Рыбка Золотая, подари мне Жениха

Глава 1 Леша

Лёша

— Алексей Николаевич, вы правда это сделаете?

Мои ребятки все как один собрались на краю проруби, с крайним интересом заглядывая в тёмное нутро.

Лиза Косичкина натянула повыше шарф на лицо и осторожно спросила:

— А если заболеете?

— Как раз когда организм приучен, то он не заболеет, а наоборот, станет здоровее, — парировал я, делая лёгкую растяжку.

На улице стоял крепкий морозец, но моя команда маленьких моржей находилась здесь в полном составе. Это был их первый год в нашей спортивной секции. Зимой мы катались на лыжах и коньках, осваивали уроки самообороны, а летом бегали, играли в командные игры с мячом и ходили в походы. Так что неудивительно, что для них пока всё в новинку.

Удивительно другое — как их родители посреди ночи на реку отпустили? Пусть здесь полно взрослых, но при этом я бы не назвал это место полностью безопасным.

— Так, ребятки. Вы помните, что повторять за мной не надо? Мы только с тёплых обтираний по утрам начали. А вот через год… или два… В общем, посмотрите, как ваш суровый тренер ныряет — и сразу по домам, договорились? Вам ещё завтра в школу вставать.

— Есть, Алексей Николаевич, — нестройным хором отозвались они.

— Ну, вот и прекрасно, — я вдохнул морозный воздух и, дождавшись своей очереди, подошёл к лестнице.

Не будь здесь учеников, может, позволил бы себе прыгнуть. Но, являясь для них примером, начал чинно опускаться в воду, по ходу дела комментируя происходящее:

— Чтобы не создавать нагрузки на сердце, лучше заходить медленно. А неподготовленным людям и вовсе не нужно заходить.

— Ой, а вам не холодно? — пискнула Нина Стрельцова, широко раскрытыми глазами смотря, как исчезают мои треники под водой.

— Холодно, конечно, — усмехнулся я, — но и хорошо. Мы же с вами на лыжах катаемся — это тоже холодно, но и хорошо.

— Алексей Николаевич, — вдруг спросил Влад Капустин, — а если вы всё же заболеете, то можете всё равно прийти на наши соревнования в конце апреля? Они же первые самые будут!

— Влад, — усмехнулся я, — во-первых, я не заболею, потому что закаленный, а во-вторых, где бы я ни был и что бы не делал, я приду на ваши соревнования.

— Обещаете? - парень так серьезно сверкнул на меня серыми глазами из под стёкол очков, что я на полном серьёзе ответил.

— Обещаю.

Когда вода дошла до груди, я помахал ребяткам рукой и, задержав дыхание, нырнул вниз.

Ледяной поток ударил в голову, разливая по всему телу нестерпимый жар.

«Пора!» — подумал я и ринулся затылком на поверхность.

Только вот воздуха не последовало…

Я дернулся ещё выше, а потом ещё и ещё, помогая себе руками, и с каждым новым гребком всё больше недоумевал: что происходит, чёрт возьми?!

Наконец, голова вынырнула на волю, рот жадно втянул морозный воздух.

— Слава тебе, Господи!

Сидевшая напротив узкой проруби упитанная девушка в длинном тулупе испуганно опрокинула корыто в воду и плюхнулась на попу.

— Жених… — прошептала она. Затем посмотрела в ведро, где плескалась сияющая золотая рыбка, и подозрительно радостно уточнила: — Это он — жених? Моё?!

— Так, не понял, — нахмурился я. Дна ноги не чувствовали, так что приходилось время от времени болтать ими в воде, чтобы удерживать тело на плаву. — Это что ещё такое?

Во все стороны, куда ни посмотри, было бескрайнее озеро. И лишь с одного боку просматривался заснеженный берег. Ни моих ребяток, ни команды, обеспечивающей проход к проруби, не было. Да и сама прорубь… Сейчас я с трудом в ней помещался, а неровные вырубленные края давили в спину.

— Это заказ Дуняши, — неожиданно зевнула Рыбка Золотая. — Она просила жениха. Я ей отправила. Ты же, Лёша, не женат?

— Не женат, — медленно кивнул я, во все глаза рассматривая Рыбку.

— Ну, вот и замечательно, — постановила та. — Значит, подходишь. Будешь теперь в Белоземье жить.

— Что значит «жить»? — возмутился я. — У меня там ребятки остались! У нас только лыжный сезон начался! А ну, возвращай меня обратно!

— Утопить? — флегматично уточнила Рыба.

— Не надо топить! — испугалась Дуняша, торопливо собирая мокрое бельё в выловленное из воды корыто. Пухлые щёчки раскраснелись от мороза и теперь горели нездоровым румянцем. — Меня тогда тётка точно из дому выгонит! А мне никак нельзя! Я жениха хочу!

— Так, топите! — тут же решил я, сам набирая воздух в лёгкие и ныряя под воду.

Вот ещё, женихом глупой девчонки по указу Золотой Рыбины мне ещё становиться не хватало! У меня у деток первые соревнования на носу, я их бросить ну никак не могу!

Опустился на примерную глубину, откуда стартовал, и снова устремился наверх.

Вынырнул из проруби и встретился с вмиг озарившимся радостью лицом Дуняши.

— Ты передумал, жених? — она протянула ручки к моему торсу, облепленному мокрой майкой, что на несколько секунд показался из воды. — Краси-и-ивый!

— Так, не туда…

Снова вдохнул воздух и вновь нырнул на глубину. В этот раз ещё и в сторону отплыл, пытаясь понять, в каком месте та самая труба пространственная, в которую меня, видимо, засосало.

Влево, вправо, влево, вправо…

Когда воздух в лёгких закончился, устремился наверх.

— Ну куда же ты уплываешь, жених? — расстроенно всплеснула руками Дуняша. — Пойдём, я тебя лучше тётушке покажу.

— Нет, ну это ни в какие ворота! — рассердился я и в последний раз ушёл под воду. Конечности уже сводило от холода, но я не мог просто взять и сдаться. Белоземье? Да ни в жизнь!

— Далеко плывёшь? — раздался прямо в голове голос Золотой Рыбки. Скользкое светящееся тельце поднырнуло мне под руку и продолжило движение параллельно с моей головой. — Сейчас утонешь и вообще никому не достанешься.

«Не думать, Лёша, не думать», — твердил сам себе, уходя всё глубже и глубже под воду. Может, тут надо просто как-нибудь с другой стороны вылезти?

— Сейчас воздух в лёгких закончится, и вместо Дуняши придётся на русалке жениться, — лениво заметила Рыбка. — А они, знаешь, капризные какие? И едят одни водоросли. Тебе оно надо? То ли дело Дуняша, она такие пироги печёт! Даже я иногда выплываю попробовать.

Глава 2. Дуняша

Дуняша

Жених рывком вылез из проруби и рухнул на лёд. А я не сдержала восхищённого вздоха. Вот это Рыбка подсобила! Это же… это…

— Так, руки убрала, девчонка! — рявкнул мужик, откатываясь от меня в сторону и поднимаясь на ноги, так и не дав потрогать мышцы на руках. — Пошли к твоей тётке, пока я дуба не дал.

Я нервно обернулась. Где он дубы здесь увидел? Вот же странный!

Подхватив в одну руку топор, в другую корыто, я вздохнула.

— Ну, пошли.

Прыгающий на месте мужчина перестал делать странные машущие движения руками и с сомнением посмотрел на мой скарб.

— Ты что, сама на озеро всё это носишь?

Я недоумённо взглянула на гору стиранного белья.

— А что, грязным оставлять?

С тяжёлым вздохом незнакомец забрал из моих рук тяжёлое деревянное корыто и приказал:

— Веди.

— Так, а как же… — заволновалась я. — Ты же мокрый!

— Вот и веди быстрее! — рыкнул он.

Я подчинилась. Было что-то в этом странном женихе такое, что хотелось подхватить юбки и сразу сделать, как просит.

Мы почти бегом направились к границе озера. Туда, где в глубине леса стояла Избушка на курьих ножках. Сейчас она как раз занималась тем, что одной лапой лепила большой ком снега.

— Это что такое?! — затормозил мужчина.

— Это домик… наш, — улыбнулась я. — Он немного своевольный…

— Это я вижу… — каждый глаз незнакомца был сейчас размером с чеканную монету. Он перевёл ошарашенный взгляд на меня и покачал головой. — Никогда такого чуда не видел.

Избушка горделиво выкатила вперёд кособокий шар, а я ненатурально восхитилась:

— Ой, это снеговик будет? — а затем, подняв топор, указала им в сторону дёрнувшегося жениха: — А это мне Рыбка подарила!

— Не подарила! — возразил мужчина.

— Моё же желание было! — здраво возразила я. — А раз моё, то и ты тоже мой!

— Ох, за что мне это… — тяжело вздохнул мужчина, а затем, задрав голову, крикнул в сторону Избушки: — Эй, дом на лапах! Кончай придуриваться и впусти нас внутрь. Иначе через пару минут меня уже вперёд ногами заносить придётся.

Избушка задумалась. Вообще, она была довольно доброй, но… капризной.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — мне никак нельзя жениха лишаться! Тётушка не поймёт, если я его даже до дома не доведу!

На меня обескураженно воззрился мужчина. Как раз тогда, когда Избушка сжалилась и резко села на землю, подняв в воздух облако снежинок.

Дверь приветливо распахнулась, и оттуда пахнуло жаром раскалённой печи.

— Ну, слава Богу! — ввалился внутрь мужчина.

Я зашла следом и, сняв валенки, радостно улыбнулась вышедшей из кухни родственнице.

— Тётушка, а вот это…

— Это ещё что такое?! — недовольно упёрла руки в боки Баба-Яга. — Ты зачем иноземца к нам в дом притащила?

Незнакомец тем временем стянул с себя мокрую футболку, открывая вид на совершенно… совершенно голую грудь.

Я испуганно прикрыла рот ладошкой, во все глаза глядя на это восхитительное творение.

Его кожа блестела от мокрой воды и горела огнём от холода, а тело состояло из одних тугих мышц, которые вились от плеч и спускались всё ниже, образуя на животе ровные квадраты.

— Так, рот закрыла и за печь ушла! — возмутилась тётка, взмахнув полотенцем. — А ты, пришлый, ну-ка срам прикрой!

— Если я его прикрою, то, боюсь, прямо тут и помру, — на полном серьёзе проговорил жених, с трудом вытягивая побелевшие пальцы на ногах. — Воды тёплой не дадите, бабушка?

Некоторое время родственница сверлила его недовольным взглядом, а затем хмуро кивнула.

— Звать-то тебя как?

— Алексей. Лёша.

— Что ж, Лёша. Будем знакомы. Раз узнал ты о нас, то нет тебе дороги обратно из Белоземья. Тут станешь жить.

Глава 3 Леша

Лёша

Я застыл, так и не стянув до конца мокрую штанину.

— С чего бы это?

— С того, что я — Баба-Яга, и я правила устанавливаю!

— Да, верно, — закивала Дуняша. — Тётушка слово своё если даёт, то обратно уже не берёт! И никто его назад не вертает.

— А я вам зачем?

— Как зачем? Дрова рубить, избу топить, воду таскать.

Я нахмурился, а Дуняша побледнела.

— Тётушка, а если он это будет делать, то меня ты выгонишь?

— С чего бы это? — удивились мы с Ягой одновременно.

— Ну как же… — она начала один за другим пальчики загибать. — Дрова рубить — это я делаю. Избу топить — тоже я делаю. Воды… то есть сейчас снега таскать — и тут опять я. Если жених возьмётся всё делать, то мне-то что останется?

Яга хмыкнула:

— Не переживай, я всем дела найду.

— Нет, погодите, — вытянул я ладони. — Дамы, мне очень жаль, что у вас нет в доме мужика, но возьмите себе в рабство… то есть, я хотел сказать, в мужья Дуняше кого-нибудь из местных. Мне в вашем Белоземье делать нечего. А вот дома — работа ждёт.

— Фью! — присвистнула Яга. — Работа ждёт — подождёт. А нам руки мужские по надобности. Да и не пускает потом проход между мирами того, кто тайны скрытые узнал.

— Так я не узнавал… — начал было оправдываться я.

— Рыбку Золотую видел? Видел. И меня видел. Ну и всё тогда, — пожала она плечами.

— Как вы узнали?

Неужели Баба-Яга мысли читает? Мы не говорили про Рыбку!

— А я ваш разговор с избушкой услышала, — развеяла она мои опасения и продолжила: — Золотая её желание исполнила и перенесла тебя в Белоземье. А назад она и сама дороги не знает. Она не проводник.

Я устало прикрыл глаза и потёр шею. Затем наклонился и начал стягивать с себя заледеневшие треники. Ещё чуть-чуть — и отморожу себе способность к самоуважению.

— Мне сказали, что вы знаете, каким способом я могу вернуться в свой мир. Давайте я его опробую и там на месте уже разберусь, пропустят меня или нет.

— Знаю, конечно, — хмыкнула Яга, закидывая полотенце себе на плечо. — Но тебе не скажу.

Я оставил штаны болтаться на окоченевших ногах полуспущенными и выпрямился.

— Ой-ой-ой… — проклохтала Дуняша, смотря на меня излишне восхищённым взглядом.

— Тебя вроде за печь просили, — сухо кивнул я в сторону раскалённой каменной громадины.

Девчонка обиделась. Ну, не прямо обиделась, но щёки надула. Широкие коричневые бровки сошлись на переносице, а забавный нос-картошка сморщился.

— Но так я не услышу ничего.

— В этом и суть, дурында! — не выдержала Яга, вновь замахиваясь полотенцем. — Иди, говорят!

Как только тень Дуняши исчезла за печкой, хозяйка дома обернулась в мою сторону.

— Я отказала тебе, Алёшка. Что делать будешь?

— Алексей. Моё имя Алексей. В крайнем случае — Лёша.

— А мне всё равно, — хмыкнула она. — Сказала, Алёшкой будешь — значит, будешь. Ты вообще всё, что я захочу, делать будешь.

— И почему же?

— Потому что иначе у тебя и шанса другого не будет. Дуняша Рыбку Золотую выловила? Выловила. Случайно, конечно, — у этой девицы ничего путного специально не выходит.

— Так я сам могу её поймать и ещё раз попросить.

— Ну, попробуй, — развеселилась она. — Существо волшебное поймать против воли!

Я задумался. Тяжело думать было, когда зад горел огнём, а ноги вот-вот грозили отвалиться. Да и стоять почти в чём мать родила, когда тебя оценивают словно лошадь на рынке, тоже удовольствие сомнительное.

Тем временем на беззубом сухом лице старухи появилась хитрая улыбка.

— Ну, так что, добрый молодец, что ты теперь делать будешь? — вкрадчиво спросила она. — Умолять меня решишь, али драться надумаешь?

Из-за печи выглянул любопытный нос Дуняши. Девчонка прикрыла лицо широким веником, наверняка думая, что так её и не заметит никто.

Я со вздохом натянул мокрые ледяные штаны обратно, закрывая ей обзор на облепившие бока труселя. На слабо меня берут?

Очень плохо, потому что, во-первых, у меня нет времени на подобные игры, но… во-вторых… вспомнилась бурная подростковая жизнь, когда на слабо можно было горы свернуть.

— Что ж, бабушка, — кивнул я, — воля ваша. Раз так, то делать нечего…

Яга нахмурилась.

— К чему ты ведёшь?

— Ни к чему, — пожал плечами. — Раз подарили — куда деваться? С вами жить буду. Тем более, вы сами предложили.

Лицо Дуняши вмиг озарилось счастливой улыбкой, так что она чуть от счастья веник из рук не уронила.

— Что, правда? О, как хорошо!

— Помолчи! — поморщилась Баба-Яга и с прищуром посмотрела на меня.

Видимо, искала подвох.

— Навсегда останешься?

— Нет, конечно, — я широко улыбнулся. — Просто поживу у вас, пока весна не придёт, а там, глядишь, река растает, и я свободное плавание уйду. Даже в Белоземье, думаю, руки крепкие мужские нужны. А там… кто знает, может, не одна вы информацией владеете…

Яга пожевала губами.

— Тогда слушаться меня будешь беспрекословно!

Я подошёл поближе к печке и, подтянувшись, залез на самый верх. От соприкосновения ледяной одежды и раскалённой печи в воздух взвился горячий пар.

— А вот это, бабушка, как пойдёт. Если вы мне, например, прикажете чаю горячего выпить, да одеяло тёплое на ночь под спину подложить, я, так и быть, послушаюсь.

— Нет, так не пойдёт! — возмутилась она, отбирая у Дуняши веник и замахиваясь на меня. — А ну, кыш! Подселенец иномирный! Любитель на женском горбу почивать!

Я зевнул и, наконец, стянул треники и перекинул их через край печки. Авось, до утра высушатся.

— Одну ночь можно и альфонцем, бабушка, побыть. Я, так и быть, готов принять на себя столь тяжкую ношу.

— Иди отсюда, говорю! — всерьёз перепугалась Яга. — Не буду я тебя задарма кормить!

— А как же слово крепкое? — приоткрыл я один глаз.

В поле зрения попалась Дуняша, что за спиной бабули набирала в передник булок из корзины на столе. Неужели эта пышечка — любитель по ночам угощаться?

Глава 4. Дуняша

Дуняша

Вставала я всегда рано. Дел зимой много: надо и дров нарубить, и печь растопить, и снега много раз натаскать, чтобы вода была, да и завтрак… Завтрак нужно вовремя подавать. Этому меня ещё батька с мамкой научили, а у тетки суровой — пригодилось. Всё же Яга Ядвиговна была очень и очень строгой женщиной.

Только вот проснулась я ещё раньше, чем обычно. И в этот раз — от странных звуков за окном.

— Что это?! — подскочила испуганно на кровати.

— Дуняша! — рявкнула на меня из-за занавески тётушка, которая поспать любила до обеда.

— Прости, — покаялась я, спуская ноги с кровати сразу в валенки — иначе ветер холодный по ногам дуть будет.

Накинув на плечи тулуп и быстро повязав платок на голову, я тихо выскользнула из дома, а там…

— О-о-ой… — простонала невольно, чувствуя, как жар приливает к щекам.

А как же ему не приливать, коль тут красота такая необыкновенная?!

В утренних сумерках на фоне бескрайнего снежного леса возвышалась фигура настоящего богатыря — широкая и крепкая. От неё так и веяло силой. Мужчина замахивался топором, а потом со свистом опускал его на подготовленные части бревен. Только щепки летели.

И не сразу я даже поняла, что этот вот богатырь — иномирец пришлый, которого сама же в дом вчера и привела.

— Лёша! — воскликнула я, подходя ближе и со страхом подпрыгивая от каждого удара топора.

Мужчина обернулся.

От его тела шёл самый настоящий жар. На мощной шее блестели капельки пота, волосы растрепались на ветру, а глаза блестели, словно он делает что-то очень-очень приятное, а не мучается, нарубая дрова.

— Разбудил? Прости, — покаялся он, чуть улыбнувшись. — Я специально подальше от дома отошёл, чтобы вас не тревожить. Ветер в другую сторону дует, так что надеялся, что не будет сильно слышно.

— Не слышно почти, — тут же успокоила я его, а затем указала пальчиком на огромную гору нарубленных дров. — А зачем так много?

— Так легче же сразу на несколько раз нарубить, — пожал он плечами. — Не знаю, конечно, хватит ли этого на всю зиму. Но у избушки сбоку пристройка с крышей — я так понял, что как раз для дров. Вот и забьём её полностью. А уж насколько хватит, настолько хватит.

Я поражённо головой покачала. Не сказать, что я совсем хилая была, но дрова обычно на день-два только могла за раз нарубить — всё же сложно это…

— Тогда я это… — оглянулась тихонько и, подобрав несколько дощечек, предложила: — Завтрак готовить буду. Ты чего ешь, жених?

— Лёша, — поправил меня мужчина.

— Лёша, — послушно закивала я. Вот имя его мне очень нравится. Только непривычно больно. — Что есть будешь, Лёша?

— А что сделаешь, то и буду.

Я подхватила юбку и со всех ног бросилась в дом. Надо скорее как можно больше всего приготовить. Пока деньки спокойные в Белоземье…

Через час была готова и каша, и пирог, и даже оладьи. Я радостно показала всё это тетушке, когда та умываться после сна пошла, но Баба-Яга рассердилась.

— Ты зачем, глупая, продукты переводишь?

— Так жених же… — залепетала я.

— Жених! Одно название с этих мужиков. Ты его обстирываешь, кормишь, обогревать вздумала, а он что?! — женщина разошлась и сердито взмахнула рукой. — Дрыхнет поди да храпит во всё горло.

— Да нет же! — воскликнула я. — Он дрова на улице с самого утра рубит — уже весь флигель ими набил.

Баба-Яга резко остановилась и подозрительно сначала посмотрела на печку, а потом выглянула в окно на улицу. Я к этому же окну всё утро подходила — посмотреть-полюбоваться.

— Хм… — протянула Ядвиговна. — А кто же тогда храпел на всю округу? Я ночью даже просыпалась несколько раз!

— Так ты же, тётушка, — удивилась я. — Ты всегда храпишь. А Лёша не такой — он тихо спал…

Сказала и тут же язык прикусила.

— А ну, иди отсюда, поганка неблагодарная! — возмутилась Яга, грозя мне кулаком.

Я схватила тулуп и выскочила на улицу.

— Лё-ша! Завтрак готов! — прокричала громко, искренне радуясь тому, что теперь могу это делать. Словно не сирота-нахлебница на иждивении тётки, а настоящая жена, зовущая мужа к столу…

Глава 5. Леша

Лёша

За столом сидели молча.

Дуняша смотрела со страхом на Бабу-Ягу. Баба-Яга смотрела с недовольством на меня. Ну, а я ел.

А что мне ещё было делать?

Тем более, что готовила Дуняша и вправду очень вкусно.

Организм, слава Богу, справился со вчерашней встряской, но испытывать его ещё и голодовкой не хотелось.

— Так что, расскажете, бабушка, как мне в свой мир попасть? — нарушил я молчание. — Дров я вам нарубил, пристройку всю ими заложил, печь растопил, но, как вижу, всё равно я вам не нравлюсь. Так давайте расстанемся по-хорошему, да и всего делов. У меня там ребятишки на первые соревнования поедут — мне никак нельзя надолго отлучаться…

— Ребятишки? — побелела Дуняша. — Сколько ребятишек?

— Так голов пятнадцать есть, — я тепло улыбнулся. — Люблю я детей…

Девушка затравленно посмотрела на тётку.

— Мне же Рыбка сказала, что он неженатый… — пробормотала она испуганно.

— Дурында ты, — покачала головой та. — Не его это дети. Если бы его были, то не пустил бы его проход в Белоземье. Не по правилам это. Так что чужие это!

— Кому чужие, а кому свои, — возмутился я. — Я ответственность за них взял, понимаете? Там дело жизни моей.

Глаза Дуняши наполнились слезами.

— Как говоришь ты красиво, — хлюпнула она носом.

Затем пару минут подумала и, повернувшись к тётушке, попросила:

— Тётушка, давай Лёшу и взаправду домой отправим, а? Раз он хочет…

Яга усмехнулась:

— Неужель даже плакать не будешь?

— Буду, — совершенно честно ответила Дуняша. — Но против воли же никак нельзя человека живого держать?

— Это ещё почему? — фыркнула женщина. — Против воли как раз самое милое дело держать — никто в здравом уме держаться за такую жизнь в лесу не будет.

Я нахмурился.

— А почему, собственно, вы, две женщины, — хотел было сказать «слабые», но сдержался. Во-первых, для женщин они были совсем не слабыми, а во-вторых, боюсь, оскорбятся дамы от подобных комплиментов, — почему вы живёте в лесу, а не в деревне? В деревнях проще человеку выживать. И соседи есть, и помощь можно попросить всегда.

— Так мы… — начала было Дуняша, и тут произошло что-то странное.

Стол затрясся.

— Вызывают! — вскочила Дуняша, быстро дожёвывая кусок пирога.

— Где оно?! — рыкнула Яга, шаря по столу руками. Она даже под скатерть заглянула, ища невидимую жужжалку. — Куда ты опять его дела, дрянная девчонка?!

Я присмотрелся, а потом несколько неуверенно спросил:

— А это разве не блюдо трясётся?

— Конечно, блюдо, — огрызнулась Яга. — Только вот где оно?!

— Так вот же, под оладьями, — указал я на серебряный поднос, который вибрировал, как мой старый кнопочный телефон. Такой под подушку положишь — и с утра встанешь с сотрясением мозга.

Баба-Яга кинула испепеляющий взгляд на виновато ойкнувшую Дуняшу и одним махом сбросила пышные оладьи на пол, вытерев капли масла с блюда подолом сарафана.

— Я просто хотела, чтобы красиво было, — пробормотала девчонка, за одну секунду как будто поверив в неизбежную кару.

Поверхность подноса побелела, а потом и вовсе превратилась в страшную физиономию на фоне пожара.

— Баба-Яга! Караул! — заорало это страшилище на всю избушку. — Погибаем! Первый Леший дом свой поджёг, когда чай заваривал!

— Еду, — хмуро прокомментировала Яга, опуская на стол переговорное блюдо и поднимаясь на ноги. — Избушка! Беги на Восточную опушку Северной дубравы на Третьей развилке!

— Держись, Лёша! — успела мне крикнуть Дуняша, двумя руками цепляясь за край печи.

Я хотел было положить на стол ложку, но дом резко тряхнуло, а потом накренило.

Ухватиться я успел лишь за скатерть, а потому полетел кувырком, оглашая всю округу грохотом разлетевшейся во все стороны посуды.

— Держись, держись! — подбадривала меня Дуняша, пока избушка бодро прыгала по лесу, а меня мотало внутри дома от стенки к стенке, как помятую банку горошка.

Наконец, я смог ухватиться за ножку кровати, которая по счастью была привинчена к полу, и, зафиксировав положение тела в узком проходе между печкой, чуть перевёл дух.

Похоже, я попал в службу спасения Белоземья…

Глава 5.2

Прыг-скок, прыг-скок — бодро скакала избушка по лесу, время от времени весело вскидывая лапы в воздух.

— Помогите… — стонал я внутри, в который раз врезаясь носом в край печи. — Меня сейчас стошнит!

— Фью! — присвистнула Яга. — А ещё мужик!

— Так мужик же, а не космонавт! — парировал я.

— Коль мужик, так тошнить не должно, — отрезала она.

Вот так вот ты, Алексей, в свои двадцать семь узнал, что вовсе и не мужик…

А избушка всё скакала и скакала. По моим прикидкам, прошло не меньше получаса, прежде чем с глухим «пр-р-р-ру-у-у» Яга остановила своё движимое имущество.

— Вылезай быстрее! — крикнула она, ухватив с угла метлу, распахивая дверь и… вылетая на метле наружу.

— Другой метлы летательной нет, — словно бы извиняясь, пробормотала Дуняша, медленно, но верно пытаясь попасть ногой в слетевший валенок. Руки и девчонки дрожали, глаза были малость расфокусированы, но при этом в них горела твёрдая непоколебимость одолеть мягкий сапог.

Я на четвереньках подполз ближе и, примерившись, одним лёгким ударом по пятке валенка помог справиться с этой почти невыполнимой задачей.

— Сааапибо, — кивнула Дуняша, но тут же поправилась: — Спасибо. Ты… привыкнешь, Лёша… я же привыкла… почти.

Снаружи раздались истеричные вопли, так что пришлось преодолевать желание прилечь и больше не вставать и, шатаясь, всё же побежать к выходу. Я напялил на ноги найденные тут же у входа валенки. Они, конечно, жали в мизинцах. Но всё лучше, чем босиком по снегу бегать. Ну, а затем выскочил с крыльца в высокий сугроб вслед за Дуняшей.

Вокруг нас… полыхало всё. Вот вообще всё. Горели раскинувшиеся тут и там по опушке небольшие соломенные хижины, которые, если бы не двери и окна по бокам, я бы принял за обычные стоги сена. Пылал лес вокруг, насколько хватало глаз. Занимались пламенем даже кусты рядом с речкой. И повсюду... повсюду... текли ручьи от растаявшего снега.

— Ой, Лёша, побежали быстрее, — поторопила меня Дуняша, выбираясь из сугроба. — А то всё пропустим!

То ли Яга такая смелая, что привела свой дом прямо в центр полыхающей опушки, то ли сама избушка умудрилась сюда выскочить, но я видел: ещё немного — и огонь нас возьмёт в кольцо.

— Дуняша, осторожно! Близко к домам не подходи! — крикнул я, вылетая следом и пытаясь понять, чем помочь местному, довольно странному населению.

Высокие волосатые создания, словно сотканные из кучи грязно-белых верёвочек, бегали и носились между хижинами, размахивая волосатыми руками и оглашая воплями всю округу. В одном из домов загорелась крыша, а высокая, по-видимому, женщина, стоявшая на улице, в последний момент всплеснула руками и бросилась внутрь.

— Погибнет! — ахнула Дуняша.

Я бросился следом, на всех парах влетев в задымлённое пространство хижины, и почти наощупь нашёл хозяйку.

— Сейчас, Кырбур! Только травы… травы мои сушёные заберу, — пробормотала женщина, хватая со стеллажа запасы из баночек.

— Какой ещё Кырбур?! Какие травы?! — возмутился я, обхватывая её поперёк необъятной талии и волоча за собой наружу. — Нас сейчас завалит!

Крыша над нами с шипением вспыхнула, а потом завалилась внутрь…

Я дёрнул свою ношу и рухнул в снег перед домом за секунду до того, как тот с шипением сложился, и за долю секунды до того, как на меня сверху обрушилась двухметровая туша Лешихи… или как там дам рода Леших называют…

— Кряк, — издал неразборчивое бульканье.

— Кырбура! — возмутился сбоку мужской голос, рывком снимая с меня даму и давая возможность вновь дышать. — Это кто?!

— Это негодяй, Кырбур! — тут же пожаловалась на меня Лешиха. — Он мне не дал забрать банку с сушёной рябиной!

— Негодяй! — согласился её супруг. Меня схватили за шкирку и со свистом подняли в воздух. — Как посмел?!

Красные глаза без зрачков и белков свирепо осмотрели меня сверху донизу. Других черт на лице не наблюдалось, так как Леший был настолько волосат, что закрой он глаза — и никто на свете не сказал бы, с какой стороны у него затылок.

— Послушайте, уважаемый, — попытался восстановить я хрупкое равновесие, — у вас деревня горит! Давайте отложим разборки на потом. Вам надо спасаться, пока…

— Лёша! — раздался взволнованный голос Дуняши. Девчонка благородно понеслась меня спасать и, ухватившись за локоть Лешего, повисла на нём, словно воздушный шарик. — Отпустите его! Он хороший! Жених мой!

— Отпустить?! — взревело существо, тряся меня словно куклу (а я, скажем так, мальчик не лёгкий). — Сейчас отпущу!

Леший замахнулся прямо вместе с Дуняшей, и волосатый кулак полетел в мою сторону.

Было бы у меня время — постарался бы объяснить. Только вот времени не было, так что, перехватив на полпути руку, я осторожно вывернул толстое запястье, одновременно отталкиваясь ногами от длинного тела соперника и вместе с ним заваливаясь в снег.

Дуняша упала где-то рядом и благоразумно решила не лезть дальше в мужскую драку. Мы же с Лешим обменялись парой тумаков и, решив, что оба — достойные соперники, всё же поднялись на ноги.

— Бежать отсюда надо, — здраво выдал Кырбур.

— Бегите, — разрешил я, отмахиваясь от помощи Дуняши и хромая к следующему дому. Может, хоть там всё спокойно…

— Смотри, Лёша! — воскликнула девчонка, дёргая меня за руку. — Тётушка работает!

Я посмотрел в указываемую сторону и натурально остолбенел. Баба-Яга, стоя посреди пылающей деревни и местных жителей, подняла в воздух метлу, а потом с силой ударила ей о землю. Только вот из-под деревяшки полетел не снег, а искры!

Тётка Дуняши отскочила в сторону как раз в тот момент, как метла пустила корни вглубь земли и начала стремительно расти и ввысь, и вширь. Древко разветвлялось и покрывалось на глазах зеленью. И не успел я и оглянуться, как посреди пожара возвысился огромный необъятный дуб.

— Это как?! — пробормотал я, собственно, ни к кому не обращаясь.

Дерево покрутилось вокруг своей оси, а потом прямо в стволе образовалась чёрная щель… Она росла и росла до тех пор, пока не стала сначала дуплом, а потом и огромной зияющей дырой.

Глава 5.3

— Ты лучше на пожар плюнь! — рассвирепела Ядвиговна. — Не видишь, работа для тебя!

Водяной, а это был именно он, огляделся и присвистнул:

— У-у-у, так это работёнки на часа три будет!

— Вот и займись! — потребовала женщина.

— Вот и займусь, — огрызнулся местный пожарный. — Так, а ну-ка, отошли все!

Так как никто из Леших его не послушал, продолжая бегать и орать, то Яге пришлось топнуть ногой и тоже прикрикнуть:

— Кто произнесёт хоть звук, навечно ко мне в рабство пойдёт!

Вся поляна тут же заткнулась. Даже я как-то быстро перехотел задавать вопросы, а вместо этого проверил, не осталось ли кого в соломенных вигвамах. Понятия не имею, как Лешие в таких хлипких домиках не мёрзли зимой, но, видимо, мех их грел достаточно.

К счастью, желающих подпалить себе шёрстку больше не оказалось. Так что все мы, сев посреди опушки спиной к волшебному дубу прямо в снег, начали с интересом наблюдать за работой Водяного.

Мужик-рыба пополз на руках до ближайшего ручейка, стремительно несущегося вниз по склону, и, оседлав его, ускорил поток и понёсся прямо в речку, словно с водяной горки.

— А как он это сделал? — прошептал я на ухо Дуняше, что села рядом со мной и довольно сопела.

— О, он первый слово сказал! — тут же оживились Лешие вокруг, словно им снова дали возможность разговаривать.

— Тихо! — прикрикнула на самого болтливого Яга, потрясая кулаком. Могла бы — стукнула метлой по волосатой голове, но, к сожалению, метла сейчас роль дуба играла. — Алёшка и так у меня в... — она задумалась, — в тесном сотрудничестве. Так что он не в счёт.

Лешие возмущённо засопели, но спорить с серьёзной женщиной не решились. Водяной тем временем добрался до реки и, помыв сначала хорошенько руки, опустил их в воду, а потом ка-а-а-ак хлопнет!

И я аж на заднице подпрыгнул, потому как в небо выстрелил водяной столб, обхватом не меньше дуба. Долетев до высоты третьего этажа, он распался на множество более мелких струйек и словно из шланга пошёл поливать соломенные хижины. Точнее то, что от них осталось.

— Ой, хорошо идёт! — обрадовались Лешие, активно подбадривая Водяного. Кажется, их больше заботило разворачивающееся представление, чем тот факт, что у них, как бы, дома горят.

С глухим шипением огонь на хижинах затух, а бедные домики сложились, словно кучи грязного сухостоя.

Водяной переправил поток воды на деревья в округе, а Баба-Яга проворчала:

— Ну вот, теперь точно справится. Только тут работы часа на два точно. Пойдёмте чай пить. Я не дозавтракала.

Лешие, сообразив, что обращаются не к ним, даже ушами не повели — если они у них были, конечно, — а вот мы с Дуняшей переглянулись.

— Тут же пожар, — осторожно уточнил я.

— И что? — женщина меланхолично пожала плечами. — В Белоземье постоянно что-нибудь случается. Если на каждом вызове голодать, скоро и вовсе ветер унести сможет.

— И то верно! — закивала пухлыми щёчками Дуняша. — Ты, Лёша, послушай, тётушка никогда плохого не посоветует! Ещё неизвестно, не придётся ли ещё куда сегодня ехать.

Я лишь головой покачал.

— То есть, вы что-то вроде...

— Я проводник, — хмыкнула Яга. — Меня вызывают, я переправляю нужные отряды. Службы по всему лесу рассредоточены. Они не могут так быстро добираться до мест происшествий. А я могу.

— Да, мы помогаем, — закивала девчонка, подскакивая на ноги и семеня вслед за родственницей к дому. — Пойдём, Лёша! Там ещё оладьи остались!

Ну, я и пошёл. А что делать-то?

Оладьи с пола, к счастью, уже успел кто-то из Леших своровать, а вот остальную еду Дуняша откопала в уголочке на полу — заботливо завёрнутую в скатерть.

— Как хорошо ты падал, Лёша! — восхитилась она. — Всё, всё целенькое! И пирог, и даже каша...

Я скептически хмыкнул. Как каша может оказаться целой после такого марш-броска? Но так как Дуняша вытащила вполне себе целый горшочек с пшёнкой, пришлось мне поверить, что таки да. Я вот такой вот удачливый падунец. Разве что скатерть попачкалась, но это были такие мелочи! Теперь, глядя на это всё, я понял, почему у Дуняши была с собой такая огромная гора белья на речке! Конечно, каждый день так падать — скатертей не напасёшься!

Мы вернулись за стол и вполне сносно позавтракали под звуки шипящего огня. По улице то и дело валили клубы чёрного дыма, но Дуняша заботливо чуть прикрыла дверь, чтобы на нас не попало. И если я при каждом новом звуке дёргался, то «хрупкие» женщины совершенно спокойно поедали пирожки, заедали кашей и запивали компотом из новой банки — предыдущая, к сожалению, всё же разлилась.

— А что дальше будет? — осторожно поинтересовался я, уже куда больше проникаясь своей миссией.

— Дальше? — Яга задумалась. — Домой поедем, если всё хорошо будет.

— А Лешие?

— А что Лешие?

— У них дома сгорели, — показал я в сторону деревни.

— Новые отстроят, — отмахнулась женщина.

Дуняша со вздохом посмотрела на меня и всё же пояснила:

— Не переживай, Лёша, они могут и в лесу норы вырыть, и даже на снегу спать. Дома строят больше для красоты. Вдобавок, Лешие — самый весёлый народ на приключения. Они всегда во что-нибудь вляпываются.

— Не сомневаюсь, — кивнул я, искренне надеясь, что хотя бы на сегодня приключения закончены.

Глава 6 Леша

Я сказал, закончены? Ха-ха!

Стоило водяному сдать работу, как блюдо снова «зазвонило».

— Яга! — другая, довольно неприятного вида рожа бросила кусок грязи в экран. — Яга! Тут всё плохо!

— Что у вас? — хозяйка избушки подняла с пола яблоко и, задумчиво вытерев его об сарафан, начала меланхолично жевать.

— Горыныч!

— Что Горыныч?

— В яму… выгребную деревенскую дыхнул. — звонивший расстроенно всхлипнул и вытер грязным, коричневым рукавом переносицу.

Я вытаращился — боюсь даже представить, что это за грязь на нём.

— Только не говорите, что мы сейчас и на этот вызов поедем, — взмолился я искренне.

— Именно туда мы и поедем, — кивнула Яга, опуская блюдо и поворачиваясь к входной двери. — Избушка, избушка! Вставай, да на вызов выезжай!

Я тут же вцепился рукой в стол за секунду до того, как дом вскочил на свои дурацкие лапы и всё внутри полетело кувырком. Дуняша, не успевшая сориентироваться, полетела носом в пол, и я лишь у самого низа успел перехватить девичье пышное тело.

— Нам же адрес не сказали! — попытался было остановить безумие я.

— Эту навозную деревню я знаю, — с печальным вздохом произнесла Яга, отдавая новую команду избушке. — Деревня Бурая на краю Лысого леса!

Транспорт местной службы спасения запрыгал как старые «Жигули», а бедная Дуняша, не успевшая нормально подняться на ноги, повисла на моей шее.

Я скосил взгляд вниз и тут же понял, что девчонка не так уж против нашего вынужденного сотрудничества.

— Ой, Лёша! — с придыханием прошептала она. — Ты такой сильный! Меня никто никогда до этого не ловил.

Маленькие пухлые пальчики осторожно приподнялись, а потом пробежали по оголенной коже шеи, вызывая мурашки по всему телу.

Я отвел взгляд от огромных, словно два озера, голубых глаз, а затем прочистил горло.

— Дуняша, давай я тебя на лавку подсажу. Только ты держись крепко…

Девушка в ответ кивнула.

Я осторожно отодвинул локоть и помог Дуняше перебраться на лавку. Когда с шеи исчезли небольшие, на удивление, ручки, я даже испытал что-то вроде сожаления… Но новый прыжок избушки довольно быстро выбил из моей головы все романтические бредни. Причем выбил в прямом смысле слова — деревянной поварешкой, свалившейся со стола, — по лбу.

— Нет, ну это ни в какие ворота! — возмутился я, подтягиваясь на руках и пробираясь к окну.

Приходилось по пути цепляться за всё подряд, иначе живенько бы без пары нужных конечностей остался — а у меня, между прочим, еще не все синяки с прошлого раза зажили!

Как и думал, в окне то и дело мелькали куриные лапы. Деревянный дом закидывал их так высоко, и вперед, и в растопырку, что отпали все сомнения, почему нас так трясет.

— Ноги-то хоть сгибай! — проорал я в пустоту.

Но куда там! Кудахтая и кококая, избушка неслась вперед, не видя преград и не слыша ничего.

— Обязательно займусь ее воспитанием, — пробормотал себе под нос, и в ту же секунду пол ухнул вниз, а мой затылок врезался в оконную раму. Да так, что из глаз звездочки посыпались.

— Ну вот попробуй, — усмехнулась Яга, вполне спокойно стоя посреди комнаты рядом с печкой и держась за небольшой деревянный поручень, торчавший прямо из камня. — А вообще, нет времени думать, Алёшка — мы приехали!

И вправду приехали, потому как наш сумасшедший транспорт затормозил, а как только Яга распахнула входную дверь, то в нос ударил стойкий и почти убийственный запах аммиака.

Глава 6.2

Не успели мы с Дуняшей вылезти вслед за седой предводительницей, как к нам в избушку почти ввалился с ног до головы грязный мужик.

— Помогите, это же просто невозможно! — запричитал он, начиная карабкаться внутрь дома.

— Ах! — Дуняша вооружилась метлой и начала тыкать её в лицо непрошеного гостя. — А ну иди отсюда!

— Нет! — протестовал мужик. — Там эта тварюга до сих пор сидит! Набезобразничал и развалился, отдыхает он! Того глядишь, подойдем — и сожрет кого али поджарит. Дом мне весь загадила, я теперь на участок свой пройти не могу!

— Так, уважаемый, — я применил к лезущему останавливающий прием методом валенком по лбу. — Сказали же вам, полы помыты. Будьте добры покинуть помещение, сейчас разберемся, что там у вас за тварюга.

Похоже, я уже начинаю привыкать к бешеному ритму местной жизни. Потому как стоило мужчине с ароматным фекальным амбре вылезти наружу, я довольно бодро выпрыгнул следом, еще и Дуняше смог помочь — бедняжка хоть и жила уже два года с теткой, но явно не привыкла к подобным нагрузкам на вестибулярный аппарат.

— Ох как тут у вас, — только и смог выдавить.

В этот раз мы попали в деревню людей, и всюду, куда хватало глаз, была разлита зловонная жижа. Она уже застыла на снегу, образовав некрасивые выжженные кляксы.

Яга там, посреди кучи расстроенных жителей, уже намагичивала портал, а мы с Дуняшей…

— А что за тварюга? — осторожно поинтересовался я. — То, что у вас тут разлилась чья-то выгребная яма, — это понятно, но при чем тут.

— Так Горыныч же! — возмутился мужичок, переминаясь с ноги на ногу. — Там он! Супостат трехголовый!

Я резко развернулся, всматриваясь вдаль.

— Горыныч? — осторожно поинтересовался у Дуняши. — В смысле настоящий? Которых с тремя головами и хвостом?

— Леша, — удивилась она, — а что, бывает по-другому? Конечно с тремя головами и хвостом, как и все Горынычи. Или откуда ты знаешь других?

Я даже не знал, что ответить. Немного оторопело обернулся, посмотрел на группу людей, которые вполне спокойно переговаривались и ожидали помощи. Никого из них не заботило, что прямо там, за забором, сидит… лежит… трехголовый дракон.

— Расскажите, что произошло.

Житель деревни лишь расстроенно взмахнул руками:

— Выхожу я на крыльцо часом ранее… с лопатой… Снегу навалило — полный край! И не скажешь, что весна скоро! — А потом смотрю, эта глупая курица забор сломала и по участку у меня шарится! Они же безмозглые, когда пожрать ищут, то могут и не такое учинить! Я ему говорю: «Куды лезешь, вертай отсюда!» — а он только ревет себе.

Метла Бабы-яги снова начала разрастаться в огромное дерево под довольные визги ребятни, но я всеми силами пытался слушать пострадавшего.

— Так и что дальше?

— А дальше он запнулся, ударился ноздриной об корягу и упал аккурат своими глупыми башками в яму выгребную.

— Так… и?

— И чихнул!

— Чихнул? — Что-то логика событий начала от меня ускользать. — Это плохо?

— Конечно плохо! — всплеснул руками мужик. — Он же огнем дыхнул! Всё на свете мне тут поджег, вода вскипела, во все стороны разлетелась — яма-то у меня полная была. Надо бы вывалить было — да хоть вон к соседям, — да мне всё некогда… — Деревенский малый расстроенно покачал головой. — А теперь уже и бесполезно это…

Глава 6.3

— А Горыныч-то что?

— Что? — Мужик задумался. — Тудысь он упал головешками своими куриными. Застрял немного, пока я его по заду лупил. А потом оторвался, отвалился и весь грязный и вонючий спасть завалился.

— Спать? Вот так сразу?

— Ну да. Говорю же, скотина наглая!

— Значит, вот почему… — Я оглянулся на забор, отделяющий соседский участок. Несмотря на то что он до самого верха был покрыт ветками плюща, всё же там, за ним, просматривалась огромная темная туша. — Что вы говорите, он там делает? Спит?

Кажется, повторение вопроса вызвало у жителя деревни сомнение в моем рассудке, так что, закивав, он словно дитю малому растолковал:

— Спит — не то слово! Дрыхнет, пузыри пускает! Язык на снег вывалил и храпит себе!

— Язык на снегу… — пробормотал я. — Хрипит?

— Хрипит, не то слово!

— А ну-ка ведите!

— Ты что, Леша! — испугалась Дуняша. — Как же… Надо дождаться, пока уберут его…

— Кто уберет? — покосился я на девушку.

— Смотря кто свободен, — она пожала плечами. — Может, тридцать три богатыря, может еще кто — тут уж не узнаешь заранее…

— Хорошо, — кивнул я. — Пока мы ждем тридцать три богатыря, я бы хотел осмотреть Горыныча.

Плюгавый мужик почесал в затылке, но спорить дальше не решился:

— Как хотите, барин, только если что — я предупреждал! — И он первым полез через грязные сугробы в сторону своих владений, а мы с Дуняшей направились следом.

— А барин-то почему? — осторожно спросил я, наклоняясь к уху девушки.

— Так у тебя же волосы подстрижены красиво, — так же тихо прошептала она. — Деревенских всех под горшок стригут — так что барин ты и есть. Я как увидела тебя, то сразу обрадовалась — повезло в жениха получить кого-то родовитого.

— Вот как, — хмыкнул я.

Даже не знаю, стоит ли говорить этой охотнице за титулами, что у меня очень и очень скромная семья. Не крестьяне, конечно, но где-то близко…

И тут как раз к калитке подошли. Стоило мужику отойти и освободить обзор на свой порядком загаженный участок, как я сорвался с места и побежал вперед.

— Стой, куды побежал?! — заволновался мужик. — Сожрет же животина!

Я затормозил перед огромной, просто огромной тушей трехголового… нет, не змея, а дракона. Ну или динозавра. Потому как на змея эта туша с круглым пузом и четырьмя лапами вот нисколько не была похожа.

Осторожно присел на корточки перед одной из раскрытых пастей и, заглянув в приоткрытое веко, приказал:

— Дуняша, найди палку опорную какую-нибудь. Крепкую.

— Ага! — Девчонка огляделась и без промедлений ринулась штурмовать забор мужика.

— Что?! Куда?! — заволновался он, когда с громким треском оторвалась первая доска. — А ну пусти, девка!

— Леша сказал надо, значит надо! — Скромная Дуняша взвесила в руках новообретенную дубину, а затем замахнулась на оппонента. — С Лешей нельзя спорить, понятно?

Я присвистнул, а мужик струхнул:

— Не спорить, так не спорить, понятно! — тут же пробормотал он.

Глава 6.4

Мы быстро подперли одну за другой головы Горыныча, которые чуть приподнялись от земли, чтобы был лучший доступ кислорода к пастям. На всякий случай, я еще и языки осторожно вытащил, дабы в глотку не западали.

Следующим шагом приступили к откачиванию надышавшегося угарным газом пострадавшего методом имитации искусственного дыхания. Делать вентиляцию этой машине изо рта в пасть я бы не решился, а вот старый добрый метод Сильвестра — нам вполне подходил.

— Дуняша! — скомандовал я, хватаясь за левую лапу. — А ну-ка правую поднимай и за голову ему закидывай!

— Ага! — Девчонка оттолкнула замешкавшегося мужика в сугроб и быстренько перелезла через тушу змея, словно бы не заботясь о том, что тот опасен. — Тут я, Леша!

Она без колебаний подхватила когтистую зеленую лапу да каааак!

— Стой, погоди! — Конечность с глухим плюх ударила по одной из морд дракона, и та резко вскочила:

— Что это?! Кто посмел?!

Но, видимо, отравление было всё же сильным, так что еще чуть-чуть — и снова башка осела точно на выставленный штырь. Я для верности чуть поправил ее валенком и приказал:

— Так, давай еще раз. Наверх обе руки — раз-два!

Мы одновременно в этот раз закинули обе руки за головы Горынычу, а затем по моей команде резко сложили их же на его груди.

— Так, давай еще раз! — потребовал я, одним глазом наблюдая, как из волшебного дуба Бабы-яги повалил какой-то мелкий, довольно мерзкий на вид народец. Пока он разбредался по деревне и в маленькие совочки собирал каждую выпущенную каплю из навозной ямы, мы с Дуняшей откачивали волшебное трехголовое существо.

— Вроде грудь колыхается, — пропыхтела Дуняша, утирая пот со лба.

Я кивнул, а потом, подумав, сорвал с опушки ее тулупа несколько перьев гусиных, установленных наверняка для красоты.

— Так, Дуняша, ну-ка отойди! — громко велел я, и, как только девчонка отбежала, почесал переносицу одной из задышавших драконьих голов.

Горыныч раздул ноздри, а потом каааак чихнул!

Я еле успел отпрыгнуть, потому как в воздух взвился целый столп пламени.

— Леша!!! — закричала где-то там Дуняша.

А я усмехнулся, поймав рассерженный взгляд Бабы-яги.

Ну а что делать? Сейчас огонь в ноздрях и высокие температуры выжгут всю гадость из этой туши — а то гляди — помер бы тут. А жалко же… животину…

Горыныч ожил. Да так ожил, что, вскочив на лапы, громко заревел на всю округу:

— Кто посмел меня будить?!

Глава 7. Дуняша

Дуняша

Ой, ну какой же Леша сильный и умный! Как он ловко все придумал!

Горыныча, конечно, не очень жалко, но то, как жених все организовал, говорило о том, что лучше него на всем белом свете не сыскать!

Спасенное чудище подскочило на лапы, а шипастым хвостом вновь отправило в сугроб уже было вылезшего оттуда Акакия. Мерзопакостный старикашка, скажу я вам!

— Кто посмел?! — закричала одна голова.

— Как посмел?! — вторила ей другая.

— Кого сожрать?! — орала центральная.

Они закрутились в разные стороны как курицы, а потом одновременно уставились на Лешу.

— Негодяй! — припечатала первая.

— Подлец! — поддакнула вторая.

— Сожрать! — облизнулась третья.

— Ну нет! — я вырвала одну из палок, на которых валялась животина, и побежала спасать жениха. У меня он один, другого уже не выдадут. Так что надо беречь и охранять!

Закрыв грудью любимого, я посмотрела в красные, налитые кровью глаза змея и закричала так громко, как только могла:

— Пошел вон! Не трогай Лешу!

Внезапно на плечи легли горячие ладони, заставляя вздрогнуть.

— Погоди-ка, Дуняша… — проговорил мужчина, легко отодвигая меня в сторону. Так, словно я и не весила ничего!

Послышался скрип снега, а потом жених обошел меня, закрыв своей спиной! Будто барышню!

К щекам прилил румянец девичий. Это что же. меня защищают? Как будто лучшая я? Любимая? Так тогда замуж мне надо! Срочно! Иначе уведут же…

Осталось Горыныча убрать…

— Послушайте, уважаемый, — начал было Леша, но, видя, как животина по одной бровине на каждой морде подняла, исправился: — Уважаемые… Вам была оказана помощь медицинская, в полевых условиях. Боюсь, если бы не это, то скорее всего вы бы задохнулись из-за тех испарений, которыми успели надышаться.

— Чегось сказал он? — поинтересовалась первая у второй.

— Не знаю, на тарабарском каком-то, — отозвалась та очень… очень громким шепотом.

— Тихо! — прикрикнула на них третья. — Делайте вид, что понимаем все, пусть идет себе с Богом, юродивый!

Все три морды широко улыбнулись, открывая огромные челюсти.

Я поспешила на выручку:

— Он говорит, что спас вас! Вы какашками надышались и лапы бы вот-вот откинули. А Леша — герой! Взял и спас вас! Его чествовать надо!

— Лучше не надо, — осторожно попросил жених. — Я как-нибудь и так обойдусь…

— Спас? — первая миновала вторую и посмотрела сразу на центральную.

— Так это что же, — туда же посмотрела вторая, — получается, не совсем негодяй?

Третья задумалась… Посмотрела на Лешу, который стоял как столб соляной. Спокойный и неподвижный. Руки на груди большой сложил и знай себе смело в глаза зверю страшному глядит!

Горыныч перевел взгляд на меня. Я взвесила дубину в руках и наморщила нос, стараясь выглядеть посуровей.

Наконец головы повернулись в сторону Акакия. Мужик только-только собирался на четвереньках уползти в сени, как испуганно остановился и трусливый зад прижал к земле.

— Это не я! — выкрикнул он.

Центральная голова постановила.

— Хорошо, не будем богатыря жрать.

Глава 7.2

Две другие головы расстроенно вздохнули, но покивали.

Акакий быстро подскочил на ноги и дал деру в избу. Горыныч успел лишь рыкнуть, как дверь за мужичком захлопнулась да на щеколду затворилась.

А я обрадованно всплеснула руками:

— Ой, теперь, Леша, теперь ты — богатырь!

— Как это? — удивился мужчина, разворачиваясь корпусом ко мне. — С чего вдруг?

— Ну как же? — вклинилась первая голова. — Ты же злодея нашел?

Горыныч полюбовно провел передними лапами по пузику, показывая, что вот он, этот самый злодей, и есть.

— Допустим, нашел, — кивнул жених.

— Ты его завалил? — торжественно спросила другая.

— Я бы сказал, что скорее удобно устроил, — осторожно ответил Леша.

Тогда Горыныч сделал два тяжелых шага вперед и положил лапу на плечо мужчине. Тот крякнул, согнулся, но все же на ногах устоял. Центральная голова подняла ноздри к небу и торжественно провозгласила:

— Назначаем тебя… как там тебя?

— Алексей.

— Назначаем тебя, Алексей, богатырем! Имя тебе — Алексей Силович!

— Жаль, я Николаевич.

— Ты посмотри, какой дерзкий! — восхитилась вторая морда.

Но первая с ней не согласна была. Дыхнув дымом из ноздрей, она наклонила голову вниз и потребовала:

— Стой где стоишь, да внимай радостно. А то ишь ты!

— Стою, — согласился Леша.

— Вот и стой.

— Вот и стою.

— Тихо! — прикрикнула сразу на всех центральная.

В воздух медленно поднялся бордовый, украшенный шипами хвост, а потом мощно по остаткам забора три раза стукнул. Да так, что щепки только полетели.

— Быть тебе богатырем! — воскликнули сразу три головы, и Горыныч, отняв лапу, сделал шаг назад.

А затем ему в центральную башку прилетел чугунный котелок.

— Горыныч! — к нам широкой походкой приближалась тетушка.

— Ой, дела у нас, дела! — тут же засуетились все три головы, а неуклюжее тельце заметалось по снегу, пытаясь как можно скорее скрыться с места событий.

— А ну стой, вредитель! — пуще прежнего рассердилась тетка.

— Не могу стоять, — запаниковала вторая голова, — ноги не держат! Яга Ядвиговна, это не мы!

— Нас оболгали! — закричала первая.

— Задурили!

— Одурачили!

— Не виноватые мы!

— А ну молчать! — Баба-Яга вошла на участок, опираясь на метлу, и хмуро осмотрела поднятого змея.

— С нами пойдешь, — в конце концов постановила она. — Болотники работу свою сделали, я их домой отправила.

— А как же? — выглянула голова Акакия из окна. Мужчина возмущенно встопорщил плешивые усы и обвел ими участок. — А как же я?! Тут же везде… везде... это!

— А мы сколько раз тебе говорили яму опустошить, а?! — рассердилась Яга. — В прошлый раз приехали с Северного края, потому что ты с соседями спор устроил!

— Не помню такого, — открестился мужик.

— Не помню! И кто нам обещал, что завтра же всё-всё вычерпает?!

— У меня колени скрипят!

— У тебя совесть подохла! — рубанула тетка. — Значит так, я своих всех забираю, а ты теперь живи со своим навозом! Еще раз яму оставишь — и я к тебе папу Горыныча пошлю, понял?!

Лицо Акакия побелело как скатерть крахмальная, и он мелко-мелко закивал головой, стукаясь подбородком о край рамы.

— Понял, всё понял, госпожа Яга Ядвиговна. Не извольте беспокоиться!

— Ну вот и хорошо, — тетушка развернулась и уже через плечо бросила: — Алешка и Дуняша — в избушку. Горыныч — следом!

— У нас крылья ослабли! — попытался было извернуться змей. Но стоило Яге один раз на него взглядом сверкнуть, как все три головы закивали и дружно выдали:

— Следом так следом, ничего непонятного.

Мы с Лешей переглянулись. И мужчина, к моему всяческому удивлению, вдруг подмигнул, а затем улыбнулся.

— Пойдем, Дуняш…

И так сердечко мое затрепетало… словно воробушек маленький…

Подав ручку мужчине, я счастливо вздохнула.

Глава 8. Леша

Лёша

Когда я думаю о том, как я до сих пор представлял себе летающего Змея Горыныча, то в моей голове могли появиться какие угодно образы, кроме того, что я увидел в реальности.

Видели когда-нибудь ощипанную жирную индейку с тонкими крылышками? Вот тут то же самое, только туша зелёная, а голов — три штуки. В остальном — один в один.

Уж не знаю, чего ему за нами по снегу не брелось — может, лапы слабые по сугробам ползать. Только вот летал он тоже не чтобы очень хорошо.

Я вообще не представляю, как эта огромное тело в небо поднялось. Только вот пузо зелёное постоянно к земле тянуло.

— Яга Ядвиговна, может, мы это… помедленнее будем? — озабоченно спросил я, наблюдая за тем, как Горыныч в который раз за полёт рухнул кулем вниз, в сугроб.

— Ничего, ему полезно растрясти конечности, — пробормотала себе под нос Яга, сосредоточенно пытаясь разобрать вещи в одном из сундуков. Конечно, сделать это оказалось непросто, учитывая то, как нас трясло и мотало туда-сюда. — Кстати, а почему это ты меня по отчеству кличешь? Баба-Яга тебе чем не по вкусу?

Я смутился.

— Называть почтенную женщину «бабой» не кажется мне вежливостью.

— Фью! Так это же должность! Да и потом: а кто я? Баба и есть, не мужик же!

Логично, даже ответить на подобное замечание нечего. Только вот воспитание мне бы всё равно не позволило подобного. Да и вообще — вздумай я назвать женщину из своего мира бабой (причём, не важно, молодую или нет), меня бы быстро огрели первым, что под руку попадётся.

— Всё же, пожалуй, воздержусь, — осторожно проговорил я, расставив пошире ноги, чтобы не улететь на повороте. — Дуняш, может, тебе помочь?

Девушка как раз занималась тем, что чистила картошку огромным ножом. Он бы скорее пригодился, чтобы кур разделывать, а не кожицу тонкую снимать. Но девчонку это явно не сильно заботило.

— Лёш, всё хорошо. Кушать же надо — обед уже пропустили. А мужчин кормить надо, — голубые озёра уставились на меня, и Дуняша улыбнулась. — Я знаю, что надо, так что не переживай, сделаю.

Она упёрлась головой в стену, а ногами в ножку стола, чтобы хоть как-то зафиксировать своё положение при качке. Но это не сильно помогло, потому как на ближайшем скачке Избушки мы все подпрыгнули, а из рук Дуняши к потолку вылетел нож.

Плашмя ударившись о балку на потолке, он перевернулся и полетел обратно в девчонку остриём вниз.

Она только глаза успела зажмурить.

А я, даже не успев понять, как там оказался, перехватил оружие буквально перед курносым носом.

— Повезло девке, — только и выдохнула Баба-Яга.

А я стоял с зажатым в руке ножом и смотрел, как вниз, на деревянный пол, медленно капают капельки крови. Моей крови. А если бы я не успел, и нож прилетел в девичье лицо?

Только в этот момент я понял, что до сих пор не дышал.

Конечно, будучи тренером, рядом со мной много раз случались разные опасные ситуации. Дети вообще не очень аккуратные, особенно, когда учатся новому. И казалось бы, что за это время я должен уже привыкнуть к подобному, но… нет. Сейчас, когда воздух снова начал поступать в лёгкие, я неожиданно понял, что испугался.