С Новым Годом, Льюис

С Новым Годом, Льюис

— Декабрь, да? — прикрывая глаза рукой от палящего солнца, едва слышно проговорил Льюис.

Здесь, в Аш-Таракте, не было ни декабря, ни какого-либо другого месяца. Да и смены времён года тоже. Во всяком случае, до сегодняшнего дня вокруг существовали лишь вечный зной, песок и безжалостно яркое солнце. О наступлении зимы Льюису сообщил его журнал, который он планомерно заполнял изо дня в день уже почти целый год.

В январе прошлого года его отправили сюда – в Сектор 7-Гамма, или просто «Фата Моргана». Когда в курилке впервые упомянули о какой-то новой планете с признаками жизни – простые ничем не подкреплённые сплетни – стало понятно, что, если всё подтвердится, то рано или поздно кому-то придётся лететь в командировку.

В их группе людей, ни разу не бывавших на дальних планетах, было двое. Он и Джей. Но к моменту появления первых хоть на грамм достоверных слухов о Секторе-7 Джей уже полгода как мурыжился на Догге, топил в местном пластилиновом грунте один вездеход за другим. Так что Льюис ещё до официального распоряжения начал перебирать содержимое командировочного чемоданчика. Если по чудесному стечению обстоятельств в приказе окажется не его фамилия, то хоть вещи будут пересобраны, может быть, даже постираны.

В последнее время с объектами исследований не везло. После распределения Льюиса в научную группу сначала в обозримом космосе вообще ничего не происходило, а потом за два года были обнаружены сразу три объекта. Говорят, сначала аналитики даже не поверили в такую комбинацию: высокая степень сходства с Землей одновременно с высокой вероятностью наличия разумной жизни.

Один объект провозгласили «Оазисом» и отправили туда Говарда, подгадав срок командировки как раз под его выход на пенсию. Потом появился Догге с дождями, горами и вездесущей грязью, куда Джей, его ровесник, вызвался сам. Похоже, теперь пришла и очередь Льюиса. По словам знакомых из аналитического, на «Фате Моргане» по крайней мере не холодно…

И вот в январе Льюиса поставили перед фактом, что он летит в Сектор 7-Гамма для изучения, наблюдения и поиска всего, что может представлять интерес. Первый контакт с местными жителями уже был произведён разведгруппой. Те оказались обычными аборигенами, очень похожими на людей, живущими общинами, поклоняющимися солнцу и ветру. Их тела покрывали странные рисунки, которые даже обделённой сообразительностью разведгруппе показались подозрительными.

Втянулся Льюис достаточно быстро. Даже местный язык быстро стал понимать без автоматического переводчика. Единственное, к чему нельзя было привыкнуть – это зной. Утренний, вечерний, ночной – казалось, что температура на Аш-Таракте не падает никогда. Хотя термометр, установленный на окраине поселения, возле его хижины, с этим был не согласен, и показывал колебания от 109,4 до 152,6 градусов по Фаренгейту.

Рука привычно потянулась к поясной сумке, и Льюис достал обтянутый кожей журнал, в котором вот уже год вёл свои записи. Непривычно было переходить из цифрового мира компьютеров на бумагу и карандаши (чернила в ручках здесь слишком быстро пересыхали), но выбора не было: большая часть техники не выдерживала круглосуточной жары.

«День 334. 24 декабря», — гласила последняя запись в журнале. Ниже, тем же мелким, экономным почерком было выведено: «Температурный минимум, был зафиксирован ночью в 2:34 по местному времени, достиг 110.3°F. Утром в 6:42 обнаружил на камнях у подножья Сарт-Хазара конденсат. К 9:25 — следов влаги нет».
— К чёрту эти записи! — Льюис с силой бросил небольшой журнал в песок и вскинул голову к небу. — Как же я устал от этого пекла. Зима, мать её…

И всё же журнал из песка пришлось поднять. Как раз в этот момент к нему подошёл местный шаман Эль-Кхаир. Он был стар, седые волосы заплетены в косы, а в руках он всегда держал длинный посох из кости неизвестного Льюису зверя. Как и у всех местных аборигенов, его загорелое тело было исчерчено голубыми полосами, переливающимися на солнце.

Природу этих полос Льюису до сих пор установить не удалось. Они были похожи на толстые прожилки вен, пролегающие над кожей. За год мужчине довелось узреть рождение ребёнка, который при первом вдохе покрылся этими неизвестными линиями; и смерть, когда вместе с жизнью угас и блеск нательных знаков.

Льюис привычно склонил голову, выказывая своё уважения старейшему мужчине племени Кхар-Вата.
— Да обогреет тебя Ан-Зирр, Льо-о, — поприветствовал его шаман, привычно исказив имя на манер местного языка. Ан-Зирр был местным божеством солнца и ветра, и обогреваться по его милости ещё больше Льюису не хотелось.
— Да обогреет тебя Ан-Зирр, Эль-Кхаир, — повторил он за шаманом. Для местных их божество было неотъемлемой частью жизни, и Льюис, как гость в их доме, не смел нарушать традиций. Даже если они уже в печёнках сидели от своего однообразия.
— Льо-о опечален спящим ветром? — Эль-Кхаир пронзительно смотрел на Льюиса, будто пытаясь разглядеть что-то внутри него.
— Нет, я… — Льюис запнулся, не зная, что ответить. Ещё и этот «спящий ветер» застал его врасплох. Никто из племени раньше не апеллировал такими понятиями, хотя странные выражения то и дело проскальзывали. — Эль-Кхаир, о каком спящем ветре вы говорите?
— Ветер уснул в небесах. Круг жизни замкнулся. Ан-Зирр вернул баланс в Огненные земли.

Льюис знал, что спрашивать – не лучшая идея. Особенно у дряхлого шамана. Тот вечно высокопарно выражался с настолько глубоким смыслом, что осознать его даже учёный в военном мундире не мог. Эль-Кхаир развернулся и словно поплыл по песку обратно. Его синие прожилки на мгновение вспыхнули и тут же погасли. Льюис уже давно определил этот световой выброс как прощание.

* * *
Плотная грубая ткань, закрывающая вход в хижину Льюиса, шелохнулась, пропуская внутрь яркий солнечный свет и обжигающий раскалённый воздух. Мужчина оторвал взгляд от своего журнала. Двадцать девятое декабря по земному календарю давило на него непосильным грузом. Он всё чаще вспоминал о доме и семье, а увольнительная на январские праздники ему точно не грозила. И, словно вторя его мыслям, воздух пронзил тонкий детский голосок:
— Льо-о! — привычно исказив имя, произнёс Лиан. Этот юный Кхар-Вата поднял своими босыми ногами облачко золотистой пыли с земли. Синие линии на его щеках вспыхивали в такт учащенного дыхания. Мальчик явно бежал сюда через всё поселение. — Расскажи ещё раз! Про белую пустыню, что падает с неба!
— Да, расскажи! И про воду, что твёрже камня, — девочка возраста Лиана закивала головой, отчего её кудряшки весело запрыгали на голове. Кажется, её звали Зафира.