С глазу на глаз

Мне нравится смотреть в глаза незнакомцам. Наверное, это можно назвать моим хобби. Не самое популярное занятие среди населения, но меня вполне устраивает.

Вы, наверное, предположите, что подобное увлечение вряд ли находит общественное одобрение. И вы будете правы. Поэтому я никому не рассказываю.

Хобби и тайна одновременно — что может быть лучше?

Ходишь по улицам и ловишь чужие взоры. Даже не пытайтесь спрашивать “зачем”. Это должен знать и понимать любой — в глазах спрятаны тонны чувств и столько же нерассказанных историй.

Чьи-то глаза приветливо улыбаются, у кого-то они переливаются задумчивостью, но чаще всего глаза незнакомцев — это тягучее болото печали.

Что поделаешь, жизнь подкидывает сюрпризы без разбора — кому что попадается. В таком случае, это русская рулетка. И с этим не согласиться трудно.

Кстати, с чем еще нельзя не согласиться, так это с тем, что глаза — зеркало души. Хотя все же не прямо-таки всей души, но небольшой ее части точно. Взгляд всегда направлен изнутри. И через эту щелочку душа и открывается окружающему миру. Не людям, а всему миру, потому что человек редко смотрит на свою душу, что уж говорить о чужой. А вот природа, животные и маленькие дети (которых я не отношу ко «всем») — они часто вглядываются в саму суть.

Вы когда-нибудь замечали насколько разные оттенки радужки можно встретить? Одни только голубые глаза имеют более двадцати оттенков. И это только те, что подсчитаны самолично! А карие глаза — их так много, что, наверное, скоро вся планета будет ходить с темными бусинами по обе стороны от носа. Знаете, что тут важно? Обязательно нужно разделять карие и черные глаза. Ведь это совершенно разные оттенки, как утверждают обладатели вторых. Что ж, как скажете. Так веселей!

Ручьи прохожих незатейливо текут по улицам. Серость уже осточертела, — говорят люди. Дожди и морось — вечные спутники этого места. Не вижу в этом ничего плохого. Но вот в чем и вижу свою печаль, так это в серости лиц и — самое грустное — глазах.

Люди давно уже разучились жить в легкости. Им всегда чего-то не хватает, всегда что-то плохо, всегда есть недовольства. Понастроят себе несбыточных планов, понадеятся на брехню чужих умов, а потом купаются в разочаровании. А народ сейчас — это вам не как раньше. Сейчас люди нежные, открытые. Эмоции и чувства выставляют напоказ. Нет, я без предрассудков! Вы не подумайте. Просто, как человек, знающий толк во взглядах, могу точно сказать — еще немного и мы все утонем в унынии и горечи этих глаз.

Каждому человеку нужна искра, которая заставляла бы взгляд снова и снова по-настоящему блестеть. Иначе никак. Иначе погибнешь.

Я заглянул к своему соседу за кое-какими инструментами. Сами понимаете, тут дело-то трех секунд: дал, взял, ушел. Но стоило мне посмотреть в его полупрозрачные глаза цвета старой ели, сразу понял: трех секунд будет маловато.

Придумать повод, чтобы войти внутрь, оказалось нетрудно.

— Слушай, — сказал я, почесывая затылок. — А у тебя этой штуки, как ее… ну, давление мерять.

— Тонометр? — еле слышно спросил сосед.

— Да! Точно! Он самый! — Я так обрадовался, что он понял, о чем я, что чуть не забыл с какой целью вспоминал название этой штуковины. — У тебя этот тонометр есть?

— Есть, — ответил сосед.

— Можно я померяю? А то давление шальное, скачет туда-сюда вот уже несколько дней. Сам понимаешь, не юнец, — я усмехнулся, разводя руки, а потом прижал свободную ладонь в груди. — А вот прям чувствую: что-то не то.

Заговаривать зубы при большом желании я всегда умел. Но все-таки общение — это не совсем мое. Кто-то говорит, что я упрямый, как бык, а кто-то — что слишком прямолинейный. А я вот понять не могу: как можно быть слишком прямолинейным? Ты либо говоришь, как оно есть, либо врешь. Людям что, нравится ложь? Впрочем, хотят они или нет, а я буду продолжать говорить то, что думаю и вижу! Шестьдесят восемь лет так делал, и ничего — жив и здоров!

Сосед едва заметно кивнул, наверняка имея в виду ответ “да”, и я шагнул в сторону порога.

Сосед — когда-то мой товарищ по службе. Да вот только затворник и тихоня жуткий по жизни. До сих пор удивляюсь, как бледные малахитовые глазенки щуплого парнишки смогли увлечь полные решимости карие глазища статной девушки. Любовь да и только!

И сейчас, заходя к нему в квартиру, я изо всех сил прислушивался — не хотел бы я встретить это ходячее пламя в юбке. Она кого хочешь сожжет и лишь пепел оставит после себя.

Но, к моему счастью, дома было тихо.

Мы зашли на кухню, и я сел на один из стульев за круглым столом. Семья у него большая, только выросли все и уехали, оставив за большим столом двух голубков.

Видно, что тут женщина живет. И хорошо. А то этот задохлик без нее бы не выжил.

— Ты это… сам-то как? — спросил я, все еще чувствуя неладное. Эта блеклость глаз не давала покоя.

Сосед посмотрел на меня так, словно не ожидал, что я вообще буду звуки издавать.

— Все… хорошо, — ответил он, отвел взгляд в сторону и кивнул, будто соглашаясь с кем-то невидимым.

Странный он. Ну, да не мне судить.