Рыцари с небес. Книга 1. Наследник барона Грейфорварда.

Пролог.

Эдвард был слишком пьян для того, что бы передвигаться на двух ногах, не держась при этом за стену. Стен посреди леса, принадлежавшего барону Грейфорварду, не было, зато у Эдварда было завидное упорство и по этому он продолжал двигаться вперёд. Тяжёлый арбалет, плохо подходящий для охоты, но уверенно пробивающий любую кольчугу, оставлял глубокую борозду в раскисшей под дождём грязи. Будь Эдвард чуть менее пьян, он бы ни за что на свете не позволил бы своему основному оружию волочиться по земле, переворачиваясь от столкновения с каждым камнем и каждый раз рискуя развалиться. Впрочем, будь это так, он бы не оказался ползущим на четвереньках посреди леса дождливой ночью.

Эдвард не чувствовал себя виноватым, ну в самом деле, кто смог бы удержаться от бесплатного эля и бесплатного вяленого мяса. Винить во всём следовало бы командира наспех собранного отряда, решившего, что для укрепления боевого духа и чувства товарищества перед битвой, следует провести совместную пьянку в ближайшей таверне. Предложи командир своим бравым войнам скинуться на эль, и этого могло бы не произойти, так как ни у кого в отряде не было ни единой медной монеты. Но командир решил проявить щедрость, и вот спустя каких-то пять часов Эдвард ползёт на четвереньках по лесу, а его арбалет тянется на ним на ремне словно хвост.

Конечно командир не в одиночку должен нести всё бремя вины. Возможно, что больше командира виноват в произошедшем трактирщик. В самом деле, командир делал всё из лучших побуждений, и даже понёс финансовый ущерб от произошедшего, в то время как скряга трактирщик хотел только обмануть честных войнов, подсовывая им подпорченное вяленое мясо вместо свежего. Если бы ни этот не в меру жадный торговец тухлятиной, то Эдвард не отправился бы на охоту по среди ночи, доказывая своим коллегам по опасному ремеслу, что способен добыть свежее мясо где угодно.

Своих сводных братьев по оружию Эдвард тоже готов был признать виновными в произошедшем. Уж они то могли бы признать правоту Эдварда, и обрушить всё своё недовольство на трактирщика, но вышло иначе, и теперь Эдвард ради спасения своей чести должен найти оленя. Добыть оленя для профессионального арбалетчика не проблема, если знаешь где его найти. Там в таверне, Эдвард был уверен что знает. Сейчас, несколько часов ползая по лесу, свою уверенность Эдвард несколько подрастерял.

Не в силах сконцентрировать взгляд на каком-либо предмете, Эдвард решил, что следует положиться на слух. Остановившись и напряжённо вслушиваясь в ночной темноте, сквозь тихий шелест мелкого дождя он с трудом различил стук копыт. «Слава трём богиня, это олень.» – подумал Эдвард и с трудом начал заряжать свой облепленный грязью арбалет. Шум копыт приближался, и у сумевшего справиться с арбалетом Эдварда появились вопросы. Могут ли олени скакать галопом? Скачут ли они группами? И самое страшное, бывают ли у оленей подковы? У этих подковы точно были, потому что даже очень пьяный Эдвард смог различить звон подков о камни.

Собравшись с силами, Эдвард подполз к опушке отделявшей его от приближающегося звука копыт и напряжённо всматривался в темноту. На противоположной стороне опушки из леса появились три силуэта всадников и какие-то фигурки помельче, мельтешащие между ними. От такого зрелища Эдвард даже протрезвел, насколько это было возможно. Отправляясь на охоту в лес принадлежащий барону Грейфорварду, Эдвард не планировал встретиться с охранявшими его от браконьеров лесниками. От одной мысли, что они его поймают, сделалось дурно. В памяти всплыли все истории о пытках для пойманных браконьеров, слышанные им в тавернах. «Может не заметят.» – мелькнула надежда и тут же силуэты помельче, сопровождавшие всадников, понеслись в сторону затаившегося на краю опушки Эдварда. Эдвард понял, что это собаки, и что ему не уйти.

Эдвард поднялся на ноги и не целясь выстрелил в приближающихся собак. Стальной болт врезался в землю, но Эдвард и не надеялся попасть, он хотел что бы лесники услышали щелчок тетивы тяжёлого арбалета и отказались от преследования. Но похоже, это произвело обратный эффект, все они, прижавшись к гривам коней, рванули в сторону неудачливого стрелка.

– Назад! – изо всех сил закричал Эдвард и попятился в лес.

– Остановись, если хочешь жить! – заорал в ответ кто-то из всадников.

«Ну уж нет. Мы ещё посмотрим чья возьмёт.» – подумал Эдвард, пытаясь перезарядить арбалет на ходу. Несмотря на всю браваду, бежать он не мог. Не мог даже просто идти, то и дело падая на четвереньки и снова поднимаясь. Не прошло и минуты, как в очередной раз поднявшегося на ноги Эдварда сбили нёсшейся во весь опор лошадью. Удар был настолько сильный, что свалившийся на землю Эдвард никак не мог вдохнуть. Один из всадников легко, словно делал это каждый день, спрыгнул со скачущей лошади прямо на оглушённого Эдварда и принялся связывать его руки кожаным ремнём.

– Вы хоть знаете кого схватили? – попытался напугать лесников Эдвард.

– Браконьера. – ответил сидящий на нем лесник.

– Богини, и что теперь со мной будет? – сдался Эдвард.

– Барон Грейфорвард решит, что с тобой будет. – ответил лесник.

Глава 1. Дом Грейфорвард.

Тусклый свет дождливого утра осветил белые стены просторной комнаты наследника барона Грейфорварда. Марк не спал, в это дождливое утро его ждало знакомство с женщиной, с которой ему возможно предстоит провести всю его жизнь. Марка не пугало это, он знал что именно так всё и должно быть, знал что его желания не имеют значения, знал что он исполнит волю отца и женится на дочери графа Гринфореста, даже если она будет самой уродливой женщиной из всех, что он видел. Но всё же, Марк чувствовал, что в этом есть что-то глубоко неправильное, противное самой человеческой сущности, и что всё могло бы быть не так, в конце концов это его жизнь, и именно он, а не его отец должен иметь право выбора невесты.

Размышления Марка о несправедливости бытия прервал вошедший в комнату слуга. Слугу звали Дональд, такое странное имя он получил по милости барона, считавшего что он имеет право давать имена своим слугам по собственному выбору, и не обращать внимания на имена данные им пред ликом трёх богинь.

– Простите меня сир, но сегодня очень важный день, и поэтому я решился прервать ваш сон. – вкрадчиво и с опаской произнёс слуга.

– Я не сплю. – ответил Марк, медленно перекатываясь на край кровати.

Вставать совсем не хотелось. «Интересно, откуда отец узнал, что у короля именно такие кровати? И почему он не называет такие кровати просто королевскими, а всегда подчёркивает, что дело в размере? Да ещё и произносит это на никому не известном мёртвом языке?» – подумал Марк потягиваясь и вставая на ледяной пол.

Барон Грейфорвард вообще слишком странно изъяснялся, для богинибоязненного сторонника культа трёх богинь и защитника веры, как сам он любил себя называть. Случалось, что барон говорил непонятные для окружающих вещи, потом как будто осекался на полуслове, и пытаясь объяснить сказанное, пускался в пространные рассуждения о походах в долину трёх богинь и истинной природе зла. Каким образом сказанное бароном ранее относилось к природе зла никто и никогда понять не мог, что нисколько не смущало барона, просто останавливавшегося на полуслове в очередной раз, и начинающего говорить о погоде.

Сквозь мутное зелёное окно спальни Марка, выходившее прямо на конюшню, донёсся очередной душераздирающий вопль, выражавший одновременно ужас и отчаяние человека, который уже десять часов назад потерял возможность выражаться понятным человеческим языком и перешёл на нечленораздельное мычание. Марк не знал в чём провинился этот несчастный, но уже ненавидел его всей душой за то, что его вопли не дали выспаться.

– Сир, прошу вас, поторопитесь, иначе милорд Грейфорвард будет мной не доволен – голос Дональда слегка дрожал, как будто сам Дональд уже вызвал гнев барона.

– А ты судя по голосу уже поторопился сегодня, похоже весьма опрометчиво поторопился. Да, Дональд? – с лёгкой усмешкой сказал Марк.

– На всё воля трёх богинь, сир. – ответил Дональд, с вернувшимся к нему самообладанием, подавая Марку костюм.

Спускаясь по узкой винтовой лестнице, ведущей в большой зал донжона, Марк услышал царящую там суету. Скрежет, издаваемый передвигаемыми столами, звон рассыпавшихся столовых приборов, стук падающей табуретки, и громкий голос его матери, раздающей слугам приказы – всё это, происходящее в большом зале перед каждым ожидаемым визитом важных гостей, было обычным, но в этот раз как будто приобрело невиданный ранее размах.

Опасаясь нравоучения, которое непременно обрушит на него мать, Марк остановился на последней ступени лестницы и думал, как бы незаметно проскользнуть во двор замка. К сожалению, Дональд, стремясь как можно быстрее отчитаться о выполненном им поручении, решил, что баронесса Грейфорвард не менее барона достойна того, что бы доложить ей о проделанной им работе. Протиснувшись рядом с Марком, Дональд быстро зашагал к ней.

– Доброе утро! – с сожалением выдохнув, громко произнёс Марк.

Предчувствия не обманули Марка, баронесса Грейфорвард повернулась и пошла к нему, отмахиваясь на ходу от Дональда, докладывающего что поручения милорда исполнены со всем доступным ему, Дональду, старанием.

– Марк, сегодня очень важный день! – заявила баронесса, с таким видом как будто открывала тайну, известную ей одной.

– Я помню. – ответил Марк.

– Ты наследник барона Грейфорварда, представитель древнего и благородного имени, будущий владетельный сеньор баронства Грейфорвард. Ты всегда, запомни, всегда, должен выглядеть идеально. Никогда и ни при каких обстоятельствах, ты не должен смотреть на мир как затравленная овца. Особенно сегодня. Граф Гринфорест не должен сомневаться, что ты достоин жениться на его дочери. Твой благородный отец приложил слишком много сил, для того чтобы добиться этого брака. Ты не должен всё испортить. – поправляя костюм на Марке, продолжила баронесса.

– Я не испорчу – спокойно ответил Марк, и со всей доступной ему серьёзностью посмотрел в глаза матери.

– Хорошо, твой отец во дворе, отдаёт распоряжения конюхам. Вы поедете встречать графа на границу наших владений. Иди, и помни, ты – Грейфорвад! – говоря эти слова, баронесса начертала в воздухе над Марком знак трёх колец и легонько подтолкнула к выходу из донжона.

Донжон замка Грейфорвард представлял собой квадратную в плане башню, сложенную из грубо отёсанного светлого камня, со входом на высоте пяти метров от земли. Ко входу с внешней стороны вела каменная лестница, прижимающаяся одной стороной к стене донжона. Выходя, Марк остановился и окинул взглядом двор замка. Сырой и холодный осенний воздух дул ему в лицо, странное чувство чего-то большого и страшного, неотвратимо надвигающегося, как будто держало Марка. Марк был уверен, что это чувство никак не может быть связано с его будущей невестой, но причину вызвавшую в нём появившееся смятение объяснить он не мог. «Я – Грейфорвард» – как будто подбадривая себя, подумал Марк и начал аккуратно спускаться по скользким ступеням лестницы.

Вопли бедолаги, которого пытали всю ночь, не стихали. Приближаясь к конюшне, Марк подумал, что возможно именно из-за этого он так отвратительно себя чувствует. Одна мысль об этом, заставила его устыдиться своих чувств и изобразить самый бодрый вид, на который он только был способен. Он точно знал, что даже его мать не приняла бы такую его слабость как что-то допустимое, про отца нечего было и думать. Даже на исповеди в святилище перед ликом трёх богинь, он не рассказал бы об этом жрецу второго круга, так как знал, что тот непременно нарушит тайну исповеди и расскажет обо всём его отцу. Погружённый в такие мрачные мысли, Марк медленно побрёл к конюшне.

Глава 2. Борьба за живучесть.

Огромный зал гибернационных установок космического корабля «Зенит» осветил тусклый красный свет аварийной системы. Между контейнерами гибернации, наполовину окутанными трубками и проводами, летали гаечные ключи, отвёртки, струбцины и прочие предметы, разлетевшиеся по всему кораблю из раскуроченных шкафов инструмента, расположенных вдоль одной из стенок зала. Затвердевшая пена аварийной системы герметизации отсеков заполнила шкафы и всё пространство между ними. Инструменты, торчавшие из пены, делали всю образовавшуюся массу похожей на гигантскую инсталляцию обезумевшего художника.

– Внимание! Внимание! Внимание! Включение системы искусственной гравитации через десять секунд. Примите положение, которое позволит вам, безопасно перейти к режиму гравитации. Обратный отсчёт. Десять, Девять, Восемь, Семь, Шесть, Пять, Четыре, Три, Два, Один. Запуск системы гравитации. – объявил приятный женский голос.

Летающий по залу инструмент с грохотом попадал на пол и крышки контейнеров гибернации. Крышка одного из контейнеров со скрипом начала открываться, вызвав падение заваливших её предметов на пол. Внутри контейнера, заполненного прозрачным гелем, лежал полностью голый старший помощник капитана корабля «Зенит» – Олег Владленинович Стеклов.

К тому моменту, когда Олег открыл глаза, система дренажа контейнера гибернации убрала почти весь гель, тем не менее, Олег был весь покрыт вязкой и скользкой слизью. Для Олега это был не первый выход из гибернации, он помнил это отвратительное ощущение обволакивающей со всех сторон слизи. Немного подождав, он понял, что в этот раз никто ему не поможет, и с трудом начал выбираться из контейнера. Перелезая через стенку контейнера, он наступил на лежащий на полу гаечный ключ, подскользнулся и упал на пол. «Что-то не так, так быть не должно. Свет, почему свет красный, что-то не так с глазами...» – пытался собраться с мыслями Олег.

– Напоминаю, меня зовут Лариса, я искусственный интеллект космического корабля Зенит. Вы были экстренно выведены из гибернации, как старший член экипажа. Вы пробыли в гибернационном сне десять месяцев и восемь дней. Во время полёта, произошла нештатная ситуация, требуется вмешательство экипажа корабля. – произнёс женский голос.

Олег попытался встать, снова подскользнулся, упал, поднялся на четвереньки и начал пробираться через окружавшие контейнер трубки. После того как он дополз до свободного пространства, его скрутила сильная судорога, и он снова упал.

– Почему мне так плохо? – спросил Олег, с трудом поворачиваясь на спину.

– Так как нештатная ситуация требует немедленного вмешательства члена экипажа, вы были выведены из гибернации по ускоренной программе. Возможные побочные эффекты – тошнота, головная боль, спутанность мыслей, инсульт, смерть. – ответила Лариса.

– Почему старший я? Что с капитаном Бегловым? – догадываясь об ответе, спросил Олег, начинавший испытывать сильнейшую головную боль.

– Капитан Беглов был выведен из гибернации по ускоренной программе первым. В процессе он умер. Причина смерти неизвестна. Крышка контейнера гибернации капитана Беглова не открывалась, так как система определила, что он мёртв, на предыдущей стадии процесса. Рекомендуется анализ произошедшего после возвращения в базовый порт. – без эмоций ответила Лариса.

– Лариса, краткий отчёт о нештатной ситуации. – уверенным, на сколько это было возможно в данной ситуации голосом, отдал команду Олег.

– Столкновение с неизвестным объектом при выходе из прыжкового режима. Повреждение обшивки. Аварийная остановка основного реактора. Переход на резервный источник энергии. Повреждение систем дальней связи. Невозможность следовать заданному курсу из-за множественных неизвестных объектов. Смещение грузового отсека относительно штатного положения. – озвучила появившийся на экране список Лариса.

– Состояние реактора в данный момент? – с тревогой в голосе спросил Олег.

– Холодный останов. Системы охлаждения работают от резервного источника. – успокоила Лариса.

– Каков результат работы аварийной системы герметизации отсеков? – продолжил Олег.

– Утечек не обнаружено, давление в отсеках стабильно. – ответила Лариса.

– Характеристики объекта с которым произошло столкновение? – зажмуриваясь от головной боли, спросил Олег.

– Объект искусственного происхождения, вероятно крупный обломок неопознанного космического корабля. – Лариса вывела на экран видео момента столкновения.

– Расстояние до точки назначения? – хватаясь за голову спросил Олег.

– Около 230-ти миллионов километров. – Лариса вывела на экран схему звёздной системы, точку назначения и текущее положение корабля.

– Похоже один из наших. – тихо произнёс Олег.

Олег точно знал, что его корабль не первый из отправленных в эту звёздную систему. Первыми всегда шли автоматические станции без экипажа. Этот факт, почему-то показался Олегу очень успокаивающим, хотя он и не мог знать наверняка, что среди обломков корабля нет мёртвых тел экипажа.

– Лариса, ты можешь проложить курс к точке назначения, указанной в полётном задании, изменив траекторию полёта корабля, с учётом мешающих объектов? – спросил Олег, пытаясь встать на ноги.

– Да. Изменение курса на данной скорости с вероятностью 92% приведёт к отрыву грузового отсека. – предупредила Лариса.

– Какова вероятность столкновения с объектами, если не изменять курс? – надеясь на чудо, спросил Олег.

– Вероятность столкновения 100%, столкновение неизбежно. Прохождение первого критического участка произойдёт через 97 минут. – разрушила надежды Олега Лариса.

– Лариса, почему ты запустила механизм экстренного выхода экипажа из гибернации? Почему не изменила курс самостоятельно? – с болью в голосе спросил Олег.

– Принятые в соответствии с решением специального комитета по освоению космического пространства, поправки в устав несения службы на космических кораблях Союза Республик Земли от 1 мая 2209 года требуют, что бы решение по изменению курса, которые могут привезти к изменению условий выполнения основной миссии корабля, было принято старшим членом экипажа. Потеря грузового отсека была классифицирована как одно из таких условий. – бесстрастно проговорила Лариса.

Глава 3. Чёрная вдова.

Отряд Грейфорварда, медленно и спокойно продвигался по королевскому тракту, пересекавшему земли барона. До границы земель принадлежавших барону, пролегавшей по маленькому заросшему ивой ручью, оставалось восемь лье. Первым ехал Джеймс, как самый доверенный человек барона, он выполнял функции авангарда, и первым увидел приближающегося к отряду всадника.

– Всадник, один, похож на посыльного! – прокричал Джеймс, подъезжая к отряду.

– Смог разглядеть герб? – спросил барон.

– Похоже, что он без герба. — ответил Джеймс

– Скачи к нему, возможно герб не видно из-за дорожной грязи, видишь как несётся. Если он от графа, подай знак. – сказал барон, пытаясь разглядеть приближающегося к ним всадника.

Джеймс кивнул и погнал во весь опор лошадь, разбрызгивая грязь от размокшей дороги во все стороны. Марк, ехавший рядом с бароном и слышавший весь разговор, остановил лошадь и привстал в стременах, изо всех сил пытаясь разглядеть герб на сером одеянии всадника. Не разглядев даже намёка на наличие герба на всаднике, Марк опустился в седло и направил лошадь к барону, успевшему проехать вперёд на пару десятков метров.

– На всаднике нет герба. Стоило пожалеть бедную лошадь Джеймса. – обращаясь к барону сказал Марк.

– Не оставляй такие вещи на волю случая, Марк. Один вовремя замеченный посланник с гербом может стоить сотни загнанных лошадей. – наставительным тоном ответил барон.

Джеймс, добравшийся до скачущего на встречу отряду всадника и обменявшийся с ним парой фраз, возвращался обратно, не подав никаких знаков барону. Заляпанный грязью всадник ехал вмести с ним, пытаясь найти взглядом кого-то в отряде барона.

– Похоже я оказался прав, Джеймс возвращается к нам. – чувствуя гордость за свою удачную догадку, сказал Марк.

– Да, сегодня, ты прав. Наверное. Но всё же, всегда проверяй, если есть возможность. – барон посмотрел на Марка, желая убедиться, что тот серьёзно отнесётся к отцовскому совету.

– Да, буду проверять. – отозвался Марк, с тоном дающим понять, что ничего он перепроверять в таких ситуациях не собирается.

– Молодость, молодость, пока сам не наделаешь ошибок, не поверишь. Я и сам таким был. – печально ответил барон.

– У нас ещё много времени в запасе, может сделаем остановку? – спросил Марк.

– Пожалуй можно. Думаю, граф со свитой не доберётся до границы наших владений раньше полудня. Привал! – скомандовал барон.

Всадники отряда остановили лошадей, повскакивали на землю, и почти одновременно начали разминать уставшие за время перехода ноги. Обгоняя на несколько метров с ног до головы заляпанного дорожной грязью всадника без герба, к отряду подъехал Джеймс, желавший лично доложить о всаднике.

– Курьер от барона Рейнста с письмом для Марка Гринфорварда. – радуясь, что успел первым, отрапортовал Джеймс.

– И что же может быть нужно от моего сына барону Рейнсту? – с лёгкой тревогой спросил барон, приближаясь к курьеру.

– Простите меня барон, но письмо велено передать лично в руки Марку Грейфорварду и никому более. – извиняясь сказал курьер и поклонился.

– Ну что ж, я не препятствую. – с лёгким сомнение в голосе, сказал барон, пропуская курьера к удивлённому Марку.

Марк взял у курьера большой конверт из серой толстой бумаги, скреплённый сургучной печатью с гербом барона Рейнста, и повертев его в руках, посмотрел на отца, как бы спрашивая, что ему с ним делать.

– Успеешь прочитать, открывай. Если потребуется ответ, напишешь его после возвращения в замок. – подсказал барон.

Марк аккуратно переломил печать, развернул письмо и начал читать.

«Благородный Марк Грейфорвард, вас приветствует барон Рейнст! Вы верно удивлены, тем что получили это письмо, потому перейду сразу к сути, пропуская приличествующие случаю любезности, за что надеюсь меня простите.

Считаю своим долгом, как истинно верующего сторонника культа трёх богинь, сообщить ставшие доподлинно известными мне факты о вашей будущей невесте, дочери графа Гринфореста.

Как вам должно быть известно, дочь графа Гринфореста, была невестой моего старшего сына, преждевременно и внезапно погибшего около полугода назад, на кануне несостоявшейся свадьбы. Несмотря на отсутствие каких-либо доказательств причастности кого-либо из Гринфорестов к смерти моего сына, я как любящий отец, заподозрил, что смерть эта не так случайна как может показаться стороннему наблюдателю. Нисколько не сомневаясь в могуществе трёх богинь и наших защитников против сил зла – жрецов культа трёх богинь, я всё же считаю, что смерть моего сына это результат злонамеренного колдовства.

Но, как мне удалось выяснить, не мой сын был целью этого колдовства. И вот это, непосредственно угрожает уже вам, потому я и ставлю вас в известность.

Ваша невеста, была проклята могущественным колдуном. Колдун этот пострадал от, вне всякого сомнения праведных, деяний графа Гринфореста, и затаив чёрную злобу, проклял дочь графа.

Проклятье состоит в том, что все женихи её будут умирать до свадьбы. Именно поэтому, умер мой сын. Именно поэтому умер наследник барона Стигнота, бывший женихом дочери графа Гринфореста до моего сына.

Есть и ещё одно доказательство того, что ваша невеста была проклята колдуном, которое вы сами можете увидеть, посмотрев на неё, – кожа вокруг её глаз и на переносице, всегда остаётся бледной, в то время как всё остальное лицо покрыто загаром.

Я не обвиняю, ни графа, ни его дочь, так как все мы, как истинно верующие в могущество трёх богинь, должны без страха противостоять всяческому колдовству, не убоявшись его и веровать в спасение, уготованное праведникам.

Но несмотря на это, я считаю что должен был предупредить вас.

С уважением, барон Рейнст.»

Прочитав письмо, Марк повернулся к барону, с таким видом, как будто его поразила молния. Немного помолчав, и оценивающе посмотрев на барона, Марк решился задать вопрос.

– Отец, вы знали, что моя невеста, дочь графа Гринфореста, уже была помолвлена, и что её жених погиб от колдовства? – спросил Марк.

Глава 4. Засада на чернокнижника.

Противный мелкий дождь сделал ивовые заросли не очень приятным местом для нахождения, но выбора у Рейнера, попавшего волею случая в очередной наспех собранный отряд наёмников, не было. Давно переставший ощущать себя человеком благородных кровей, Рейнер всё же испытывал чувство брезгливости к окружавшим его в данный момент людям. Промокшие под дождём, который как будто преследовал их отряд, люди, одетые в бывшие когда-то модными, но почти успевшие превратиться в грязные лохмотья костюмы, были сейчас похожи на стаю бродячих собак. Злые, голодные и грязные – они всё ещё представляли серьёзную опасность для всех, кто встретиться им на дороге. И сегодня, под этим противным колючим дождём они ждали свой шанс. Рейнер лично пообещал каждому из них, что шанс, который выпадает может быть раз в жизни, ждёт их на этой неприветливой дороге, которая носит гордое имя – «Королевский тракт». Рейнер врал. Врать ему было не впервой, после того как его отец покинул этот бренный мир, оставив своему третьему сыну меч, шлем и старую кольчугу, вся жизнь Рейнера превратилась в нескончаемый поток обмана, лицемерия и жестоких кровавых стычек, каждая из которых могла стать последней. И всё же, в этот раз ложь была такой глупой и нескладной, что поверить в неё могли только люди дошедшие до полного отчаяния.

«Принесите мне головы Гринфореста, его дочери, и этого глупца Грейфорварда, и вы получите феод в моем домене. А так же золото, которым можно будет заткнуть глотки тем, кто вам будет помогать в этом богиниугодном деле.» – именно так сказала баронесса Рейнст, именно за эти слова Рейнер готов был рискнуть жизнями окружающих его бедолаг. Впрочем, ради земельного надела, который прекратит его нищенское существование, и сделает его уважаемым рыцарем, Рейнер готов был рискнуть и своей головой.

Это была хорошая сделка – поставь на кон свою голову, и возможно тебе повезёт. Разница между Рейнером и другими его коллегами по опасному ремеслу была лишь в том, что голова Рейнера оценивалась им достаточно дорого, как минимум надел земли, который можно будет передать по наследству. Не все могли получить столь высокую оценку, и ставили свою голову против нескольких золотых монет. Возможно поэтому Рейнер презирал их, ведь ему удалось не пасть так низко.

Они всё равно пошли бы за Рейнером, даже если бы знали, что большинству из них не вернуться из этого рейда, и что вернувшихся ждёт лишь краткая отсрочка от беспросветной нищеты, купленная за полученные ими монеты. Но Рейнер решил, что надо как-то приободрить свой отряд, и потому обещал им несметные сокровища, которые они получат в качестве выкупа за графа Гринфореста. Обещая это, он знал, что живым Гринфореста им не взять. Знал он и то, что сможет откупиться горстью золотых, когда до последнего идиота в отряде дойдёт, что за мёртвого Гринфореста выкупа им не видать.

Дело казалось не сложным, устроить засаду на королевском тракте, расстрелять из арбалетов ничего не подозревающий отряд барона Грейфорварда, добить мечами и топорами остатки пытающихся контратаковать или если повезёт убегающих. После этого повторить то же самое с отрядом графа Гринфореста.

Простой надёжный план, который не испортить даже таким отбросам, как те кем он командует. Простой, надёжный, и испорченный ещё за день до того как первая его часть должна была воплотиться. Рейнер знал, что время его враг, что в любой момент, кто-то более умный чем остальные может сбежать к будущим жертвам, и рассказать всё, надеясь на награду. Лучший способ не допустить этого – устроить для всего отряда празднование в честь грядущих успехов, с обязательной совместной пьянкой в самой дешёвой из близлежащих таверн. Конечно, у такого способа заставить всех держать язык за зубами есть очевидные минусы, например, кого-то могут ударить ножом в пьяной драке, или, кто-то может умереть от того отвратительного пойла, которое в дешёвых тавернах гордо называют элем. Но обдумав все варианты, Рейнер решил, что потеря пары идиотов никак не повлияет на боеспособность отряда.

В конце концов, кто может ожидать, что пьяный арбалетчик решит поохотиться на оленей в лесу будущей жертвы, находящемся в пяти лигах от места пьянки, и естественно попадётся лесникам.

Не досчитавшись одного из арбалетчиков утром, Рейнер с помощью тычков и зуботычин быстро узнал, что ночью, после того как сам Рейнер, убедившись что все пьяны и еле передвигаются, поднялся в комнату и лёг спать, самый тупой из его подчинённых, покинул таверну с криками, что он добудет на всех свежайшей оленины. По уверениям тех, кто участвовал во вчерашнем споре о качестве мяса с хозяином таверны, гореохотник на оленей был так пьян, что с первого раза не смог найти выход из таверны и несколько раз пытался выйти через стену. А это значило, что есть шанс найти его мирно спящим в грязи где-то поблизости.

Рейнер решил лично обыскать округу, не доверяя своим новоиспечённым солдатам, вызвавшимся искать своего вчерашнего собутыльника в обмен на кружку местного эля для поправки здоровья. Быстро найдя свежие следы человека, временами ползшего на четвереньках, и оставлявшего глубокие борозды от арбалета в грязи, Рейнер отправился по ним. Через пару лиг стало понятно, что невероятную глупость сбежавший компенсировал невероятной упорностью – след вёл дальше. Надежда добраться до арбалетчика первым исчезла ещё через пару лиг пути, где к следам беглеца добавились следы копыт. Кому бы не принадлежали лошади, оставившие следы, ясно было, что найденный ими пьяный арбалетчик сейчас находится в замке Грейфорварда.

Сочетание глупости и упорства арбалетчика, соединившиеся с удачей конного отряда в лесу барона, так вовремя оказавшегося на пути потенциального браконьера, могло быть просто совпадением, но Рейнер уже начинал верить в слухи, ходившие о бароне Грейфорварде. Байки о бароне, который раньше был колдуном, но потом проникся истинной верой, отринул чёрную магию и стал ревностным сторонником культа трёх богинь, Рейнеру случалось слышать задолго до того, как он решил перебраться в эту местность. Но о том, что этот самый бывший колдун и барон Грейфорвард один и тот же человек, Рейнер услышал только вчера во время устроенного им празднования по поводу грядущего богатства.

Глава 5. Теория контакта.

Головная боль не отступала. Не помогли ни сон, ни чай, ни осознание того, что это удача – проснуться живым и страдать от временных последствий экстренного выхода из гибернационного сна. Развалившись в кресле пилота, Олег пытался заставить себя поесть. Противный скрежет ногтей по металлу заставил Олега отвлечься от тщетных попыток съесть стандартный набор для завтрака из остатков сохранившегося запаса на корабле «Зенит».

– Внимание! Мичман Петров штатно завершил процедуру гибернации. Крышка контейнера гибернации номер 19 не открылась штатно. Причины выясняются. Майор Стеклов, в соответствии с пунктом 27 устава несения службы на космических кораблях Союза Республик Земли от 1 мая 2209 года, вы, как единственный бодрствующий член экипажа, должны вскрыть крышку контейнера гибернации и помочь мичману выбраться из контейнера, после чего провести краткий инструктаж мичмана. - сказала Лариса.

– Я услышал тебя, Лариса. – ответил Олег, не двигаясь с места.

– Майор, невыполнение требований устава будет расценено как халатность, информация об инциденте будет занесена в личное дело. – проинформировала Лариса.

– Да иду я, иду. Проклятая крышка. Мичман Петров, успокойтесь, я уже иду освобождать вас! – прокричал изо всех сил Олег и медленно пошёл в сторону контейнеров гибернации.

Доковыляв до контейнера с номером 19, Олег попытался сдвинуть крышку, но у него ничего не получилось, крышка не сдвинулась ни на миллиметр. Внутри контейнера тихо скулил мичман Петров.

– Держись мичман, я тебя вытащу! – уверенно прокричал Олег и осмотрелся вокруг, пытаясь найти способ открытия крышки среди связок проводов.

– Что-то не так, у меня голова раскалывается! – прокричал Петров из контейнера.

– Лариса, какой из проводов отвечает за открытие крышки, скажи серию бинарной метки. – спросил Олег.

– Серия одинакова для всех проводов в зоне контейнеров, подсерия один ноль один ноль ноль, номер провода ноль ноль один ноль ноль. – ответила Лариса

– Так, единица широкий штрих, ноль узкий штрих, правильно? Лариса, повтори подсерию. – спросил Олег, копаясь в проводах идущих от контейнера.

– Майор Стеклов, мои подсчёты говорят, что вы не успеете, мичман Петров задохнётся. Рекомендуется вскрыть контейнер металлорежущим инструментом. – ответила Лариса.

– Майор, режь этот чёртов контейнер, мне уже тут дышать нечем. – подтвердил слова Ларисы Петров.

– Лариса, я вижу, что место с металлорежущим инструментом всё в пене, могу ли я отрывая пену, выпущенную системой аварийной герметизации отсека, разгерметизировать отсек? Сколько там пены вглубь? Достаточно останется после доступа к пиле например? – с сомнением спросил Олег, с трудом шагая к стойкам инструмента, покрытыми затвердевшей пеной.

– Не могу ответить на ваш вопрос, мало данных. Не известно сколько пены, из выпущенной системой аварийной герметизации отсеков, было потеряно через образовавшиеся повреждения отсеков. – ответила Лариса.

– Ну то есть, высока вероятность, что при попытке вытащить пилу со штатного места хранения, отсек будет разгерметизирован. Лариса, это плохой вариант, надо искать провод отвечающий за открытие крышки. – сказал Олег, и медленно пошёл обратно к контейнеру номер 19.

– Предлагаю использовать плазменный резак, он расположен с самого края стеллажа, и вероятность разгерметизации будет минимальной. – ответила Лариса.

– Нет нет нет, какой резак, вы там все с ума посходили, вместе с роботами! – закричал находящийся в контейнере Петров.

– Лариса, гель в камере гибернации горит? – с сомнение спросил Олег.

– Нет точных данных, гель органический, но с противопожарными добавками. Класс материала Г, но самозатухающий. Расплав геля должен гореть. Температура плавления неизвестна. Испытания с использованием плазменного резака не проводились. – ответила Лариса.

– Майор, ты сожжёшь меня, не делай этого! – закричал изо всех сил Петров.

– Мичман, выбора нет. Прижми руки к телу, ноги сведи вместе. Насколько получиться конечно. – как можно спокойнее произнёс Олег и уверенно пошёл к лежащему на краю стеллажа плазменному резаку.

– Что там у вас происходит!? – прокричал Петров.

– Спокойно, мичман, постарайся реже дышать, дым наверняка ядовит. – сказал Олег, вернувшийся с плазменным резаком в руках.

Хорошей новостью было то, что гель на самом деле оказался не горючим, всё остальное было не так хорошо. Во-первых, при первом же прожоге крышки, стало понятно, что расплав геля всё таки горит и выделяет едкий чёрный дым. Во-вторых, получивший первые же ожоги мичман начал орать так, что Олег всё ещё еле живой от головной боли, чуть не потерял сознание. Ну и на конец, вышедший из гибернации и самостоятельно выбравшийся из своего контейнера, младший мичман Хрящёв, специалист по силовой поддержке и безопасности, увидев как один из членов экипажа пытается зажарить в контейнере другого с помощь плазменного резака, немедленно применил свои навыки к последнему, вследствие чего тот потерял сознание. И только после сумбурных обьяснение ИИ корабля о том, зачем именно надо срочно резать плазменным резаком контейнер с живым человеком внутри, младший мичман Хрящёв закончил работу, мирно лежащего около контейнера майора Стеклова.

К тому моменту как Олег, перенесённый мичманами в кресло командира, пришел в сознание, мичманы Петров и Хрящёв успели принять душ и одеться в синие комбинезоны предназначенные для технического персонала корабля.

– Прости командир, не сразу понял что происходит. – извинился Хрящёв.

– Не по уставу обращаетесь, мичман. – с усмешкой перебил его Петров, заклеивающий медицинским спецпластырем ожоги на руке.

– Можно по имени, и да, можно не по уставу. И не стесняйтесь говорить прямо, без отсылок на устав. Лариса довела до вас обстоятельства вашего пробуждения? – спросил Олег.

– В соответствии с вашими указаниями, отчёт о текущем состоянии хода выполнения миссии не был доведён до членов экипажа, так как состав экипажа был не полным, с учётом выбывших членов экипажа. За исключением экстренно требовавшейся младшему мичману Хрящёву информации о причинах вскрытия контейнера гибернации мичмана Петрова. – отчиталась Лариса.

Глава 6. Стая товарищей.

Рейнер знал, что его преследует череда неудач, начавшаяся после смерти его отца, и спокойно относился к этому факту, прибывая в уверенности, что это не может длиться вечно и рано или поздно удача снова обратит на него свой взор. В глубине души он был готов к тому, что и в этот раз всё пойдёт не по плану, но то как бездарно всё произошло в этот раз, заставило Рейнера отказаться на время от бережно хранимого им, почти религиозного чувства смирения перед судьбой. Рейнер был в ярости.

Отступив с последнего места засады, отряд Рейнера, убедившись что никто не бросился за ними в погоню, остановился на небольшой опушке ближайшего леса в нескольких лигах от королевского тракта. И без того похожие на мокрых бродячих собак, люди выглядели жалкими. Не до конца понимавшие, с чем им предстояло бы столкнутся, сложись все так как планировал Рейнер, люди думали, что лёгкое на первый взгляд дело было провалено из-за их безалаберности. В глубине души каждый из них понимал, что часть вины за произошедшую неудачу лежит на нём лично, но никто не хотел этого признавать открыто. Напротив, если тяжёлая голодная опасная и наполненная несправедливостью жизнь чему-то и научила их, так это тому, что признание вины в этом несправедливом мире только отягощает наказание. Им нужен был тот, кто ответит за произошедшую неудачу.

Ярость Рейнера не мешала ему понимать, что в какой-то мере всё сложилось для него не самым худшим образом. Он знал, что людям нужен тот, на ком они смогут выместить свою злобу и свою обиду за собственные просчёты. Сам Рейнер, как командир отряда, должен был бы стать этим несчастным, но в этот раз ему повезло, у него был Криг. Связанный по рукам и ногам Криг, понимая то же что и Рейнер, и зная, что Рейенер не упустит свой шанс свалить на него вину за всё, безжизненно свисал с холки лошади, на которую его забросили при отступлении.

– Снимите эту падаль! – громко отдал приказ Рейнер.

Берт, худой высокий мечник, заступившись за которого, Криг устроил драку с толстым арбалетчиком, подошёл к свисающему через холку лошади Кригу и резко сдёрнул его на землю. Криг упал как мешок с картошкой и завыл от боли. Берт изо всех сил ударил лежащего на земле Крига ногой, от чего тот ещё сильнее завыл. Никогда в жизни Берту не было так страшно, мысль о том, что все вспомнят, что драка Крига и толстого арбалетчика началась с перепалки арбалетчика с ним, вызывала в Берте такой ужас, что он с трудом сдерживался, что бы не упасть в обморок.

– Какая же ты падаль, Берт. Не надо было мне… – начал было Криг.

– Это точно, не надо было! – закричал Берт, прерывая речь Крига ударом сапога в лицо.

Отплёвываясь кровью и обломками зубов, Криг попытался встать, но не смог. Берт принялся пинать извивающегося Крига. Вокруг мгновенно образовалась толпа из желающих поучаствовать в избиении связанного.

– Разошлись! – закричал Рейнер.

– Это всё он! Он! Его вина! – раздались крики недовольных из медленно отступившей толпы.

– Он ответит! Но ответит как и положено благородному человеку перед благородными людьми. Разве мы не благородные люди? – успокоил толпу Рейнер, одновременно польстив всем присутствующим.

– Благородные люди? Да вы просто стая волков! – из последних сил закричал Криг и улыбнулся, показав свои сломанные зубы.

Толпа снова загудела и придвинулась к Кригу, некоторые уже успели пнуть его несколько раз. Рейнер понял, что если не вмешаться, то Крига просто забьют насмерть, и после прийдётся искать ещё одного виноватого. Допустить этого Рейнер не мог, так как следующим предстояло стать ему лично. Растолкав собравшихся вокруг Крига «благородных» людей, Рейнер посадил его, прислонив спиной к стволу дерева.

– Мы будем судить его, судом чести, и каждый сможет высказаться. – уверенно произнёс Рейнер.

– Суд чести? Какой к псам чести? Откуда у отбросов вроде вас честь? – настолько громко насколько хватало сил, возразил Криг.

– Гореть тебе в аду, Криг! Заткнись! Вздёрнуть его! – раздались крики.

– Суд чести! – громко повторил Рейнер.

– Это твоя вина, и ты же решил быть судьёй? – прохрипел Криг.

– Не я устроил поножовщину, не из-за меня нашу засаду обнаружили. Это ты во всём виноват. – парировал Рейнер.

– Ты командир, ты выбирал людей, ты взял в отряд этого жирного борова с арбалетом, который своим воплем всех подвёл. Вина на тебе. Командир. – попытался свалить вину за неудачу на Рейнера Криг.

Толпа загудела. Рейнер понял, что надо заканчивать, пока он сам не оказался связанным около дерева вместе с Кригом, или вместо него. Окинув взглядом толпу, Рейнер увидел белого как снег Берта, с ужасом смотрящего на него. Сделав шаг вперёд, Рейнер схватил Берта за руку и вытащил из толпы, поставив рядом с Кригом. Берт, беззвучно открывая и закрывая рот, пытался что-то сказать, но не мог.

– Вот свидетель твоей вины! – перекрикивая толпу, объявил Рейнер.

– Да, я видел. – тихо сказал Берт, успокоившийся, что его не обвиняют вместе с Кригом.

– Скажи нам, Берт, ты видел, как Криг безо всякой причины напал на нашего друга? Громче! – продолжил Рейнер.

– Да, я видел. – ответил Берт.

– Громче, что бы все слышали! – потребовал Рейнер.

– Да! Видел! – срывающимся голосом прокричал Берт.

– В петлю его! Повесить как собаку! – раздались крики из толпы.

Криг снова попытался встать, но затёкшие связанные ноги не дали ему это сделать, и он упал лицом в грязь. Торжествующий Рейнер поднял его, и прислонив к дереву, с размаху ударил кулаком в лицо. Толпа торжествующе закричала.

– Я требую суда поединком! – с отчаянием прокричал Криг, брызгая из разбитого рта слюной и кровью во все стороны.

– Нет! Это дело не личное, твоя вина перед всеми нами, а значит ты будешь казнён! Завяжите рот этой падали и приготовьте костёр! – закричал Рейнер, закрывая рукой рот Кригу.

Криг, поняв что его не повесят, а будут сжигать на костре, и очень вероятно, что сжигать будут медленно, завопил и попытался прокусить руку Рейнера. Обломки зубов бессильно впились в кожаную перчатку, так вовремя надетую Рейнером. Толпа буквально взорвалась от кровожадных криков радости. Трясущийся от страха Берт помог Рейнеру разжать челюсти Крига, и с явным облегчением сунул ему в рот обрывок грязной тряпки.

Глава 7. Секреты владетельных сеньоров.

«Ты родился в сословии войнов, а значит ты должен быть смелым. Так хотят три богини.» – говорил Марку жрец второго круга в святилище вознёсшегося Лаврентия, расположенного рядом с замком Грейфорвард. Марк изо всех сил старался не подвести трёх богинь, но в этот раз он был как никогда близок к тому, что бы отбросить показное пренебрежение к опасностям, и впасть в самую настоящую панику. Огромная огненная комета падает с неба, все вокруг осеняют себя знаком трёх кругов и просят защиты у трёх богинь, некоторые успели свалиться в обморок, а его отец, барон Грейфорвард, с полным пренебрежением ко всему, делает непонятные жесты руками в направлении летящего по небу огненного шара. В этот момент Марк не боялся огня, не боялся огромных падающих с неба камней, но внезапное безумие его отца, мудрого барона Грейфорвада, по настоящему напугали Марка.

– Отец, что ты делаешь? – спросил Марк, с видом человека, который ожидает самого худшего.

– Пытаюсь примерно определить угол падения кометы. – невозмутимо ответил барон Грейфорвард, так как будто всю жизнь только этим и занимался.

– Зачем ты это делаешь? – продолжил немного успокоенный ответом Марк.

– Хочу понять, где она упадёт. Может на наши земли, тогда надо будет ехать на место падения вместе со жрецом второго круга, и успокаивать местных крестьян. – дал вполне разумный ответ барон.

Полностью успокоенный ответом отца, Марк окинул взглядом людей находящихся рядом с ними. Кроме барона Грейфорварда и его самого, полное спокойствие демонстрировали только граф Гринфорест и его дочь Аврора, будущая жена Марка. Марк улыбнулся ей, она улыбнулась в ответ.

– Моя дочь, Аврора. – представил Марку свою дочь граф Гринфорест, увидевший что те успели обменяться улыбками.

– Марк, старший сын и наследник барона Грейфорварда. – представился Марк.

– Рада познакомиться с вами. – ответила Аврора.

Огненный шар скрылся за кронами деревьев, после чего за лесом что-то ярко вспыхнуло, и до людей Гринфореста и Грейфорварда, продолжавших осенять себя знаком трёх кругов, донёсся сильный грохот. Ещё раз дружно охнув, люди начали возвращаться к своим делам, шёпотом обсуждая произошедшее.

– Как тогда, в долине трёх богинь, когда мы с тобой познакомились барон. – сказал граф Гринфорест, показывая жестом на место падения огненного шара.

– Да, хорошие были времена. – ответил барон Грейфорвард.

– Я тогда уже успел попрощаться с этим миром, так нас прижали проклятые поклонники красных деревьев. Сами три богини тогда послали вас. – улыбаясь сказал граф.

– Я запомнил это по-другому, вы бились как лев, и каждый в вашем отряде стоил десятерых проклятых поклонников красных деревьев. – улыбаясь ответил барон.

– Нет, барон, если бы вы тогда, так вовремя не врубились в строй этих скотов с фланга, мы бы все там легли. Несмотря на всю нашу доблесть, которая должен признать была. – гордо выпрямившись ответил граф.

– Отец, ты никогда не рассказывал об этом подвиге. – сказал Марк, с восхищением глядя на отца.

– Не может быть. – сказал удивленный граф.

– Это в основном подвиг графа. Я со своим отрядом просто был рядом, и мне посчастливилось принять в нём участие. – ответил барон.

– Молодой человек, ваш отец настоящий герой. Кроме этого, он совершил множество других деяний, достойных быть вписанными золотыми буквами в историю завоевания долины трёх богинь. Я искренне надеюсь, что его сыну выпадет честь совершить не меньше. – ответил граф.

Марк удивился, он никогда не слышал от отца подробности о его походе в долину трёх богинь, более того, никто и никогда в замке Грейфорвард не поднимал эту тему. Баронесса Грейфорвард, жрец второго круга в святилище вознёсшегося Лаврентия, старый слуга барона Дональд, конюх Михаэль, и даже хромой и угрюмый Чарли, которого ничто не могло напугать, даже гнев самого барона, – все они никогда не говорили об этой части жизни барона, как будто дали какой-то странный обед молчания, и до сих пор боялись его нарушить. Никто не пытался скрыть того факта, что барон часть своей жизни посвятил возвращению долины трёх богинь под руку жрецов, но все говорили об этом как о незначительном факте из жизни барона.

Всё что мог вынести Марк из оговорок, время от времени проскакивавших в воспоминаниях окружавших его людей, достаточно давно знавших барона, это сам факт участия последнего в войнах в долине трёх богинь. Ничего никогда не говорилось ни о подвигах барона, ни об его участии в битвах или осадах, тем более таких в которых жизнь висела на волоске. Марк прибывал в полной уверенности, что это было похоже на увеселительную прогулку: добрался до долины трёх богинь, преклонил колено перед рекомендованными жрецами святынями, получил благодарность от жрецов за участие, отправился в родные места и всю оставшуюся жизнь пользуешься уважением от тех, кто такую прогулку не совершил. И тут граф Гринфорест, говорит о том, что барон спас ему жизнь во время жестокого боя в долине трёх богинь, как о всем известном факте, а после добавляет о множестве других подвигов барона. Если даже граф преувеличивает, всё равно рассказать было о чём, но никто Марку не рассказал.

– Граф, в моём замке вас ждёт достойный приём. – немного формально начал барон.

– Надеюсь, твой повар не разучился жарить баранину. – с улыбкой ответил граф.

– У всех моих гостей будет шанс оценить его мастерство. – сказал барон.

– В таком случае не будем задерживаться, и поедем вперёд, не дожидаясь обоза. – бодро произнёс граф.

– Граф, по пути сюда мы встретили небольшой отряд оборванцев, которые попытались устроить засаду, и видимо хотели ограбить проезжающих по королевскому тракту путников. – попытался отговорить графа барон.

– Прискорбно, барон, прискорбно. Разбойники бродят повсюду, вот и до ваших земель добралась эта нечисть. – посочувствовал граф, не отказываясь однако от своего предложения.

– Мы разогнали этих бездельников, но к сожалению мы торопились, что бы встретить на границе моих владений вас, граф, и тем самым выразить искреннее уважение. Поэтому, мы не стали их преследовать, и они могут представлять опасность. – продолжал отговаривать графа барон.