Русалка моего размера

Пролог. Дельфин

Майя

Я открыла глаза и поняла три вещи одновременно.

Первая: я в незнакомой комнате. Вторая: на мне только моя вчерашняя майка, которая сейчас больше похожа на скомканную салфетку. Третья: рядом со мной на кровати кто-то есть.

Я замерла. Дышать перестала. Медленно, очень медленно повернула голову.

Мужчина.

Спит на спине, лицо повернуто в сторону окна, виден только край челюсти, щетина, мощное плечо, прикрытое простыней. Дышит ровно, глубоко — не проснется.

Я выдохнула. И тут же вспышками — воспоминания.

...Громкая музыка, басы вибрируют в груди. Женя тянет меня за руку через толпу: «Расслабься, зефирка! Ты заслужила!»

...Барная стойка. Мы уже изрядно навеселе. Женя заказывает нам что-то яркое и, судя по цвету, опасное.

Бармен — молодой парень с татуировками — ухмыляется: «А вы знаете, что у нас сегодня акция? "Дельфин и Русалка". Два коктейля по цене одного. Но есть условие — пить их можно только парой».

Женя фыркает: «Мы и есть пара! Мы лучшие подруги!»

Бармен качает головой: «Акция не для подруг. Только для тех, кто готов... ну, вы поняли».

Мы ржем, забираем свои коктейли и уходим в сторону танцпола.

...Потом еще музыка, еще танцы. Женя куда-то исчезает — то ли в туалет, то ли за новыми приключениями. Я остаюсь одна и чувствую, что жажда все еще мучает. Пробираюсь к бару.

Там очередь. Я встаю в хвост, покачиваясь в такт музыке.

- Тоже за добавкой? - раздается сзади.

Я оборачиваюсь. Высокий. Широкоплечий. С темной бородой и глазами, в которых плещется что-то опасное. Остальных черт не разглядеть. Слишком темно для деталей. Или это коктейли плещутся уже во мне.

- Ага, - киваю я, - Хочу еще тот, с ананасом.

- С ананасом? - он усмехается, - А знаешь про акцию? «Дельфин и Русалка». Только парочкам продают.

- Слышала уже, - отмахиваюсь я, - Бармен рассказывал. Для пар, которые... ну, вы поняли.

- И что? - он смотрит с интересом, - Хочешь попробовать?

Я пьяно щурюсь, оценивая. Мощный. Брутальный. В самый раз.

- А давай! - вдруг выпаливаю я, - Чего терять? Живу один раз!

Мы приближаемся к стойке, и великан делает заказ. Нам вручают два харрикэйна с напитками разных цветов.

- Ну что, на брудершафт? – смело тянусь к незнакомцу.

Он поднимает бровь:

- Даже имени не спросишь?

- А зачем? - я машу рукой, - Будешь Дельфином. А я, так и быть, сойду за Русалку. Пошли, пока очередь не подошла.

Он смеется. У него приятный смех — низкий, теплый.

Мы пробуем эту дурацкую пару. «Дельфин» оказывается сладким, «Русалка» — с горчинкой. Мы пьем, глядя друг на друга, и вдруг я ловлю себя на мысли, что мне хорошо. Просто, легко, свободно.

…Потом мы танцуем. Близко. Очень близко. Его руки на моей талии, мой смех, его улыбка... Дальше мы оказываемся за столиком, он что-то рассказывает, я смеюсь — впервые за эти несколько дней смеюсь по-настоящему. Расслабленно. Свободно.

…А потом он меня целует. Смело. Жарко. Тягуче.

И дальше — провал. Только ощущения: дрожь в коленях, его руки, губы, ласка, удовольствие... Низкий, вибрирующий шепот. Тепло. И, кажется, мои стоны.

Я зажмурилась и закусила губу.

Господи. Я переспала с незнакомцем.

Я, Майя Весна, которая всегда была пай-девочкой, которая пять лет терпела одного говнюка и ни разу даже не посмотрела на другого мужчину, — я переспала с первым встречным в клубе. И самое смешное — я даже имени его не спросила. Дельфин, блин.

Стыд накрыл с головой, горячей волной.

Надо уходить. Немедленно.

Я аккуратно, стараясь не дышать, начала выползать из кровати. Простыня запуталась в ногах, я чуть не грохнулась, вовремя схватившись за тумбочку. На полу валялись мои джинсы, чья-то рубашка (не моя), туфля (одна) и сумочка.

Одевалась я как в боевике: на одной ноге, прыгая к двери, натягивая джинсы и молясь, чтобы он не проснулся.

У двери обернулась.

Он все так же спал на спине, лицом к окну. Черт, даже не разглядеть толком. Так, общие очертания: мощный, широкоплечий, с темными волосами. И борода. Точно, борода была. Мягкая, между прочим. Приятная.

- Прости, Дельфин, - прошептала я неизвестно зачем, - Я не помню, как тебя зовут. И вообще ничего не помню. Но спасибо. Кажется.

Я выскользнула в коридор и тихо прикрыла дверь.

В лифте дрожащими руками нашарила телефон. Сообщение от Жени: «Ну че, зефирка? Проснулась? Он норм? Я свалила, чтоб не мешать. Целую!»

- Я тебя убью, - прошептала я экрану.

Покинув элитную многоэтажку, столкнулась у ворот с очень громкой дамочкой. Запомнила лишь нереальные шпильки и громкий визгливый голос. Да и запомнила ту только потому, что она толкнула меня, когда я выходила из двора. Стерва! Широкая что ли?

Дома я простояла под душем сорок минут, пытаясь смыть с себя запах чужого парфюма, вины и смутных воспоминаний о том, как было хорошо.

Из душа вышла, посмотрела на себя в зеркало и сказала:

- Удовольствия не нужно стыдиться. Но мне было немножечко неловко. Хотя... какая разница! Я его все равно больше никогда не увижу.

Но тут я наткнулась взглядом на красно-бурое пятно на шее. Мать моя в кедах! Это что? Это как? Какого… вот же гад! Ну хорошо тебе было, но метить-то меня зачем? Кровопийца!

Я принялась в срочном порядке гуглить, как сгладить последствия, но хотелось вернуться к нему и выковыривать его мозги десертной вилкой, чтобы зубцами скрежетать по черепной коробке изнутри, читая ему лекцию о приличиях!

А через час позвонил Петрович и сказал, что меня срочно вызывают на работу. И я поскакала на сверхкосмической зарабатывать себе на свободную жизнь!

Глава 1. Потаскумбрия

Майя

Въездная дверь в нашу с Даней квартиру захлопнулась за моей спиной с каким-то зловещим, финальным стуком. Как крышка гроба. Или, как выяснится через три секунды, крышка унитаза, которую только что с грохотом опустили.

Я только что вернулась из командировки. Три дня в глухой тверской области, где я, фотограф модного журнала «Столичный шик», снимала интерьеры деревянных домов для компании-застройщика. «Дизайн-дома “Избушка”» — звучит уютно, да? На деле это были три дня ада, комаров и отсутствия интернета, где единственным элементом дизайна был ковер на стене, а единственным шиком — отсутствие дыма в бане.

Нет, я, конечно, понимала, что проект еще в процессе запуска. Да и стиль такого отдыха становится все популярнее: натуральность, естественность, все дела. Но это никак не облегчало мое состояние.

Я устала так, что мои пышные формы, которыми я обычно горжусь, казались мне просто тремя лишними пудами усталости, которые я тащу на себе. Блондинистый хвост превратился в мочалку, голубые глаза покраснели от недосыпа, а в сумке, помимо профессионального «Кэнона», лежал трофей — трехлитровая банка соленых огурцов от сердобольной бабы Нины, хозяйки дома, который мы снимали.

Первое, что я увидела, переступив порог, — туфли.

Красные лаковые лодочки на шпильке. С бантиками.

Я уставилась на них, как баран на новые ворота. Мои кеды, мирно стоявшие рядом, смотрелись на их фоне как Копейка рядом с Барби-мобилем. Я мысленно перебрала всю свою обувную коллекцию. Таких пошлых лодочек у меня не было. Даже на Хэллоуин.

— Данил? — мой голос прозвучал хрипло и устало. — Ты дома? Я приехала, огурцы привез...

И тут из глубины квартиры, из района спальни, донеслось.

Сначала сдавленный женский смех, потом скрип кровати (нашей кровати, каркас которой мы с Даней собирали собственноручно под IKEA-шную инструкцию и три скандала), а затем вполне конкретное: «Ой, Данечка, еще!».

Я замерла. В голове пронеслась трусливая мысль: «Может, это телевизор?». Может, он фильм на черно-оранжевом сайте включил на полную громкость, как подросток, пока меня нет? Но телевизора у нас в спальне не было. Был только Данила Ласкин. И, судя по звукам, какая-то Данечка.

Я поставила банку с огурцами на пол. Потом подумала и поставила её аккуратно, чтобы не разбить. Огурцы бабы Нины были важнее, чем то, что происходило в моей спальне. Я скинула кроссовки и, стараясь ступать бесшумно, пошла на звук.

Картина маслом, или, как я это назвала про себя, «Не ждали», открылась мне, когда я толкнула дверь в спальню.

На нашей кровати, на моем любимом комплекте постельного белья (цвет «влажная орхидея», между прочим!), извивалась парочка. Данила, мой парень на протяжении уже пяти лет, красавчик с обложки журнала «Мужской стиль», который он, впрочем, никогда не покупал, был занят очень важными делами. В данный момент, например, - изменой.

А под ним, смеясь и томно закатывая глаза, лежала Даша Рыбина.

Моя подруга.

Худая, высокая брюнетка Даша, которая вечно жаловалась мне на отсутствие нормальных мужиков и просила рецепт моих «фирменных» котлет, чтобы заарканить какого-нибудь красавчика. А вот сейчас её длинные худые ноги, которые я всегда считала модельными, обвивали поясницу моего Данилы.

Они меня не видели. Им было хорошо. Такая идиллия, просто слюной можно было подавиться от умиления.

Я должна была, по законам жанра, заорать дурниной, запустить в них чем-то тяжелым, разрыдаться и упасть в обморок. Но сил не было. Совсем. Три дня в тверской глуши выжгли из меня все эмоции. Осталась только глухая, тяжелая усталость и где-то глубоко внутри — мерзкое чувство, будто мне в душу плюнули. Или не в душу. В общем, больно было.

Я просто стояла в дверях, сложив руки на груди, и смотрела.

Данила, видимо, почувствовал мой взгляд. Затылком, наверное, фотографа чует. Он замер, обернулся, и его лицо вытянулось. Даже, пожалуй, слишком сильно вытянулось для такой позы.

- Майя?! - выдохнул он, пытаясь одновременно и слезть с Даши, и прикрыться. Получалось плохо. Даша взвизгнула и нырнула под одеяло, как испуганный суслик в нору.

- О, вы уже закончили? - спросила я максимально будничным тоном, - Хорошо, что ты в своем репертуаре, Дань. А то я с дороги, устала как собака. Дай, думаю, зайду, огурцов соленых принесла. А тут ты. С этой потаскумбрией.

Тишина. Было слышно, как тикают часы на моих часах.

- Май, это не то, что ты думаешь... - начал Данила свою коронную фразу. Прямо по учебнику «Как оправдываться козлу, которого застукали».

- Да что ты? - я приподняла бровь, - А что же это? Производственная гимнастика? Йога для двоих? Курсы повышения квалификации по... - я сделала многозначительную паузу, - ...взаимопроникновению?

Голос мой был на удивление ровным, хоть и пронизан презрением и сарказмом. Сволочи.

- Майя, прекрати, - подала голос из-под одеяла Даша, - Мы любим друг друга! – подруга вытащила голову и раздувала щеки, как рыбка.

- Даша, сидеть! - рявкнула я, - Ты вообще молчи. Ты у меня в гостях была, мои котлеты ела, моим парнем... ну, сама знаешь чем. Сиди уж, Недомонро местная.

Даша обиженно замолкла. Данила натягивал штаны, прыгая на одной ноге и глядя на меня с неподдельным ужасом. Он ждал скандала. Ждал битья посуды. Ждал истерики. А я смотрела на него и видела не принца на белом коне, с которым прожила пять лет, а обычного мужика со спутанными волосами и испуганными глазами. Ласкин. По фамилии, по жизни.

Пять лет. Пять лет, мать его, планов, разговоров о детях, ремонте, совместной ипотеке. Пять лет, которые сейчас лежали грудой мятого белья на полу в компании шпилек с бантиками.

И тут во мне что-то щелкнуло. Не обида, нет. Злость? Тоже нет. Это было похоже на включение холодной воды в душе. Резко, отрезвляюще.

Я посмотрела на этот бардак, на этого трясущегося Даню, на этот ворох одежды, на дурацкие туфли у порога... и улыбнулась. Не весело, а так, одними уголками губ.

Глава 2. Какая гадость, эта ваша заливная рыба

Майя

Прошла неделя с того дня, который я мысленно окрестила «Днем независимости».

Неделя — это, оказывается, целая жизнь.

В первый день я проснулась на полу. Буквально. Потому что кровать напоминала о Ласкине слишком явно — эти его ямочки на подушке, этот запах его дурацкого одеколона, который раньше казался сексуальным, а теперь вонял предательством.

Я переползла на кресло. Завернулась в плед. Достала телефон.

Завтрак победителя: две пачки чипсов (паприка и сыр, потому что выбрать одно оказалось невозможно), шоколадка и кола. Включила телик — там какая-то мелодрама, где героиня тоже страдает. Выключила. Без тебя разберусь, банка консервная.

Потом я встала. Подошла к шкафу. Открыла дверцу и… увидела вещи Данилы. Те, что он не стал забирать, торопясь со своей воблой на выход.

Они висели там такие аккуратные, такие наглые. Моими руками выстиранные и выглаженные. Как будто ничего не случилось. Как будто он собирался вернуться и надеть эту дурацкую рубашку в клеточку, которую я подарила ему на прошлый Новый год.

Я взяла ножницы.

И началась терапия.

- Это ты, Данила, в день нашего знакомства? - чик, - Ах, какая красивая рубашка... Была, - чик, - А это ты на собеседование ходил? Не взяли? Ну и правильно, с такой-то душой, - чик, - А это твои любимые трусы в сердечко. Сердечко сейчас отвалится. - чик.

К вечеру из брендовых шмоток получилась внушительная куча лоскутков. Я смотрела на это рукоделие и чувствовала странное удовлетворение.

- Если этот козел вернется, - сказала вслух, - я постелю ему не красную дорожку, а вот ЭТО. Пусть идет по лоскуткам своей былой жизни.

На второй день звонок в дверь раздался в полдень. Я открыла, даже не взглянув в глазок. Ну кто там может быть? Ласкин с повинной? Даша с извинениями? Мама с нотациями?

На пороге стояла Женя.

Розовые волосы, серьги-вишенки, чемоданчик косметики в одной руке и бутылка текилы в другой.

- Я так понимаю, тут зона бедствия? - спросила она, оглядывая моё красноглазое лицо и лохмотья на полу, - Где труп и что закапывать?

- Труп ушел сам, - вздохнула я, - Прихватил с собой Дарью Валерьевну, сменное белье, мои потерянные годы и доверие к мужскому полу.

- С кем он ушел? С Рыбиной? - Женя присвистнула, - Охренеть. Ну, Майя, ты умеешь выбирать… подруг.

Она прошла на кухню, поставила текилу на стол, открыла холодильник и скривилась:

- Так, понятно. Просроченный йогурт, пол-лимона и надежда. Жить будем.

Через полчаса мы сидели на полу (кровать я по-прежнему игнорировала), пили текилу и ели пиццу, которую Женя предусмотрительно заказала на подлете в мое гнездо страдания.

- Слушай, - Женя вдруг сделала серьезное лицо и полезла в свою косметичку, - У меня тут есть кое-что специальное.

- Что? - насторожилась я, ведь знала, что в голове моей отчаянной Евгении могут затесаться самые смелые идеи.

Она достала тональный крем. Обычный с виду флакончик.

- Это «Ведьма», - заговорщицки прошептала Женя, - Если намазать фотку Ласкина, у него всю неделю будет жирный блеск на лбу. В любую погоду. На важных переговорах - блеск. На свиданиях с Рыбиной - блеск. И никакой матирующей салфеткой не спасешься.

- Блестящая идея, - отсалютовала ей бокалом.

- А для Дашки, - Женя вытащила тюбик с прозрачной жидкостью, - у меня есть вот это. Зальем ее фото - и у нее будет…

- Что? - заинтересовалась я.

- Запор, - торжественно объявила Женя, - На месяц. Потому что с ее кислой рожей даже клизма не справится. Получится – заливная Рыбина.

- Фу, какая гадость!

Я засмеялась. Впервые за два дня. Женя довольно улыбнулась.

- Ну вот, - сказала она, - А ты говоришь - магия не работает. Работает, просто реагенты специфические.

Потом она стала серьезной:

- Слушай, Май. Ты красивая, молодая, у тебя работа, квартира, слюновыделительная фигура. Этот Ласкин - не алмаз, а стекляшка. Ты бриллиант. Иди в люди, сверкай. А я тебе реснички наклею такие, что любой мужик упадет. Ну, кроме тех, кто уже упал - тех будем пинать.

Мы снова рассмеялись, а на моем сердце оттаивал лед обиды. Потому что нет лучшего психолога – чем дорогая подруга и хороший повод обсосать косточки бывшему.

- Так, я все решила, сказала подруга, что-то набирая в телефоне, - Нам срочно нужно идти в люди, сверкать.

Я вздохнула.

- Жень, я не хочу никуда идти. Я хочу лежать и страдать.

- А я тебе и не предлагаю не страдать, - хитро прищурилась она, - Я предлагаю кое-что другое. Мы идем в клуб.

- Чего? - я аж поперхнулась текилой, - Ты с ума сошла? Я в таком состоянии... у меня морда лица опухшая, глаза красные...

- А для этого, - Женя торжественно похлопала по своему чемоданчику, - есть я. Я тебя накрашу так, что этот твой Ласкин удавится, а все нормальные мужики будут слюни пускать. Короче, не обсуждается.

- Жень...

- Майя. Ты выйдешь из этого дома сегодня вечером. Ты выпьешь. Ты потанцуешь. Ты вспомнишь, что ты молодая, свободная и охрененная. Или я звоню твоей маме и говорю, что ты тут умираешь от любви к бывшему.

Мама — был железный аргумент.

- Ладно, - сдалась я.

Музыка долбила так, что вибрировали ребра. Женя тащила меня за руку через танцпол, и я чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Тело само начинало двигаться в такт.

У барной стойки Женя сунула мне в руку что-то яркое и сладкое.

- Пей, зефирка. За новую жизнь!

Я пила. Потом еще. И еще.

Потом была музыка, и смех, и Женя, которая куда-то исчезла, и вдруг — ОН.

Высокий. Широкоплечий. С легкой небритостью и глазами, в которых плескалось что-то опасное.

Мы столкнулись около бара. Посмеялись, выпили. Снова посмеялись. А потом…

- Потанцуем?

Я хотела отказаться. Честно. Но он смотрел так, что отказ застрял в горле. Магия, не иначе.

Глава 3. Трэвел-блог

Майя

Есть такое выражение: «Беда не приходит одна». Так вот, это правда. Беда приходит табуном, с оркестром и хороводом. И танцует на костях твоего возможного отпуска.

Я стояла у забора новенького небольшого домика с чемоданом, смотрела на трактор, который увозил вдаль деда Михея, и думала: «Господи, это только первый день. Какой ценой дастся мне этот гребаный рабочий отпуск?»

Но давайте по порядку.

Все началось с того, что застройщик «Избушки» обещал мне трансфер. Прямо от двери подъезда до порога элитной деревни «Лукоморье». Звучало как сказка. На деле вышло как в анекдоте.

Звонок раздался, когда я уже стояла на улице со своим багажом и предвкушала, как через пару часов буду пить чай на крылечке.

- Майя Весна? - голос в трубке был виноватым, - Это транспортный отдел. У нас проблемы.

- Какие? – я, хоть и не Хьюстон, но предвкушала неминуемое.

- Машина сломалась. Под Тверью. Мы ищем замену, но…

Я представила эту машину. Наверняка она стояла сейчас где-то в поле, из нее торчали провода, вокруг бегали мужики в промасленных комбинезонах и чесали затылки.

- Она хоть ездила? - уточнила я для протокола и из вредности.

- Ну… должна была.

Я повесила трубку и посмотрела на небо. Оно было синее и равнодушное. Ему было плевать на мои проблемы.

Трансфер, который мне обещали, оказался ведром с гайками. В прямом и переносном смысле. Но сдаваться я не намеревалась!

Я поймала такси сама. Села в машину и только тогда разглядела водителя.

Маленький, юркий, с лысиной, которая поблескивала на солнце как начищенный пятак, и с улыбкой, которая обещала неприятности ровно с той секунды, как я захлопнула дверь.

Он напоминал шишигу — мелкую дорожную нечисть, которая выскакивает из-под колес и норовит сбить путника с пути. Только вместо лесной тропы — шоссе, вместо болотной жижи — освежитель «Елочка», а вместо заклинаний — сальные комплименты.

Первые пять минут он молчал. Потом, видимо, набрался смелости:

- Девушка, а вы куда такая красивая?

- В Лукоморье.

- О, элитный поселок! Достраивается активно! Я туда пару человек отвез! Богатые люди там живут. А вы, видать, тоже из этих? Хотя нет, вы, вроде, простая. Своя в доску. Хоть и сказочно прекрасны!

Я промолчала. Еще спорить со случайным попутчиком о своем достатке мне не улыбалось. А он воспринял это как приглашение к диалогу.

- А формы у вас — закачаешься! Прямо как у тех, ну, статуй греческих. Венера, да? Я такие люблю. Пышненькие, мягонькие…

- Смотрите на дорогу, - посоветовала я ледяным тоном.

- А чего на дорогу? Дорога прямая, - он хмыкнул и вдруг положил ладонь мне на колено.

Вот тут во мне что-то щелкнуло. Не страх, нет. Злость? Тоже нет. Это было похоже на щелчок затвора объектива. Резко, отрезвляюще.

Я развернулась и хлопнула его по ладони — так, что звук пошел по салону, как выстрел.

- А вот это уже лишнее, - сказала я голосом, которым, наверное, разгоняла тучи в прошлой жизни, - Остановите машину. Немедленно.

- Да ладно, горячая, я ж пошутил… - он усмехнулся, но грабарки свои положил на руль.

- Я сказала: останови.

Он повиновался. Я вышла, достала чемодан, хлопнула дверью так, что бедная «Лада» вздрогнула и, кажется, зарыдала.

Машина уехала. Я осталась на обочине. Пыль. Солнце. Тишина.

- Ну, Весна, - сказала я вслух, - день начинается отлично.

До ближайшего населенного пункта я добиралась на автобусе. Стареньком ПАЗике, который пах бензином, сушками и безнадегой. И я ожидала стандартной эпичной битвы между теми, кому душно и теми, кому холодно, но...

Я втиснулась с чемоданом, нашла свободное место у окна и выдохнула. Минуты на три.

Потому что сзади началось.

Бум. Бум. Бум.

Я обернулась. На заднем сиденье сидел мальчик лет пяти. У него были глаза бесенка и ноги, которые жили своей жизнью. Он долбил по моему сиденью так, будто исполнял сольную партию на ударных готовясь к кастингу в группу на замену Джону Бонэму (британский барабанщик-виртуоз, участник группы Led Zeppelin). А рядом сидела его мать — женщина с лицом, выражающим глубочайшее равнодушие ко всем процессам вселенной. Ей эта жизнь была абсолютно понятна. Она листала ленту в телефоне и не обращала внимания на то, что ее ребенок прямо сейчас пытается пробить дыру в автобусе.

Я терпела минуту. Две. На третьей обернулась.

Мальчик замер и уставился на меня.

- Привет, - сказала я максимально добрым голосом, - Скучно, да?

Он кивнул.

- А знаешь что? - я улыбнулась.

- Что? – повелся мальчик.

- Я знаю один секрет, - заговорчески понизила голос, и малыш заинтересованно приблизил личико, - Девочки очень любят, когда им рассказывают стихи. Так ты показываешь, что очень любишь эту девочку.

- Но я не люблю никакую девочку, - запротестовал мальчик и злобно засопел.

- Ну как же так? – деланно удивилась я, - А как же твоя мама? Она же девочка!

- Девочка, - поймал крючок ребенок.

- И ты же ее любишь, - уверенно убеждала его.

- Люблю, - охотно согласился тот и хитро посмотрел на безразличную родительницу.

- Тогда ты обязательно должен рассказать ей несколько стихов! И чем громче стихи – тем сильнее любовь, - кивнула для большей уверенности.

Глаза ребенка загорелись. Он переключился на мать мгновенно, как терминатор на новую цель.

- Мам! Мам, я стих расскажу! Ма-ам! Слушай! У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…

Мать дернулась, как от электрошока. Телефон выпал из рук.

- Сынок, тихо, дай почитать… - попыталась остановить выступление уговорами.

- И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом..., - затараторил «любимый сынок» еще громче и прямо ей на ухо.

Я отвернулась к окну и позволила себе маленькую злорадную улыбку.

Маленькая месть. Но какая сладкая.

Автобус высадил меня на остановке «Поворот на Лукоморье — 5 км». Пять километров пешком с чемоданом по проселочной дороге. Жара под тридцать. Ни деревца, ни магазина, ни единой живой души. Если бы надо мной пролетел стервятник – я бы не удивилась. Везет, как рыбе-капле с внешностью.

Визуалы

Знакомимся с нашими героями!

Предоставляю вашему вниманию…

Па-па-ра-пам!

Майя Весна, 25 лет

Фотограф по профессии, зефирка по внешнему виду, боец по духу

Думает, что для отношений недостаточно просто притяжения.

Глава 4. Конкурс мокрых маек

Майя

Я залетела в дом, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Сердце колотилось где-то в горле. Я зажмурилась и мысленно дала себе подзатыльник.

- Весна, ты дура? - прошептала я в пустоту прихожей, - Стоишь, хлопаешь глазами, как пятиклассница на дискотеке. Мужик просто вышел собаку выгулять. И улыбнулся, потому что воспитанный. А ты уже навыдумывала себе черт знает что.

Я открыла глаза и посмотрела на дверь. Она была надежная. Дубовая. Не то что моя нервная система.

- В конце концов, может, он вообще слеповат, - вслух успокоила я себя, - И улыбался он не мне, а так, в пространство. Солнцу. Или своему псу.

Пес, кстати, был милый. На вид добродушный, хоть и черный. Такому только радоваться.

Я выдохнула и пошла распаковывать вещи.

Через полчаса я стояла перед зеркалом в полный рост и критически себя оглядывала.

Спортивные штаны — удобные, старые, с достаточно вытянутыми коленками. Кроссовки — разношенные и мягкие. Футболка — обычная, белая, без надписей и претензий.

- Отлично, - сказала я своему отражению, - Теперь ты не женщина, а местный фотограф-трудяга. Бесполая единица. Работник пера и объектива.

Отражение согласно кивнуло, хотя в глазах у него читалось сомнение. Все же поселок элитный. А, все равно! Мне с ними ремонт не делать.

Я повесила на шею профессиональный «Кэнон» (единственное, что напоминало мне, кто я тут вообще такая), сунула в карман ключи и вышла на крыльцо.

Дом напротив молчал. Музыка не играла. Пес не гавкал. Хозяин не маячил в окне.

- И отлично, - буркнула я и зашагала по улице, на ходу прикидывая ракурсы.

Деревня оказалась больше, чем я думала. Домики стояли аккуратными рядами, каждый — с претензией на русскую старину, но с европейским шиком. Резные наличники, заборчики, калитки. За одной из калиток я заметила настоящий плетень, а за ним - теплицу.

Из теплицы вышел мужик в промасленной кепке и с паяльной лампой в руках. Увидел меня, прищурился:

- Ты чья?

- Ничья. Я сама по себе, - улыбнулась я, - Фотограф из журнала. Репортаж делаю про деревню.

- А-а-а, - мужик оттаял, - Ну, снимай, не жалко. Только дом мой не снимай, я еще отделку не доделал. И только сегодня. Завтра я уже уеду. А вон тот, с петухами, - он ткнул пальцем в соседний участок, - Тот готовый, хозяева на выходные приезжают. Только ворота закрыты. Никак не пробраться.

- А зачем вам сюда переезжать? – вдруг решила уточнить у мужчины, - Если вы смогли купить здесь дом – значит вы располагаете приличными финансами. Почему не жить в городе? В комфорте?

- Ничего вы, молодежь, не понимаете, - усмехнулся тот, - Это же какая романтика! – он поднял лицо к небу, - Да и хочется простого человеческого «ходить в рваных носках» и пахнуть природой, а не только дорогим парфюмом и деньгами.

Сделала несколько кадров, поблагодарила и пошла дальше. Интересно у них получается! Люди из деревень стремятся в мегаполисы за зарплатой и властью. А эти – наоборот. Чудеса!

Дорога постепенно поднималась в горку. Отметила, что новые постройки закончились и начались более скромные. Наверное, элита встроилась в нестройные ряды местных жителей. Домики редели, зато открывался вид на поле и лес вдалеке. Красиво. Я даже забыла про все свои недовольства и начала щелкать кадр за кадром.

Работа отвлекала. Работа лечила. Я ловила свет, искала композицию, ругалась про себя на тени и снова щелкала.

- Вот почему я тебя люблю, - сказала я камере, - Ты не задаешь лишних вопросов, не предаешь и приносишь только пользу.

Камера согласно промолчала.

Я дошла до конца деревни, где дорога упиралась в лес. Развернулась, чтобы идти обратно, и тут заметила, что воздух стал каким-то... тяжелым. Давление упало, что ли?

Я подняла голову к облакам.

Небо было синее. Равнодушное. Как утром.

- Ну и ладно, - сказала я, - Успею.

Не успела.

Дождь обрушился на меня внезапно, как измена Данилы — вроде и можно было предвидеть, а все равно шок. Тяжелые холодные капли, ветер, вода за шиворот, вода в глаза, вода в объектив, который я инстинктивно прикрыла грудью.

- Черт! Черт! Черт! - заорала я, рванув с места в карьер.

Спортивные штаны мгновенно промокли и отяжелели. Кроссовки захлюпали. Футболка... про нее я старалась не думать.

Я бежала назад, прижимая камеру к себе, как младенца. Дождь хлестал по лицу, мир превратился в серую стену воды.

И тут сквозь эту стену я разглядела знакомую фигуру.

Дед Михей стоял на крыльце своей хаты — крайней у леса — и махал мне рукой:

- Дочка! Бегом сюда!

Я свернула, влетела в калитку, взлетела на крыльцо и ввалилась в дом.

- Живая? - дед Михей заботливо прикрыл дверь.

- Кажется, - выдохнула я, вытирая лицо рукой и понимая, что с меня течет, как с половой тряпки, - Спасибо вам, дед Михей! Вы мой спаситель второй раз за день. Вы аккуратнее, а то я привыкну и начну злоупотреблять вашей добротой.

- Ну, заходи, чего уж там, - он махнул рукой в сторону комнаты, - Полотенце дам, чаю налью. А то простынешь — кто тогда фоткать будет?

Я шагнула в комнату. Сделала два шага. И замерла.

Потому что в комнате, на лавке у окна, сидел ОН.

Сосед.

Тот самый. С псом. Но без него в этот раз. В мокрой футболке, которая еще утром так впечатлила мою нервную систему, но теперь она была сухая.

Я стащила фотоаппарат с шеи и разместила его сбоку на полке. И снова перевела взгляд на соседа.

Он сидел с кружкой чая, расслабленный, довольный, и смотрел на меня с таким выражением лица, будто я была главным развлечением его скучного дня.

А потом он присвистнул.

Медленно. Протяжно. С явным одобрением.

И только тут я вспомнила, КАК я выгляжу.

С меня текло ручьями. Волосы прилипли к лицу сосульками. Штаны облепили ноги так, что не оставляли простора для фантазии. А футболка..., белая, тонкая, дурацкая, промокла насквозь и прилипла к телу так, что скрывать было решительно нечего.

Глава 5. Упырь.

Майя

Мы допивали чай в сумерках. Дед Михей клевал носом, но героически пытался поддерживать беседу, периодически вставляя что-то про погоду и про то, что "нынче лето не то, что раньше".

Иван сидел напротив и, кажется, даже не думал уходить. Его взгляд то и дело возвращался ко мне, и каждый раз я ловила себя на том, что краснею. Это начинало бесить.

- Ладно, - я решительно отодвинула кружку, - Спасибо за чай, дед Михей. Пойду я, пока совсем не стемнело.

- Я провожу, - сосед поднялся с лавки с такой готовностью, что я заподозрила неладное.

- Не надо, я сама.

- Нам все равно по пути, - он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри что-то переворачивалось, - У нас дома рядом, забыла?

Дед Михей только крякнул и махнул рукой:

- Идите уж, молодежь. А то мне завтра чуть свет вставать.

Мы вышли в теплые сумерки. Дождь кончился, воздух пах мокрой травой и еще чем-то сладким. Где-то вдалеке стрекотали сверчки.

Какое-то время шли молча. Я чувствовала его присутствие рядом каждой клеткой и злилась на себя за это.

- Значит, Майя Весна, - нарушил тишину Ваня, - Красивое имя. Как и хозяйка.

- Родители постарались, - буркнула я.

- А чего так агрессивно? Я же искренне.

Я покосилась на него. В полумраке его профиль выглядел еще более... внушительным. Черт.

- Просто не привыкла к комплиментам от незнакомых мужчин, - честно сказала я.

-Это они, конечно, зря. Хотя, - он хмыкнул, - Мне же больше достанется. И вообще, мы почти час чай пили, какие же незнакомые? - он усмехнулся, - Я, между прочим, про тебя уже много чего знаю.

- Например?

- Например, что ты фотограф. И что у тебя был фиговый день. И что ты умеешь достойно выходить из любых ситуаций, даже если тебя застал ливень в чистом поле.

- Дед Михей разболтал? - нахмурилась я, вот же говорливый какой оказался!

- Ага. И про трансфер, и про таксиста, и про ребенка в автобусе, - он вдруг стал серьезным, - А еще, у тебя нет отношений.

- С чего бы это? – от удивления я даже остановилась.

- А я не прав? – он повернулся ко мне лицом.

- Вообще-то мы не настолько близко знакомы, чтобы обсуждать мою личную жизнь.

- А мы можем стать ближе, - он подошел почти вплотную, - Если ты, конечно, не против.

Я смотрела на него и понимала, что даже не будь у меня недавнего разочарования в мужчинах, я бы поостереглась Ивана. Уж больно он был хорош внешне. Весь такой брутальный, мощный. Ну прям австралийский пожарный с календаря.

- Слишком быстро, - сказала я вслух, потому что объяснять логику своих тараканов было бы слишком долго, - Я так не умею.

- А как умеешь? – он даже склонился ко мне с любопытством.

- Не торопясь, нудно, с кучей проверок и сомнений. А еще с красивыми ухаживаниями, цветами, совместным просмотром «Сумерек», - начала перечислять все то, что оттолкнет мужчину от стремления к близкому знакомству, хотя совсем так не думала. Просто хотелось немного притупить напор соседа, - Ну что, страшно уже? Бу! – шутливо вскрикнула ему на ухо.

Он улыбнулся:

- А я не из пугливых. И умею ждать, - Ваня слегка нажал на кончик моего носа подушечкой пальца, - Выключай капризы. Вижу, что кто-то тебя, малышка обидел. Не тороплю.

Мы пошли дальше. У моего дома остановились.

- Спасибо, что проводил, - сказала я официальным тоном, хотя хотелось просто сбежать, сверкая пятками.

- Всегда пожалуйста, - он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде было что-то такое, от чего коленки становились ватными, - Спокойной ночи, Майя Весна. Пусть тебе снятся хорошие сны.

Я уже открыла рот, чтобы попрощаться, как вдруг...

- Ванечка! - звонкий голос разрезал вечернюю тишину, как нож масло.

Я обернулась.

От калитки соседнего дома к нам бежала девушка. Высокая. Худая. С длинными волосами, которые развевались на ходу, как в рекламе шампуня. На ней было короткое платье, явно не для деревенских посиделок.

Она подлетела к Ивану и повисла на нем, как коала на эвкалипте.

- Ванечка, я так соскучилась! - проворковала она, целуя его в щеку и что-то шепча на ухо.

Я замерла. Внутри что-то неприятно сжалось. Очередной кабель. А я чуть было не расслабилась рядом с ним. Эх, ничему тебя жизнь не научила, Весна.

Сосед выглядел... растерянным? Он попытался аккуратно отстранить девушку, но та висела мертвой хваткой.

- Марфа? - сказал он с ноткой раздражения в голосе, - Ты чего здесь?

- К тебе приехала, - она, наконец, отпустила его и повернулась ко мне. Окинула взглядом мои все еще мокрые спортивные штаны, вытянутые коленки, дурацкую футболку. На ее лице отразилось легкое презрение, - А это кто?

- Соседка, - коротко ответил Ваня.

- А-а-а, - протянула Марфа и снова прильнула к нему, - Местная экзотика, - она противно хохотнула, - Пойдем в дом, я так устала с дороги...

Я вдруг почувствовала себя лишней. Очень лишней. И какой-то... грязной, что ли. Как будто меня застали за чем-то неприличным.

- Ну, я пойду, - сказала я максимально будничным тоном, - Приятного вечера.

- Майя, подожди, - Ваня сделал шаг ко мне, но Марфа вцепилась в его руку.

- Вань, ну пойдем, я замерзла...

Я не стала ждать. Развернулась и зашагала к своему дому. Спиной чувствовала взгляд, но оборачиваться не стала.

Дома я долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя липкое чувство неловкости и... обиды? С какой стати обиды? Он мне никто. Просто сосед, с которым пили чай. Имеет полное право, чтобы к нему приезжали длинноногие красотки и вешались на шею.

Я вылезла из душа, натянула пижаму и забралась в кровать.

Сон не шел.

Я ворочалась с боку на бок, сбивала простыню, считала овец, вспоминала имена детей из детского сада, но перед глазами стояла эта сцена: как она висела на нем, как шептала что-то, как смотрела на меня с превосходством.

Глава 6. Петухи и другая живность

Майя

Я проснулась оттого, что кто-то буквально орал мне в ухо.

Реальность вернулась рывком, когда я осознала: это не кто-то, это петух. Самый настоящий петух, который, судя по звуку, поселился прямо под моим окном и теперь пытался пробить мне барабанные перепонки своими утренними серенадами.

- Твою ж дивизию, - прохрипела я в подушку, - Я в аду? Это ад? Только там так могут горлопанить птицы!

Петух ответил новой серией, еще более жизнерадостной.

Я приоткрыла один глаз. За окном только начинало светать. Часы на телефоне показывали половину пятого утра.

Половина. Пятого. Утра.

- Если ты не закроешься, я тебя на бульон ощипаю, - бросила угрозу, не надеясь на понимание.

Утренняя птица все продолжала наносить бодрость и причинять раздражение на мой не выспавшийся мозг. Вот же…петух!

- Добро пожаловать в деревню, Весна, - сказала я потолку, - Здесь тебя приметили не только сомнительные личности, но и местная фауна.

Потолок молчал, но явно надо мной издевался.

Я кое-как выползла из кровати. Тело затекло, потому что заснула я только под утро — ворочалась, смотрела в потолок, мысленно прокручивала сцену с Марфой и Иваном раз за разом. Сравнивала их вид с видом Данила и Даши, после того как я их застала. Спасибо нервной системе за продуктивную ночь.

Вот почему у всех вокруг есть интимная жизнь, а я мимокрокодил? Хотя…что я прибедняюсь! Вон, красавчика (мне хотелось в это верить) сняла в клубе! И все у нас было! БЫЛО! А значит перевернется и на моей улице грузовик с абрикосами!

- Ладно, - вздохнула я, натягивая спортивные штаны, - Петух так петух. Надо жить дальше.

На кухне меня ждало новое откровение.

Холодильник, который я вчера гордо захлопнула, надеясь на лучшее, сегодня встретил меня пустыми полками. Ну, не совсем пустыми — там лежали: забытое кем-то яблоко (подозрительно сморщенное), три яйца в лотке и кусок сыра, завернутый в пленку и подорожавший прямо в ней.

Я окинула взглядом это богатство и хмыкнула:

- Значит, подножный корм. Ну, Весна, ты хотела единения с природой? Получай. Будешь жрать как предки: яйца, яблоки и сыр. Почти собирательство. Таким темпом я начну охотиться все, что бегает медленнее меня.

Пора прекращать. Одичала за ночь. С предметами разговариваю. Докатилась.

Я поставила чайник и полезла в шкафчик. Там нашлась пачка макарон, соль и наполовину пустая бутылка подсолнечного масла. Роскошь!

Пока вода закипала, я машинально потянулась к телефону, чтобы убить время, и тут поняла: телефон мертв. Совсем. Черный экран, ноль реакции. Ой-йой.

- Отлично, - вздохнула я, - Теперь еще и связь с цивилизацией оборвалась.

Нашла зарядку, воткнула в розетку. Телефон обиженно запищал и начал медленно оживать.

Минут через пять он ожил настолько, чтобы показать мне поток уведомлений, от которого у любого здорового человека случился бы тик.

Семь пропущенных от Жени. Три от Петровича. Двадцать одно от мамы. Пятьдесят три сообщения в рабочем чате (там явно опять кто-то делился мемами или фотографиями с котиками, судя по бесконечным уведомлениям). И еще одно — отдельное, личное, от абонента, который был недавно переименован в телефоне как «Пидораскин».

Я замерла с чайником в руке.

Сообщение от Данилы.

Я открыла.

«Майя, ты куда провалилась? Мне нужно забрать свои вещи!»

Я перечитала три раза. Потом четвертый, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации на почве недосыпа.

Нет, все верно. Данила Ласкин, который изменил мне с моей же подругой в моей же постели, который свалил, даже не извинившись толком, теперь писал мне с претензией. Про вещи.

Ни «пожалуйста». Ни «извини, что побеспокоил». Ни даже «привет».

«Мне нужно забрать свои вещи!»

С восклицательным знаком, Карл!

Я усмехнулась и покачала головой.

- Мда, Ласкин, - сказала я вслух, глядя в экран, - Ласке ты не обучен. Ну или хотя бы элементарной вежливости. Хотя чему я удивляюсь? Ты же у нас главный мамин корзиночка. Тебе все должны по умолчанию.

Я нажала «удалить» и выдохнула.

Потом открыла чат с Женей. Там было классическое:

«Майя ты где?»
«Майя блин»
«Майя я звоню уже сто раз»
«Ты в порядке?»
«Ты там хоть не умерла от тоски? Деревня же, мать ее»
«МАЙЯ»

«Твои племена подверглись нападению? Если да, то я жду подробностей! Если нет, то я на тебя сглаз напущу!»

Я набрала ответ:

«Жива. Телефон сдох. Тут петухи орут так, что закладывает уши. Мои границы не подвергались вторжению. Потом все расскажу. Целую»

Отправила и отключила звук, чтобы не слушать Женину истерику.

Чайник закипел. Я сварила себе яйца, налила чай и устроила завтрак на крыльце.

Петух, кстати, заткнулся. Наверное, устал орать.

Я сидела, жевала белок, смотрела на просыпающуюся деревню и чувствовала, как внутри потихоньку отпускает. Ночные терзания казались теперь далекими и глупыми. Ну появилась какая-то Марфа. Ну вышла от него. Ну и что? Он мне никто. Я ему никто. Мы просто соседи, которые однажды попали под дождь и выпили чай у деда Михея. Да и почему, бабы этого с…соседа беспокоят меня сейчас больше, чем пятилетние отношения? Бред.

Все.

- Все, - сказала я вслух для убедительности.

Пес из дома напротив гавкнул, будто соглашаясь. Хороший мальчик. С ним, пожалуй, можно будет и подружиться.

Я допила чай, убрала кружку и решила: хватит киснуть. Я здесь работать, между прочим, приехала. Исследовать местность, снимать красоту, писать репортаж.

Так что — вперед, Майя Весна. Покоряй Лукоморье. Без оглядки на мужиков, их девок и остальную живность.

Я повесила камеру на шею и зашагала по улице, навстречу новому дню. Быстрее закончу – быстрее уеду в отпуск!

Где тут у них Дуб зеленый?

Напоминаю вас и про другие книги нашего моба «Случайная ночь»:

Глава 7. Дом номер «Семь»

Майя

Я шла по деревне, и утреннее солнце золотило верхушки домов так красиво, что даже мое кислое настроение начало потихоньку оттаивать.

Камера щелкала кадр за кадром. Резные наличники, расписные ставни, аккуратные палисадники — все это в утренних лучах выглядело как декорации к фильму «Идиллия для уставшей души».

Я подходила к каждому дому, примерялась, искала ракурс, но...

Заперто.

Везде заперто.

Добротные кованые ворота, высокие изгороди, таблички «Частная собственность» и никакого намека на то, что внутри. Я обошла уже пять домов — и везде одно и то же. Красивые, ухоженные, фотогеничные — и абсолютно недоступные.

- Ну конечно, - пробормотала я, щелкая очередной фотогеничный забор, - Кто ж пустит какую-то фотографшу на свою элитную территорию? Вдруг я шпионка? Вдруг я конкурентов подослала? Вдруг малину с кустов поем?

Я вздохнула и побрела дальше.

К обеду я обошла почти всю деревню. В камере было полно кадров, но для репортажа «Как уехать в деревню и не сдохнуть от тоски» это, мягко говоря, не годилось. Все не то.

- Мне нужны дома, - сказала я вслух, - Внутренности. Интерьеры. Жизнь!

Природа молчала. Только где-то вдалеке надрывался тот самый утренний петух, видимо, тренировался к завтрашнему утру.

Я достала список, который получила вместе с документами. Готовые дома, доступные для съемки. Первые пять — заперты. Шестой — мой собственный, но он «дом смотрителя», простенький, без претензий. Для репортажа не подходит.

Седьмой...

Я замерла.

Дом под номером «семь» был уже жилой. Тот самый, что напротив моего.

Дом Ивана.

- Твою ж дивизию, - выдохнула я.

Я смотрела на этот пункт в списке и чувствовала, как внутри разворачивается целая драма в трех актах. Акт первый: нежелание. Акт второй: необходимость. Акт третий: осознание, что деваться некуда.

- Это просто работа, - сказала я себе максимально убедительно, - Ты фотограф. Тебе нужно сделать репортаж. Он владелец дома, который идеально подходит для съемки. Все. Никаких подтекстов.

Я подняла голову и посмотрела на его дом. Тот самый, из которого вчера ночью выходила растрепанная Марфа. Тот самый, где живет он — с этой своей улыбкой, с этой щетиной, с этим голосом, от которого у меня до сих пор мурашки.

- Работа, - повторила я, - Все ради работы. Я ж бессмертный пони! Мне все по плечу! Да и новая вспышка сама себя не купит!

Я уговаривала себя, а ладони предательски вспотели. Прямо как перед прыжком с тарзанки. Или перед первым свиданием. Или перед тем, как зайти в кабинет к ректору, когда точно знаешь, что сейчас будут орать.

- Это жара, - сообщила я своим ладоням и гулко колотящемуся сердцу, - Июль, солнце в зените. Нормально, что руки потеют. Абсолютно нормально.

Я вытерла ладони о свои спортивные штаны, глубоко вздохнула и решительно направилась к его калитке.

- Майя Весна, - сказала я себе на ходу, - Ты справлялась и не с таким. Ты пережила измену, предательство подруги, засосы от незнакомца, прыщ на первом свидании, петуха и мамино разочарование в твоей профессии. Постучаться в дверь к соседу и попросить разрешения поснимать его дом — это сущая ерунда.

Я остановилась перед калиткой.

Пес — тот самый, лохматый теленок — уже несся ко мне, радостно виляя хвостом. Он ткнулся носом в мою ладонь и замер, требуя ласки.

- Привет, мальчик, - улыбнулась я, почесывая его за ухом, - Хороший пес. Добрый. Не то что некоторые хозяева.

Пес согласно гавкнул.

Я выпрямилась и снова посмотрела на дом. Седьмой по списку. Цифра семь — она вообще-то несчастливая у некоторых. Или счастливая?

Семь дней в неделе. Семь нот. Семь чудес света. Семь смертных грехов. Интересно, сколько из них собрано в этом доме? Судя по ночной гостье — как минимум один грех там точно водится. А может, и все по списку.

- Майя, ты точно рехнулась, - сказала я себе.

Пес согласно гавкнул, и я механическим движением потрепала его по голове. Это меня несколько успокоило. Мохнатый антистресс! Стоит, пожалуй, приготовить ему какое-нибудь лакомство.

- Ну, Весна, - прошептала я, - Идешь и делаешь!

Направилась к крыльцу, продолжая спор с самой собой. Хозяин же не откажет мне в просьбе? Или все же закроет дверь перед моим лицом?

Я набрала побольше воздуха в легкие и нажала на кнопку звонка.

Сердце колотилось где-то в горле.

- Ради искусства, - выдохнула я и постучала.

Тишина.

Я постучала еще раз.

Я снова игнор.

Да что он там делает? Заснул, что ли?

Отступать я не привыкла и поэтому начала осматривать окна на предмет жизни. Да-да, логика – моя заклятая подруга! Всегда подставляет! Но в тот момент мне было на это начхать! Мне нужны были эти фотографии!

Медленно обходила дом, заглядывая внутрь, но никого не было обнаружено.

Когда на моем маршруте осталось всего одно окно, я с сожалением осознала, что дом здесь находился в низине и заветное стекло было на уровне моего лба.

Задумчиво уставилась на безжизненный предмет и задумалась (наконец-то!).

Что бы получить лучший обзор, мне следовало бы найти что-то, что выдержит мои аппетитные телеса. Исследование земли у стены дома принесло мне идею: ведро! Вот что станет моим помощником в этой миссии! Эврика!

Я чуть ли не в ладоши захлопала от того, какая я сообразительная и находчивая.

Перевернув предмет вверх дном, забралась на шатающийся инвентарь. Обзор получился просто чудесный, только бесполезный. Ивана не было и в этой комнате. Ну не провалился же он в подвал, в самом деле!

А вдруг? Пронзила меня мысль! А если ему нужна помощь? То, что он не самый морально-правильный по моему мнению, не значит, что смогу оставить его в беде!

Только как мне забраться внутрь?

Долго не думая, я толкнула ставню. Ура! Она была не заперта!

Открыла окно максимально широко.

- Иван! – крикнула, - Вы тут?

Глава 8. Кисель

Майя

Я висела на подоконнике, болтала ногами в воздухе и чувствовала себя полной идиоткой. Ладони врезались в дерево, пятой точкой я все еще ощущала тот самый хлесткий шлепок, а в ушах звенел его насмешливый голос:

- Ну и долго ты тут висеть собираешься, как шар на елке? Или мне вызвать спасателей? Так, для протокола — это будет смешно.

- Замолчи! - прошипела я, дергаясь и пытаясь найти опору, - И помоги уже!

- А волшебное слово?

Я зарычала. Настоящим таким звериным рыком. А что, вы слышали, как рычат Манулы? То-то же!

- Иван, блин, у меня руки уже затекли! – просила не совсем вежливо.

- Не слыыышууу, - нараспев издевался тот.

- Пожалуйста, - тихо всхлипнула, потому что было стыдно и обидно.

В такой ситуации я оказалась впервые. Да нет, не то, что бы раньше со мной не случались абсурдные приключения, но всегда все было без подобного рукоприкладства. Если честно, я вообще не помню, что бы моей попе когда-либо прилетало. А тут…

- Ну раз ты так вежливо просишь, - миролюбиво ответил он и вдруг оказался прямо за моей спиной, - Давай, сахарок, я тебя поймаю. Только не брыкайся, а то упадешь.

- Я не брыкаюсь, я пытаюсь…

Договорить я не успела. Его руки обхватили меня под животом, дернули, и через секунду я уже стояла на земле, прижатая спиной к его торсу. Точнее, к тому, что было совершенно голой грудью.

Я замерла.

Потому что только сейчас до меня дошло: он мокрый. И пахнет хвойным гелем для душа. И на нем... на нем только полотенце. Которое сейчас, кажется, сползает.

Я медленно обернулась.

И чуть не задохнулась.

Иван действительно стоял передо мной в одном полотенце, небрежно обмотанном вокруг бедер. С влажных волос на плечи стекала вода, грудь — мощная, рельефная, с темными волосками — подрагивала от дыхания, а по ключице медленно, очень медленно, скатывалась одна единственная капля. И я следила за ней.

Я. Следила. За каплей.

Как загипнотизированная.

- Нравится? - раздалось сверху.

Я дернулась, подняла глаза и встретилась с его насмешливым взглядом. Он улыбался той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

- Что? - прохрипела я.

- Спросил: нравится? Ты так внимательно изучаешь мою анатомию, что я забеспокоился. Все на месте?

Я сглотнула.

И он это заметил.

- Охренеть, - выдохнул Иван и вдруг склонился ко мне.

А потом он меня поцеловал.

Смело. Жарко. Вкусно. Его руки легли мне на талию, притянули ближе, и я почувствовала, что полотенце — реальная угроза. Для него. Для меня. Для всего святого.

Я застонала ему в губы. Сама не заметила, как.

Он оторвался на секунду, посмотрел в глаза и хрипло сказал:

- Ты — просто испытание выдержке здорового мужчины, сахарок.

И снова припал к моим губам.

И я… я ответила. Потому что у этого мужика был опыт. Не то, что бы у меня был сильно обширный список бывших. Но несколько мужчин там найдется. И все они, даже тот клубный Дельфин, и в подметки моему временному соседу не годились.

Его язык, его губы, его руки — все работало как единый слаженный механизм, цель которого — довести меня до состояния киселя. И я планомерно приближалась к этому.

Я уже почти растаяла, почти забыла, кто я и где, как вдруг:

ГАВ!

Пес.

Он сейчас стоял рядом и смотрел на нас с таким выражением, будто мы тут неприличное творим. А мы, собственно, и творили. Ну почти.

Я отпрянула, тяжело дыша и насупилась.

- Так, - сказала я, пытаясь вернуть голосу твердость. Получалось плохо, - Это… это было…

- Шикарно, - подсказал Иван, довольно улыбаясь и облизывая губы.

- Незапланированно, - отрезала я, чуть не зависая на его движении, - И совершенно ни к месту. И вообще, ты меня отвлек. Я по делу пришла, - встряхнула головой, хотя хотелось по ней знатно врезать.

- По делу? - он приподнял бровь, - В окно? Ко мне в комнату? А чем дверь не угодила? Интересные у тебя дела, сахарок.

- Мне нужно сфотографировать твой дом для репортажа! - выпалила я, чувствуя, как стремительно краснеют мои уши, - Все остальные заперты, мой не подходит, а ты — единственный вариант. Так что…

Я обвела руками пространство, пытаясь изобразить деловой настрой.

- Я с удовольствием буду твоим единственным вариантом, Майя, - проигнорировав мое очевидное недовольство, Иван снова улыбнулся и окинул меня медленным тягучим взглядом с ног до головы.

- Так что, - решила не сдаваться я, - в качестве компенсации за моральный ущерб, за шлепок и за… за это все, - я махнула в сторону его груди, стараясь не смотреть, - ты обязан пустить меня с камерой во все комнаты!

Иван расхохотался. Громко, открыто, от души.

- Слушай, ты не перестаешь меня удивлять, - сказал он, вытирая мокрые волосы рукой, - Ладно. Будь, по-твоему. Только дай мне переодеться. Или хочешь помочь?

Он подмигнул.

- Сам справишься, - буркнула я, чувствуя, как еще и щеки заливаются краской.

Через пять минут он вышел в джинсах и мягкой серой футболке, которая облегала плечи так, что хотелось немедленно ее снять. Но я держалась. Я профессионал. Я вообще-то по делу.

- Проходи, - он широким жестом пригласил меня в гостиную, - Снимай все, что хочешь и все, что мешает. Я пока чайник поставлю.

Дом у Ивана изнутри состоял из четырех комнат и был интересной смесью аутентичности и модернизации: современная техника, но в бежевых и коричневых оттенках, электрика в стиле «ретро», современная мебель сдержанного дизайна и камин. Вот это меня, конечно, поразило. Никогда не видела камина!

Я щелкала кадр за кадром, пытаясь сосредоточиться на интерьерах. Но взгляд то и дело возвращался к нему. Он стоял на кухне, совмещенной с гостиной, опираясь бедром о столешницу, и смотрел на меня. Не на камеру. На меня.

И в этом взгляде было что-то… странное. Он будто изучал, сопоставлял.

- Наелась? - спросил он, когда я закончила с гостиной.

Глава 9. Утреннее укрощение

Майя

Эта ночь прошла еще хуже, чем предыдущая.

Я вертелась в кровати как блоха на лысой собаке. Сбила простыню, потеряла подушку, нашла подушку, снова сбила простыню. Спать хотелось зверски, но стоило закрыть глаза — и перед внутренним взором возникал ОН.

Иван.

С мокрыми волосами. С каплей на ключице. С этой его улыбочкой, от которой у меня подкашивались колени.

И дальше — больше. Стоило провалиться в сон, как мне являлись не только, как он снова меня целует, но и как его руки скользят по моей талии выше, смелее, настойчивее. Как плавно он проникает под футболку, обжигая кожу в местах прикосновения. Как он позволяет себе чуточку больше. И как я... не сопротивляюсь.

Совсем.

- Господи, - простонала я в подушку, просыпаясь в очередной раз, потому что внизу саднило от нереализованных потребностей, - Как стыдно-то!

Я зарылась лицом в одеяло и попыталась провалиться сквозь землю, но земля, как назло, была надежной. Лукоморье, мать его, сказочное.

Под утро я все же смогла получить толику тяжелого сна без сновидений, но продлилось это недолго. Ровно до того момента, как за окном раздалось знакомое:

- Ку-ка-ре-ку!

Петух. Мой личный будильник, пернатый мучитель и главный враг здорового сна.

- Спасибо, - прохрипела я в потолок, - Ты мое спасение. Серьезно. Лучше ты, чем эти сны. Принесу тебе зерна. Если найду.

Я села на кровати, потянулась и с ужасом обнаружила, что часы показывают половину шестого утра.

Что-то ты, мой друг пернатый, припозднился сегодня.

Я замерла.

- Точно. Рассвет. Я же обещала прийти на рассвете.

Ноги сами сползли с кровати. Тело, не дожидаясь команды мозга, поплелось в душ. А мозг тем временем лихорадочно соображал: «Во сколько рассвет? В пять? В шесть? Какая разница! Он же спит наверняка! Я разбужу его, он откроет, злой, лохматый, в одном полотенце... Стоп. НЕТ. Не думать о полотенце! Да и какое полотенце? В трусах! Да е-мое! Какие трусы? Хм…Надеюсь, с дурацким рисунком. А под ним…Прекрати, Весна!»

Я сунула голову под холодную воду.

Помогло. Минут на пять.

Вылезая из душа, я несколько минут смотрела на шкаф. Там висели шорты. Легкие, удобные, идеальные для жаркого дня. А жара обещала быть знатной — уже с утра чувствовалось, что день будет пеклый.

- Шорты? - спросила я себя вслух, - Ага, - ответила иронично, - Придешь в шортах, скажет, что соблазняю! Не-не! С этим пусть Марфа справляется!

Я вздохнула и натянула все те же спортивки. Постирать бы их. Но об этом позже. Сверху футболку — самую мешковатую, которая скрывала все, что можно и нельзя.

- Отлично, - сказала я отражению, - Теперь ты похожа на туристку, которая заблудилась в лесу и выживает. Никаких испытаний мужской выдержке.

Отражение скептически приподняло бровь, но спорить не стало.

Я схватила камеру, проверила запасной аккумулятор, карты памяти и решительно направилась к двери.

На крыльце я глубоко вздохнула. Солнце только начинало подниматься над лесом, воздух был свежий, прозрачный, птички пели. Идиллия.

- Почти опоздала, - сказала я и решительно шагнула с крыльца, сделала шаг к калитке — и замерла.

Потому что в этот момент из-за угла дома напротив появился ОН.

Иван.

Все такой же высокий, мужественный и раздражающе красивый.

В руках у него был букет. Самый настоящий букет полевых цветов — ромашки, колокольчики, еще что-то разноцветное. А сам он выглядел... растерянным. Очень растерянным.

Он замер и посмотрел на меня, точно не ожидал увидеть.

Мы смотрели друг на друга через разделяющую нас дорогу, и в этой сцене было что-то до абсурда комичное. Оба явно собирающиеся на встречу друг к другу. И оба в ступоре.

А потом он поднял руку с цветами — видимо, для приветствия — и я заметила, что замах у него... странный. Как будто он собирался не дарить, а... ну, не знаю... метать?

- Ты чего? - спросила я, не двигаясь с места.

- Я? - переспросил он, - А ты чего?

- Я работать иду. Рассветные кадры. Забыл?

- Да нет. А я... - он запнулся, посмотрел на букет, потом на меня, потом снова на букет, - Я это... ну...

- Ты собрался кидаться в меня цветами? - не удержалась я.

Он выдохнул, рассмеялся и покачал головой.

- Нет, Майя. Я собрался идти к тебе. С цветами. Чтобы... ну... извиниться, наверное. За вчерашнее.

- За вчерашнее? - я приподняла бровь, - Дай-ка подумать, - наигранно потерла подбородок, - За шлепок? За поцелуй? За то, что нарушаешь личное пространство?

- За все сразу, наверное, - он шагнул ко мне, все еще сжимая букет, - Я понимаю, что вел себя... нагло. И ты, наверное, думаешь обо мне... ну...

- Что ты наглый, самоуверенный и совершенно невыносимый тип? - подсказала я.

- Примерно, - кивнул он, - Но я хотел объяснить.

Я посмотрела на него. На его растерянное лицо, на этот дурацкий букет, на то, как он мнется на дороге, как школьник на первом свидании.

- Слушай, - сказала я, и голос мой предательски дрогнул, - Ты... ты вообще знаешь, сколько времени?

- Понятия не имею, - честно ответил он, - Я как увидел, что светает, так сразу сорвался. Думал, может, ты уже не спишь. А ты вон... тоже сорвалась.

- Я за рассветными кадрами, - напомнила я, - Работа, - и для иллюстрации приподняла камеру.

Иван в несколько шагов приблизился вплотную, а я схватилась за забор, потому что сердце мое разогналось до предела, а ноги ослабли от такой близости.

- А я с извинениями, - он протянул букет, - Возьми. А то я чувствую себя идиотом.

Я взяла цветы. Они пахли летом, медом и еще чем-то таким, отчего внутри разливалось тепло.

- Спасибо, - сказала я тихо.

- Прости, - сказал он.

Мы постояли еще секунду, а потом я все же вспомнила, зачем вышла.

- Так, - я тряхнула головой, прогоняя наваждение. - У меня работа. Репортаж, помнишь?

- Помню, - кивнул он, - И я помню, что обещал тебе доступ во все комнаты. Так что... пойдем?

Глава 10. Съемка не 18+

Майя

Мы зашли в дом, и я сразу же забыла, как дышать.

Нет, не из-за Ивана. Ну, не только из-за него. Просто свет! Рассветное солнце лилось в огромные окна, золотило деревянные стены, играло бликами на полу. Это было то самое "божественное освещение", о котором мечтает каждый фотограф.

- Охренеть, - выдохнула я, вцепившись в камеру.

- Тебе нравится? - Иван, кажется, даже обрадовался.

- Ты не понимаешь. Это... это идеально.

Я забыла про него на некоторое время. Честно. Совершенно. Я носилась по комнатам, щелкала кадр за кадром, ловила свет, искала ракурсы, падала на пол, залезала на подоконник, снова падала на пол. Камера щелкала, а я чувствовала, как внутри разгорается тот самый охотничий азарт, ради которого я вообще пошла в эту профессию.

Красиво. Очень красиво.

Я снимала гостиную, кухню, спальню (мельком глянув на кровать и тут же отведя взгляд — не надо мне таких ассоциаций с утра пораньше). У нас тут все прилично. Потом вышла на крыльцо, чтобы поймать вид на огород в утренней дымке. Потом снова внутрь, чтобы снять, как свет падает на резные наличники изнутри.

И только когда азарт немного отпустил, я заметила, что все это время за мной наблюдали.

Иван сидел в углу гостиной, в кресле, с чашкой кофе, и смотрел. Просто смотрел. Не отрываясь. С легкой ухмылкой, с каким-то странным выражением — будто изучал редкого зверя в естественной среде обитания.

И тут меня как молнией ударило. Прям от макушки по позвоночнику в самые пяточки. Он смотрелся божественно! Не-нет, я не преувеличиваю! Точно скандинавский Бог, который между своими великим делами решил уделить внимание мирскому.

Я даже представила, как облачу его только в меховую шкуру, призывно открывая максимально возможное, в руки вместо чашки помещу резной кубок и стану запечатлевать все это великолепие. Даже мысленно рассчитала ракурс этой съемки…

- Мешаю? – вернул меня в реальность хрипловатый бас.

-Что? – я даже встряхнула головой, провожая наваждение и картинки этой съемки далеко не 18+.

- Ничего, - пожал он плечами, - Просто смотрю. Ты в работе такая... живая. Интересно.

- Я всегда живая, - буркнула я, чувствуя, как щеки заливает краской, - Отвернись, а? Сбиваешь настройку.

- А я тихо. Я мешать не буду. Но, если отвлекаю, могу просто вписаться в интерьер. Попозировать, так сказать, - сам улыбнулся своему предложению.

Я демонстративно закатила глаза. А внутри все еще трепетало бедное маленькое девичье сердце от фантазии своей владелицы. Дурища.

Он не мешал. Он просто сидел. Но от его взгляда по коже бежали мурашки, и я то и дело ловила себя на том, что поправляю волосы, одергиваю футболку, принимаю более выигрышные позы.

- Весна, соберись, - прошептала я себе под нос, - Петрович на тебя рассчитывает. А не на то, как ты тут перед соседом красуешься.

Я снова нырнула в камеру, пытаясь спрятаться за объективом. Получалось так себе. Потому что даже сквозь видоискатель я чувствовала его взгляд.

Может, и правда, его припахать? Пусть тоже поработает…на меня!

И тут...

БРЮ-У-У-У-У-У-У-Х!

Звук разнесся по гостиной, как гром среди ясного неба. Мой желудок решил, что самое время заявить о себе во весь голос.

Я замерла. Медленно подняла глаза на Ивана.

Он замер тоже. А потом расхохотался.

- Голодная? - спросил он сквозь смех.

- Не твое дело! - вспыхнула я, покраснела от смущения.

- Сахарок, - он встал, все еще улыбаясь, - Когда у тебя последний раз во рту маковая росинка была? Вчера днем? Вечером?

Я промолчала. Потому что вспомнила, что вчера вечером я только пила чай, ведь до магазина с продуктами так и не добралась, а до этого... до этого вообще непонятно что ела.

- Все ясно, - кивнул он, - Снимай. Я сейчас.

И он ушел на кухню.

Я осталась одна. Вернее, с камерой и с урчащим животом. Сделала еще пару кадров, но концентрация упала ниже плинтуса. Потому что из кухни поползли запахи.

Я не знаю, что он там готовил, но пахло так, что слюна заполняла рот мгновенно. Я пыталась снимать, но объектив почему-то все время поворачивался в сторону кухни.

- Да что ж такое, - прошипела я, - Я профессионал или где?

Тот самый профессионал внутри меня истерично ржал и требовал жрать.

Я сдалась.

Осторожно, стараясь ступать бесшумно, я подкралась к кухне и заглянула за угол.

Иван стоял у плиты. Спиной ко мне. Широкие плечи, уверенные движения, на плите что-то шипело и благоухало. Он переворачивал блинчики. Самые настоящие блинчики!

Во рту собралась слюна.

Я засмотрелась. Наверное, даже рот приоткрыла. И в этот момент он резко развернулся с кружкой в руке.

- Подглядываешь? - усмехнулся он.

- Ничего я не... - начала я, но договорить не успела.

- Да ладно, смотри, - снова вернулся Иван к своему занятию, - Тебе бесплатно. Лучше, чем в зоопарке, сахарок.

В этот момент в кухню влетел пес и предотвратил мою ответную колкость. Он был радостный, счастливый, явно решивший, что утро — лучшее время для игр. Он ткнулся носом в ноги Ивана, и тот, пытаясь не наступить на собаку, взмахнул руками.

Кружка описала дугу.

Прямо на меня.

- А-а-а! - заорала я, потому что достаточно горячий кофе выплеснулся мне на футболку. На грудь. На всю грудь.

Холодная вода утром — это одно. Горячий кофе — совсем другое.

Я стояла, смотрела на расплывающееся коричневое пятно на белой ткани и пыталась осознать, что происходит.

- Черт! - Иван бросился ко мне с полотенцем и принялся настойчиво вытирать, — Черт, прости! Я не специально! Этот гад под ноги...

- Пес? - тупо переспросила я, медленно млея от крепких рук и уверенных движений.

- Пес. Лохматый. Засранец, - сосед уже закончил свои телодвижения и потянул за ткань, отрывая ту от моей кожи, - Снимай быстро, пока не пригорело!

- Что снимать? - не поняла я.

Глава 11. Русалка

Майя

До вечера я ходила сама не своя.

Ну как ходила — я пыталась работать, правда. Перебирала кадры, делала вычитки, даже сгоняла к деду Михею за яблоками. Он обрадовался, напоил чаем, расспросил про съемку и очень хитро щурился, когда я рассказывала про Ивана. А еще он дал мне продуктов. Немного: яйца, мука, крупа, курица, молоко и фрукты. И я загорелась приготовить что-то! Просто чтобы отвлечься.
Но мысли то и дело уползали в сторону вечера.

Баня.

Баня у Ивана.

Я в бане. У Ивана.

Даже ароматная шарлотка не отвлекла от мыслей.

- Господи, - простонала я, уткнувшись лицом в раскрытые ладони, - Я схожу с ума. Это просто баня. Ну, подумаешь, баня. Люди каждый день парятся. Это вообще-то полезно. Для здоровья. Для кожи. Для…

Для того, чтобы оказаться в одном помещении с мужиком, у которого руки помнят, как меня обнимать, а губы — как целовать.

Я зарылась лицом еще глубже.

К вечеру я перебрала весь свой скудный гардероб раз пять. В итоге остановилась на том, что было: спортивные штаны, чистая футболка, купальник (так, на всякий случай — мало ли что) и смена белья. В баню же полагается что-то легкое? Или вообще без ничего? Я не знала. Я вообще в банях не разбиралась. Я городская.

- Ты идешь в баню, Весна, - сказала я отражению, - А не на свидание. Запомни это.

Отражение скептически приподняло бровь.

- И никаких там... — я запнулась, подбирая слово. — Ничего такого. Он просто заглаживает вину, потому что вежливый. Воспитанный.

Отражение фыркнуло и отвернулось.

Боже, Весна, что ты несешь?

Около семи вечера я стояла перед его калиткой. Пес выбежал первым, радостно гавкнул и ткнулся носом мне в ноги.

- Привет, соучастник, - шепнула я, почесывая его за ухом, - Если сегодня опять что-то случится — я буду знать, на кого пенять.

Пес довольно завилял хвостом. Его совершенно не волновало, что его возведут в ранг преступников за неимением других адекватных вариантов.

Дверь открылась. На пороге стоял Иван. В обычных джинсах, снова в свободной рубашке с закатанными рукавами и полотенцем на плече. И с этой своей улыбочкой.

- Не стесняйся, сахарок, - кивнул он, - Баня готова. Дрова потрескивают, пар поднимается, ждет не дождется.

- Меня? - переспросила я, чувствуя, как щеки заливает краской.

- Нас, - усмехнулся он, - Баня — дело коллективное. Пошли.

Я проследовала за хозяином дома.

Баня у Ивана оказалась отдельным домиком в глубине участка — настоящая, рубленая, с маленьким предбанником и огромной печью, от которой уже шло тепло.

В углу в кадке стояла…елка. Маленькая, но самая настоящая. И пахла она божественно!

- Раздевайся, - сказал мужчина, кивнув на лавку, - Полотенца вон там, простыни — рядом. Я пока дрова подкину.

И он исчез за дверью, оставив меня одну.

Я стояла посреди предбанника, сжимая в руках сумку, и пыталась унять сердцебиение.

- Это просто баня, - прошептала я, - Просто баня. Люди парятся веками. Это культурно. Это традиции. Это...

Я разделась. Натянула купальник. Завернулась в простыню. Сделала глубокий вдох.

- Пора.

В парной было жарко. Очень жарко. Иван сидел на нижней полке, обернутый полотенцем, поливая камни водой. Пар поднимался густыми клубами, скрывая мой пристальный взгляд в район его бедер. Я пыталась угадать, есть ли на нем плавки.
Зачем мне это? А вот я и сама не знала.

- Заходи, - кивнул он, - Садись, куда удобно.

Я села на самый дальний угол, стараясь держать дистанцию. Но в парной было тесно. И жарко. И от него пахло березой, дымом и чем-то еще... чем-то таким, от чего мысли путались.

Он посмотрел на мой купальник, на простыню, которую я судорожно сжимала, и усмехнулся.

- Серьезно? В баню в купальнике?

- А что такого? - огрызнулась я, - Гигиена!

- Майя, - он пододвинулся ближе, не заботясь о съехавшем полотенце, - В бане парятся голыми. Так задумано природой и предками. Купальник — это лишнее.

- Я... я не...не настолько традиционна…то есть, - вот черт! Где все умные мысли и быстрые словесные реакции? Ты что, Майя, медуза без мозга?

Иван заржал.

- Ладно, - он поднял руки, - Твой выбор. Но учти, синтетика в пару — так себе удовольствие.

Он поднялся, взял веник — настоящий, березовый, с какими-то зелеными веточками внутри— и шагнул ко мне.

- А теперь ложись и не двигайся, - слишком интимно сказал мужчина.

- Что? Зачем?

- Парить тебя буду, - сказал он таким тоном, будто подразумевал что-то другое, - Ты ж за этим пришла? Или только посмотреть?

- Я... я сама могу...

- Не можешь, - перебил он, - Поверь, я знаю, что делаю. Ложись.

И я легла.

Потому что спорить с ним, когда он вот такой — уверенный, спокойный, с веником в руках — было бесполезно.

Иван скинул с меня простынь и прошелся руками по коже. Не настойчиво, не нагло. А точно, проверяя. Но, тем не менее, я вся покрылась мурашками.

И он начал парить. Медленно, методично, проходя веником по спине, по ногам, по плечам. От движений исходило тепло, мышцы расслаблялись, и я чувствовала, как напряжение уходит. Вместе с мыслями.

- Хорошо, - выдохнула я.

- Я знаю, - усмехнулся он.

Он работал веником, как художник кистью — то легкими взмахами, то более плотными, прорабатывая каждую мышцу. От березовых листьев пахло свежестью, от мяты — прохладой, и это сочетание было каким-то волшебным.

- Знаешь, - сказал он между делом, - настоящий банщик знает, где и как. Веник должен не бить, а гладить. Слушать тело.

- Ты слушаешь мое тело? - спросила я, и голос мой предательски дрогнул.

- Стараюсь, - ответил он, - Оно говорит, что ты слишком напряжена.

- Я в бане с посторонним сильным мужчиной, - буркнула я, - Нормально, что я напряжена.

Он усмехнулся, но ничего не сказал. Просто продолжал парить.

А потом сделал то, от чего я чуть не подпрыгнула. Он принес кусок льда — настоящий, прозрачный, размером с кулак — и положил его рядом с моим лицом. Холод обжег кожу, контраст с жаром был невероятным.

Глава 12. Кикимора

Майя

Я проснулась оттого, что солнце светило прямо в лицо. И оттого, что тело было... странным. Не больным, нет. А каким-то расслабленным, тягучим, будто мышцы помнили вчерашнее тепло, руки Ивана, воду, его дыхание у виска.

Я потянулась, улыбнулась в подушку и тут же одернула себя.

Соберись! И не надумывай себе ничего раньше времени!

Я села на кровати и глянула на часы. Половина двенадцатого. Половина двенадцатого?! Я проспала почти до обеда!

- Вот это культурно меня вчера ушатали, - пробормотала я, выбираясь из постели.

На кухне меня ждал остывший чайник и мысль о том, что надо бы позавтракать. Или уже обедать? Я заварила чай, пожарила яйца. Продукты стремительно не увеличивались в холодильнике. Нужно все же уточнить деда Михея, где тут продуктовый.

Решила выйти на крыльцо — подышать, проветрить голову.

И замерла.

На ступеньке лежал букет. Полевые цветы. Снова. Вчерашние уже стояли в банке на кухонном столе. Эти были перевязаны простой бечевкой. И их стебли внизу были обмотаны какой-то тканью. Поставлю в спальню.
Под ним — небольшой листок бумаги.

Я огляделась. Тишина. Только пес из дома напротив гавкнул откуда-то из глубины участка.

Я подняла записку.

Почерк крупный, размашистый, уверенный.

«Жду тебя в шесть на шашлык. Его я жарю ничуть не хуже, чем красивых женщин в бане.»

Я перечитала три раза. Потом четвертый, потому что от смеха и смущения слова начали расплываться.

- Ничуть не хуже, чем красивых женщин, - прошептала я, чувствуя, как щеки заливает краской, - Ну, Иван…

Я прижала букет к груди и улыбнулась. Широко, глупо, совершенно не скрывая.

А потом одернула себя.

- Это просто шашлык, Весна, - сказала я вслух, - Люди каждый день жарят шашлык. Это нормально. Ему тут просто скучно. Да. Точно.

Я даже сама понимала, как неправдиво и абсурдно звучали мои отмазки. Но ничего не могла с этим поделать. Ну не верилось мне в искренность порывов Ивана. Ждала, что откуда-то да прилетит: Прощай! Наша встреча была ошибкой!

Цветы пахли летом, медом и чем-то таким, от чего внутри снова зашевелились бабочки, приманенные ароматом мужских ухаживаний.

День пролетел быстро.

Решила сесть за работу. Открыла папку со вчерашними кадрами, начала разбирать, чистить, раскладывать по папкам. Даже накропала пробный текст и отправила редакторам. Мысли периодически убегали, но я вспоминала про зарплату, которую мне прописали в договоре и упрямо стучала по клавишам.

Как только файлы были отправлены, я откинулась на стуле. Повернула голову в сторону дома номер семь.

Он же ждет, раз так заморочился с запиской. Значит нужно соответствовать.

Встала и отправилась в комнату.

Я открыла шкаф.

Спортивные штаны? Нет. Он видел меня в них уже сто раз. Футболка серая? Слишком скучно. Та самая белая, которую он уже обливал кофе? Это было бы смешно, но… нет. Тем более, что она так и не была постирана. Бррр…совсем потеряла счет времени, Весна.

Взгляд упал на шорты.

Короткие. Летние. Те самые, которые я не решилась надеть утром перед съемкой, чтобы он не подумал, что я его соблазняю.

- Но сегодня я не на съемку, - сказала я отражению, - Сегодня… это другое.

Отражение согласно кивнуло, но как-то ехидно.
наверх я надела майку и накинула свободную летнюю рубашку. Вечер, все же. Комары. Голодные взгляды. Двусмысленные намеки.

- Это просто жареное мясо, - повторила я, как заклинание, - Не надо придавать этому значение.

Сама себе я не верила.

Волосы я оставила распущенными — они еще пахли дымом и березой, и мне нравилось это напоминание о вчерашнем. Русалкой было быть приятнее, нежели баркасом.

Я взяла с собой шарлотку. Ту самую, которую испекла вчера, чтобы отвлечься. На всякий случай.

- Вот, - сказала я отражению, демонстрируя дар, - Я иду не с пустыми руками. Значит, это просто дружеский ужин.

Отражение молчало, но в его глазах читалось: «Ага, конечно».

Я подошла к калитке Ивана в растрепанных чувствах. Не могла себе ответить на вопрос, хочется мне что бы он продолжал меня провоцировать, или перестал?

Ой, да кого я обманываю! Эти игры мне нравились! Было приятно моему женскому естеству. Осталось смириться с этим.

Сердце колотилось где-то в горле. Я поправила волосы, одернула шорты, переложила шарлотку из одной руки в другую.

- Ты справишься, - прошептала я, - Чем бы этот вечер не закончился.

Я толкнула калитку.

Она открылась.

Я сделала шаг, второй, третий. Подошла к крыльцу.

Тишина.

- Иван? - позвала я негромко.

Никого.

- Иван! - громче.

Пес не выбежал. Дверь не открылась. Из трубы не шел дым.

Я обошла дом. Заглянула в окна. Пусто.

Шашлык не готовили. Ивана не было. Даже пса нигде не было видно.

Я стояла посреди его двора с пирогом в руках и чувствовала, как внутри медленно разгорается что-то горячее и обжигающее. Не пожар. Стыд.

- Ну, конечно, - прошептала я, - Он просто пошутил. А ты, Весна, уже прибежала с пирогом, как дура.

Я развернулась и пошла прочь.

Просто класс, Весна! Тебя снова кинули.

На следующий день Иван не появлялся.

Дом молчал.

- И отлично, - сказала я себе, делая вид, что работаю, - Меньше отвлекающих факторов. Быстрее закончу – быстрее свалю.

Я получила утром ответ от редактора и активно вносила правки. В злом запале я закончила все быстро и отметила, что отдельные кадры требуют переделки. Радовало лишь то, что это были общие планы домов. Для этого не нужно будет никому напрашиваться в дом.

Из раздумий меня вырвал стон желудка.

Да, блин! С этими мужиками про себя любимую позабыла!

- Дед Михей, - сказала я, входя к нему на территорию, - Выручай.

Старик сидел на крыльце, грелся на солнышке и пил чай с сушками.

- О, Майя, - улыбнулся он, - Что случилось?