С Новым годом Вредина Босс

Глава 1.

Люблю Новый год.

Запах ёлки, мандаринов и мороза…

Никогда не любила ничего больше, чем этот праздник.

Но этот год выдался настолько весёлым, что, кажется, я усну под ёлочкой вместе с белочкой ещё до боя курантов.

Мой босс — редкостная заноза в моей большой и красивой заднице. Тысяча и одно поручение за неделю до Нового года!

Особенно приятно, что он оценил мою работу по достоинству и поручил организовать корпоратив.

Я вот думаю: может, заказать ему в интернете статуэтку с надписью «Начальник, которого не жаль закидать мандаринами и шишками насмерть»?

Александр Юрьевич — мужик неплохой, только… ссытся и глухой.

Шучу!

Это двухметровая скала со всеми кубиками на животе, какие только могут быть. Красивый, как бог, но вредный и придирчивый, как чёрт.

— О чём задумалась, дочь? — ворчит мама, разбирая пакеты.

— Ни о чём. Просто устала.

— За продукты спасибо, конечно. Но хотелось бы внуков.

— В магазине не продают, — закатываю глаза.

— А что там твой… М‑м‑м… Даже не знаю, как назвать, чтобы не обозвать.

— Мам! — пыхчу.

— Не мамкай, Дина! Ты с ним уже шесть лет. Шесть! И ни намёка на предложение руки и сердца, а про съехаться я вообще молчу!

Я могу понять маму. Она меня всю жизнь одна тянула. По сути, кроме меня у неё никого нет.

Тот факт, что я живу отдельно — да ещё и в своей квартире, — делает меня завидной невестой по маминым меркам.

Да и зарплата у меня хорошая. Я хоть и секретарь, но очень ценный. Не зря же меня и в хвост, и в гриву гоняют за всё и вся.

Мама как‑то видела меня в компании начальника и загорелась идеей заполучить эту крепость с кубиками в зятья.

Но он, грубо говоря, женат…

Поправочка: был женат.

На днях он застал свою супругу в кровати с собственным братом.

Жалко, конечно, мужика. Чисто по‑человечески.

Было жалко первую неделю — пока он не начал гонять меня, как псину, по офису.

Теперь всё это выглядит скорее как злой рок: человек только что пережил личную трагедию, а вместо того, чтобы прийти в себя, с утроенной силой набрасывается на подчинённых.

Иногда я пытаюсь представить, что творится у него в голове.

Наверное, это как шторм в закрытой комнате: ярость, боль, растерянность — и некуда выпустить пар. Но мне от этого понимания не легче.

Каждый день — новое невыполнимое задание, очередной дедлайн, который нужно закрыть «ещё вчера».

А впереди — корпоратив. И если я не организую его так, чтобы все забыли о проблемах хотя бы на одну ночь, боюсь, мой босс найдёт новый способ превратить мою жизнь в ад.

И словно почуяв, что я думаю о нём — а может, у него ушки полыхают, — у меня высвечивается сообщение от босса:

— Дина, ты где? Встретимся? Это по работе.

Издаю вселенский стон страдания и негодования.

Вою, как белуга без маринада.

Как мандаринка без кожурки.

Ладно, драматизирую чуть‑чуть.

— Дочь, ты почему воешь? У меня аж сердце в пятки ушло! — вздрагивает мама.

Я лишь кручу телефоном, показывая, что это рабочие моменты. Что ж, придётся написать ему адрес — пусть сам ко мне едет.

Уже вижу, как мама тут выплясывать будет: в её воображении это уже не просто встреча по работе, а судьбоносный визит будущего зятя.

Пальцы неохотно набирают сообщение:

— Могу принять вас дома через час. Адрес пришлю.

Отправляю и тут же жалею. Теперь мама точно не даст мне проходу. Она уже приглядывается ко мне с подозрительным блеском в глазах.

— Кто это к нам собирается? — тянет она, откладывая полотенце. — Уж не твой ли начальник?

— Начальник, — вздыхаю. — По работе.

— По работе, — повторяет мама с многозначительной улыбкой. — Ну‑ну. Может, хоть чаю предложите друг другу? Я как раз пирог испекла…

Закатываю глаза. Начинается.

— Мам, только без фантазий. Он приедет обсудить корпоратив. И уедет. Всё.

— Всё, всё, — кивает она, но взгляд говорит обратное. — Я только пирог подогрею. И скатерть сменю. И цветы поставлю…

— Мама!

— Что? — она делает невинное лицо. — Просто хочу, чтобы у нас было уютно. Для работы.

Вздыхаю. Похоже, ближайшие час‑полтора мне предстоит балансировать между профессиональной сдержанностью и мамиными мечтами о моей счастливой семейной жизни.

А ещё — пытаться не взорваться от раздражения, когда Александр Юрьевич в очередной раз заявит, что «всё не так» и «нужно переделать».

Телефон вибрирует. Новое сообщение:

— Договорились. Буду через 45 минут.

Ну вот. Понеслось.

Глава 2.

Начальник не заставил себя долго ждать — приехал даже раньше назначенного времени.

Распахнув дверь, я не сразу его увидела.

А он отнюдь не маленький садовый гномик — скорее Халк или Годзилла.

Всё потому, что в руках у него было два огромных букета цветов и торт.

— Э‑ммм… — застываю, раскрыв рот.

— Дина! Пусти гостя! — шипит мама, толкая меня в сторону. — Проходите, пожалуйста!

— Добрый вечер, — улыбается он. — Это вам, — протягивает букеты.

Мама сияет ярче любой новогодней гирлянды. А я краснею, как светофор на перекрёстке, но цветы принимаю.

— Зачем это? — выдавливаю из себя.

— Я по адресу понял, что вы у мамы, Дина. Невежливо ходить в гости с пустыми руками, — ухмыляется он. — Даже по работе.

Молча отступаю в сторону, пропуская его в квартиру.

Мама уже порхает вокруг, принимая букеты, рассыпаясь в благодарностях и попутно оценивающе косясь на моего начальника.

Я чувствую, как горят щёки: ситуация выходит из‑под контроля с каждой секундой.

— Проходите в гостиную, — щебечет мама, ловко перехватывая торт. — Я как раз пирог испекла. Чаю? Кофе?

— Чай был бы очень кстати, — кивает Александр Юрьевич, снимая пальто.

Пока мама суетливо накрывает на стол, я пытаюсь собраться с мыслями.

Что это вообще было?

С каких пор мой вечно недовольный босс приносит букеты и ведёт себя как воспитанный гость?

— Присаживайтесь, — указываю на кресло, стараясь говорить ровно. — О чём хотели поговорить?

Он устраивается напротив, смотрит прямо в глаза:

— Сначала о деле. Хочу обсудить концепцию корпоратива. Но… — делает паузу, — вижу, что обстановка располагает к более неформальному общению.

В этот момент в комнату вплывает мама с подносом, на котором дымится чай и красуется её фирменный пирог.

— Ну что ж, — улыбается она, расставляя чашки, — давайте сначала чаю попьём, а потом уже о работе. Так ведь принято в приличном обществе?

Александр Юрьевич вежливо кивает, а я закатываю глаза — незаметно, конечно.

Мама уже вовсю расспрашивает его о вкусах, предпочтениях, любимых блюдах. Он отвечает сдержанно, но без раздражения, даже с лёгкой улыбкой.

«Он что, любезничает?» — мелькает у меня мысль.

Но тут же отметаю её: скорее просто старается быть вежливым.

Хотя… почему‑то не верю его обычная язвительность куда‑то испарилась.

— Так что насчёт корпоратива? — возвращаюсь к теме, когда мама ненадолго выходит за сахарницей.

— Думаю, стоит сделать акцент на семейных ценностях, — неожиданно произносит он. — Пусть сотрудники почувствуют, что компания — это большая семья.

Я удивлённо поднимаю брови:

— Вы серьёзно? После того, как неделю гоняли меня по всем отделам, требуя «жёсткого корпоративного стиля»?

Он слегка улыбается:

— Пересмотрел взгляды. Новый год — время перемен, не находите?

Я смотрю на него, не моргая, и замечаю то, чего раньше не видела: нежность?

Да что происходит?

— Сделаю, как пожелаете, — выдавливаю из себя.

— С кем будете на корпоративе? Пара есть? — неожиданно спрашивает он.

Не успеваю и пикнуть — тут же вмешивается мама:

— Да какая пара! Это же корпоратив, нужно отрываться с коллегами!

Начальник хмыкает и откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди.

В его глазах мелькает что‑то неуловимое — то ли ирония, то ли раздражение.

Я всё же решаю вставить свои пять копеек:

— У меня есть парень, — делаю глубокий вдох, словно перед прыжком в холодную воду. — Думала прийти с ним.

В комнате повисает пауза.

Мама замирает с чайной ложкой в руке, а я ловлю момент: уголок его губ дрогнул. И кажется, дёрнулся глаз.

Он злится?

Или это просто игра света?

Что тут происходит?

— Вот как, — наконец произносит он, и на лице появляется улыбка — ровная, почти безупречная, но какая‑то… натянутая. — Что ж, ладно.

Мама, не упустив шанса, тут же подхватывает:

— А вы, Александр Юрьевич, с кем планируете прийти? Жена, наверное, будет в восторге от праздника!

Он чуть прищуривается, и я вижу, как в его взгляде на долю секунды проскальзывает тень. Но он тут же берёт себя в руки:

— К сожалению, жена не сможет. Мы… расстались.

Мама ахает, прикрывая рот ладонью, а я чувствую, как внутри всё сжимается.

Не от жалости — от странного, колючего ощущения, будто я только что заглянула в чужую боль, не имея на это права.

— Ох, простите, — бормочет мама, краснея. — Я не знала…

— Ничего страшного, — спокойно отвечает он. — Это уже в прошлом.

В воздухе повисает неловкость. Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы сгладить ситуацию, но слова будто застряли в горле.

Мама нервно перекладывает салфетки на столе, а начальник снова смотрит на меня — долго, внимательно, словно ищет что‑то в моём лице.

— Так что насчёт корпоратива, Дина? — наконец спрашивает он, возвращаясь к делу. — У вас есть идеи?

Я с облегчением хватаюсь за эту нить:

— Да, конечно. Я подготовила несколько вариантов…

И пока я рассказываю о планах, о декорациях, о программе, я чувствую — что‑то изменилось.

Между нами повисло нечто неосязаемое, но ощутимое, как статическое напряжение перед грозой.

И я не знаю, к чему это приведёт.

Когда мы обсудили всё — и то, что можно, и то, что нельзя, — раздался звонок в дверь. Мама подпрыгнула на месте и пошла открывать.

— Кого там нелёгкая принесла? — бурчит она, направляясь в коридор. — Какие люди — и без охраны!

Я встаю с кресла, чтобы посмотреть, кто пришёл, и ловлю на себе взгляд начальника. Он сжигал меня — от головы до пят.

В глазах — непонятная смесь раздражения и чего‑то ещё, неуловимого.

Из оцепенения меня вырывает голос Лёши, моего мужчины:

— Я за Диной, — говорит он раздражённо, даже не поздоровавшись с мамой.

Ну, чудесно. И как он узнал, что я тут? Скандала не избежать.