Рыбка Золотая, подари мне Жениха

Глава 1 Леша

Лёша

— Алексей Николаевич, вы правда это сделаете?

Мои ребятки все как один собрались на краю проруби, с крайним интересом заглядывая в тёмное нутро.

Лиза Косичкина натянула повыше шарф на лицо и осторожно спросила:

— А если заболеете?

— Как раз когда организм приучен, то он не заболеет, а наоборот, станет здоровее, — парировал я, делая лёгкую растяжку.

На улице стоял крепкий морозец, но моя команда маленьких моржей находилась здесь в полном составе. Это был их первый год в нашей спортивной секции. Зимой мы катались на лыжах и коньках, осваивали уроки самообороны, а летом бегали, играли в командные игры с мячом и ходили в походы. Так что неудивительно, что для них пока всё в новинку.

Удивительно другое — как их родители посреди ночи на реку отпустили? Пусть здесь полно взрослых, но при этом я бы не назвал это место полностью безопасным.

— Так, ребятки. Вы помните, что повторять за мной не надо? Мы только с тёплых обтираний по утрам начали. А вот через год… или два… В общем, посмотрите, как ваш суровый тренер ныряет — и сразу по домам, договорились? Вам ещё завтра в школу вставать.

— Есть, Алексей Николаевич, — нестройным хором отозвались они.

— Ну, вот и прекрасно, — я вдохнул морозный воздух и, дождавшись своей очереди, подошёл к лестнице.

Не будь здесь учеников, может, позволил бы себе прыгнуть. Но, являясь для них примером, начал чинно опускаться в воду, по ходу дела комментируя происходящее:

— Чтобы не создавать нагрузки на сердце, лучше заходить медленно. А неподготовленным людям и вовсе не нужно заходить.

— Ой, а вам не холодно? — пискнула Нина Стрельцова, широко раскрытыми глазами смотря, как исчезают мои треники под водой.

— Холодно, конечно, — усмехнулся я, — но и хорошо. Мы же с вами на лыжах катаемся — это тоже холодно, но и хорошо.

Когда вода дошла до груди, я помахал ребяткам рукой и, задержав дыхание, нырнул вниз.

Ледяной поток ударил в голову, разливая по всему телу нестерпимый жар.

«Пора!» — подумал я и ринулся затылком на поверхность.

Только вот воздуха не последовало…

Я дернулся ещё выше, а потом ещё и ещё, помогая себе руками, и с каждым новым гребком всё больше недоумевал: что происходит, чёрт возьми?!

Наконец, голова вынырнула на волю, рот жадно втянул морозный воздух.

— Слава тебе, Господи!

Сидевшая напротив узкой проруби упитанная девушка в длинном тулупе испуганно опрокинула корыто в воду и плюхнулась на попу.

— Жених… — прошептала она. Затем посмотрела в ведро, где плескалась сияющая золотая рыбка, и подозрительно радостно уточнила: — Это он — жених? Моё?!

— Так, не понял, — нахмурился я. Дна ноги не чувствовали, так что приходилось время от времени болтать ими в воде, чтобы удерживать тело на плаву. — Это что ещё такое?

Во все стороны, куда ни посмотри, было бескрайнее озеро. И лишь с одного боку просматривался заснеженный берег. Ни моих ребяток, ни команды, обеспечивающей проход к проруби, не было. Да и сама прорубь… Сейчас я с трудом в ней помещался, а неровные вырубленные края давили в спину.

— Это заказ Дуняши, — неожиданно зевнула Рыбка Золотая. — Она просила жениха. Я ей отправила. Ты же, Лёша, не женат?

— Не женат, — медленно кивнул я, во все глаза рассматривая Рыбку.

— Ну, вот и замечательно, — постановила та. — Значит, подходишь. Будешь теперь в Белоземье жить.

— Что значит «жить»? — возмутился я. — У меня там ребятки остались! У нас только лыжный сезон начался! А ну, возвращай меня обратно!

— Утопить? — флегматично уточнила Рыба.

— Не надо топить! — испугалась Дуняша, торопливо собирая мокрое бельё в выловленное из воды корыто. Пухлые щёчки раскраснелись от мороза и теперь горели нездоровым румянцем. — Меня тогда тётка точно из дому выгонит! А мне никак нельзя! Я жениха хочу!

— Так, топите! — тут же решил я, сам набирая воздух в лёгкие и ныряя под воду.

Вот ещё, женихом глупой девчонки по указу Золотой Рыбины мне ещё становиться не хватало! У меня у деток первые соревнования на носу, я их бросить ну никак не могу!

Опустился на примерную глубину, откуда стартовал, и снова устремился наверх.

Вынырнул из проруби и встретился с вмиг озарившимся радостью лицом Дуняши.

— Ты передумал, жених? — она протянула ручки к моему торсу, облепленному мокрой майкой, что на несколько секунд показался из воды. — Краси-и-ивый!

— Так, не туда…

Снова вдохнул воздух и вновь нырнул на глубину. В этот раз ещё и в сторону отплыл, пытаясь понять, в каком месте та самая труба пространственная, в которую меня, видимо, засосало.

Влево, вправо, влево, вправо…

Когда воздух в лёгких закончился, устремился наверх.

— Ну куда же ты уплываешь, жених? — расстроенно всплеснула руками Дуняша. — Пойдём, я тебя лучше тётушке покажу.

— Нет, ну это ни в какие ворота! — рассердился я и в последний раз ушёл под воду. Конечности уже сводило от холода, но я не мог просто взять и сдаться. Белоземье? Да ни в жизнь!

— Далеко плывёшь? — раздался прямо в голове голос Золотой Рыбки. Скользкое светящееся тельце поднырнуло мне под руку и продолжило движение параллельно с моей головой. — Сейчас утонешь и вообще никому не достанешься.

«Не думать, Лёша, не думать», — твердил сам себе, уходя всё глубже и глубже под воду. Может, тут надо просто как-нибудь с другой стороны вылезти?

— Сейчас воздух в лёгких закончится, и вместо Дуняши придётся на русалке жениться, — лениво заметила Рыбка. — А они, знаешь, капризные какие? И едят одни водоросли. Тебе оно надо? То ли дело Дуняша, она такие пироги печёт! Даже я иногда выплываю попробовать.

«Господи, со мной рыбина разговаривает!»

Я скосил глаза на рыбёшку, чувствуя, что перед глазами уже пляшут тёмные круги.

— Сдавайся, — посоветовала собеседница.

Я недовольно булькнул.

— Что же такие упрямые мужики-то попадаются?! — проворчала она. — Нет пути обратного. Слышишь? Только Баба-Яга его теперь указать может. А так — живи себе в Белоземье и в ус не дуй.

Глава 2. Дуняша

Дуняша

Жених рывком вылез из проруби и рухнул на лёд. А я не сдержала восхищённого вздоха. Вот это Рыбка подсобила! Это же… это…

— Так, руки убрала, девчонка! — рявкнул мужик, откатываясь от меня в сторону и поднимаясь на ноги, так и не дав потрогать мышцы на руках. — Пошли к твоей тётке, пока я дуба не дал.

Я нервно обернулась. Где он дубы здесь увидел? Вот же странный!

Подхватив в одну руку топор, в другую корыто, я вздохнула.

— Ну, пошли.

Прыгающий на месте мужчина перестал делать странные машущие движения руками и с сомнением посмотрел на мой скарб.

— Ты что, сама на озеро всё это носишь?

Я недоумённо взглянула на гору стиранного белья.

— А что, грязным оставлять?

С тяжёлым вздохом незнакомец забрал из моих рук тяжёлое деревянное корыто и приказал:

— Веди.

— Так, а как же… — заволновалась я. — Ты же мокрый!

— Вот и веди быстрее! — рыкнул он.

Я подчинилась. Было что-то в этом странном женихе такое, что хотелось подхватить юбки и сразу сделать, как просит.

Мы почти бегом направились к границе озера. Туда, где в глубине леса стояла Избушка на курьих ножках. Сейчас она как раз занималась тем, что одной лапой лепила большой ком снега.

— Это что такое?! — затормозил мужчина.

— Это домик… наш, — улыбнулась я. — Он немного своевольный…

— Это я вижу… — каждый глаз незнакомца был сейчас размером с чеканную монету. Он перевёл ошарашенный взгляд на меня и покачал головой. — Никогда такого чуда не видел.

Избушка горделиво выкатила вперёд кособокий шар, а я ненатурально восхитилась:

— Ой, это снеговик будет? — а затем, подняв топор, указала им в сторону дёрнувшегося жениха: — А это мне Рыбка подарила!

— Не подарила! — возразил мужчина.

— Моё же желание было! — здраво возразила я. — А раз моё, то и ты тоже мой!

— Ох, за что мне это… — тяжело вздохнул мужчина, а затем, задрав голову, крикнул в сторону Избушки: — Эй, дом на лапах! Кончай придуриваться и впусти нас внутрь. Иначе через пару минут меня уже вперёд ногами заносить придётся.

Избушка задумалась. Вообще, она была довольно доброй, но… капризной.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — мне никак нельзя жениха лишаться! Тётушка не поймёт, если я его даже до дома не доведу!

На меня обескураженно воззрился мужчина. Как раз тогда, когда Избушка сжалилась и резко села на землю, подняв в воздух облако снежинок.

Дверь приветливо распахнулась, и оттуда пахнуло жаром раскалённой печи.

— Ну, слава Богу! — ввалился внутрь мужчина.

Я зашла следом и, сняв валенки, радостно улыбнулась вышедшей из кухни родственнице.

— Тётушка, а вот это…

— Это ещё что такое?! — недовольно упёрла руки в боки Баба-Яга. — Ты зачем иноземца к нам в дом притащила?

Незнакомец тем временем стянул с себя мокрую футболку, открывая вид на совершенно… совершенно голую грудь.

Я испуганно прикрыла рот ладошкой, во все глаза глядя на это восхитительное творение.

Его кожа блестела от мокрой воды и горела огнём от холода, а тело состояло из одних тугих мышц, которые вились от плеч и спускались всё ниже, образуя на животе ровные квадраты.

— Так, рот закрыла и за печь ушла! — возмутилась тётка, взмахнув полотенцем. — А ты, пришлый, ну-ка срам прикрой!

— Если я его прикрою, то, боюсь, прямо тут и помру, — на полном серьёзе проговорил жених, с трудом вытягивая побелевшие пальцы на ногах. — Воды тёплой не дадите, бабушка?

Некоторое время родственница сверлила его недовольным взглядом, а затем хмуро кивнула.

— Звать-то тебя как?

— Алексей. Лёша.

— Что ж, Лёша. Будем знакомы. Раз узнал ты о нас, то нет тебе дороги обратно из Белоземья. Тут станешь жить.

Глава 3 Леша

Лёша

Я застыл, так и не стянув до конца мокрую штанину.

— С чего бы это?

— С того, что я — Баба-Яга, и я правила устанавливаю!

— Да, верно, — закивала Дуняша. — Тётушка слово своё если даёт, то обратно уже не берёт! И никто его назад не вертает.

— А я вам зачем?

— Как зачем? Дрова рубить, избу топить, воду таскать.

Я нахмурился, а Дуняша побледнела.

— Тётушка, а если он это будет делать, то меня ты выгонишь?

— С чего бы это? — удивились мы с Ягой одновременно.

— Ну как же… — она начала один за другим пальчики загибать. — Дрова рубить — это я делаю. Избу топить — тоже я делаю. Воды… то есть сейчас снега таскать — и тут опять я. Если жених возьмётся всё делать, то мне-то что останется?

Яга хмыкнула:

— Не переживай, я всем дела найду.

— Нет, погодите, — вытянул я ладони. — Дамы, мне очень жаль, что у вас нет в доме мужика, но возьмите себе в рабство… то есть, я хотел сказать, в мужья Дуняше кого-нибудь из местных. Мне в вашем Белоземье делать нечего. А вот дома — работа ждёт.

— Фью! — присвистнула Яга. — Работа ждёт — подождёт. А нам руки мужские по надобности. Да и не пускает потом проход между мирами того, кто тайны скрытые узнал.

— Так я не узнавал… — начал было оправдываться я.

— Рыбку Золотую видел? Видел. И меня видел. Ну и всё тогда, — пожала она плечами.

— Как вы узнали?

Неужели Баба-Яга мысли читает? Мы не говорили про Рыбку!

— А я ваш разговор с избушкой услышала, — развеяла она мои опасения и продолжила: — Золотая её желание исполнила и перенесла тебя в Белоземье. А назад она и сама дороги не знает. Она не проводник.

Я устало прикрыл глаза и потёр шею. Затем наклонился и начал стягивать с себя заледеневшие треники. Ещё чуть-чуть — и отморожу себе способность к самоуважению.

— Мне сказали, что вы знаете, каким способом я могу вернуться в свой мир. Давайте я его опробую и там на месте уже разберусь, пропустят меня или нет.

— Знаю, конечно, — хмыкнула Яга, закидывая полотенце себе на плечо. — Но тебе не скажу.

Я оставил штаны болтаться на окоченевших ногах полуспущенными и выпрямился.

— Ой-ой-ой… — проклохтала Дуняша, смотря на меня излишне восхищённым взглядом.

— Тебя вроде за печь просили, — сухо кивнул я в сторону раскалённой каменной громадины.

Девчонка обиделась. Ну, не прямо обиделась, но щёки надула. Широкие коричневые бровки сошлись на переносице, а забавный нос-картошка сморщился.

— Но так я не услышу ничего.

— В этом и суть, дурында! — не выдержала Яга, вновь замахиваясь полотенцем. — Иди, говорят!

Как только тень Дуняши исчезла за печкой, хозяйка дома обернулась в мою сторону.

— Я отказала тебе, Алёшка. Что делать будешь?

— Алексей. Моё имя Алексей. В крайнем случае — Лёша.

— А мне всё равно, — хмыкнула она. — Сказала, Алёшкой будешь — значит, будешь. Ты вообще всё, что я захочу, делать будешь.

— И почему же?

— Потому что иначе у тебя и шанса другого не будет. Дуняша Рыбку Золотую выловила? Выловила. Случайно, конечно, — у этой девицы ничего путного специально не выходит.

— Так я сам могу её поймать и ещё раз попросить.

— Ну, попробуй, — развеселилась она. — Существо волшебное поймать против воли!

Я задумался. Тяжело думать было, когда зад горел огнём, а ноги вот-вот грозили отвалиться. Да и стоять почти в чём мать родила, когда тебя оценивают словно лошадь на рынке, тоже удовольствие сомнительное.

Тем временем на беззубом сухом лице старухи появилась хитрая улыбка.

— Ну, так что, добрый молодец, что ты теперь делать будешь? — вкрадчиво спросила она. — Умолять меня решишь, али драться надумаешь?

Из-за печи выглянул любопытный нос Дуняши. Девчонка прикрыла лицо широким веником, наверняка думая, что так её и не заметит никто.

Я со вздохом натянул мокрые ледяные штаны обратно, закрывая ей обзор на облепившие бока труселя. На слабо меня берут?

Очень плохо, потому что, во-первых, у меня нет времени на подобные игры, но… во-вторых… вспомнилась бурная подростковая жизнь, когда на слабо можно было горы свернуть.

— Что ж, бабушка, — кивнул я, — воля ваша. Раз так, то делать нечего…

Яга нахмурилась.

— К чему ты ведёшь?

— Ни к чему, — пожал плечами. — Раз подарили — куда деваться? С вами жить буду. Тем более, вы сами предложили.

Лицо Дуняши вмиг озарилось счастливой улыбкой, так что она чуть от счастья веник из рук не уронила.

— Что, правда? О, как хорошо!

— Помолчи! — поморщилась Баба-Яга и с прищуром посмотрела на меня.

Видимо, искала подвох.

— Навсегда останешься?

— Нет, конечно, — я широко улыбнулся. — Просто поживу у вас, пока весна не придёт, а там, глядишь, река растает, и я свободное плавание уйду. Даже в Белоземье, думаю, руки крепкие мужские нужны. А там… кто знает, может, не одна вы информацией владеете…

Яга пожевала губами.

— Тогда слушаться меня будешь беспрекословно!

Я подошёл поближе к печке и, подтянувшись, залез на самый верх. От соприкосновения ледяной одежды и раскалённой печи в воздух взвился горячий пар.

— А вот это, бабушка, как пойдёт. Если вы мне, например, прикажете чаю горячего выпить, да одеяло тёплое на ночь под спину подложить, я, так и быть, послушаюсь.

— Нет, так не пойдёт! — возмутилась она, отбирая у Дуняши веник и замахиваясь на меня. — А ну, кыш! Подселенец иномирный! Любитель на женском горбу почивать!

Я зевнул и, наконец, стянул треники и перекинул их через край печки. Авось, до утра высушатся.

— Одну ночь можно и альфонцем, бабушка, побыть. Я, так и быть, готов принять на себя столь тяжкую ношу.

— Иди отсюда, говорю! — всерьёз перепугалась Яга. — Не буду я тебя задарма кормить!

— А как же слово крепкое? — приоткрыл я один глаз.

В поле зрения попалась Дуняша, что за спиной бабули набирала в передник булок из корзины на столе. Неужели эта пышечка — любитель по ночам угощаться?