всё никак не могла прийти в себя и вспоминала, что знаю о магических помощниках и связи с ними.

Шмель окинул меня пристальным, весьма придирчивым взглядом, снова облетел по кругу и строго спросил:

― Ты, вроде, бодрячком, да? Не собираешь, ну, того?.. Имей в виду, я не позволю. Мы теперь связаны, и ты у меня как миленькая ещё лет сто проживешь.

― Это ты меня обрадовал или припугнул? – поинтересовалась я хмуро, но шмель отмахнулся.

― Ладно, хорошо с тобой болтать, но пора за работу браться. Сейчас я тут всё облечу, проверю твою безопасность и вернусь с докладом, что да как.

― А ну, стой! Что это у тебя? – я поняла, что же меня всё время смущало даже больше, чем само появление призрачного гигантского шмеля. – Это брючный ремень и очки?.. Откуда?

― Ну, откуда, это тебе, как ведьме, виднее, я таких тонкостей не знаю, – занудно протянул он, и тут же с восторгом покрутился на месте: – Но скажи же, отлично смотрится, а? Я тут около дома вашего летал, за одним окном мужик брюнетистый одевался, плечищи широченные, талия такая, что оса позавидует, но вот, понимаешь, просто штаны надел, и не то. А как ремень застегнул, ого! Мужественность, сила! И я подумал тогда, что хорошо быть человеком, позавидовал даже. Но теперь и я с ремнём! Самец-красавец! Ну, скажи же!

Я почему-то покраснела, поняв, что мой шмель видел без штанов и рубашки одного вполне конкретного брюнета... Хоть бы он шторы закрывал, бесстыдник столичный!

― Не то слово... – буркнула я. – А очки откуда?

― А это я старика тут несколько раз видел с книгой, и ещё учителей в вашей школе человеческой... В общем, я понял, что те, у кого очки, они все умные. И я тогда подумал, Хэмиш, ты умный шмель, а очков нет, это не правильно. И тут лопата, магия, и бац! Очки! Представляешь? То есть я был прав – умён, поэтому они и появились. Кстати, есть же ещё какие-то очкастые змеи, и они символ мудрости. Эй, не хмыкай, это я у людей слышал, не сам придумал. В общем, я теперь первый в истории очкастый шмель, – он подлетел ко мне близко и заглянул в глаза. – Здорово, ну, скажи же!

― Э... Змеи, это кобры, только они очковые.

― Мелочи и условности! – он махнул на меня лапой. – И к тому же змей много, а я такой один. Потому буду очкастым. Надо же как-то выделяться среди прочих умно-мудрых. Всё, я полетел! – он послал мне воздушный поцелуй и умчался, вздохнув: – Эх, жаль, меня другие не увидят, такая мужественность и умный вид пропадают...

3.3

Не успела я вбежать в кухню, как Помм ткнула пальцем в мою сторону и заорала:

― Ведьма виновата! Она шмеля прибила и натравила на меня его призрак! Эта вертихвостка точно на хозяина нацелилась, вот и хочет отогнать всех, кто ему предан, чтобы не мешали! – служанка голосила и тряслась, бледные губы дрожали, а около неё суетились Данрой и маг.

Проклятье! Только этого не хватало!

Я прошептала заклинание, щёлкнула пальцами перед носом женщины, и та икнула и умолкла, взгляд затуманился, но губы трястись перестали и приняли нормальный цвет.

― Не смотрите так, – огрызнулась я на мага. – Доротея испугана, травками долго успокаивать, да и не стала бы она пить то, что я приготовлю. Магия скорее поможет. Когда это полусонное состояние пройдёт, я смогу ей всё объяснить.

― Иннис, что за история со шмелём? И я бы точно успокаивающий чай выпил, – Данрой тяжело опустился на табурет и вытер пот со лба. – Не помню, когда так бегал в последний раз, но тут такие крики в моём доме...

― Да, – поддержал маг. – Мы слушаем, объясняйтесь. Или Доротея тоже вас так довела, что с магией не справились? Не часто ли вы себя в руках удержать не можете? Надеюсь, в этот раз, дядя, вы её не станете выгораживать.

― Патрик, дай ей сказать! – рассердился хозяин дома. – Довольно уже и того, что Дотти повторяет твои бредни насчёт планов Иннис.

И тут мужчины охнули и застыли, распахнув глаза и раскрыв рты. Посреди кухни появился Хэмиш.

― Так, красотка, мы тут по-самцовски потолкуем, а ты иди, травки для чая принеси, – мрачно прогудел он, вытолкал меня за двери и вернулся. – Ну, чего на девочку накинулись? – сурово спросил шмель обоих Данроев. – Не виновата она, я сам нечаянно напугал эту тётку. Думал, меня только Иннис видит, а оказалось, нет. Раскаиваюсь. Пострадавшей сочувствую, готов принести извинения. Ну, если она снова не станет в меня тарелками кидаться и орать. Тут, вообще, надо разобраться, кого из нас двоих эта встреча больше психологически травмировала. Думаете, раз я помер, так нервы крепче стали? А вот и нет, мог и ужалить в целях самозащиты от умалишённых, едва сдержался... Вы поймите, у меня же опыта фамильярского нет, – шмель развёл лапки в стороны, а потом махнул одной в сторону сада. – Я ещё этим утром пыльцу на цветочках собирал, а тут раз! Лопатой промеж глаз, и уже ответственная должность. И никаких инструкций. А моя ведьмочка-то что? У неё я тоже первый фамильяр. Чего этот плечистый на неё ядом брызжет? Где справедливость, ну, скажи же?! – он подлетел и ткнул лапой в плечо обалдевшего Данроя.

Я хихикнула, слушая и наблюдая за происходящим из-за приоткрытой двери. Пламенная речь моего защитника произвела сильное впечатление. Мужчины молчали, и мне было видно, как медленно ползли на лоб тёмные брови мага.

А талия у него и правда тонкая... Вот почему судьба дала такую приятную наружность к такой противной «внутренности»?..

***

― Ну, сколько чашек успокаивающего чая готовить? – поинтересовалась я, вернувшись на кухню, где Помм уже очухалась и громогласно возмущалась.

― Сама свой чай пей! – прорычала она. – И чтобы я эту мерзость в доме больше не видела! Не знаю я ни о каких фамильярах, и знать не хочу. Не было печали, приютили ведьму... – служанка с укором глянула на хозяина, будто он её предал.

― Эй, чего обзываешься? – ощетинился Хэмиш. – Зря я тебя не ужалил... – он подлетел ко мне. – Обидно и несправедливо, ну скажи же!

Шмель сел мне на плечо и прижался, как напуганный щенок, я даже непроизвольно его погладила, почесала легонько пушистую спинку, заметив, что обычно он полупрозрачный, а когда физически с кем-то соприкасается, уплотняется, превращаясь в крупную копию себя прежнего. Для тех, кто не любит насекомых, это было жутковато, наверное, но мне нравилось – такой большой жужжащий пушистик.

― Не расстраивайся, малыш, – прошептала я фамильяру. – Они привыкнут. Когда-нибудь... Я ведь предупреждала, что увидят тебя, жалко, ты не услышал.

― Ну, почему же? – неприязненно хмыкнул маг. – Зато теперь мы все знаем, что по дому носится призрак, который может в самый интимный момент появиться в любой комнате и увидеть то, что не нужно. Теперь в этом доме нигде не уединишься, а у вас, Лэйп, появилось ещё и оружие. Что не по-вашему, и он ужалит, да?

― Да была охота! – фыркнул Хэмиш. – Моё жало о тебя и пачкать жалко. С женщинами я не воюю, а старик вполне мирный, его жалить не за что. Но вот если обидишь Иннис, – он сорвался с моего плеча и завис перед носом мага, угрожающе жужжа, – я отомщу. Весь город узнает, что... – тут он что-то прошептал, маг побледнел и скрипнул зубами. – Не хочешь? То-то. И заметь, я узнал это до того, как стал фамильяром, не первый же день в этом саду летал. А новость будет пикантная, скажи же! – радостно закончил свои угрозы шмель и вернулся ко мне, кружил, наблюдая, как я готовлю чай для Данроя. Остальные, очевидно, его не будут пить.

― Дотти, мы сами позавтракаем, ты отдохни, – решил хозяин дома. – И не волнуйся, уверен, Иннис велит фамильяру к тебе не приближаться и на глаза не показываться.

― Хэмиш, ты слышал? Не создавай мне проблем, – я сурово глянула на шмеля, и тот разочарованно вздохнул, но кивнул, мол, понял.

― Вот и отлично, – Данрой улыбнулся, – идёмте завтракать. Там овсянка с земляникой и свежим маслом остывает.

― У меня дела в городе, там поем, – процедил маг, но старик не расстроился.

― Что же, значит, нашему пищеварению твой скисший вид не навредит. Берите чай, Иннис, какао мне сегодня не хочется. Хэмиш, парень, ты с нами? С удовольствием послушаю о шмелиной жизни.

― Да что там слушать? – отмахнулся мой довольный фамильяр и коварно хмыкнул. – Я вот вам такое о горожанах расскажу, что они сами ни в каких сплетнях не придумают. Я же летал, многое видел и слышал... С такими сокровищами на шантаже озолотиться можно! Забавно, скажи же! – Хэмиш толкнул меня в плечо и, радостно жужжа и потряхивая упитанным полосатым задом, вылетел на веранду.

3.4

До обеда я закончила борьбу с небольшими кустами-дикарями, и после отдыха планировала насылать страшную порчу на растения-переростки, которые без грубой мужской силы было уже не выкорчевать. Если успею все обработать, то к утру они превратятся в труху вместе с корнями.

Я дала себе неделю на расчистку сада, и только после этого можно будет смотреть планы, нарисованные его покойной хозяйкой. А вот с розами Данрой обещал познакомить меня на прогулке после обеда. Ванесса оставила подробное описания тех сортов, которые вывела, и меня распирало любопытство, что же там могло сохраниться, учитывая, что сад заполонили сорняки.

― Иннис, сегодня так жарко, а вы с самого утра работаете, – старик виновато глянул на меня, – как бы не перегрелись. И начинать-то лучше с небольшой нагрузки. Так моя Ванни говорила каждую весну, а вы уж прямо рьяно взялись за дело.

― Ничего, я девушка крепкая, и по работе соскучилась, к тому же магия при мне. Уже даже ваш племянник это не отрицает.

Мы рассмеялись, вспомнив бородавки, благо, брюнет вместе со своей пикантной тайной снова обедал не дома...

Мне прямо покоя не давало, что же маг скрывает, но Хэмиш наотрез отказывался даже намекнуть на разгадку, как бы я ни просила, пока возилась с кустами, а он кружил рядом для моральной поддержки. Так и заявил сурово:

― Не уговаривай. И нет, почесать мне спинку тоже не поможет. Я шмель чести, знаешь ли. Он тебя обидел? Нет. То есть имеем полное отсутствие состава преступления. Значит, и я проявлю самцовую солидарность и буду молчать, – он гордо отвернулся, но тут же хихикнул. – Ну и опять же, чего козырь раньше времени светить? Как я потом буду тебя защищать? Во-от! – протянул он многозначительно, заметив, что я согласно кивнула. – Потому у меня и очки. Умный! Умный у тебя фамильяр, скажи, да?!

И он, радостно жужжа какую-то песенку, умчался по своим шмелиным делам. И по тому, как бодро вихлял полосатый зад, было ясно, что Хэмиш вполне доволен собой, жизнью после смерти и вообще всем вокруг. Я вздохнула. Мне бы его оптимизм. Просмотр садов-кандидатов на участие в конкурсе через месяц...

― Готовы к прогулке? – голос старика вывел меня из задумчивости. – Посмотрите сразу, насколько всё плохо, а то, может, и зря я всё это затеял. Не с садом, – спохватился Данрой, – а с конкурсом. В прошлый раз, когда Ванни победила, сад выглядел идеально, и розы поразили судей пышностью цветения.

― У нас ещё есть время, чтобы решить, участвуем или нет. Не надо сдаваться, – я хотела бы говорить увереннее, но когда вера в лучшее противоречит реальности и здравому смыслу, всё заканчивается слезами, не стоит обнадёживать ни старика, ни себя.

***

День действительно был жарким, мы старались держаться в тени, я делилась планами, и вдруг в знойном воздухе мой чуткий нос уловил чудесные ароматы.

― Розы... Там, – я показала в сторону поворота дорожки.

― Вы правы, – улыбнулся Данрой. – Значит, что-то всё же цветёт, это добрый знак.

Увы, вид розария категорически опровергал это оптимистичное заявление. Несколько жалких старых кустов, почти без листвы, торчали посреди жирных и сочных сорняков.

― Вот, – вздохнул Данрой. – Этот сорт Ванни создала, когда заканчивала садоводческую школу в столице, и мы тосковали друг без друга. Представляете, познакомились здесь на ярмарке, и три года ждали, чтобы пожениться. Она назвала его «Встреча после разлуки».

Он показал на ветку, усеянную бордовыми шипами. Среди редкой листвы поник единственный цветок, часть многочисленных ярко-малиновых лепестков уже облетела в траву.

Я сосредоточенно уткнулась в описание, чтобы пометить, что растение выжило, а на самом деле просто спряталась от неловкости. Показалось, будто вмешиваюсь во что-то очень личное. Данроя одолели эмоции, они звучали болью и грустью в его голосе, а я, несмотря на это, завидовала им с женой. Вот так найти друг друга и любить всю жизнь! Разве это не чудо?

Молчание стало невыносимым, и я судорожно искала, о чём бы заговорить.

― Там ещё роза? «Поцелуй новобрачной», да?

Мой взгляд наткнулся на небольшое пятно персикового цвета. Присмотревшись, я увидела пару бокаловидных цветов, лепестки которых будто специально раскрасили розовым по краям. Тонкие ветви с мелкой листвой совсем затерялись в высокой траве.

― Да, – старик вздохнул, он пытался держаться, но проигрывал эту борьбу с чувствами. Его голос слегка дрожал, – а следом за ним «Первый бал». Жалкое зрелище, а когда-то этот мощный куст цвёл белыми махровыми цветами так, что листвы было не видно. И благоухал просто сумасшедше, ветер даже в дом аромат доносил, а ведь тут далековато. Как сейчас помню, яркий с ягодными нотками... Ванни любила его, готовила себе духи из этих цветов.

― Похоже, для вас тяжело гулять здесь, – тихо проговорила я, чувствуя, как мужчина всё больше печалится и уносится мыслями в прошлое. – Каждый куст, как кусочек жизни...

― Так и есть, моя дорогая. Но для того, чтобы оставить память об этой жизни я и хочу восстановить сад. Ванни ушла, я тут тоже не долго задержусь уже, а наша любовь будет жить в этих розах. Не знаю, почему мне раньше это в голову не пришло, пока тут ещё можно было что-то спасти.

― А это что за сорт? – я опять уткнулась в записи, чувствуя, что сейчас разревусь, но буквы перед глазами плыли.

― «Румяные щёчки», – старик тронул дрожащими пальцами ярко розовые бутончики, осторожно сорвал и протянул мне цветок шаровидной формы, кремовый с нежно розовым краем лепестков.

У этого куста цветки были некрупные, но росли кисточкой на конце ветви, и ветвей таких было целых три. Вот это точно добрый знак! Я улыбнулась.

― Нравится? – заметил Данрой. – Ванни создала его в год, когда Патрик родился. Мы мечтали о детях, но не вышло, и она души не чаяла в племяннике. А он теперь... Ни дом ему не нужен, ни сад, и дядька старый дурак, сентиментальной ерундой занимается! – мужчина резко отвернулся, но я заметила скатившуюся по морщинистой щеке слезинку.

3.5

Дело шло бодро, хотя работа с тёмной магической силой изматывала посильнее прополки и размахивания лопатой вместе взятых. Я любила все растения и убивать здоровые кустики за то, что выросли в неположенном месте, было неприятно, но и оставить нельзя, слишком агрессивно они разрастаются.

Однако в нескольких местах я всё же сохранила самые крупные экземпляры. Времени мало, дел много, а дикари уже отлично прикрывают угол ограды, часть забора и закрывают с дорожки вид на мой сарай. Уберу старые и повреждённые ветви, а впереди высажу цветы, вот и послужат дикие захватчики во благо нашему делу.

Закончила я быстрее, чем думала. Магической силы не осталось, а вот облагородить хоть одного дикаря до ужина было можно. Заодно за работой скину гнетущее ощущение, оставшееся после порчи кустов.

Солнце уже садилось, сад был залит золотисто-розовым светом, в небе над кромками деревьев разгорались яркие краски. Хорошо, так тихо, спокойно.

Я осмотрела кустик и взялась за секатор.

― Так-с... Эту ветку убираем, тут укорачиваем, – бормотала себе под нос, – здесь лишнее отрезать надо, эти дохлые побеги вырезать...

― Вон отсюда! – рык, очень похожий на звериный, разнёсся над садом.

Несколько птичек испуганно вспорхнули с веток, а я вздрогнула. Появилось неприятное предчувствие проблем... Хотя, с чего бы? Я весь день в саду, никому ничего не сделала. И тут память подкинула то, что пропустило сознание – Хэмиш! Он же что-то болтал о шантаже и предлагал кого-то ужалить!

― Нет! Ну, нет! Пожалуйста! – тихо взвыла я и рванула к дому, однако едва не врезалась в фамильяра, появившегося прямо передо мной.

― Спасай меня быстро! – завопил шмель, бесцеремонно задрал мой подол и, залетев под юбку, намертво вцепился в ногу.

― Ай! – было щекотно и неловко. – Ты что творишь?! Ты что там устроил?

― Я устроил? – продолжал голосить Хэмиш. – Да этот маг едва мне крылья не подпалил! Псих, как есть псих! Я только появился, только сурово на него глянул и обвинил, как он начал палить по мне огненными шарами! Едва комнату не поджёг... Я насилу удрал. От испуга даже забыл, что умею исчезать и появляться там, где надо.

Хэмиш дрожал, отчего моя юбка вибрировала, и было просто неприлично предположить, какая именно часть моего тела жужжит и нервно побзыкивает.

― Вылезай немедленно! И так проблему создал! – задрав подол, я попыталась оторвать шмеля от коленки, но тот упрямо упирался и жужжал громче.

― Ты меня породила, тебе меня и защищать! Не вылезу. Не хочу стать насекомым с хрустящей корочкой, а этот ненормальный за мной погнался...

― Вот вы где оба! – рявкнул знакомый голос с кровожадным удовлетворением, и я, а со мной и шмель на коленке, подпрыгнули от неожиданности. – Всё, Лэйп, собирай барахло и марш отсюда! Ты на меня своего монстра натравила. Он меня укусить пытался! И я это так не оставлю.

― Ой, да ладно! Что я там пытался?.. – возмутился Хэмиш, так и не отцепившись от меня, а разъярённый взгляд мага то и дело перепрыгивал с моего лица на ногу, оголённую до середины бедра.

Проклятье! Я резко одёрнула юбку.

― Только подлететь успел, – Хэмиш возмущался из-под юбки гораздо увереннее, – только сказал, что буду карать за обиду, нанесённую моей ведьме, да двинулся к месту пониже спины... А ты меня едва не сжёг живьём! Иннис, подай на него в суд за зверское нападение на фамильяра!

― И какую же обиду я тебе нанёс, а, ведьма? За что ты послала этот полосатый комок меха меня ужалить? – злые глаза мага превратились в щёлки, голос стал пугающе тихим.

― Обиды перечислять долго, могу список составить попозже, если захочешь, – я расправила плечи, и прямо глянула на брюнета. – Только никого я к тебе не посылала.

― Как не посылала? – заорал из-под подола шмель. – Ты же проклясть его собиралась, а я предложил обойтись малой кровью. Сама согласилась, а теперь в кусты? – он стрелой вылетел наружу и завис перед лицом мага. – Вот же коварные самки, скажи, да?! Слушай, я хотел как лучше, а то сам знаешь, ведьмы уж проклянут, так проклянут. Подумал, зачем нам всем эти проблемы? А укус, ну, что укус? Почешется и пройдёт. Подумаешь, не сел бы ты пару дней на своё упругое седалище...

― Проклясть хотела? – маг отбил шмеля, как воздушный шарик и шагнул ко мне, а я, наконец, поняла, что случилось.

― Хотела, да. И прокляла, да ещё порчу наслала. Бородавки появились? Что-то болит? Или может, ты уже помирать собрался? – тут маг слегка призадумался, будто прислушивался к собственному телу, а я пошла в атаку. – То-то! Потому что не о тебе речь шла. В саду работы полно, разросшиеся кусты убирать надо, в лишних рабочих рук-то нет, вот я магией их и убивала. А шмель всё не так понял, а потом я его из-за собственных мыслей не поняла. Никто тебе не угрожал. Я за весь день о тебе почти и не вспоминала, много чести.

Мне вспомнилось расстроенное лицо старика, и мелькнуло лёгкое сожаление, что не наслала порчу на этого модника. Брюнет снова был одет с иголочки, сапоги блестели, причёска лежала – волосок к волоску.

Как ему это удаётся? Будто он только что вышел из спальни, где над ним камердинер колдовал. А ведь маг-то весь день где-то пропадал, на улице ветерок, пыль... Я вот, наверное, похожа на пугало после работы.

Я вдруг почувствовала себя лохматой гусеницей против роскошного мотылька, и напряглась, руки непроизвольно расправили подол юбки.

― Хочешь сказать, вышло недоразумение? – язвительно усмехнулся Данрой-младший, явно не веря ни единому моему слову.

― Именно это я и говорю. И не смей мне указывать, когда собирать вещи. Не ты меня сюда нанял, не тебе меня и увольнять, – злость, бурлившая во мне с обеденной прогулки, взорвалась фонтаном под натиском смущения. – А был бы ты нормальным человеком, так помог бы дядьке мечту осуществить. Его жена тебя обожала! Розы посвятила! А ты предложил дурацкую скамейку в память о ней поставить? У тебя что, совсем души нет? Разве ты не видишь, как старику больно? У меня родни не осталось, и это тяжело, а тебе повезло, есть чудесный дядя. Он такой одинокий и мечтает всего-то возродить сад жены. Но нет, это выше твоего столичного понимания, да? Даже не замечаешь, что каждое твоё гнусное слово ему новую рану наносит? Хрущ бесчувственный! Вот ты кто! – выкрикнула я в конце, и от жалости к Данрою расплакалась и убежала в свой сарай. На сад уже опустились сумерки.

3.6

― Иннис, вот вы где, – в дверях появился встревоженный Данрой. – Что стряслось? Я слышал крик Патрика, и Дотти сказала, что племянник мчался в сад и был в ярости. Он снова вас чем-то обидел? Вы плачете?

― Нет. Я просто убивала дикие кусты, а это тяжело, после такой работы всегда плохо на душе.

Почему я соврала?

― Ах, вот оно что, – старик с облегчением выдохнул. – Значит, племянник не соврал о том, что обнаружил осу в доме. Она, видите ли, никак не желала улетать, и он настолько разозлился, что погнался за ней в сад. Хотя странная идея, честно говоря...

Оса? Действительно, странно. Как это красавчик дяде не нажаловался, если не поверил нам с Хэмишем? Решил смолчать, чтобы потом отомстить побольнее?.. Ой, кажется, подозрительность заразна!

― Ну, осы бывают очень злые... – я порадовалась, что не сказала о стычке с магом, и легонько, но сурово сжала головёнку шмеля, уже собиравшегося рубануть правду. Не надо беспокоить старика, сами разберёмся.

― Вообще, – призадумался старик, – Патрик с детства ненавидит насекомых. Как-то во время завтрака на веранде он сунул в рот дольку персика, не заметив сидевшую осу, и та его за губу укусила. Бедный, он так опух, весь день мучился в страшной лихорадке, Ванни с ног сбилась, стараясь облегчить ему страдания.

― О... Так у него аллергия?

Я не на шутку испугалась. Если бы Хэмишь укусил мага, всё могло закончиться плохо. Шмель тоже испуганно съёжился и исчез.

― Увы. После того случая мать стала всё реже привозить его к нам, говорила, что в городе безопаснее, насекомых меньше, и уж тут не поспоришь, конечно. Так мы и отдалились постепенно. А когда умерла Ванни, а потом и мой брат, я почти потерял связь с племянником. Патрик знал, что я не выносил его мамашу, так что на её похороны меня не позвал, а я решил не ехать, чтобы не ляпнуть чего-то, что обидит парня. За много лет это наша первая встреча... И не похоже, что мы семья, правда?

Данрой присел рядом со мной на скамейку и грустно вздохнул.

― И всё же вы есть друг у друга. Я слышала обрывок вашего разговора тогда. Ваш племянник не приехал бы за вами, если бы не беспокоился. Наследство-то его явно не слишком волнует.

― Вы его защищаете? – удивился старик. – Да, наверное, что-то хорошее в нём осталось, только проявляется оно странно. Забрать он меня хочет, а! – Данрой погрозил кулаком в сторону дома. – Как вещь! Словно я уже ума лишился и сам ничего не решаю в собственной жизни... Нет, всё же мамаша там постаралась. Никогда не понимал, что мой брат нашёл в этой высокомерной, плаксивой стерве с невинной внешностью... В любом случае, она сумела и нас с ним рассорить, и племянника от меня отвратить. Мы с Ванни были для неё сельчанами. Эта профессорская дочка, выросшая в столице, и брату моему вечно пеняла на провинциальное происхождение. Убедила уехать в город, получить учёную степень и вместе с ней преподавать в немагической академии. Правда, получать деньги от фабрики не считала зазорным. Уж так расстроилась, когда я её закрыл! Столько гневных писем было! Не удивлюсь, если и бедного брата удар хватил из-за неё...

― Не удивительно, что вы её недолюбливали. Кажется, она была неприятной особой, – скривилась я. Ясно, в кого маг такой. И старик будто ответил на мою мысль.

― Это мягко сказано. Она никого не любила, кроме себя. Мужу вечно претензии высказывала, а уж как Патрику доставалось! За развязанный шнурок – унизительные насмешки. Испачкался за столом – марш в угол на весь день. Сделал поделку и маме принёс, а в ответ: «Зачем мне эта дрянь? Иди, почитай книгу!» Никогда у неё не было доброго слова для сына. Только требования, обвинения, недовольство и насмешки. Ты должен вести себя так, делать то, не позорить меня этим... Даже моя добрая Ванни иногда хотела придушить эту горе-мамашу. Чего удивляться, что Патрик таким вырос? Она из него всю радость, лёгкость, всё детство вытравила с малых ногтей. Жалко парня. Академию магии окончил, карьеру сделал, первый маг в роду, а глаза-то пустые. Нет в нём счастья, и мне больно это видеть. Не такой жизни хотел я тому мальчишке, которого помню.

Старик тяжело вздохнул и умолк, глядя в стену, а я просто физически ощутила его переживания.

― Когда мой дед бросил бабушку, она стала невыносимой. Всё ещё обожала животных, но ненавидела людей, особенно женский пол, и вечно срывалась на маме. Но мама, несмотря на это, выросла совсем другой. Она была отзывчивой, весёлой, любила жизнь и людей...

― Хотите сказать, не только мать виновата в том, каким стал Патрик?

― Хочу сказать, что, несмотря на воспитание, когда человек вырос, он сам может выбирать, как себя вести и каким быть. Однако, как вы сказали, за много лет это ваша первая встреча с Патриком, – я назвала имя мага и поймала себя на глупом ощущении, будто сократила этим пропасть между нами. – Вы оба друг друга не знаете. Он может оказаться не таким плохим, просто из-за меня ваша встреча вышла сложной.

― Иннис, почему вы защищаете его после всех обид?

Старик внимательно на меня смотрел, и стало неловко. Кто я такая, чтобы о нём волноваться и подталкивать к племяннику? А вдруг напрасно обнадёжу человека, а маг окажется в итоге таким же, как его мамаша? С чего я вообще взяла, что в нём может быть что-то хорошее?

И всё же я смущённо улыбнулась:

― Не знаю. Просто каждый имеет право на ошибки, но надо позволять людям их исправлять. Вы нужны друг другу, дайте ему шанс, господин Данрой.

Мужчина долго на меня смотрел, думая о чём-то, но неожиданно встал и протянул мне руку:

― Идёмте, мудрая ведьмочка. А то, боюсь, ужин остынет, Дотти будет ругаться и попросит Патрика разогреть еду, и тогда мы с вами окажемся ему обязаны.

― Ужасная перспектива, – хихикнула я, а старик бросил на меня странный взгляд, будто что-то задумал.

Глава 4.1

Оказалось, не каждое утро в особняке доброе.

После ссоры из-за Хэмиша мы с магом не разговаривали. За ужином он едва сказал пару слов и быстро ушёл к себе, следующие два дня я его не видела, поскольку он пропадал то на фабрике, то в еле живом садовом хозяйстве семьи. Однако это не значило, что маг полностью исчез из моей жизни. Его присутствие ощущалось каждый поздний вечер, когда этот деятельный тип возвращался домой и занимался чем-то в библиотеке. До поздней ночи!

Библиотека находилась над моей комнатой, и вот, две ночи подряд я просыпалась от того, что там что-то двигали, скидывали на пол и бесконечно ходили, стуча каблуками сапог по скрипучим половицам.

В ответ на мой вопрос о шуме Данрой ответил, что племянник попросил разрешения сделать перестановку и разобрать книги.

Ну да, не днём же это делать, правда?..

В общем, если одну бессонную ночь я пережила относительно нормально, то после второй выглядела, как жертва вампира – бледная и с синячищами под глазами, при этом, по кровожадности могла тягаться и с самим вампиром. К счастью, работы было много, и это позволяло забыть о дурном настроении, но, увы, не о самочувствии.

Вчера я успела убрать останки диких кустов, омолодить, по возможности, примерно четверть декоративных кустарников, наметила те, что придётся тоже убрать, и перекопала несколько бывших клумб. Вот уж тут магия очень пригодилась. Зачарованные лопаты работали сами, а я занималась тем, что выкапывала сохранившиеся цветы, которых осталось, к сожалению, очень мало. Придётся поговорить с Данроем о покупке семян, а лучше бы рассады, для экономии времени.

Сегодня в планах были розы, и после обеда надо закончить с декоративными кустами. Потом осмотрю деревья. Убирать ничего не стану, быстро вырастить дерево даже с помощью магии довольно трудно, а вот привести их в порядок – избавить от насекомых, подлечить кору, спилить сухие ветки, и те, что растут вглубь кроны, затеняя её, побелить стволы – надо обязательно.

В целом, пока я неплохо продвигалась, если бы только не усталость от недосыпа...

По пути к розарию я разглядела в траве очертания бывшей клумбы под окнами дома. Когда-то она шла узким полумесяцем вдоль стены, а углы здания прикрывали композиции из пирамидальных и шаровидных туй и бордовых барбарисов, судя по всему, тоже имевших когда-то форму шаров. Теперь барбарисы напоминали дикобразов, ощетинившихся иглами, от клумбы остался жалкий намёк, а ветви туй частично высохли.

Я тяжело вздохнула. Очередные остатки былой роскоши... Из цветов на клумбе выжил очиток, парочка измельчавших желтых лилий, совершенно безумно разросшийся лилейник и по центру торчали остовы хосты, на чьих листьях основательно попировали слизни и улитки.

Н-да, тут магия не поможет, надо копать самой, чтобы спасти хотя бы эти растения.

Засучив рукава, я взялась за лопату, а чтобы ускорить процесс, сама себя подбадривала весёлой песенкой. Не сказать, чтобы я хорошо пела, но, вроде, голос не был противным, и даже в ноты иногда попадала, как говорил мой сосед в деревне. А уж он-то в музыке разбирался, дважды бывал на концертах в соседнем городке!

В общем, дело спорилось. Я выкапывала и грузила на тачку растения, конечно, с помощью магии, и перевозила их к сараю, где уже стояли в различных плошках такие же выжившие. Позже приведу их в порядок, разделю крупные экземпляры и распределю по новым клумбам.

― Я так тебя люблю-уу, ты в сердце моё-ом... На-все-гда-а, – распевала я, размахивая лопатой, дыхание слегка сбилось и кряхтение ломало ритм, но зато так было веселее.

― А нельзя ли любить где-нибудь в другом месте?! – раздался взбешённый голос над моей головой.

Я выпрямилась и увидела мага. Заспанный, растрёпанный и голый по пояс, он стоял у распахнутого окна и испепелял меня взглядом.

― Последнее, от чего мне хотелось проснуться в такую рань, так это пошлые песенки, которые ты орёшь тут дурниной! Я лёг уже под утро. Можно дать мне выспаться?

Надо было бы отвернуться, и мои горящие от смущения щёки как бы подталкивали к этому, но глаза упрямо смотрели на рельефный торс, который даже на вид казался очень твёрдым, сильным и... горячим.

― Да у тебя что, совсем стыда нет?! Ты чего в таком виде перед девушкой появляешься? – спохватилась я и резко отвернулась, хотя шея так и норовила повернуть голову обратно. Пришлось, для верности, даже зажмуриться, хотя непристойная картинка будто впечаталась в мои веки, так и стояла перед глазами.

― Я должен был одеться и галстук повязать, чтобы на тебя наорать и заставить заткнуться? – огрызнулся маг, но судя по шуршанию шторы, прикрылся.

― Заткнуться? А кто над моей головой мебель две ночи двигал, а? Не ты ли там книги швырял, будто мне на макушку?! – я снова повернулась и рванула в атаку. – Не выспался? Я тоже. Уже второй день! Не все привыкли ночами бурную деятельность развивать, знаешь ли. Я жаворонок, а из-за тебя чувствую себя пьяной цаплей, которую шатает. Работать надо, а у меня руки дрожат от недосыпа. Вот! – я взмахнула рукой, показывая её магу, и несколько комочков присохшей земли полетели в него.

― Эй! – прикрикнул он, и принялся отряхивать штору в окно, хотя до него ничего и не долетело. – Хватит тут цирк устраивать. Или работай молча, или иди копаться в другое место. Чтобы до обеда меня не беспокоила! – маг с силой закрыл окно и задернул штору.

― Уйду, когда закончу, – отрезала я, погрозив шторе кулаком.

Костеря вполголоса мага, я вернулась к работе, а потом снова запела, но уже тише. Голос дурной, песня пошлая... Сам ты дурной! И бесстыдник! Ещё бы без штанов вышел... Хотя, я не видела, может, там и не было штанов...

― Ох! – я задохнулась и подскочила, по одежде и коже струилась холодная вода. Он меня окатил!

― Решила не уходить? Так я помогу передумать, – ухмыльнулся маг, нагло сверкая гладкой грудью и плоским животом в окне, и помахивая пустым умывальным кувшином.

Ах ты, паршивец!.. Засопев, я прошипела заклинание. Ветер подхватил несколько слизней с хосты и метнул их в мага. Гад успел захлопнуть окно, но один жирненький экземпляр прилепился-таки к его плечу. Брюнет побледнел, потом покраснел, снова побледнел и с яростным рыком отшвырнул «брошку», мелькнуло пламя. Слизень погиб смертью храбрых.

4.2

― Госпожа ведьма, Патрик, как удачно я вас нашёл! – воскликнул старик, сделав вид, что это не мы сами его едва с ног не сшибли. – У меня к вам просьба. Градоначальник прислал записку, что собрал для меня ранние желтые сливы на варенье. Патрик, помнишь, как в детстве ты украдкой воровал эту вкуснятину на кухне, пока мать не застукала? – Данрой улыбнулся, но племянник буркнул, мол «нет», и продолжил сверлить меня взглядом, а я отвечала с таким же пылом.

Не знаю, догадался ли дядя, что мы поругались, но ни я, ни маг не признались в этом опять. Неужели красавец тоже не хочет волновать старика? Или стыдно, что щеголял нагишом перед девушкой и словил слизняка?

― Ну, не важно, – отмахнулся Данрой. – В общем, у меня что-то сил нет сегодня, а сливы очень спелые, могут испортиться, да и у Дотти уже баночки подготовлены. Съездите вдвоём, пожалуйста, помогите старику. Градоначальник не знает Иннис, я не могу её одну отправить, а тебя, Патрик, он помнит. А вы, моя дорогая, – старик посмотрел на меня, – ещё возьмёте несколько саженцев этих слив. Наш голова готов их продать, но я хочу убедиться, что саженцы хорошие, а то уже пару раз брал, а они всё не приживаются. Поневоле заподозришь неладное.

― Саженцы? Зачем? Дядя, я смирился, что вы хотите участвовать в конкурсе, – недовольство мага перекинулось на родича, – но похоже, вы и вовсе не собираетесь уезжать со мной. Вы же обещали подумать!

― И я подумал, – спокойно ответил Данрой. – Это мой дом, Патрик. Я здесь родился, прожил счастливую жизнь с женой, здесь и умру. Ты можешь остаться со мной или уехать в свой город один. Всё, – он резко вскинул руку, останавливая возражения племянника. – Этот вопрос закрыт. А теперь поезжайте, Дотти уже наняла вам коляску.

Мы с магом злобно переглянулись. Похоже, один из нас может не пережить эту поездку...

Брюнет ушёл, скрипнув зубами, старик окинул удивлённым взглядом моё мокрое платье, но ничего не сказал и отпустил переодеться.

― Красотка, убить племянника своего работодателя – плохая идея. Привлекательная, частично даже оправданная, но плохая, – прошептал мне на ухо Хэмиш, полетевший рядом.

***

Мы встретились с магом на крыльце. Он, как обычно, поражал своим лоском, а я просто надела другое платье и заплела волосы в косу.

― Нам ехать в главе города, Лэйп, могла бы и приодеться. Тебя не учили, что на людях надо выглядеть прилично? – проворчал этот образчик деликатности.

― А что неприличного в моём виде? Я же не выставляюсь голая в окно, как некоторые. И не надейся, что я забуду о твоей выходке. Этот душ тебе ещё аукнется.

― Зато кое-что ты действительно забыла. Например, что Данрой мой дядя, а твой наниматель. Ты просто работаешь в нашем доме и слишком много дерзишь, – процедил он и при этом упёрся кулаком в ладонь другой руки, хрустнув суставами.

Бр-рр! Меня аж передёрнуло. И от этого звука, и от слов.

― А можно вот так не делать? Прямо зубы свело... И да, я тут работаю. Напомню, за кров и еду. И даже это оплачиваешь не ты, – маг досадливо скривился, будто осознал, что ответить нечего, и пошёл к воротам. – То-то... – проворчала я ему в спину. – А то каждый лопух мнит себя розой.

Мы молча, максимально отодвинувшись друг от друга на сиденье, и глядя в разные стороны, доехали до особняка городского головы, взяли нужное, расплатились и поехали домой. И тут маг заговорил-таки.

― Ты упрекала меня в чёрствости, а что сама творишь? – красавец всё так же смотрел в другую сторону и сквозь стук копыт и скрип коляски до меня едва долетал его глухой голос. – Ты обнадёживаешь старика, обещаешь ему счастливую старость в ухоженном саду, поддерживаешь, будто собралась тут жить. Но что будет, когда найдёшь мужа? Или если, сверх всяких ожиданий, выиграешь конкурс? Ты же сразу сбежишь из этого захолустья. А он останется один, в пустом, дряхлом доме, не имея особых средств к существованию. Сейчас он живёт на то, что ещё дают наши сады, но я был там. Деревья старые, плодоносят всё хуже, и это не продлится долго. На что этот гордец будет жить тогда? Чем будет платить новому садовнику? Ты бросишь его в одиночестве наблюдать, как сад снова зарастает. Вот чем всё закончится твоя «доброта».

Маг посмотрел на меня, и впервые я увидела в его холодных глазах тревогу, но главное, услышала в словах правду. Старик привязывается ко мне, видит во мне соратницу, поддержку, а ведь у меня есть мечта, и я не собираюсь прозябать здесь в роли частного садовника.

― Может, ты в чём-то и прав, – не хотелось признавать, что прав он во всём. – Но почему говоря, что я его брошу, ты не вспоминаешь о себе? Где будешь ты, когда он останется тут чахнуть в одиночестве? Почему ты не можешь помочь ему деньгами, если твоя дядя говорит, что у тебя удачно сложилась карьера?

― У меня есть своя жизнь, Лэйп, и я не обязан тебе отчитываться. Я приехал, чтобы забрать старика и распродать имущество, которое стало обузой. Ты мне мешаешь.

― Мешаю сломить его сопротивление? А ты подумал, что он будет делать в городе? Где будет жить? С тобой? Вы и тут не ладите, так тут он хозяин. В этом доме и саду в каждой травинке, в каждой книге и диванной подушке его прошлое, его жизнь. Господин Данрой гордый и самостоятельный человек, безделье и ощущение того, что он беспомощная обуза, добьёт его скорее, чем одиночество здесь.

Маг хотел что-то сказать, открыл, но сразу закрыл рот, слегка стукнув зубами. Я поняла, что тоже где-то попала в цель.

Мы снова умолкли, но когда добрались до дому, я всё же не выдержала.

― Моя мама болела, на лечение уходили все деньги, что я зарабатывала в нашей глуши, поэтому мне и хватило сбережений только на краткий курс садовников в здешней школе. Поэтому я и приехала учиться так поздно, но знаешь, я не жалею, что отложила свои планы. Семья, это самое главное наше «имущество». А не будешь ли ты сожалеть о чём-то, когда станет поздно? Я помогу твоему дяде так, как смогу. Что дальше, зависит от тебя.

4.3

Следующие два дня мы с магом старательно избегали друг друга, при этом он прекратил двигать мебель по ночам, а я старательно избегала пения под его окном.

― Как наши дела, госпожа ведьма? – добродушно поинтересовался Данрой, когда мы в очередной раз обедали вдвоём. – Иннис, мне очень неловко, правда. Вы так много работаете...

― Но ведь вы для этого меня и наняли, разве нет? – улыбнулась я. – А дела идут неплохо. Я привела в порядок кусты и деревья, убрала всё лишнее, и теперь база нашего садового дизайна готова, так же я вычистила от сорняков розарий и подготовила место под несколько клумб, намеченных на плане сада вашей женой.

― Как вы столько успели? – старик удивился.

― Магия. Она заменяет несколько рабочих рук. Но мне нужны семена, а лучше рассада цветов, иначе клумбы так и останутся картинкой в моей голове.

― Деньги... – устало вздохнул Данрой. – Я выделю немного завтра, но боюсь, перед конкурсом цены сильно взлетели.

― Будем выкручиваться. Есть много недорогих растений, которые прекрасно разрастаются и хорошо смотрятся. Не переживайте. У меня тоже кое-что припасено, и раз домой не поеду, то чего же семенам пропадать? Петунии, васильки, календула, живокость, мальва... Надо посмотреть мои запасы.

― Иннис, вас послали нам боги! – расчувствовался Данрой, вогнав меня в краску.

― Глупости, – я отмахнулась. – Мне уже самой интересно, что получится. Дома для экспериментов места не хватало, а тут простор. Например, я видела прудик в конце сада. Он совсем зарос, но если его вычистить, посадить кувшинки, ускорить рост шаровидных и плакучих ив на берегу, да поставить скамейку, это будет прекрасное место.

― Да, Ванни что-то такое и хотела, – поник хозяин, – но мы успели только выкопать пруд и посадить деревья. Ещё она мечтала над скамейкой поставить арку с вьющимися розами... Только вот денег у меня нет ни на кувшинки, ни на розы. Скамейку-то и арку мог бы и сам смастерить.

― Вы? – поразилась я.

― Не верите? – старик грустно улыбнулся. – Зря. Когда-то я был неплохим плотником, занимался на досуге. Это теперь руки опустились.

Во мне проснулся азарт.

― Тогда поднимайте ваши руки, господин Данрой! Черенки вьющейся розы попросим у моей бывшей квартирной хозяйки, я ей удобрения бесплатно давала. Правда, у неё роза дикая, с мелкими, простыми блёкло-желтыми цветами, но при густом цветении смотреться она будет прекрасно рядом с ивами. А корневище кувшинки у меня есть. Оно погружено в магический сон, и только и ждёт, когда его разбудят. Это я купила в школе у преподавателя, обещал, что цветы будут ярко-малиновые... Поглядим, не соврал ли, – я поиграла бровями и сделала строгое лицо, отчего старик тихо рассмеялся. – Если что, вот он удивится, увидав меня, неместную, на своём пороге с претензией!

― Иннис, а где же вы думали выращивать кувшинку, раз сад был маленький дома?

― Ой, ну кто там думал? – рассмеялась я. – Это же садоводческий азарт. Вижу цветок, не замечаю доводов разума. Спонтанная покупка на чистой жадности до красивого.

― Что же, тогда я в мастерскую. Где-то у меня даже чертёж скамейки и арки был, Ванни сделала, – Данрой оживился, глаза заблестели. – Знаете, моя дорогая ведьма, я уже начинаю верить, что всё у нас получится.

― Даже не сомневайтесь. Для конкурса или нет, а сад мы восстановим, – поддержала я его энтузиазм, и мы разошлись работать.

***

Только я вошла в сарай и засучила рукава, как появился фамильяр.

― Привет, что делаешь? – прожужжал в одно слово, уже привычно.

― Собираюсь приготовить удобрения. Для роз, ив и кувшинок. Потом подготовлю контейнеры для посадки, напитаю деревья вдоль берега магией, чтобы подросли, и займусь чисткой пруда.

― Ясно. Снова будешь проклинать и наводить порчу. Учту, кусать никого не стану, – серьёзно выдал Хэмиш.

― Да уж, будь любезен. А ещё, не смей неожиданно появляться и пугать меня. Удобрения вещь опасная, рвануть может так, что дом на кирпичики разлетится. Понял?

Хэмиш слегка уменьшился в размере и прижал лапки к брюшку.

― Понял... – пробормотал с опаской. – Э, знаешь, я, пожалуй, посторожу у двери, чтобы тебя не отвлекали, а ты уж тут сама... Ну и помни, что речь не только о твоей бренной жизни, но и моём чудесном бессмертии.

― Ты сама бескорыстная забота, – хихикнула я и взялась за дело.

Три ведра. В одном чудовищно сильный концентрат для ив на основе ила – чуть больше возьмёшь, и у дерева не останется ни коры, ни листвы. Второе ведро для водных растений – жидкость в нём коричнево-зеленоватая и такая питательная, что почти живая, а ведёт себя, как лягушка. Выстреливает в воздух тягучими струями, будто языком, ловит мух и прочих насекомых, затягивает в ведро и сама себя обогащает. Этой штуке надо до завтра настояться. А третье ведро для роз – золотисто-зелёная, сияющая субстанция в нём способна оживить даже самый безнадёжный цветок, не только розу.

Это удобрение я и хотела запатентовать, да только на комиссии оно не получилось, зато теперь сияло, заливая сарай золотым светом.

―Эх, если бы тогда магия не подвела... – но я умолкла, удивлённая неожиданной мыслью.

Во мне не осталось сожалений о той неудаче. Мне нравилась тихая жизнь в особняке, общество его хозяина и этот заросший сад. Казалось, это был мой дом.

― Что значит, нельзя? – раздался снаружи раздражённый голос мага, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. – И что же она там делает, а?

Дверь рванули со всей силы, а я кинулась прикрыть удобрение-лягушку. И почти успела. Почти...

4.4

Есть такие лягушки, которые от страха раздуваются в шар...

― Лэйп, – рявкнул маг, – ты что тут замышляешь? – он ворвался в сарай, а мое почти живое удобрение вздулось гигантским волнующимся пузырем.

Я попыталась его поймать, ринулась с крышкой к ведру, но субстанция забурлила сильнее и сердито булькнула.

― Блуп! – пузырь вырвался из ведра.

Меня отшвырнуло назад. Крышка выскользнула из пальцев. Я рухнула спиной на каменные плиты пола, крышка свалилась около моего уха и оглушила металлическим грохотом, аж в голове зазвенело.

Перед глазами всё поплыло, но я всё же увидела разлетающиеся брызги жижи болотного цвета и запаха.

Маг разразился цветастой руганью. Ишь, какой у него богатый словарный запас, впору позавидовать, не мне, деревенщине, чета.

Однако голос мага заглушил звук шагов, кто-то бежал.

― Жива? – надо мной возникло встревоженное лицо красавца.

Казалось, он ничком рухнул в подсохшее, но ещё сырое болото. Кожа, брови, волосы, костюм, все было измазано!

Н-да, столичная модная муха моему удобрению не по зубам оказалась, вырвалась из захвата... Я хихикнула, представив, как липкая слизистая масса врезалась в этого чистюлю, и маг, только что обо мне переживавший, что уже было удивительно, с досадой скривился.

― Жива, конечно. Что с ведьмой будет? – он снова стал собой прежним. Может, мне его тревога померещилась?

― Что будет? – моя дурнота и веселье сменились яростью. – Например, ведьма может убиться, ударившись головой о лавку или об пол, когда маги лезут, куда не просят!

― Зато была бы тебе наука, – огрызнулся он. – Снова за варево взялась? Я наслышан о твоих «успехах» в патентной комиссии. Не хотел дяде говорить, но как узнал, что ты пошла удобрения делать, понял, что можешь и дом разнести по дурости или незнанию.

― Я? По незнанию? Моя семья веками удобрения готовила! И если бы ты не ворвался с воплями, ничего бы и не было. А теперь несколько часов работы насмарку. Создание удобрения – процесс деликатный, составы реагируют на температуру, свет, и даже звук. Ты своим криком напугал магическую субстанцию! В ведре пошла слишком быстрая и сильная реакция, скажи спасибо, что это самое ведро на твоей голове не оказалось. И то, только потому, что я ему помешала своей крышкой. Это не я могла дом разнести, а ты. Как раз по незнанию!

― На комиссии тебе тоже крики помешали? – надменно усмехнулся этот гад, давя на больную мозоль.

― Язвить умеешь, а вот в помощи не силён. Из-за тебя мне теперь все три состава переделывать, потому что ошмётки взорвавшегося попали в другие вёдра. Вредитель ты. Жук-долгоносик! Всюду свой длинный нос суёшь и всё портишь.

Я отвернулась, давая понять, что разговор окончен, и принялась читать заклинания для магической уборки. Шлепки удобрения собирались обратно в ведро, а мне хотелось плакать. Так хорошо всё вышло, уже можно было бы сегодня розы удобрить, завтра взяться за пруд и ивы...

― Я сообщу дяде о том, чем может закончиться твоё колдовство, – пригрозил маг и ушёл.

― Шип тебе в седалище! – пожелала я сквозь зубы, и вдруг подумала, что почему-то не видно моего фамильяра. Куда делся Хэмиш? Или куда его дели?..

Оглянувшись, чтобы спросить брюнета, я увидела, его удаляющуюся фигуру, позади которой кружила крупная оса. Модник её почему-то не замечал, а у него же аллергия!

На время забыв о Хэмише, он и так призрак, страшнее ничего не случится, я рванула за магом.

Оса уже села ему на спину и ползла к вороту, но три слоя ткани – пиджака, жилета и рубашки – не давали ему почувствовать опасность. Прицелившись в подлое насекомое, я окликнула:

― Данрой, стой!..

И не рассчитала скорость своего бега и реакции мужчины. Маг резко развернулся ко мне, и я с разбегу врезалась прямо ему в грудь. Пошатнулась, потеряв равновесие, и обхватила руками мужскую талию, чтобы не свалиться, а потревоженная оса обозлилась, загудела...

4.5

― То под копыта коня кидаешься, то голыми ногами меня бесстыже соблазняешь, то любовные песни под окнами поёшь... Теперь вздумала обниматься? – маг высокомерно усмехнулся и демонстративно развёл руки, чтобы не касаться меня, так и стоявшей, прижавшись к нему. – Под каким же нелепым предлогом ты решила повиснуть на мне? Удиви.

― Самовлюблённый, напыщенный болван! – взорвалась я, оттолкнув его. – По тебе оса ползала, а дядя говорил, что у тебя страшная аллергия. Или ты оглох, что не слышал её гудения?

― Не слышал, представляешь. Задумался наверное. Да? А может, никакой осы и не было? – этот упрямец продолжал смотреть на меня так, будто видел насквозь и не верил. – Ты просто решила меня охмурить, или обмануть и выставить себя спасительницей, чтобы... Не знаю, чтобы не мешал тебе делишки проворачивать? Не следил?.. Не вышло ни то, ни другое.

― Знаешь, даже если на тебя рой пчёл нападёт, я больше не вмешаюсь! – меня распирало от злости и осознания собственной глупости. Надо же было волноваться об этом типе!

Руку, там, где нависал закатанный рукав платья, что-то пощекотало. Я почесала кожу сквозь ткань и ойкнула, отдёрнув пальцы. Из складок ткани выпала та самая крупная оса и вяло поползла по дорожке.

― Оса! – указала ужаленным пальцем я, победно глянув на мага.

― В твоём рукаве, – он так же ткнул пальцем, но уже мне в руку. – Ты сама её притащила, чтобы убедить меня, будто спасла от укуса. Потому и обниматься полезла, чтобы незаметно пересадить на меня насекомое. Ну и поплатилась за коварство, ужалили тебя, – он довольно улыбнулся и пошёл к дому, бросив через плечо: – Ложь всегда выходит наружу, Лэйп. Всегда. И не надейся меня очаровать, я предпочитаю девушек тоньше, элегантнее, трудовые мозоли меня не прельщают.

― Очаровать? Да зачем мне такой белоручка? Сомневаюсь, что ты, со своим паршивым характером, прельстишь хоть кого-то вообще!

― Ошибаешься, Лэйп, – маг не остановился, но оглянулся с улыбочкой. – Уже прельстил. Я собираюсь жениться, как только разделаюсь с делами тут. И ты мне всё ещё мешаешь.

Ого, откровение! На время на меня напал ступор, маг ушёл.

― Вот и ехал бы скорее обратно, пока невеста не передумала, – буркнула я, когда он скрылся за кустами, а перед глазами, почему-то, мелькнуло воспоминание – раскрытое окно, шикарный торс Данроя, всклокоченные после сна волосы... Он выглядел таким уютным. Ну, если бы не орал.

А он орал! Водой тебя окатил! Да о чём ты думаешь, Иннис? Мало ли, какие там его взгляды тебе померещились? Ни о дяде он на самом деле не волнуется, ни за тебя сегодня не испугался. Всё враньё.

― Хэмиш! – громко позвала я, отбрасывая мысли о маге. – Где ты?

Шмель появился позади меня и осторожно глянул вслед брюнету.

― Ушёл? – с опаской прошептал он, а когда я кивнула, встрепенулся и принялся возмущаться. – Он точно псих. Притащился, дай, говорит, пройти. Я ему, мол, нельзя, Иннис удобрение делает, это опасно, велела мне никого не пускать. А он как заорёт! А потом как метнёт в меня огонь! – моего фамильяра аж передёрнуло от пережитого ужаса. – Ну псих, скажи же! Но я старался, знаешь, сделал, что мог. Вот до последнего держался! – он приложил лапку и воинственно растопырил усики.

― Верю, но ты лучше не нарывайся. Сам же говоришь, что он псих. Вдруг не только огонь метать может? Хотя, маги не ведьмы. Это нам все стихии покоряются, пусть и в небольшой мере, а у них только одна стихия рабочая, но зато её магия развита гораздо сильнее, чем у ведьмы. Честно говоря, я даже не знаю, на что этот тип способен. Ты, конечно, призрак, но всё же будь осторожен.

― Заботишься... – довольно протянул фамильяр, присел мне на плечо и прижался как родной. – Мы просто нашли друг друга, скажи же?

― Ну, а то! Отличная команда вышла, – я всё ещё кипела от непонятного раздражения.

― Больше того. Мы семья! – с пафосом выдал шмель.

― Ладно, родственник, идём, надо удобрения переделывать, – вздохнула я, почесав ему спинку.

― Удобрения? Это вот они же сейчас рванули, да?.. – шмель засуетился. – Слушай, Иннис, ты без меня начинай, да? Мне надо сад облететь, в дом заглянуть, послушать, что этот маг дядьке наплетёт. В общем, жди с подробным отчётом! – он деловито поправил очки и рванул к дому.

― Часть семьи предпочитает полосатым седалищем не рисковать, – усмехнулась я.

***

Удобрения получились и во второй раз. Ивы подросли буквально за одну ночь, я их ещё напитала растительной магией, и деревца теперь смотрелись отлично. Шаровидные ивы образовали пушистые-шарики кроны, без проплешин, а плакучие тянули ветви к самой воде, будто длинные зелёные волосы.

Сам прудик я тоже вычистила, избавила берега от камыша, убила ненужную водную растительность особым зельем, всё убрала и теперь тёмная гладь отражала яркое небо. В это время моя зачарованная коса докашивала последний участок вокруг пруда, за ней грабли собирали скошенную траву.

Пришло время кувшинок, которые уже хорошо проросли в трёх контейнерах.

Заклинанием я поднимала каждый контейнер в воздух, доносила до нужного места и осторожно опускала в воду. Пруд был неглубоким, но время поджимало, и я решила вмешаться в процесс роста, добавить ускоряющей магии. Мне нужны здоровые, мощные листья и крупные цветы!

На середине заклинания я заметила на другом берегу мага, почему-то разволновалась и едва не запнулась, магический поток, идущий от ладоней, чуть завихрился, но мне удалось его удержать. С магией надо быть осторожной, она может и помочь, и навредить...

На следующее утро мы с Данроем-старшим пошли смотреть результат. Маг увязался за нами, и вот тут я познала ужас и стыд.

4.6

― Не уверен, но кажется, ещё вчера здесь был пруд, – раздался за моей спиной насмешливый голос мага.

― Патрик, прекрати! – шикнул Данрой, но его тяжёлый вздох я тоже услышала, и стояла, отчаянно сдерживая слёзы.

Ну что опять? С удобрением что-то не так? Или с магией всё же не справилась? Ведь знаю, что нельзя нервничать, когда колдую! А всё этот модник виноват! Чего он притащился вчера?

Руки дрожали, пока смотрела на полностью заросший кувшинками пруд. Из-за листьев воды видно не было. И кое-где уже даже виднелись бутончики. Что делать? Убить всё сейчас, значит потерять время и остаться без кувшинок, новые стоят дорого.

― Моя дорогая, не расстраивайтесь. Не так плохо оно и смотрится, – вяло попытался успокоить меня старик.

― Да, смотрятся отлично. Сразу видно, что садовника здесь нет, – хмыкнул маг.

Мне было неловко устраивать ссору при нанимателе, но внутри бурлила ярость. Сам мне всё испортил, и ещё ухмыляется!

Чтобы направить злость в нужное русло, я прошептала заклинание, и с силой потянула один из контейнеров наверх. Однако вытащить его не удалось, я боялась переломать кувшинки. Попробовала снова, и опять не вышло, словно их там что-то держало.

― Хочешь, я всё сожгу? – с издевательским сочувствием предложил красавчик, наблюдая за моими потугами.

От моего ответного взгляда он слегка отступил и потрогал пальцами нос. Ага, помнит бородавки.

Проклятье! Я сняла фартук, туфли и гольфы, и решительно пошла в воду.

― Иннис, нет! – воскликнул Данрой, но было поздно, меня уже скрыли кувшинки.

Я отлично плавала, и к счастью, вода в пруду после чистки была довольно прозрачной. Так что мне открылся, так сказать, корень проблемы. Нет, это не удобрения. Они были для роста листвы и цветоносов. Это так взбрыкнула моя магия. Мне-то показалось, что я её удержала, но нет. Она активировала рост всех растений целиком. Контейнеров почти не было видно из-за разросшихся корневищ, корни уже ушли и в грунт дна, потому у меня и не получилось поднять контейнеры. Поросль кувшинок теперь была повсюду. Десятки растений, если не сотни...

― Затухающий факел?! – пробулькала я, забыв, что нахожусь под водой, и захлебнулась, стала барахтаться, чтобы всплыть, потеряла ориентацию.

Стало страшно, воздуха не хватало, и тут меня буквально вырвала из воды чья-то рука и поволокла к берегу, который оказался рядом.

― Лэйп, ты спятила тут топиться?! – заорал маг. Он встряхнул меня так, что зубы клацнули, и с силой вытолкнул на траву. – Из-за лопухов в воде? Ведьма ненормальная!

Он орал, вокруг суетился побледневший Данрой, а я пыталась откашляться и отдышаться.

― Да не собиралась я топиться, – смогла выдохнуть наконец. – Надо было посмотреть... что там на дне. Почему контейнер не вытащить и откуда... столько листвы, – лёгкие ещё горели, говорить было трудно.

― Иннис, но не самой же туда прыгать! Вы могли попросить Патрика, – старик с облегчением выдохнул, поняв, что я не обезумела от неудачи.

― Так бы он и полез в воду, – проворчала я.

― Ты не просила, так что не знаешь, – огрызнулся маг, брезгливо срывая с себя остатки стеблей и листвы.

Не знаю? Ага!

― И мне всё равно придётся лезть в пруд. Магия не поможет убрать лишние растения, и убить всё нельзя. У меня больше нет корневищ кувшинок, а без них пруд не имеет смысла, – я тяжело вздохнула, представив, сколько впереди работы.

― Иннис, оставьте, – сурово велел старик. – Сейчас же идите переодеваться, пока не простыли, потом выпьем горячего чая и поедем в город за семенами. Я заложил кое-что в ломбарде, деньги у нас есть.

Эти слова больно резанули по сердцу. Мы с магом неожиданно переглянулись, и я поняла, что он чувствует то же самое.

― Дядя, зачем? Вы ведь тоже могли попросить меня...

― Тебе не нужен дом и сад, с чего бы ты стал вкладываться? А отдавать мне нечем в этом году. Впереди ещё ремонт дорожек, а для этого надо нанимать мужчин.

Пока родственники говорили, рядом со мной возник Хэмиш.

― Хм... Я вот недавно летал над садовым рынком, и знаешь, там такие листья продают в вёдрах...

― Точно! – я аж подпрыгнула, не понимая, как сама не сообразила. – Но надо знать цвет, не обманул ли меня тот преподаватель...

Я рванула к воде, маг кинулся наперерез, поймал меня и прижал к себе. Мои щёки вспыхнули, стало вдруг жарко, и собственная реакция смутила. Что со мной такое?

― Лэйп, прекрати! Сегодня холодный ветер, простынешь и ничего точно не успеешь. Иди в дом!

Но я вырвалась.

― Пусти! Невесту свою опекай, а ко мне не лезь!

Какого демона я про невесту вспомнила?

Старик удивлённо раскрыл рот, маг выругался сквозь зубы.

― Ну, спасибо, – проворчал он, а я присела на берегу, опустила пальцы в воду и зашептала заклинание. Только спокойно, сосредоточься, нет тебе дела до этого щёголя столичного, и руки у него совсем не надёжные...

Через несколько минут, когда мир для меня исчез, а в ушах шумело от напряжения, я открыла глаза и увидела с сотню цветов на воде.

― Обманул, гад! – прошептала сквозь смех. – Ну и хорошо, зато кувшинки разного цвета продать будет проще.

― Белые, жёлтые, бледно-розовые... Они разве такие должны быть? – старик, едва пережив одно удивление, снова растерянно вскинул брови.

― Нет, обещали мне розово-малиновые, – усмехнулась я. – Но всё к лучшему. Идите в ломбард, господин Данрой, и верните свои вещи. Благодаря моей неудаче, у нас теперь много отличной рассады кувшинок, которую можно продать. Если повезёт, то и на дорожки хватит. Но поплавать мне всё же придётся.

Ветер действительно был прохладный, однако время поджимало. Я только собралась отправить мага в сарай за вёдрами и тачкой, ну, он же убеждал, что помог бы, вот и поглядим, как к нам прибежала Доротея.

― Хозяин, там люди пришли. Комиссия садового конкурса. Требуют вас...

Из-за кустов показались три человека. Немолодая женщина строго вида, и двое мужчин. Один степенный такой, с усами, выглядел ещё более недовольным, чем дама, а второй молодой, внимательно озирался и усмехался.

Глава 5.1

Представившись, члены комиссии сразу накинулись с критикой.

― Господин Данрой, вы понимаете, что речь идёт о Королевском конкурсе садоводов? Это не местечковое соревнование! – высокомерно заявила дама. – С чем вы планируете участвовать? В заявке указана категория «Сады». Серьёзно? Да у вас тут ни единого приличного растения, ни одной качественной клумбы нет! Какой сад? Где он? Это же дикие заросли. Вы просто отнимаете наше время!

Эта фраза задела меня за живое, напомнив случившееся в патентной комиссии. Отнимаю время... Все такие деловые, а я их отвлекаю!

Услышав странный звук, я сообразила, что это мои зубы скрипят, и слегка расслабила челюсти. В глазах стояли злые слёзы, это утро меня просто перемололо! Но в то же время внутри бурлила ярость, сейчас мне только порчи не хватало для окончательного провала... Лучше отвернуться, молчать и не слушать этих умников.

Данрой тоже молчал, но по лицу старика я видела, что он вот-вот взорвётся и разнесёт этих уважаемых визитёров. А тогда нам точно не видать участия в конкурсе.

― Я считаю, – вмешался мужчина с усами, – что вы переоценили свои возможности, господин Данрой. Вам стоило бы выбрать категорию попроще, композицию или цветок. Но сад... – он решительно потряс головой, мол, нет!

― У нас есть и цветок, – я натянуто улыбнулась, с трудом сдерживая настоящие эмоции. – И ведь ещё достаточно времени, чтобы подготовиться к конкурсу. Мы хотим участвовать в двух категориях – лучшая роза и лучший сад.

Данрой озадаченно нахмурился, но я сделала вид, что не заметила. Позже разберёмся.

― Вы садовник? – дама оглядела мою простую, да ещё мокрую одежду и недовольно поджала губы. – Не слишком ли вы молоды? Каков ваш опыт? А образование? Вы местная? Насколько хорошо знаете тонкости садоводства в этих краях?

Меня уже трясло от холод, а теперь заколотило от злости. Начинается... Этих вопросов не возникло бы, будь сад в надлежащем виде!

Но, помощь пришла, откуда не ждали.

― Господа, а разве основным принципом Королевского конкурса не является равенство? – негромко, но твёрдо спросил маг, выйдя вперёд, и словно прикрыв меня. – Как я знаю, участвовать могут все желающие, независимо от опыта и диплома. Его величеству нужны талантливые садовники и цветоводы, а не условности.

― Точно! – рядом с магом появился мой воинственный шмель, заставив комиссию ойкнуть и отступить назад. – Всё мелочи и условности! Требую прав для своей ведьмы!

― Уймись, – прошипела я, боясь, что он всё испортит, но Хэмиш будто не слышал.

― Вот! – он показал лапой на заросший пруд. – Видите? Это она за два дня такое вырастила. Кувшинки, ивы... Как? Магия и знания! Её семья веками удобрения готовила, и девочка заслуживает шанса, как и этот сад. А откажете, и мы пожалуемся королю на такую несправедливость! Скажи же?! – потребовал он поддержки у мага.

― Я читал правила, господа, – Патрик сделал вид, что шмеля нет, и спокойно продолжил: – Не вижу причин запрещать нам участвовать. Да, пока сад выглядит плохо, но это ограждённая частная территория. Есть план посадок и садовник, ответственный за подготовку к конкурсу. Садовник с магией, – с нажимом заметил он. – Иначе я согласился бы с вашими сомнениями.

А ведь он прав! Мне стало легче дышать. Запретить участие могут всего по нескольким причинам, а в остальном, комиссия только должна зафиксировать вид сада до конкурса и во время, чтобы сравнить их и понять, какая работа была проделана.

― Простите, – неожиданно подал голос молодой мужчина, повадками похожий на пронырливого газетчика, – а вы не тот самый Патрик Данрой? – он шагнул ближе к магу и внимательно всмотрелся в его лицо. – Я видел статьи в столичных газетах этой зимой, но фотографии были плоховаты. Это же вы в одиночку спасли восемь человек при пожаре, а потом лекари несколько месяцев боролись за вашу жизнь и здоровье, да? Решили перебраться в глубинку после выписки? Уходите из пожарной службы Его величества? – он достал из кармана блокнот и карандаш и принялся что-то быстро писать.

И тут до меня дошло. Вот почему Патрик не приехал на зов дядьки. Он был в лечебнице, боролся за свою жизнь! А мы его ругали... Я глянула на старика, и поняла, что его обуревает то же чувство вины. Не зная правды, мы осудили мага, а он...

― Без комментариев, – отрезал Данрой-младший. – Скажу только, что это дом и сад моего дяди. И его покойная жена уже выигрывала Королевский конкурс. Имя Ванессы Данрой вам о чём-то говорит? Сад, хоть и запущенный, её детище, и тут всё ещё есть остатки роз, которые она создала. Думаете, запретить нам участие, хорошая идея?

В его словах, сказанных совершенно спокойно, прозвучал явный намёк, почти угроза. Члены комиссии озадачились, переглянулись, и дама, нехотя, вынесла вердикт:

― Разумеется, мы вам не откажем. Будете участвовать в двух категориях. Покажите вашу розу.

Понимая, что дядя и племянник хотят поговорить, я повела визитёров в розарий, но краем уха услышала разговор Данроев.

― Почему ты молчал? – глухо спросил старик.

― Отец учил не беспокоить родных, если они помочь не смогут, а только будут переживать. А его этому научил старший брат, – ответил племянник.

― Патрик... – голос Данроя сорвался, у меня задрожали губы.

***

Выпроводив комиссию, я проработала до самого вечера. Сначала пришлось поплавать, пока выкапывала корневища кувшинок. Потом, выпив горячего бульона с сухариками, оделась и повезла саженцы на садоводческий рынок. Мне не помешала бы мужская помощь, но после случившегося не хотелось беспокоить старика, а маг куда-то уехал, так что пришлось справиться самой. На рынок я ходила с тачкой трижды, зато теперь в комоде лежали тугие кошельки с деньгами.

Выпив горячего молока вместо ужина, я просмотрела планы сада, составила список первоочередных работ на завтра, и уже хотела лечь спать, когда услышала над головой шаги. Хозяин дома давно ушёл к себе, значит, там был маг.

Накинув халат, я взяла свечу и пошла наверх. Поговорить.

5.2

Маг что-то сосредоточенно изучал, склонившись над столом, и не сразу меня заметил.

― Карта ваших плодовых садов? – я подошла ближе и узнала местные названия, владения Данроев были за рекой.

Вздрогнув от неожиданности, маг повернулся ко мне, в глазах застыло удивление.

― Тихо ходишь... Да. Если это ещё можно назвать садами. Лес старых, почти бесполезных деревьев, – проворчал он. – Ты что-то хочешь? Зачем пришла?

― А что нельзя? – меня задел его грубоватый тон. – Твой дядя сказал, что я найду тут книги по садоводству.

Данрой оторвался от карты, уселся на край стола и, сложив руки на груди, беззастенчиво на меня уставился.

― Слушай, Лэйп, зачем ты здесь? Если и правда разбираешься в садовом деле, то не можешь не понимать, что шансов на выигрыш нет. Дядя рассказал о твоей мечте работать в Королевском саду, но этот конкурс... Его выигрывают лучшие из лучших, с такими садами или растениями, какие не вырастают за пару недель. Я помню, как тут всё было до смерти тётушки. Сейчас ты не победишь, только время потратишь. Лучше снова попробовать получить патент. Ну... может, просто в другом городе, – он отвёл глаза, и я поняла, что мой провал местная комиссия крепко запомнила, и ему это известно.

― Если ты так думаешь, то почему защищал нас сегодня? Мы с твоим дядей растерялись, я даже правила конкурса не вспомнила, а ты, мне кажется, хорошо их изучил. И вряд ли ради помощи, – я подозрительно прищурилась, в упор глядя на него.

― Да, – маг с вызовом посмотрел мне в глаза. – Я искал способ вынудить вас отказаться от этой затеи.

― А вместо этого использовал знания нам во благо. Ты как сам с собой уживаешься при таких противоречиях, а?

― Нет никаких противоречий, – огрызнулся он, и снова отвернулся к карте, делая вид, что изучает её. – Законных причин не нашлось, ну и, учитывая, что вы оба упёртые, я решил помочь, чтобы поберечь свои нервы. Вы же потом извели бы меня своим стенаниями.

― Не верю, – я подошла к столу и сложила карту пополам, закрыв ему вид, маг удивлённо моргнул и слегка от меня отодвинулся, будто с опаской. – Ты выставил себя поганцем, равнодушно не приехавшим к больному дядьке, предпочёл выглядеть дурно в его глазах, но не волновать тем, что едва не погиб. Вроде бы на дух меня не выносишь, но кинулся в пруд, спасать. А до этого испугался за меня в сарае. И ты на самом деле переживаешь о старике, хоть и строишь из себя бесчувственного столичного щёголя. Ты почему-то упрямо хочешь казаться хуже, чем есть, и этого я не понимаю, но больше в твою гадскую натуру не верю.

― А если окатить тебя водой ещё пару раз, это поможет вернуть всё на свои места? – он усмехнулся, снова усевшись на стол, и окинул меня язвительным взглядом. – Я слышал, что девушки иногда влюбляются в своих спасителей. Кажется, ты из числа таких впечатлительных особ. Кто бы мог подумать? Ведьма-романтик...

― О! Какой поворот, – я не осталась в долгу и тоже язвительно улыбнулась. – Ещё недавно я была охотницей за богатыми мужчинами, кидалась под копыта их коней, коварно втиралась в доверие и планировала опоить приворотным зельем... И вдруг, романтик! Удивительно. Тебя точно моё удобрение не приложило головой о стену?

Красавец помрачнел, но ухмыльнулся.

― Ладно, признаю, я в тебе ошибся. Не тянешь ты на коварную обольстительницу и интриганку. Одеваешься, как попало. Вечно работаешь, растрёпанная и в поту, в воду сигаешь, наплевав на то, как будешь выглядеть при мужчинах. Про ногти твои вообще промолчу... Приходится признать, что ты просто чокнутая ведьма, отчаянно уцепившаяся за шанс переехать в столицу.

― Да нужна мне твоя столица! Кто ж виноват, что Королевские сады находятся там? – фыркнула я, не зная, как реагировать на его слова.

Вроде из мерзавок вычеркнул, но описал так, что захотелось от стыда сгореть. Я спрятала одну руку за спину, а вторая, державшая подсвечник, просто вопила о том, что он прав. Мои ногти были зелёными, после кувшинок, кожа загрубела от воды...

― Если я такая ужасная, то с чего ты вообще взял, что ищу богатого мужа? Или с твоим конём я столкнулась в шелках и с модной причёской?

Маг вдруг посерьёзнел, даже помрачнел.

― Ну, сначала я так и не подумал, – признался он. – Это подозрение возникло, когда увидел вас с дядей под ручку.

― Серьёзная причина, – проворчала я, но он будто не услышал, и негромко начал рассказ.

― У моего отца был пожилой коллега в академии, его бывший преподаватель, наставник, друг. После отцовской смерти он очень поддерживал нас с мамой, присматривал, казался мудрым, осмотрительным. А потом в его жизни появилась студентка, вертихвостка смазливая, и ему будто ум вышибло. Никого не послушал, хотя его предостерегали на её счёт, женился, переписал завещание на эту дрянь. А спустя короткое время все узнали, что у неё роман с его секретарём. Старик слёг, потерял волю в жизни, забросил работу, прячась от насмешек, и вскоре умер, сердце не выдержало переживаний. Жёнушка даже на его похороны не слишком потратилась, никого не позвала проститься...

― Почему же он не переделал завещание после такого?

― Пожалел. Говорил, сам виноват, что позволил себе чувства к той, кто ему во внучки годится, и поверил, что и она может его полюбить. Добрый был человек, не мстительный.

Маг умолк, а я поняла, что он увидел в день нашего знакомства, чего так испугался.

― Я потерял отца, – продолжил Данрой, – потом наставника, потом мать. Всё, что у меня осталось – дядька. Он обожал жену, и чем больше говорил, как ты на неё похожа, тем больше я боялся. Ты правильно сказала тогда, семья это самое ценное, но я не знал, как восстановить наши отношения. Они с мамой не ладили, и я не знал, будет ли он рад, если приеду. А потом он сам меня позвал, но...

― Ну, а о невесте ты почему молчал? Я даже подумать не могла, что он не знает, вот и выдала тебя невольно. Может, старик бы иначе взглянул на переезд? Он хотел детей, но не вышло, вдруг бы скорым внукам обрадовался? И он, вообще-то, переживает, что ты один останешься с твоим «чудным» характером. Ты же ему себя прямо с лучшей стороны показывал с самого приезда...

5.3

Патрик

Чего я вдруг разоткровенничался?..

В спальне было темно, из окна на меня смотрела только ночь, а казалось, что стою посреди площади перед толпой зевак.

Неловко вышло. Не похоже на меня. И главное, эта девчонка и так себе много позволяет, а теперь ещё может решить, что мы стали друзьями. Ещё этого не хватало!

Не зря нам в академии говорили, что ведьмы странные, магия у них неправильная, а потому доверять им не стоит, и вообще, лучше не связываться. Я и не думал, что жизнь столкнёт меня с одной из них. Ведьм не много, живут они в основном уединённо, ближе к природе, а эта с чего-то решила в город податься. Точно странная...

Память подкинула картины – девчонка бормочет заклинания, и в меня летят слизни; шлепки удобрения послушно возвращаются в ведро; из воды тянутся тугие бутоны и распускаются прямо на глазах в крупные цветы... Магия земли, воды и растений. И это всё один человек. В академии я многое видел, и куда более поразительное, но это делали разные люди, поэтому наблюдать за Лэйп было очень любопытно, хотя каждый раз и выходила ссора. Маги постигают силу своей стихии всю жизнь, а ведьмы... Казалось, Лэйп просто живёт магией, не отделяет себя от дара, как этому учат нас. Ведьмы знают, что их врождённая сила не исчезнет, и, скорее всего, передастся дочерям, а у нас всё иначе.

Стихийный дар непонятным образом выбирает носителя, может неожиданно исчезнуть, и потомкам не передаётся. Это различие делает ведьм самоуверенными, а магов держит в постоянном напряжении. Потеряв магию, придётся заново учиться жить, искать своё место в мире простых людей, и не все такое выдерживают, хотя дар и исчезает редко.

Мне повезло с матерью. Что бы ни думал дядя, но она понимала, что только жёсткая самодисциплина и умение контролировать эмоции помогут мне выжить, если потеряю дар. И теперь мне повезло встретить девушку, которая сама имеет магию воздуха. Мы отлично понимаем друг друга, живём рассудком, а не бестолковыми чувствами, не мечтаем, а строим реалистичные планы и их придерживаемся. В нашем кругу общения сдержанность приравнивается к добродетели...

Может, поэтому меня с самого начала так бесит Лэйп? Порывистая, эмоции бьют фонтаном, и её открытость подталкивает к постыдной ответной откровенности... А может, это какие-то чары?

В любом случае, у неё голова следует за сердцем, а должно быть наоборот. Вот взять хоть историю с этим садом. По сути, мы оба пытаемся помочь дяде Фэнтону, только помощь эту видим по-разному. Я хочу дать ему спокойную, сытую старость в окружении семьи, в удобном доме, где не будет призраков прошлого, и не придётся переживать о деньгах. А Лэйп всё сводит к сантиментам, помогает ему лелеять воспоминания, от которых только больно! Разве это даст ему покой?.. И ведь понимает, что сама от этой работы ничего не выиграет! Ну не смогут они победить! Так к чему эта жертвенность? Занялась бы своими делами.

Хотя, надо признать, в рассуждениях девчонки тоже что-то есть. Она отрицает пользу рассудочного подхода к делу, но чувствует натуру дяди тоньше, оба они ненормальные, живущие мечтами. От её идей он оживает, а от моих кривится, как от горького зелья.

Вот только реальность другая. И когда затея с конкурсом провалится, останутся горечь и сожаления. Может и зря я помог им с комиссией... Мать была права, мечты опасны...

Горизонт чуть просветлел между тёмными массами крон, пора спать.

Я задёрнул штору, но взгляд скользнул по клумбе под окном, и в памяти всплыло ошарашенное лицо ведьмы. С её невзрачной одежды стекала вода, а в зелёных глазах разгоралась ярость, и это было так забавно! Вода и огонь, две противоположности. И вся она из таких вот противоречий.

А когда я успел цвет её глаз рассмотреть?..

5.4

«Что за идиотские вопросы, Лэйп? По-твоему, если я слежу за своим видом, так от этого становлюсь меньше мужчиной?»

Эта фраза крутилась в голове половину ночи и всё утро. И ведь так сказал, будто моё мнение задевает его... Нет, зачем я вообще спросила? Какого ответа ждала? Ну, вот намекнул он, что полез бы, и? На деле-то, просто ушёл, а я в пруду барахталась, а потом тачку толкала на рынок. Ладно, не толкала, конечно, уж магия и без меня справилась, но всё равно! Не помог. Так может и все его россказни враньё?

Но от этой мысли стало стыдно. Человек душу открыл, а я...

Умывшись, я никак не могла решить, что надеть. Пересмотрела свой гардероб и вздохнула.

― Да уж, «весёленькие» немаркие вещи, ни одной лишней оборки. Практично, хоть в город иди, хоть в огород.

Выбрав самое нарядное из своих мрачных платьев, тёмно-сливовое с небольшой кружевной отделкой, я тщательно причесала непослушную гриву и намертво заколола всё в узел на затылке. Чтобы ни один волосок не выбился! Голова, не привыкшая к таким издевательствам, сразу заныла. Ничего, красота требует жертв.

Я взялась за пилку для ногтей и острым кончиком старательно вычистила всю зелень.

― Надо бы крем для рук купить в косметической лавке...

В общем, за завтраком я выглядела прекрасно, правда, пальцы саднило, уж слишком я с чисткой перестаралась.

― Какие у вас планы, Иннис? Вы такая нарядная сегодня, – старик смотрел как обычно по-доброму, но и с ноткой почти дедовской гордости, и от этого взгляда становилось необычайно тепло. Так умеют смотреть очень добрые люди, прожившие непростую жизнь.

― Мне удалось хорошо продать кувшинки, так что пойду на садовый рынок уже в качестве покупателя, за рассадой и семенами. Потом нужно заняться розами, удобрение как раз настоится уже. А ещё докосить несколько участков, перекопать, убить корни сорняков и посеять газонную траву. Конечно, косить и копать будут зачарованная коса и лопата. И чтобы дело шло скорее, я хочу купить ещё по три таких инструмента. К сожалению, большее количество будет контролировать трудно, потому что мне снова придётся понырять в пруд. Там ещё есть кувшинки на продажу, и кое-кто из горожан уже сделал на них заказы. Вечером, когда всё распродам, и посадочный материал будет куплен, мы с вами обсудим ремонт дорожек. Тут нужны знающие люди, потому что я их устраивать не умею, времени на изучение тонкостей нет, а это важный момент. Аккуратные кусты и деревья, хороший газон и дорожки создают половину впечатления о саде. Справимся с этим, и можно будет не так сильно волноваться. Плюс, теперь у нас есть прекрасный пруд. И вы обещали мне скамью и арку для плетистых роз.

― Да, скамья почти готова, – улыбнулся Данрой. – А с аркой попрошу Патрика помочь, когда-то я учил его плотницкому делу, может он ещё что-то помнит... Заодно будет возможность нормально поговорить, – старик опустил глаза, словно стыдился сам себя, а я сделала вид, что не заметила.

― Прекрасная мысль. Если возьмёмся все вместе, то конкурс, может, и не выиграем, но и в грязь лицом не ударим.

Мои слова, как и надеялась, подбодрили старика, он снова улыбнулся.

― А можно мне с вами на рынок? Давненько я там не бывал...

***

Садовый рынок гудел, как улей деловитых пчёл. Люди азартно торговались, жадно набирали целые корзины и тачки растений, и казалось, народ собрался со всех окрестных деревень. Ко мне пару раз подходили те, кто ждал кувшинки, и даже повезло встретить бывшую квартирную хозяйку, так что насчёт роз мы договорились. После обеда привезу свои саженцы продавать, а она принесёт мне розы.

Данроя на рынке все знали. Торговцы вспоминали былые времена, прошлый Королевский конкурс, победу Ванессы, и я видела, как старик светится, буквально наполняется силой.

Нет, Патрик не убедит его уехать, и я помогать не стану. Вырвать его дядьку из привычной среды, из плена этих воспоминаний, всё равно, что убить...

Я нагрузила тачку рассадой, отложила у торговцев то, что заберу позже, и была готова отправляться обратно. Мы снова пришли пешком, Данрой вообще любил прогулки, и я была с ним согласна. Тем более, день стоял красивый, лёгкие облачка приглушали жар солнца, тёплый ветерок приятно овевал кожу, а тачка по улицам ехала сама, и только на рынке в толпе пришлось убрать магию.

― Можно идти домой, – улыбнулась я старику, но он будто не расслышал, напряжённо глядя куда-то в толпу. При моём невысоком росте, мне не было видно, что его так заинтересовало. – Господин Данрой?.. – снова позвала я.

― Да-да, – закивал он, – идёмте. Давайте-ка, тачку покачу, много вы набрали. Тут целое состояние. Того, что я в ломбарде получил, и на треть бы не хватило. Не знаю, как благодарить вас, Иннис. Хорош я работодатель, коли работница на свои деньги рассаду покупает, – он тяжело вздохнул.

― Ну, чисто технически, пруд ваш, кувшинки выросли в вашей земле, так что... А три корневища, которые сажала, я заберу, когда уезжать от вас буду. Всё по справедливости, каждый останется при своём. Идёт? – мне ужасно не хотелось, чтобы старик чувствовал себя обязанным, ничего он мне не должен. Мы оба дали шанс друг другу.

― Сомнительная справедливость, – упрямо нахмурился он.

― Ладно. Тогда расскажите, что такое интересное сейчас увидали, и будем квиты, – пошутила я. – А то мне в саду скучновато бывает, ни одной приличной сплетни не услышишь. Даже Хэмиш своими шантажистскими знаниями не делится, бережёт на всякий случай.

Я снова подумала о тайне мага. Что же там такое пикантное?..

― Сейчас? – не понял старик. – На рынке? Да ничего интересного. Показалось, знакомое лицо увидал. Но сомневаюсь, времени много прошло, все мы изменились.

***

Дальше день шёл по плану. Я удобрила розы, закончила с покосом и перекопкой, отвезла на рынок кувшинки, привезла остатки посадочного материала, и почти валилась с ног от усталости.

За ужином я снова была похожа на пугало. Ногти утром могла и не чистить, теперь зелень въелась ещё глубже, волосы после купания в пруду напоминали крону плакучей ивы, а маг, с которым мы впервые за день встретились, опять выглядел идеально. Как же это бесило!