Рубеж

Глава 1

Стеша.

Предательство — это не удар в спину.
Это когда самые близкие делают вид, что тебя не существует.
Слушают — но не слышат.
Смотрят — но не видят.

Так бывает. Стоит пару раз не соответствовать их ожиданиям — и доверие превращается в пепел.
Со мной случилось именно это.

Сейчас мне восемнадцать.
И я еду в закрытый образовательный центр.
Место, куда отправляют тех, с кем «слишком сложно», «слишком опасно для чужого комфорта».

Мой отец решил, что я — его личная ошибка, которую срочно нужно исправить.
Не разговором.
Не попыткой понять.
А изоляцией.

У меня тяжёлый характер.
Но он проявляется только рядом с теми, кто этого заслуживает.

Например — моя мачеха.
После смерти мамы не прошло и полугода, как она уже хозяйничала в нашей квартире.
Когда-то они с мамой были подругами. Лучшими.
Самое мерзкое — я знаю, что их «история» началась задолго до похорон.
Когда мама ещё была жива.

Теперь эта женщина спит в маминой спальне, носит её халаты и изображает заботу.
Спрашивает, поела ли я.
Улыбается.
Лжёт.

За что мне её любить?
Я вижу гниль под этой приторной маской.
И ненавижу её открыто. Без стыда.

Учёба была отдельным уровнем ада.
Люди с правильными лицами и грязными мыслями.
Профессиональные жертвы и любители чужих слабостей.

Лика — моя бывшая подруга.
Она увела моего парня, нашёптывая ему, что я «нестабильная», «агрессивная», «проблемная».
Классика.

Предлагаете «быть выше этого».
Молчать?
Проглотить?

Нет.
Я уважаю себя.

Поэтому Лика узнала, что такое публичный позор.
Её фото — откровенные, грязные — оказались в закрытом паблике.
В итоге она — бедная девочка.
А я — монстр.

Справедливость. Аплодирую стоя.

Макаров был следующим.
Самовлюблённый идиот, который самоутверждался, ломая тихих.
Я молчала долго.
Слишком долго.

Потом в его сторону полетел тяжёлый металлический стул.
Удар. Кровь. Паника.

Мне повезло, что всё обошлось без тюрьмы.

Последней стала преподаватель по химии.
Та, что залипала в телефоне, а потом орала, что мы «дебилы».
Я сказала ей правду. Спокойно. Чётко.

В ответ она перешла на личности.
Про родителей.
Про мою мать.

Ведро с грязной водой оказалось у неё на голове.
Визг был слышен на всём этаже.

Меня исключили.
Отец орал так, будто это я разрушила его идеальный фасад.

Знаете, что самое смешное?

Я не плохая.
Я просто неудобная.
А мир ненавидит тех, кого нельзя поставить на колени.

Машина едет слишком тихо.

Отец за рулём.
Челюсть сжата.
Он не смотрит на меня — будто боится.

Я смотрю в окно.
Город исчезает.
Знакомые улицы сменяются чужими районами.

Когда появляются бетонные стены и колючая проволока, внутри что-то щёлкает.
Это не страх.
Это злость.

— Это для твоего же блага, — говорит он, останавливаясь у ворот.

— Конечно, — отвечаю я. — Всё самое мерзкое всегда «для блага».

Он достаёт мой чемодан.
Без объятий.
Без извинений.
Без «я буду скучать».

Ворота захлопываются за моей спиной с глухим металлическим звуком.

— Стеша Воронцова? — спрашивает женщина в строгом костюме.
Смотрит на меня, как на диагноз.

— Да.

— Здесь вы живёте и обучаетесь. Самовольные выходы запрещены. Связь ограничена. За нарушение режима — санкции.

— Какие? — спрашиваю я.

Она смотрит мне прямо в глаза.
— Узнаешь.

Комната маленькая.
Две кровати.
Одна уже занята.

Я ставлю чемодан на пол и выпрямляю спину.

Дверь комнаты распахнулась резко, без стука.

На пороге стояла девушка. Чуть ниже меня ростом, худощавая, с напряжённой осанкой. Чёрные, как смоль, волосы были неровно подстрижены и спадали на лицо. Мрачный макияж — тёмные тени, подчёркнутые глаза, губы почти чёрные. В носу — кольцо, на губе — ещё одна серёжка.
Таких обычно называют неформалами.
Не мой стиль. Совсем.

От неё веяло закрытостью и раздражением.

Она скользнула по мне недоверчивым взглядом, словно оценивая. Потом молча прошла в комнату и села на кровать, закинув ногу на ногу.
Здороваться она явно не собиралась.

Ладно, Стеша. Первый шаг — твой.

— Привет. Меня зовут Стеша, — сказала я и даже попыталась улыбнуться.

Девушка снова посмотрела на меня. Холодно. Без интереса.

— Алиса, — коротко бросила она.

Пауза.

— Раз уж ты новенькая, сразу обозначу правила комнаты. Их устанавливаю я. Ко мне не лезть. Личные вещи не трогать. По пустякам не обращаться. Общение мне не нужно — ни ты, ни твои разговоры.
И да, дежурная по комнате на этой неделе — ты.

После этого Алиса надела наушники и отвернулась к стене, словно меня здесь больше не существовало.

Я стояла пару секунд, переваривая услышанное.
Наглость — мягко сказано.

Интересно, здесь все такие или это мне просто «повезло»?

Ладно, Алиса. Надеюсь, проблем с тобой будет немного. В первый же день показывать характер — плохая идея.

Я начала медленно разбирать чемодан.

Комната была крошечной. Уютом тут не пахло.
Две узкие кровати.
Два стола, исцарапанные, будто по ним водили ножами.
Два шкафа для одежды — скрипучие, с облезшей краской.

Серые стены давили. Свет был холодный, почти больничный.
Не густо. Совсем.

Вдруг дверь снова открылась.

На пороге появились две девушки.

Одна — высокая, с идеально выпрямленной спиной и хищной улыбкой. Дорогая укладка, ухоженное лицо, слишком уверенный взгляд. Из тех, кто привык, что мир крутится вокруг них.
Вторая — ниже, полная противоположность: тень. Молчаливая, с пустым взглядом и вечной готовностью подчиняться.

— Эй, Иванова, — резко сказала высокая. — На меня смотри.

Я сразу поняла: обращаются к Алисе.