Рут и Лиса

Плейлист книги

Стихотворение от автора

Меня бесила раньше фраза:

«Если любишь — отпусти».

С годами смысл этих букв,

Сплетенных в герб любви всемирный,

Стал раскрываться с новой силой.

Любовь, что страстью мы зовем,

Готова все вокруг сжигать,

Спешить, играть, скорее обладать.

Она прекрасна, но, любя,

Мы бережем только себя.

«О нет, одна я пропаду!

И без тебя, безумной, я умру

Сейчас, и завтра, и всегда.

Хочу тебя, тебя, тебя!

Не отпускай меня, любя!

Не буду без тебя ни дня!»

Звучит не очень? Разве нет?

Красива та любовь вначале,

Но красота, бравада слов,

Стирается под гнетом темных чувств:

То ревность, боль, разлуки страх, измена и обман;

То боль в груди, страдания, мигрени,

Безумное желание быть тенью,

Что тихо топчется за ним…

Не то все это, право слово,

Лишь унижение и крах.

Любовь должна быть терпеливой,

Глубокой, нежной и простой —

Без шика, вычурности той.

Она верна и может ждать,

Она не вцепится в пиджак.

Она готова отпустить,

И если им не быть— так быть.

Любовь все муки побеждает

И за спиною крылья расправляет.

Не умирают за нее — живут.

И если любишь человека,

Читаешь музыку его души,

Тогда поймешь его без слов,

Без крика и прикосновений,

Без слез и лишних объяснений.

Ты все поймешь: отпустишь, отойдешь.

Ты уважаешь человека,

А не лелеешь снов и грез.

И может так сложиться что —

И это невзаимная любовь.

Тогда: живи, люби, терпи.

Однажды все пройдет.

Не нужно в омут с головой под лед идти.

И невзаимности бывают,

И обреченная любовь.

И если любишь — отпусти.

Позволь любимому идти.

И если твой, то он вернется,

А если нет, то пусть уймется.

Такой закон любви. Не бойся.

Пролог. За 20 лет до основных событий

Eye of the storm – Watt White

Дождь лился по его щекам, обжигая не хуже раскаленной лавы. Он снова и снова сжимал натертые ладони и дрожал, боясь поднять взгляд. Рубашка была изорвана, а брюки стерты из-за всех испытаний, что он провалил сегодня. В горле зарождался кашель от невыплаканных слез, но он стискивал зубы, смаргивая слезы вперемешку с каплями дождя. Ниже падать уже некуда, а он, итак, всегда был ближе к земле, чем другие. Ближе ко дну.

— Ну, что, выродок? Отец отвез тебя развлечься. Понравилось? Не мои проблемы, что ты у мамаши не удался, так что пинай на себя. Я сразу сказал, что твое место — книжки перебирать, но он, видите ли, на драконах захотел полетать! — стоя под навесом, полный Лорд-отец подтянул заляпанные штаны на круглый живот, сморкнулся, покачнувшись, и смахнул слизь на мокрую землю. — Что ж, борделем твой доблестный орден не щедр, так бы я задержался подольше с красивой девицей, но увы и ах, на этом я снимаю шляпу. Удачи в подметании полов.

Мужчина поправил парик и махнул слугам: те засеменили к нему, поскальзываясь на лужах, и стали выкладывать ковер до кареты.

— Дома тебя не ждут. Деньги заплачены, развлекайся, сынок.

Алистер опустил узкие, как у ребенка, плечи и посмотрел себе под ноги, принимая полное поражение. Он зажмурился, ощущая, как волосы намокают, и вода стекает по лицу. Погода так коварна и любит заставать тебя врасплох, как какого-нибудь драматического героя. Если бы не дикая боль в грудной клетке, то Алистер поиронизировал бы над сложившейся ситуацией, но сейчас он мог только медленно отступить на два шага. Лопатки врезались в холодный камень и семнадцатилетний карлик, опозоренный перед всем Орденом и собственным отцом, медленно осел к земле, роняя руки в грязь. Он откинулся на стену, и лицо исказила страдальческая гримаса. Наверное, надо было стать библиотекарем…банкиром или шутом.

В этот вечер базарная площадь у подступа к Хребту, несмотря на непогоду, пестрила шатрами, под пологами которых вовсю шла торговля. Алистер, сидевший за таверной у подножия огромной каменной гряды, казался маленьким ребенком. Он зажмуривал глаза и разрешал себе плакать, ведь дождь мог смыть этот позор. В последний раз… в последний раз он будет так унижен.

Если взлететь выше, то перед гостем Хребта откроется вид на внушительную горную стену, которая оборудована системой лестниц, мостов, туннелей и подъемными механизмами с гирями. Огромные естественные террасы в склоне были застроены зданиями и башнями. С них виднелось летное поле, на котором продолжались испытания всадников на драконах, а дальше располагались внушительные питомники. И, наконец, если бы можно было отдалиться от стены на сотню метров, то на вершине Хребта гость заметил бы настоящий замок, парящий на вершине. Именно так расположилась главная крепость Хребта мира, которой заправлял величайший рыцарский «Орден Следопытов». На самой высокой башне развевался флаг с изображением храброго воина в доспехах, сидящего на драконе в профиль.

Алистер медленно поднялся на ноги, ботинки утопали в грязном песке. Парень вытер потный лоб и поднял голубые глаза вверх. Конечно, он не может объять взглядом всю эту громадину, но он попытается.

Попытается добиться успеха и уважения, даже если придется забираться руками по отвесной стене. Он готов разорвать ладони в мясо, чтобы стать частью Ордена чего бы это Алистеру не стоило.

Глава 1. Зимний замок

Девочка с Севера – polnalyubvi

— Сто лет назад наше королевство Север плотно дружило с соседом Югом, хоть и разделяла их целая горная стена под названием Хребет Мира. В мире, где некогда ночное небо рассекали крылатые драконы, а маги плели заклинания из шепота звезд и дыхания земли, Юг активно соперничал с Севером ажурностью шпилей и мощью крепостных стен, где слагали баллады о доблести, а солнце ласкало виноградники куда дольше, чем суровая луна серебрила рыбью чешую в северных реках… Север никогда не претендовал на магию и артефакты соседа, ведь наш правитель и его Совет знали — магия требует непомерной платы, а Истинные драконы — мудрейшие создания магии и света — требуют соблюдать множество правил, и бывают суровы в наказаниях, так что Север оставался достаточно консервативным государством без чудес, а Юг развивался в колоссальных масштабах. Но столь красивая сказка не продлилась долго. В том самом мире случилась катастрофа. Катастрофа, перечеркнувшая саму основу бытия.

Губы, освещенные трепетным пламенем свечи, тихо проговаривали слова из потрепанного фолианта. Необычный пафосный слог древних летописцев будоражил воображение.

— И звалась она человеческой алчностью. Ненасытностью. Жестокостью. Люди не умеют жить в мире, не предаваясь порокам. Им вечно мало. Когда золота и вина в избытке, человечество изобретает новые увеселения. Тепла одного сердца становится недостаточно. Они жаждут еще и еще…

Особо отличился в этой ненасытности Юг. Наш бывший сосед за горным хребтом. Кудесники, жрецы и маги, возжелавшие прикоснуться к небесам и вырвать тайны, сокрытые драконами, получили отказ от крылатых существ и пленили их во сне. Драконов стали истреблять, ведь, как известно, органы этих крылатых существ стоят больше, чем бриллианты и изумруды, и могут служить редкими и сложными ингредиентами для зелий, могут излечивать самые страшные болезни. А из чешуи получается крепчайшая кольчуга… Но может ли это оправдать убийство?

Волшебных созданий продавали в рабство за Южное море. Их священные яйца уплывали в трюмах кораблей как диковинный товар. Юг посчитал, что сможет разорвать дружбу с Истинными драконами и подчинить их себе…

Север уже собирался объявить войну соседям за предательство высших существ. В нашу северную пустыню перед Хребтом уже направилась армия короля. Приблизившись к границе, она увидела ужаснейший кошмар… ослепительный огонь за горами.

Драконы наказали обидчиков самостоятельно.

Юг горел. Горел так, что ослеплял. Ярче тысячи солнц. Дворцы обращались в пепел, золото в раскаленные лужи, а люди… Люди опадали, как осенние листья, превращаясь в серую пыль.

Великая цивилизация пала, рассыпаясь в песок и пустошь на глазах у людей Севера. А Хребет мира превратился в огромный каменный пластырь, уберегший нас от участи соседей. Там, где раньше была процветающая цивилизация, образовалась страшная Пустошь, состоящая из пепла и песка. Из-за разрушенных артефактов, что стали действовать неправильно, из-под земли стали выбираться невиданные монстры, оживленные магией Юга. Чудовища стали двигаться в сторону Хребта. Тогда-то отважные люди короля встали на страже Севера. Они с трудом отстроили Хребет, возведя цитадель. Туда направляли самых смелых рыцарей, чтобы основать Орден защитников.

Однажды один отважный рыцарь без имени отправился в Пустошь. Его не было годами, пока остальные держали оборону Хребта. О Безумце позабыли, но в один прекрасный день он вернулся и не с пустыми руками. Рыцарь нес в руках два яйца дракона.

Он поведал людям о сохранившихся артефактах, и о том, что драконы их чувствуют, о том, что можно начать изучать Юг, узнать, откуда берутся монстры и попробовать бороться с ними их же оружием.

Рыцари смогли вырастить первых драконов, а потом еще и еще. Шли годы, драконы плодились, и Орден постепенно стал обращаться в Орден Следопытов. Были организованы разные отряды: всадники на драконах, что отмечают на карте места артефактов и исследуют Юг, разведчики, охотники на монстров, мастера над артефактами, а также хранители, летописцы, наставники, докладчики, картографы, монстроведы. Орден разросся и стал не только нашей защитой, но и источником всех знаний о Юге и его наследии. — Голос рассказчицы дрогнул, она отвлеклась на красочную картинку и провела пальцами по рисунку артефакта на старой бумаге. Сложные механизмы и вплетенные магические камни поражали своей красотой.

— Магия юга не исчезла окончательно. Драконье пламя не щадило живых и даже их сооружения. Оно выжигало грех до самой земли. До корня, да только некоторые магические артефакты остались невредимы, некоторые здания таинственным образом остались стоять, а Истинные драконы улетели еще дальше, куда не ступала нога наших людей, но. может быть, наш доблестный Орден однажды сможет их отыскать и спросить, как победить угрожающих нашей безопасности существ и тогда…

— Алиса Фрост! Будьте любезны объяснить, почему юная леди читает столь ужасные вещи своей младшей сестре на ночь глядя?

Дверь, распахнувшись, впустила в темную спальню полосу желтого света. Огонек свечи дрогнул от сдержанного смешка.

Алиса быстро задула свечу, и комната погрузилась в мгновенную тьму.

Послышался торопливый шорох одеял, но тощая нянька в заляпанном мукой переднике, ворвалась в комнату. Она высоко подняла свой массивный серебряный подсвечник, чье сияние выхватило из мрака большую кровать с теплым балдахином. За его складками мелькнула и скрылась детская пятка.

— Анна Фрост! И сколько раз говорить, что у вас есть собственная постель? Негоже благородным леди отлынивать ото сна и портить глаза в потемках!

Нянька решительно отдернула занавесь. На подушках, изо всех сил изображая безмятежный сон, лежали, обнявшись, две рыжие головы. Старшая, Алиса, замерла, как фарфоровая статуэтка: ресницы лежат веером, рот приоткрыт в невинной полуулыбке, а рассыпавшиеся по перине светлые рыжие кудри, кажется, сотканы из самого света. Младшая же, Анна, с переигранным усердием уткнулась носом в плечо сестры, чтобы не выдать себя усмешкой.

Глава 2. Тактика обаяния

White Stag – Runfell

День приезда пролетел так стремительно, что Алистер едва успевал выполнять свою работу. Их сразу усадили за поздний завтрак, потом устроили экскурсию по всему Зимнему Замку и его окрестностям. Затем обед, а потом еще вечерний чай, а после долгих бесед с графом Фростом в отношении Леонарда Фроста, уже и к ужину позвали. После этого всего, Алистер ввалился в свою комнату и почти замертво упал на постель, проваливаясь в сон.

Утром, после плотного завтрака, Алистер сидел у камина в действительно хорошо протопленной комнате с видом на внутренний двор и шкурами на полу. На столе перед ним лежали развернутые дары и распечатанное письмо. Он держал в руках искусно выполненный кинжал. Работа безупречна. Платок пах полевыми травами и, опять же, корицей. Пряность теперь мало ассоциировалась с яблочными пирожками, сейчас этот запах по праву принадлежал леди Алисе.

— Подкуп? Нет, слишком наивно и прямо. Шутка? Слишком дорогостоящая. Этот кинжал из… Сновидец упаси, если это тот самый метеоритный металл. — он смотрел на переливающиеся жилки на черной стали и понимал, что такое не подделаешь и что это действительно тот самый редкий северный металл — Платок вышит вручную, месяцы работы. Она что, всерьез? — бормотал Алистер, играясь с клинком. — Или, или… моей фантазии хватит с лихвой, чтобы придумать оправдание этому недоразумению. Она точно что-то от меня хочет.

И, конечно же, свои ответы он нашел в письме. Иначе быть не могло. Алистер Рута был пропускным билетиком для строптивой графини в мир рыцарей, драконов и доблести. И Рут оказался бы законченным придурком, если бы взял на свой счет ее навязчивое внимание.

Но его взгляд был прикован к письму. К ровным, уверенным строчкам, излагавшим ее искреннее желание попасть на Хребет мира. Анализ сильных и слабых сторон Ордена, ссылки на его же, Алистера, труды о важности «свежего взгляда и нестандартной тактики», трезвая оценка своих навыков, а именно фехтование, верховая езда, знание истории. Эта девчонка уже была лучше многих новичков во всем, но вот незадача. Родиться девчонкой с такими талантами.

Внутри скрипела знакомая песня, известная ему боль.

Алистер откинулся в кресле, отбросив ножны на стол и закрыв глаза. В нем боролись две грани: первая — это собрать все подарки, отнести ее отцу и сказать, чтобы с девочкой поговорили няньки и вразумили ее.

Вторая же… О, да, Алиса Фрост купила половину его рассудка и теперь у него возникала мысль не отказываться от нее сразу и испытать девушку на прочность …

В дверь постучали. Вошла служанка с кувшином горячей воды и маленьким глиняным горшочком.

— От леди Алисы, милорд. Крем для кожи.

— О, разумеется! — усмехнулся безрадостно Алистер, хлопнул себя по коленям и резко поднялся, разворачиваясь к вошедшей с ироничной улыбкой.

— Травница сказала, после долгой дороги самое то. — Девушка, смущаясь, поставила поднос и выскользнула из покоев высокопоставленного гостя.

Алистер медленно поднял крышку. Пахло медом, воском и чем-то хвойным. Он ткнул пальцем в мягкую массу, затем быстро растер ее между пальцев.

— Это уже переходит все границы — Рут подошел к окну.

Внизу, во дворе, он увидел возмутительницу его покоя.

Алиса подбежала к брату с четким намерением предъявить ему за предательство. Лео стоял у крепостной стены, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел на замок, как будто хотел навсегда врезать в память этот вид: зимняя крепость, залитая ослепительным солнцем, каждый камень, каждое бревно, сияющее инеем, как серебряной чеканкой. Его щеки, как и у Алисы, горели румянцем от мороза, рыжевато-каштановые волосы аккуратно убраны, а зеленые глаза, те самые, что она знала с детства, светились не просто позитивом, а глубоким, почти благоговейным предвкушением. Перед отрывом.

Это заставляло сердце завистливо сжиматься и болеть в груди.

Алиса толкнула брата локтем в бок, хоть он и был выше ее на голову и даже больше. Лео с привычным смешком опустил тяжелую руку ей на макушку, безжалостно взъерошивая и без того спутанные ветром рыжие космы.

— Предатель! — фыркнула Лиса, пытаясь извернуться и укусить его за запястье. — Не разбудил на утреннюю разминку!

Леонард ловко уклонился и щипнул ее за раскрасневшуюся щеку.

— Ты спала как медведь во время спячки, раскинувшись во всю ширь. Совесть не позволила тревожить такой эпический сон. Тем более, — Леонард понизил голос, — учитывая, что ты только отошла от простуды.

— А ты мне не лекарь, чтобы постельный режим назначать! — буркнула Алиса и вдруг, мельком подняв взгляд, заметила в узком окне башни застывшую тень. Он смотрел. Верховный Наставник. Алистер Рута.

Таким Алису не смутить. Напротив, ее лицо расплылось в самой широкой, самой солнечной улыбке, которую лисица только могла изобразить, и она махнула ему рукой, совсем по-детски.

Штора дернулась и резко закрылась, отсекая вид. В полумраке комнаты Алистер прижал ладонь к груди, где сердце стучало с глупой, неприлично юношеской силой. Мастер отточенной фразы и язвительного парирования, он не мог придумать ни одного достойного оправдания. В голове крутилась лишь одна, ясная и пугающая мысль: «Я влип. По самое не хочу. И, кажется, мне это… нравится».

Алиса же только повела плечом, отводя взгляд от теперь уже глухого окна.

«Упрямство — это моя сильная сторона. И этому человеку оно не по зубам».

Рыжеволосая бестия ловко нагнулась, сорвала ножны с пояса ничего не подозревающего брата и рванула с места с победным криком:

— Значит, буду тренироваться настоящим мечом! Твоим! Затуплю его о манекен до состояния ложки!

— Стой, паршивая лисица! — рявкнул Лео, бросаясь в погоню.

Алиса, как белка, запрыгнула на пирамиду бочек с вином, что охлаждались у стены, с них ловко перемахнула на низкую крышу сеновала, перепрыгнула через забор и исчезла за ним. Она неслась мимо дымящейся кузницы, темного входа в оружейную, но вдруг затормозила, шаркнув сапогами по снегу, и прижалась к холодной стене. Впереди, прохаживаясь неторопливым шагом у входа в кузницу, показался отец. Граф Александр, должно быть, ждал, когда мастера освободятся для срочного заказа от Ордена.

Глава 3. Головная боль Алистера Руты

The door – Teddy Swims

Алиса Фрост удалилась в сторону жилых помещений, чтобы сбросить настоящие доспехи и вновь облачиться в доспехи из бархата и кружев. Матушка упадет в обморок, если ее главная надежда, старшая дочь, которую предстоит «выпустить в свет», появится на торжественном ужине, пропахшая потом и конской сбруей, с волосами, из которых сыплется снег и солома прямиком в серебряные кубки с элем.

Вскоре Алиса уже лежала в медной ванне, отбиваясь от щепетильных атак служанок. Ее скребли, натирали, ополаскивали водой с лепестками, а потом обливали духами с терпким ароматом корицы и гвоздики. Волосы этой рыжей бунтарке смазали ароматным маслом, вычесали до блеска и уложили в сложную, воздушную прическу, больше похожую на изящное гнездо из медных нитей. Алиса корчила в зеркале немые гримасы, ловя взгляд младшей сестры, которой заплетали две тугие, словно канаты, косы.

Анна выглядела, как идеальная маленькая пироженка в своем многослойном розовом платье. Алиса же чувствовала себя куклой, которую наряжают для ярмарки.

Потом началось главное испытание. На подтянутое, привыкшее к свободе движений тело натянули шелковые чулки, пышные панталоны, подъюбник, а затем и корсет. Его затягивали с методичным усердием, пока талия не стала неестественно тонкой — такой, что Алиса могла бы обхватить ее пальцами обеих рук, будто хрупкий стебель.

— Вообще-то, — хмуро процедила Алиса, пытаясь вдохнуть полной грудью и не сумев, — я сегодня мечтала о жареной оленине. Целом окороке.

— Миледи, какая вы смешная! — захихикали служанки, водружая на нее тяжелое платье цвета молодой весенней травы. — Сегодня только бокальчик вина, чуть зелени и, может, кусочек белого фазана. Для легкости.

Лора, ее личная служанка, посмеивалась в стороне, отправляя одну за другой морозные вишни в рот. Она знала нрав Алисы лучше, чем себя саму, и получала некоторое удовольствие от мук ее леди.

— Да-да, — приговаривала старшая ключница, припудривая упрямый, усыпанный веснушками нос Алисы. — Ваша матушка изволила заметить, что младший сержант из отряда Верховного Наставника, тот статный, с юга… весьма состоятельный холостяк. Вполне можно присмотреть себе партию и поскромнее, чем графа, но куда более… героическую!

— Упаси Сновидца, какая чушь! — пробормотала Алиса и громко, неподдельно чихнула прямо в облако пудры.

Пока ворчащие служанки поправляли испорченный макияж, золотистые, охотничьи глаза с тоской нашли в углу комнаты скромные, но прочные кожаные полусапожки. Их тут же унесла догадливая горничная, поставив вместо них изящные, ненавистные каблуки.

Вскоре Алиса Фрост уже стояла в душном, шумном бальном зале. Воздух был густ от смеси парфюмов, жаровен, запаха приготовленного мяса и воска. Гул десятков голосов смешивался с живыми, слишком бравурными звуками музыки. Грудь сдавливало не только платье с вырезом, открывавшим ключицы и намекавшим на нечто большее, но и сама атмосфера показного веселья. Алиса нервно дергала за шнуровку корсета на спине, она специально оставила петлю поближе, и прихлебывала вино. Уже второй, а может, и третий бокал. Ее взгляд, острый и оценивающий, скользил не по лицам кавалеров, а по рыцарям Ордена. По их практичным, серебряным плащам.

Наверное, матушка думала, что дочь грезит о прекрасном рыцаре на золотистом драконе, который преклонит колено, подарит поцелуй и попросит ее согласия на брак. Но Алиса, положив руку на сердце, мечтала совсем о другом. Она сама хотела сесть на дракона. Взять в руки меч. И улететь за Хребет, навстречу ветру, пеплу и настоящему делу. «Великий Сновидец, — думала она с горькой усмешкой, — ты пошутил надо мной, сотворив этот сон в теле женщины. И шутка твоя не слишком смешная».

Тут же, среди гостей, были и новобранцы, набранные из других графств. Знатные юноши с надменными взглядами и простые парни, смущенные блеском зала. И больше всего удручало одно: среди рекрутов не было ни одной женщины. Ни единой. Алиса узнала в толпе и сына оружейника из соседней деревни, и парнишку из семьи свечных мастеров, своих же, из графства Фростов. Она знала этих ребят с детства, могла победить любого в спарринге. Она стояла выше их по титулу, по рождению. Но они совсем скоро наденут доспехи и уйдут. А Алиса? Она навсегда останется здесь, в этом золотом, душном заточении.

Отчаяние сжало горло туже, чем корсет. Алиса раздраженно дернула за злополучную нить у спины, но дышать легче не стало. Воздух казался густым и бесполезным.

— Чтоб все платья в мире сожрал огнедышащий червь, — прошипела она в свой бокал, — и подавился корсетом!

Алистер Рута не смог избежать пира, хотя всем существом жаждал тишины своей комнаты и чтения книг из коллекции графа Фроста. Он занял место в самом конце стола, рядом с главным библиотекарем графства и его пожилыми летописцами. Отсюда, из этой тихой академической бухты, он мог наблюдать за всем залом, оставаясь почти невидимым.

Его взгляд, вопреки воле, раз за разом самопроизвольно скользил к возвышению, где сидели Фросты, выискивая в их рядах определенную рыжую голову, теперь уложенную в сложную, чужеродную прическу.

Рута видел, как лисичка вошла, превращенная стараниями служанок в хрустальную куклу, заточенную в тугой зеленый шелк. Видел, как ее природная солнечная энергия, которую он наблюдал утром, медленно угасала, словно свеча под стеклянным колпаком, под гнетом корсета, церемоний и притворных улыбок. Видел красноречивый, отчаянный жест ее пальцев, раз за разом нащупывающих у спины шнуровку. Если бы он был поэтом, то сказал бы, что это был жест пленника, пробующего прутья клетки.

Ирония ситуации, горькая и острая, щекотала его ум: Алиса Фрост, графиня, дикая северная лиса, была загнана в позолоченную клетку условностей, а он, вечный пленник собственного тела и насмешек, сегодня вдруг почувствовал себя абсолютно свободным в своих желаниях и жизненном пути. «Вот тебе и парадокс» — думал он, отхлебывая вино, которое было весьма неплохим.

Глава 4. Именины

Tourner dans le vide - indila

Прошло несколько дней. В замке кипели приготовления к балу в честь именин Алисы Фрост. Алистер старался держаться подальше от виновницы предстоящего торжества, погрузившись в проверку снаряжения рекрутов и бесконечные разговоры с графом Александром о логистике предстоящего пути, об обязанностях Леонарда и его шансах пройти испытания всадников. Алистер, говоря о Леонарде, невольно думал и о его строптивой сестрице с некоторым злорадством, представляя себе, как она читает эти противные заметки лекаря, которого часто уносило в водоворот излишних нелицеприятных подробностей. Такое чтение категорически не подходило Леди и кардинально должно было отличаться от всего, что она читала до.

Только вот пока Алиса не появилась, ее присутствие витало в воздухе, напоминая о себе проклятым запахом корицы.

Алистер перечитал за две ночи огромную стопку северных книг, пытаясь понять, отчего все так стремятся в Орден. И некоторые ответы Рута смог отыскать. Писатели Севера оказались весьма искусными рассказчиками. От правды оставалось мало… Зато крылья драконов ощущались шире и «золотее», замок роскошным, а монстры… Предсказуемыми. Легкой мишенью для доблестных рыцарей.

Но…

Алистер устало пил вино, почти что, опрокидывая в себя бокал и жмурил глаза. Правда, скрытая под пафосом, репутацией и легендами, являла собой очень грустную картину… Но рекруты Хребту нужны, защитники необходимы, как воздух, иначе Север падет вслед за Югом.

Рута с крайним негодованием потряс кувшин, что опустел слишком быстро, и недовольно сполз по креслу. Он полулежал на нем и смотрел в потолок. Может оно и к лучшему, пусть два мечтателя увидят все своими глазами. Леонарду придется остаться, а Алиса сможет вернуться.

Он устало обнял себя короткими руками и ушел в свои скверные думы, взвешивая все, что за последние дни взвалили на весы его жизни.

Вечерняя тишина в личных покоях Алисы была обманчива. Ее нарушали лишь тихое бульканье воды в медной купели да ворчливое бормотание служанок. Пар от почти кипящей воды застилал воздух, смешиваясь с запахом лавандового масла и мыла из овечьего молока. Алиса сидела в воде по пояс и упрямо листала книгу, бегая глазами по строчкам. Она читала быстро и вдумчиво, ее лицо оставалось непоколебимым несмотря на то, что этот противный лекарь был женоненавистником, матершинником и писал чересчур плохо. Удивительно, что ему вообще позволили выпустить свой труд. Но одно в этой книге было хорошим: он рассказывал подробно и правдиво, описывая тяжелые вылазки, рассказанные его пациентами, говорил о ранах, полученных от столкновения с монстрами, о болезнях, о строптивых драконах, которые слишком часто восставали против всадников.

— Миледи, чтение можно отложить на потом. Только книгу испортите. — проворчала Элси — главная ключница — пытаясь натереть локти пемзой. Другая служанка, борясь с мокрыми, спутанными в тугой узел прядями, дергала серебряной расческой так, что у Алисы слезились глаза. — Завтра такой важный день! Целых двадцать лет. Цифра-то какая… солидная. По этому поводу в замок полкоролевства съезжается. Лорд Эдрик Лориан уже на перевале, говорят. И молодой граф Вейлон… Ох, и красавец же! А с ним сестра, леди Клара, девица умная, воспитанная, стала бы вам отменной подругой, если б вы, того… избрали ее братца в мужья.

Алиса проигнорировала поток слов и восхищений, снова перелистнула страницу и к удивлению заметила, что книга оборвалась. Внизу была приписка, что автор скончался при весьма неудачном стечении обстоятельств. И Лиса сразу решила, что он все-таки упал с лестницы, которая соединяла лечебницу с лифтом.

Перед сном служанки вытерли Алису насухо мягчайшим полотенцем из шерсти овцы, в кожу втерли холодящий крем с ароматом подснежников и ледяного корня, чтобы к утру лицо было фарфоровым, без следов усталости. Они удалились, оставив графиню одну в новой, «совершеннолетней» спальне.

Девушка отложила увесистую книгу на туалетный столик и обернулась.

Комната была роскошной, просторной, с камином и видом на северное крыло замка. И невыносимо пустой. Алиса обожала дружескую тишину детской, где было слышно дыхание Анны. Тут же тишина была одинокой. Лиса присела на край красивой кровати под балдахином из струящегося серебристого шелка, привыкая к новым, чужим стенам. Теперь ей полагалось жить отдельно. Совершеннолетие отгородило лисичку не только от детства, но и от любимой сестренки.

— Лора, — окликнула она молодую служанку, которая задержалась, поправляя угли в жаровне. Девушка тут же выпрямилась. — Передай Анне… что я очень сильно люблю ее. И целую. И что мы обязательно дочитаем нашу книгу. До конца.

— Да, миледи! Непременно передам. — кивнула Лора, и в ее глазах мелькнуло понимание.

Наконец, суета утихла, двери закрылись. Перед уходом Элси еще раз просунула голову в дверь: «Спите, золотце. Ради вас сейчас десяток карет по снежникам топает. Завтра нужно сиять». Дверь щелкнула, и Алиса осталась наедине со своим нетерпением и звездами за окном.

Первые бледные лучи солнца только-только пробивались сквозь морозный туман, а Алиса уже металась под одеялом, строя планы сбежать на тренировочный двор. Хоть на час, чтобы вдохнуть знакомый запах конского пота и застывшего железа, почувствовать землю под ногами, а не скользкий паркет. Но она жестоко просчиталась, не оценив масштаб операции «Именины».

Ее планы прервал мягкий стук в дверь. На пороге с загадочной улыбкой и аккуратной шкатулкой в руках уже стояла матушка. А из-за ее спины, как два любопытных птенца, выглядывали Анна и Ник. Их глаза сияли в предвкушении праздника и подарков. Бегству пришел конец. Алиса сонно улыбнулась, впуская в комнату это утро. Утро ее семьи.

Лиса быстро глянула на томик, покоящийся на столике, и поразмыслила, что Алистер обязан быть на балу, и там они смогут обсудить кошмарные мемуары.