Рыдай и кусай губы до крови 2. Второй шанс.

Часть первая. Автор.

Год. Это двенадцать месяцев, 365 дней, множество минут и секунд, которые тянутся, словно вечность, если ты ждёшь встречи с кем-то, с кем расстался так давно. Спустя год, даже больше, Никита идёт по той самой улице, где не так давно, хотя это время показалось бесконечной чередой неудач, он встретил свою малышку. В праве ли он вообще называть её своей, если он бросил её и растоптал хрупкое сердце без всяких объяснений? Нет, конечно! Он вообще не должен ходить здесь с видом, будто каждый дом и кустик вокруг принадлежат ему. Весь этот чёртов город больше не его, хоть и наполнен горькими воспоминаниями об отношениях с Полиной, который он тщетно пытался выкинуть из головы всё это время.

Киоссе не изменился. Он всё так же курил сигареты одну за другой, не следил за здоровьем и одевался в тонкие вещи во время морозов, ругался матом и в целом не следил за выражениями, что раз за разом выскакивали из его рта. На стройке, где он работал в другом городе, все взрослые мужики поливали грязью свою жизнь, своих жён и эти чёртовы мешки, которые они таскали изо дня в день, надрывая спину. Но всё же кое-что поменялось: он отказался от дорогих наркотиков, и это было вынужденным решением. Денег едва хватало, чтобы расплачиваться с хозяином съёмной квартиры, так ещё нужны были продукты и сигареты, и их он заменил на более дешёвые марки. Никита стал выбирать дешёвые таблетки, которые хоть немного упрощали его жизнь вечерами, когда парень безжизненно уставший валялся на скрипучем диване и думал, как он докатился до этой жизни и как он всё просрал.

Мама Никиты была рада видеть сына, который внезапно без предупреждения вернулся, как и уехал, быстро забрав свои пожитки. Она несколько минут рассматривала бледное и ещё более исхудавшее тело и не верила, что он всё ещё жив. Последние несколько месяцев парень не отвечал на звонки, полностью игнорируя семью и друзей, а тут бах! И он вновь в старом городе, будто решил забыть всё дерьмо. Будто замёл все хвосты. Будто прошлое — это действительно прошлое. Его мама искренне удивилась, когда узнала, что Никита приехал не на несколько дней или недель. Он приехал навсегда. Материнское сердце чувствовало, что её сын собирается найти Полину, но верить в это не хотела — она знала, что было с бедной девочкой после его ухода, и только недавно она встала на ноги и оправилась, зажила новой жизнью.

Киоссе шёл быстро, его лицо обдувал мартовский ветер, заставляя поёжиться. Парень укутался в старую ветровку и выбросил докуренную сигарету в сторону. Его сердце стучало о рёбра от волнения, руки мелко подрагивали от выжидания долгожданной встречи. Он точно знал, куда идёт, и был уверен, к кому. Нутром Никита чувствовал, что сегодня они встретятся, но точно не знал, как она отреагирует. Ударит или поцелует? Обнимет или оттолкнёт? Он представлял их встречу уже не меньше полугода, как только мысли о возвращении домой посетили дурную голову. Но сейчас Никита не знал, что будет делать Полина, увидев его.

Парень сел на лавку у её подъезда и вытянул ноги. Он пытался узнавать через старого друга Свята, что с его девочкой, но тот чаще всего уходил от ответа, ведь ему было безумно жалко маленькую девочку. Он видел, что с ней происходит. И знал, что с его другом там, в другом городе, который тоже мучился после расставания.

— Я ёбаный мудак, раз решил, что ей сдался. Она должна мне на шею прыгнуть? Сказать, что скучала? Бред, — говорил сам с собой Никита. После сплюнул в сторону, чуть не попав себе на потрёпанный жизнью кроссовок.

Около лавки было место, где тогда Никита выбросил свой телефон и валялся обдолбанный. Тот день отпечатался чёрным пятном в памяти, и за него Никита себя ненавидел. Он разозлил маму и Полину, всё уже тогда начало рушиться, кирпичик за кирпичиком, но он не мог пересилить себя и отказаться от наркотиков. Как и не может сейчас. Парень вновь достал сигареты из кармана и закурил, несколько раз чиркнув колёсиком зажигалки. Дым обволакивал лёгкие изнутри, хоть чуть-чуть забирая всю боль, что таил в себе Никита долгие месяцы. Никотин стал ещё одной привычкой, без которой, как уже кажется, невозможно жить.

Задорный смех сбоку ему не послышался. Сердце перестало биться, и Никита оглянулся назад. За кустами он увидел два силуэта: один более высокий, а рядом с ним поменьше. И он узнал её. Он чувствовал, что это его Полина. Рядом, конечно же, с Данилом. Что-то остаётся неизменным навсегда, но только не она. Волосы Поли стали на несколько тонов темнее и длиннее, что придавало некий шарм. Она завораживала одним только взглядом, улыбкой во все тридцать два. Поэтому Никита не смог даже отвернуться и в очередной раз подумать, что делать. Его тянуло к ней, как магнитом, но их полюса уже давно разошлись. Повзрослевшая Полина уже не его.

Пара стремительно прошла короткое расстояние до подъезда, и первым к лавочке повернулся Данил, а за ним уже и девушка. Из-за тёмной щетины на скулах и потрёпанной причёски Никита казался взрослее, но черты лица выдавали того же предателя, каким он остался для всех здесь. Полина несколько раз, будто не веря, хлопнула ресницами, а потом раскрыла рот в немом удивлении. За ним последовала нескрываемая ярость, неожиданно вспыхнувшая где-то в груди. Она его ненавидела.

— Что ты тут делаешь?! — вскрикнула Плисетская, отступая на шаг назад, чтобы увеличить между ними расстояние.

— Неужели это он? — Даня, кажется, тоже начал узнавать Никиту. Он вспомнил все слёзы подруги за последний год и вытянулся, как струнка, всем своим видом показывая, что вырос и сможет дать сдачи.

— Я вернулся, — Никита с лёгкой улыбкой нашёл в себе силы встать и подойти к ней, возвышаясь. Он уже и забыл, какая она кроха.

— Скажите, что мне снится кошмар, — уже спокойнее проговорила она. — Проваливай отсюда, — она оттолкнула его своими тонкими ручками и направилась к двери, не оглядываясь. Достала ключи и увидела краем глаза, как за ней пошёл Данил, а Никита остался на месте.

Часть вторая. Полина.

Уже полтора часа сижу с учебником под носом и пытаюсь заучить правило по русскому языку, но в голове будто стоит барьер для учёбы и всего, что связано с ней. Через две недели первый устный экзамен, который я очень хочу сдать, но мой язык в последнее время завязывается в узел от волнения и не хочет произносить ни слова. Из профильных предметов я выбрала химию и биологию, так что теперь завалена учёбой по самое не хочу.

Вскоре я сдалась и захлопнула книгу, укладываясь на кровать. Написала Дане о встрече и включила клипы своей любимой группы. Впереди свободный день, и я хочу развеяться, если, конечно, мачеха не заставит меня убираться или делать другую грязную работу по дому, которую она сама не успевает сделать из-за маленького ребёнка.

За полчаса до выхода я начала собираться. Оделась по погоде: на улице светило не очень тёплое мартовское солнце, птицы сидели на деревьях и пели каждая свою песню, снег таял и образовывал лужицы и ручейки, в воздухе витал запах сырости и весенней свежести. В прихожей я накинула ветровку и обулась, захватывая наушники. Я пыталась незаметно уйти, но за спиной услышала недовольное «Опять свалила» от мачехи.

Городской шум меня не привлекал, но я всегда выбирала его, если выбор стоял между скучной учёбой дома и прогулкой с лучшими друзьями, которые всегда вытаскивали меня на улицу в «плохие дни». Так я называю весь тот период, когда себя потеряла.

— Девушка, с вами можно познакомиться? — Большая мужская ладонь легла мне на плечо и заставила замедлить шаг. Сердце в груди забилось быстрее, и я уже начала придумывать план, как врежу кому-то по яйцам. — Не составишь мне компанию, Поль?

Я шумно выдохнула. Это был всего лишь Киоссе, который, как я могла забыть, живёт в этом же районе. Когда я переезжала к отцу, то надеялась здесь встретить Никиту, но потом выяснила, что он навсегда отсюда уехал, зато теперь объявился, стоило мне спокойно зажить без него. Похоже, мне пора возвращаться к бабушке, хотя Никита везде меня найдёт, если захочет. Заметила, что он побрился, стал выглядеть немного лучше, но красные глаза выдавали привычный образ жизни и усталость.

— Нет, предпочту пойти одна, — скинула с себя его руку и стремительно отошла. Мне нужно создать дистанцию между нами. — Всего доброго, — я ускорила шаг, но он опять меня поймал. — Что ещё, Киоссе?

— Почему бы нам не попробовать общаться? Я не говорю про отношения. — Сначала мне показалось, что он шутит, но выражение лица оставалось серьёзным.

— Ты мне больше неинтересен, как человек, друг или ещё кто-то. Ты мне больше не сдался. Это так трудно понять по последнему разговору?

— Ты слишком остро реагируешь, — я засмеялась и покрутила пальцем у виска. Хорошо, у меня есть ещё один козырь в рукаве, который, по моему мнению, должен оттолкнуть парня.

— Я лесбиянка, — выдала я и изогнула брови. Ну давай же, я жду удивления.

— А если без шуток? — Только сейчас я заметила, что мы встали посередине тротуара, и людям приходится нас обходить.

— А кто шутит? Это действительно так. Мою бывшую девушку зовут Маша, но недавно она нашла себе новую подружку и бросила меня, собственно, как и ты. С момента расставания много чего изменилось, я теперь другая. Может быть, у тебя получится со Святом, не думал? Или ваши отношения с алкоголем и наркотиками такие крепкие, что ты больше никого к себе не подпускаешь? — Никита брезгливо осмотрел меня, и я огляделась: мне стоит быть немного тише, хоть он и заслужил, чтобы каждый здесь знал правду. — Просто забудь меня. Да, я тебя любила. Да, ты бросил и уехал. Да, ты снова вернулся, ну так живи спокойно. Без меня, как и раньше. Мне ничего не порти. Прощай, Киоссе.

Он позволил мне уйти. Темп был быстрым, и я весьма скоро скрылась на другой улице, пока у него не щёлкнуло в голове, что надо меня догнать. Возможно, Никита тоже изменился и вернулся, потому что соскучился, но я не собираюсь наступать на те же грабли, потому что знаю, что будет больно. Я вновь ошибусь. Все те месяцы мучений из-за него не стоят кратковременных интрижек. Киоссе не перестал быть зависимым, а я не потяну такую ношу. Раньше я действительно его любила, сейчас я не чувствую ни-че-го.

Мы решили посидеть дома у Дани, который сразу же огорчил меня внезапной новостью о том, что сейчас придёт его девушка. Они начали встречаться около месяца назад, когда друг резко осознал, что делает что-то не так, поэтому бросил всех своих парней и нашёл какую-то девчонку, которая ещё и старшего него на несколько лет. Я не хотела, чтобы она приходила, потому что нуждалась в уютном просмотре сериала и поедании «Доширака».

— Вы подружитесь, она милашка!

В это верилось слабо. Я смотрела на друга скептически, устраиваясь на кожаном диване и гневно поедая запасы его чипсов. На экране телевизора мелькали кадры любимого сериала, просмотр которого придётся разделить с незнакомой мне особой.  В дверь позвонили, друг поспешил открывать. Я даже с места не сдвинулась. Пусть сама подходит, я ей не очень-то рада.

— Приве-ет, — да уж, Данил, видимо, искренне рад.

В комнату вошёл друг и девочка, которая даже ниже меня. Она мило улыбалась и махала мне рукой. Скромная, значит. Мне пришлось встать и притвориться, что я тоже рада встрече. Мы познакомились, и друг предложил Вике посмотреть с нами сериал. Я заняла место подальше от парочки, что ворковала полтора часа подряд. Внезапно проснувшаяся ревность не давала покоя, я сгрызла несколько ногтей на руке, смотря за ними. Возможно, мне просто не хватает любви, которую я получаю от друга. Я редко общаюсь ещё с кем-то, отец не обращает на меня внимания, а бабушка с дедом даже не звонят. Теперь мой лучший друг нашёл девушку, с которой ему хорошо, и я переместилась на второе место. Не хочу им мешать и казаться эгоисткой, так что лучше сегодня уйти.

— Ребят, мне написала мачеха, нужно помочь. Так что я пойду, — Данил, кажется, несильно расстроился. Мы быстро попрощались, и я пообещала Вике погулять. Наврала.

Часть третья. Автор.

Его ловкие пальцы скрутили кусок бумаги в трубочку и поднесли к идеально белой дорожке порошка. Никита наклонился к столу и вдохнул вещество через нос, зажимая одну ноздрю. Потом откинул голову назад и болезненно зажмуривался, ожидая уже знакомого и привычного эффекта, который приносил лживое расслабление. Парень кусал внутреннюю сторону щёк, чувствуя, как все болевые рецепторы его тела обостряются в несколько раз и подают знак, что пора остановиться. Слишком громко зазвонил телефон рядом.

— Кто там ещё? — прошипел Никита и посмотрел на экран. Мама. Пришлось ответить, хотя язык вот-вот перестанет двигаться.

— Сын, когда ты придёшь? — Женщина ещё была на работе, но хотела попросить Никиту встретить её и донести сумки до квартиры. Если бы у него сегодня не было других планов, он бы точно помог.

— Прости, мам, я сегодня не приду, — честно ответил он и закрыл глаза. Знал, что сейчас начнётся, и уже придумывал очередную отмазку, как будто ему пятнадцать лет. — Это срочно?

— Где ты? — Юлия протяжно выдохнула и уронила голову на руку, устало потерев лоб. В последнее время её не покидают головные боли из-за переживаний насчёт Никиты, а он и дальше продолжает доводить своим поведением всех, кто его любит.

— В гостинице. — Киоссе бы ни за что на свете не стал заниматься подобным дома, потому что боялся, что его кто-то застукает. Курить косяк и пить таблетки — совершенно другое, наиболее безопасное занятие, а порошок могла найти Алиса, и он бы потом винил себя до конца жизни.

Разговор прервался. Женщина просто устала бороться и не видела смысла что-то говорить человеку, который слышит только себя и делает то, что хочет сам. Никита упёрто стоял на своём и губил своё здоровье, делая вид, что сможет остановиться. Юлия теперь просто скидывает трубки или уходит из комнаты. Она пролила слишком много слёз и слишком часто молилась, но не была услышана. Если это невозможно принять, то лучше избегать и меньше знать о том, где её сын и чем он занимается. Никита видел только свои страдания и пытался их заглушить.

Прошло много времени, а наркотик не действовал так, как должен был. Появилась головная боль, в груди неприятно закололо, было ощущение, что порошок застрял где-то внутри и не желал попадать в кровь и мозг. Киоссе забеспокоился и начал глотать воду с надеждой, что это хоть как-то поможет. Хватался за сердце и глубоко дышал, но боль усиливалась. При вдохе по телу пробегали болевые разряды, которые будто ломали кости рёбер, при выдохе в животе всё сжималось. Парень кое-как позвонил администратору и попросил вызвать «Скорую». Уже через пять минут тело Никиты валялось без движения у входа в номер.

***

«Как же всё ломит, — сознание Никиты медленно возвращалось к хозяину. Голова парня разрывалась на несколько частей, но он даже не мог двинуть руками, чтобы помассировать виски. — Где я вообще? — Открыть глаза тоже не получилось, веки были неподъёмными. — Я снова перебрал. Идиот. И что теперь будет?»

Никита смог приоткрыть один глаз и тут же закрыл, почувствовав режущий свет. Тело не слушалось и налилось свинцом, приросло к койке. Киоссе это ощущение не понравилось, ему срочно нужно было узнать, что происходит, и какие его ждут последствия. Он попытался сказать хоть что-нибудь, но в горле пересохло, не получалось даже выдавить хрипа, губы не шевелились. Никита услышал, как открылась дверь, а потом шаги. В палату зашёл врач. Он начал прощупывать жилку на шее парня и что-то записывать в блокнот.

— Больной, откройте глаза, — ровный тембр казался спокойным, но требовательным. Киоссе с большим усилием повиновался и вскоре привык к холодному свету ламп на потолке. — Говорить можете?

Киоссе попытался, но ничего не вышло. Он даже не смог покачать головой и продолжил молчать. Врач всё понял.

— Плохо. Ладно, разберёмся с этим. Тогда буду говорить я, а вы внимательно слушайте. На фоне того, что наркотик не смог дойти до нервных окончаний и двигаться по клеткам вашего организма, ваше тело решило от вас, мягко говоря, отказаться. Поэтому у вас не получается пошевелить конечностями. Через несколько неделю это пройдёт окончательно, но вы должны понимать, что наркотики и алкоголь вряд ли облегчат ситуацию и ускорят выздоровление.

Никита дослушал до конца и отвёл взгляд. Ему стало и дурно, и стыдно, он почувствовал себя овощем, который даже не в состоянии разговаривать. Если бы у него был шанс отмотать время назад, он бы отказался от порошка? Нет, конечно. Его погоня за облегчением привела к тому, что он парализован. И когда это точно пройдёт — неизвестно.

— Ваш отец прибудет с минуты на минуту. Сильно не нервничайте, вам помогут восстановиться. До встречи, — мужчина попрощался и вышел из палаты.

Никите скоро двадцать два года, он ещё молод и полон сил, но сейчас безжизненно лежит в больнице на жёсткой кровати и не знает, что делать дальше. И к этому его привели наркотики, которые обещали веселую и насыщенную эмоциями жизнь. Потом дозы стали больше, помогали расслабиться и забыться, сделать вид, что жизнь не такой дерьмо. Однако всё это — большой комок иллюзий, которые сам парень себе и надумал.

— Господи, до чего ты себя довёл? — Голос отчима казался чужим и далёким.

Никита пытался полностью отойти от всего мира, когда врачи и отчим пересаживали парня в инвалидное кресло. Его везли по коридорам больницы, а он даже не мог держать голову прямо. Люди проходили мимо него на двух ногах и с жалостью в глазах смотрели, как будто понимали и знали его. Если бы они действительно были в курсе всего, что Киоссе натворил за последнее время, то вряд ли бы сочувствовали.

***

Через пару дней Никита смог нормально говорить, без обрывков и несвязанных слов. Однако сидел всё так же неподвижно, с мочеприёмником у собственной ноги. Всем телом он чувствовал, как напрягает семью, особенно маму, которой приходилось оставаться дома и хаживать за взрослым сыном, оказавшимся инвалидом. Никита думал лишь о том, как сильно хочет напиться и увидеть Полину. Он представлял её своей маленькой девочкой, которая искренне любила и видела в нём хорошего человека, забивая на то, кем он является. Парень мечтал быть во всём первым, поэтому хочет продолжить начатое. Поля принадлежала ему, а не кому-то другому.

Часть четвёртая. Полина.

Я вошла в уже знакомую квартиру. Всё те же обои, всё те же стены, та же мебель. Ничего не поменялось. Возможно, только атмосфера. Сложно было не заметить угнетающую тишину из-за отсутствия кого-то дома.

— Свят, ты? — послышалось из комнаты, и я вздрогнула. Резко перехотелось идти к Никите. Между нами всего несколько шагов, которые я должна пройти, но страх ставит барьеры.

— Да, я, — ответил парень ему. — Пошли-пошли, — это уже мне. Его рука мягко подтолкнула меня вперёд со спины, и я сделала несколько быстрых шагов к комнате, в которой провела несколько ночей, казалось бы, в прошлой жизни. Перед дверью, разделяющей меня и его, я глубоко вдохнула и только потом вошла.

Киоссе сидел в кресле-коляске и смотрел в стену перед собой. Его руки и ноги не двигались, только голова, которой он немного покачивал в такт музыке, исходящей из колонок компьютера. Глаза цвета чёрного кофе переместились на меня, рот приоткрылся в немом удивлении. Я нервно прикусила губу. Мне удалось видеть разного Никиту: грустного, весёлого, серьёзного, злого, но морально убитого — никогда. И я бы всё отдала, чтобы забыть этот взгляд.

— Что ты с собой сделал? — вылетело у меня шёпотом. Я аккуратно подошла к нему. Весь страх куда-то улетучился, а внутри что-то жалобно завыло. Конечно, мне жаль его. Пусть я до чёртиков зла, но он человек, который был мне близок.

— А что? Таким я тебя тоже не устраиваю? — Он зло прищурился. Его слова заметно оттолкнули меня, и я приняла оборону. — Зачем ты привёл её? — Киоссе посмотрел на друга, который неловко мялся на пороге комнаты. Ему не меньше чем мне больно смотреть на Никиту.

— Я могу уйти, — я выпрямилась и нахмурилась, показывая серьёзность своих намерений. — Сама, честно говоря, не понимаю, что здесь забыла.

— Ребят, прекратите, — Степанов встал между нами, как стена, защищая. Свят точно не собирался так быстро меня отпускать, а я не хотела сдаваться в словесной перепалке так быстро. Он должен понять, что я выросла. — Ник, она мешает тебе чем-то?

— Да. Ты же видишь её лицо! Ты заставил её прийти ко мне, она сама бы никогда этого не сделала. А сейчас погляди-ка, ей меня жаль! — Если бы он мог двигаться, то обязательно бы развёл руками.

— Киоссе, как я должна на тебя смотреть?! Полным ненависти взглядом? Если бы могла, то смотрела бы именно так, но ты же в инвалидной коляске! — Я осознала, что сказала, и прикрыла рот ладонью. — Прости, я не хот…

— Хватит! — рявкнул Никита и закрыл глаза. Я только что бросила ему в лицо всем очевидную правду, с которой он сам не может смириться.

Все втроём мы молчали. Мои щёки горели от неловкости после сказанного. Я не собиралась давить на больное, но провокация со стороны парня вырвала из меня эти слова. Я всегда сначала говорю, потом думаю. Наверняка Никите обидно, он даже отвернулся и не стал смотреть в мою сторону, а Свят сотню раз пожалел о своей просьбе.

— Я, наверное, пойду, — мне хотелось смыться отсюда скорее.

— Сидеть! — Степанов припечатал меня к месту.

— Чай? — Мы разом глянули на Никиту. — Кофе? Водку? Осталась ещё, кстати. Посмотри под раковиной.

— Остановимся на первом, — Свят быстро ушёл на кухню, а мы вдвоём остались в комнате. Я присела на диван и попыталась сосредоточиться на музыке. Лучше молчать, иначе я точно скажу что-то лишнее.

— Ты меня действительно ненавидишь?

Это ужасное начало разговора с его стороны. У меня сразу заболела голова, а сердце забилось ещё сильнее. Я смотрела куда угодно, но не на Никиту, который ждал ответ на свой вопрос. Сейчас этот человек для меня никто, и я не должна так реагировать на любые его слова.

— Думаю, да, — попыталась ответить честно. — Мне было сложно восстановиться, я многое прошла без тебя. Мне было всего четырнадцать, а ты уехал и забрал с собой что-то важное, серьёзное. Я была сломана, Никит. Так что у меня есть серьёзные основания ненавидеть тебя, — но не тогда, когда он сидит в инвалидной коляске передо мной.

— Позволь рассказать тебе, почему я так сделал.

Я даже не уверена, что хочу сейчас знать. Несколько месяцев я боролась за правду, искала ответы на вопросы, с которыми он меня оставил, а сейчас, когда я почти забыла о Никите, он хочет сам на них ответить. Чаще всего, когда наружу всплывает вся правда спустя долгое время, она не делает легче. Мысли сжигают тебя изнутри, ты постоянно думаешь о том, как бы всё могло быть, если бы ты знала правду. И я не хочу этого. Так что зря Никита снова появился в моей жизни.

— Брат, ты хочешь чай? — Светлая голова Свята появилась в комнате. Боже, он спас меня!

— Не хочу, чтобы ты поил меня, так что нет.

Настрой говорить и обсуждать всё исчез у обоих. Степанов принёс мне кружку с горячим напитком, включил телевизор, и мы молча смотрели одну из бредовых передач. В воздухе висело напряжение, которое я ощущала каждой клеточкой тела. Остаток разговора с Никитой сильно на меня давил, хотелось уйти из квартиры или хотя бы подышать свежим воздухом.

— Хочу курить, — Киоссе жалобно посмотрел на друга. Тот со вздохом встал с дивана, подвёз Никиту к окну и взял пачку сигарет. Эти уже другие, не те, что я запомнила во времена отношений. Маленькая деталь, которая изменилась.

Я подошла к ним ближе, молча наблюдая за приближающимся закатом. Оранжевый цвет на горизонте плавно перетекал в розовый, и у меня появилось сильное желание сфотографировать эту красоту. Я потянулась за телефоном и услышала звук камеры. Свят стоял с телефоном и снимал.

— Что ты делаешь?

— Закат красивый, верно? — Он нервно улыбнулся и отдал телефон Никите. — Полин, хочешь домой? Или ещё посидим?  — Уйти хотелось сильно.

Часть пятая. Автор.

Никита смотрел на неё, развалившись на неудобном кресле учителя и сцепив пальцы рук, весь урок биологии. В то время как его друг радостно скакал у доски и рассказывал материал, который вряд ли был кому-то интересен, парень с серьёзным видом прожигал свою возлюбленную. Полина не обращала на них никакого внимания или делала вид, что их здесь нет. Киоссе согласился преподавать в этой школе по нескольким причинам: во-первых, ему нужны были деньги на продолжения лечения от наркотической зависимости; во-вторых, он знал, что будет учить именно этот класс, где его Полина.

— Ого, уже звонок, — Степанов с досадой выдохнул. — Ну ладно, увидимся через неделю и проведём уже полноценное занятие. До встречи, — он помахал всем рукой и начал прощаться с выходящими из класса детьми.

Полина не решилась оставаться в кабинете дольше, чем одноклассники, так что пулей покинула его вместе со своим другом. Тяжело было не смотреть в сторону Никиты, чей взгляд она чувствовала на себе во время урока, но девушка справилась. Она сказала парням всё, что хотела, ещё на прошлой перемене. Никита же, в свою очередь, очень хотел всё обсудить ещё раз, но помеха в виде Свята останавливала.

— Ты мне скажи, я один на это подписался, что ли? — Степанов сел на край ученической парты и посмотрел на Киоссе. — Почему ты почти весь урок молчал?

— Извини, я изучал, — коротко ответил парень.

— Полину? — Бровь Свята поползла наверх, а уголки губ наоборот вниз. Он знал ответ на свой вопрос, и как раз он-то его и расстраивал.

— Может быть и так, — Никита поставил точку в разговоре. В класс вошла преподавательница. Она мило улыбнулась ребятам.

— Ну как? Справились? — Она села за своё место, которое Киоссе любезно освободил.

— Вроде как да, — Никита кивнул и встал рядом с другом.

— Работа устраивает? Если нет, то можем сменить класс, предмет, как захотите. Сотрудников всегда не хватает.

— Всё отлично, правда. Класс хороший, биология и химия — наш конёк. Спасибо, что взяли, — Свят широко улыбнулся. Лишь бы никто из сотрудников не узнал, что его друг бывший наркоман, который сейчас проходит лечение от зависимости. Пришлось провернуть хитрую схему, чтобы обоим втиснуться в эту школу. — Последние парты даже не разговаривали, ребята задавали интересующие вопросы. Если бы урок длился больше сорока минут, я бы… — Никита положил свою ладонь на плечо Степанова, тем самым останавливая поток слов.

— Он просто прелесть, не правда ли? — Киоссе подмигнул женщине, и та согласилась.

— На сегодня вы можете быть свободны. Если появится желание взять ещё класс, будем рады. До встречи, ребятки.

Парни вышли из школы, но каждый из них мечта вернуться обратно и найти Полину, чтобы поговорить. Их разговор после химии казался незаконченным и неправильным. Девушку можно было понять, она явно не ожидала такого внезапного поворота. Решение устроиться сюда было спонтанным даже для Свята, который любил всё планировать заранее. Никита до сих пор тонул в своих мыслях и вспоминал некоторые резкие слова Плисетской. Его они бесили, но, чёрт, это была правда. Он разочаровал её, теперь приходится слушать то, что накопилось в её душе. Ему хотелось вырвать своё сердце и отдать этой сильной девушке, чтобы не чувствовать адскую боль после её потери.

Свят наоборот витал в грёзах. На его душе не скребли кошки, внутри расстилалась теплота и нежность, при мысли о Полине он чувствовал прилив сил и уверенности. Он даже задумывался, не любовь ли это с первого взгляда. Вряд ли. Это настоящее безответное мучение, просто Свят пока не понял.

***

Киоссе вошёл в квартиру и понял, как устал за сегодня. Он вроде бы ничего не делал, но когда твой организм требует разрядки в виде наркотиков или капли алкоголя, а ты глушишь это желание умственной активностью, становится тяжеловато. Парень прошёл на кухню, где его мама готовила салат. Никита с улыбкой оставил на щеке Юлии поцелуй и украл с разделочной доски порезанный огурец.

— Привет, сынок, кушать будешь?

— Голодный, как зверь, — Никита сел на стол и вытянул ноги.

— Как прошёл первый день? — Женщина знала лишь о том, что Никита устроился в школу вместе с другом, и была этому рада, но про Полину Киоссе ещё не рассказывал.

— Вполне хорошо, Степанов явно там на своём месте. Я ещё не раскачался.

— Никит, — Юлия повернулась лицом к сыну, — а почему именно школа?

— Хочу завязать с наркотиками и снять квартиру, — пожал плечами, будто это очевидная истина.

— Ты уже пробовал жить отдельно, ничего хорошего из этого не вышло, — женщина продолжила агрессивно нарезать овощи, стуча лезвием ножа по доске. Воспоминания об этом опыте делали ей больно.

— Отдельно от неё, мам. Я приехал, чтобы попробовать снова. Не получится — ещё раз. И так до конца, понимаешь? Ради Поли я иду на всё это, и я чувствую, что теперь дойду до конца.

— Зачем тебе эта бедная девочка? Посмотри, сколько вокруг ходит девушек твоего возраста! Выбирай любую, — Юлия совершенно не одобряла данный союз, стоило ей увидеть, как мучилась Плисетская. Они пересеклись всего пару раз на улице, но этого хватило, чтобы увидеть пустоту в глазах Полины после расставания с её сыном. — Я понимаю, что это, возможно, настоящая любовь, однако и без этого прожить можно. Не верю во всю эту чушь: «Настоящая любовь в жизни одна». Неправда, Никит, так что не забивай голову и продолжи жить без неё.

— А мне не нужна другая, ты этого не понимаешь?! — Парень начал злиться. Ему сейчас нужна была материнская поддержка, но как только он понял, что не получит её, выбежал из кухни. Желание разбить парочку предметов по пути не отпускало, поэтому Никита выкинул всё со своего стола, ударил подушку кулаком и упал на кровать, больше не создавая шума.