С тобой сквозь века

Пролог. Вальс душ

Страх — единственный настоящий враг, порожденный невежеством и являющийся причиной гнева и ненависти (Эдвард Альберт)

Проклятая душа, или с тобой сквозь века

Мы вальс душ танцуем вновь,

Где страсть, надежда и любовь.

В безумном вихре мы кружим,

Зачем, не знаем, но горим.

Зачем сплетаем наши сны?

Зачем друг другу так нужны?

Но вальс неистовый звучит,

И сердце от любви стучит.

В соизволение, в благодати,

Мы кружим, чтоб себя познать.

Ашвардия

Он вернулся. Во двор въехал всадник, весь облаченный в тяжелые черные доспехи, за ним следовал его отряд. Из-за шлема лица его не было видно, но все и так знали, кто перед ними - темный маг Дрэй. Его мощь и ярость были так велики, что его зачарованный меч всегда пылал темным пламенем. Поговаривали, что в маге давно уже нет души, а лишь тёмная энергия, несущая насилие и разрушение.

Вслед за магом, еле переставляя ноги, в кандалах шли пленные. Израненные и измученные, они оставляли за собой кровавый багровый след, тянувшийся от самых ворот. Со стороны могло показаться, что повелитель привел их, чтобы допросить и, возможно, в дальнейшем обменять на наших пленных. Но это было не так! Целью этого изверга были мучения людей и смерть. Зачем ему налаживать мирные отношения, если можно всех уничтожить? Он был беспощаден.

Дрэй спешился, и тяжелый звук его брони эхом разнесся по притихшему двору. Послышались отрывистые команды. Пленников привязали к столбам и окатили ледяной водой. Я отвернулась, не желая быть свидетелем этого зрелища. Не понимала тех, кто с жадностью наблюдал за происходящим во внутреннем дворе. Что заставляет людей наслаждаться чужой смертью?

Я перевела взгляд на рядом стоящую беременную женщину. По её щекам текли безмолвные слезы.

– Селия, ты как?

– Воды отошли, - прошептала она, едва шевеля губами.

Я кивнула и непроизвольно опустила взгляд на её ступни. Обуви на ней не было, а пальцы на ногах покраснели - замерзли. Прежде я бы погнала её обуться, но сейчас это уже не имело значения. Если после родов женщина останется в живых, ее агония в этом замке продолжится, но лучше бы смерть - она была бы для нее избавлением.

– Пойдём, я помогу тебе лечь и вскипячу воду.

Войдя в комнату, я бросила взгляд вокруг, стараясь не замечать паутину, облепившую стены, и запыленные занавеси. Этот замок погряз в хаосе и беспорядке, а ведь он мой. Моя собственность! Когда мой отец был жив, здесь всегда царили чистота, уют и тепло. Да, у папеньки был непростой нрав, он нередко поднимал руку на меня и мать. Но слуги знали свое место, и он не злоупотреблял наказаниями. Но явился этот злодей и лишил отца жизни. Мать, не пережив потери, умерла следом. Таким образом, Дрей лишил меня родителей.

Я уложила Селию. Прошла в смежную комнату. Из большой бочки набрала воды в чайник и, вернувшись в спальню, поставила его на магические греющие камни. Села на стул и посмотрела на роженицу. Она безмолвно смотрела в потолок, по её щекам все также текли слезы. Селия пришла к нам в замок вместе с Дреем два месяца назад. Скрытная, немного нервная, я так и не смогла подружиться с девушкой. Видимо, жизнь с Дреем повлияла на нее. Не мудрено, я как представлю, что темный маг делал с этой несчастной…А ведь и меня это ожидает, мне даже странно, что я до сих пор оставалась невинной. В глазах темного я часто видела вожделение при взгляде на меня. При воспоминании этого образа меня передернуло.

– Как же я его ненавижу, – пробормотала я, утопая в горечи. – Ненавижу всем сердцем. И откуда он вообще взялся?

– С северных земель. Убил моего Лукаса. Тот хоть и бил меня, но я его любила. А чего ожидать от этого? - в голосе Селии слышалась злость.

– Да мне все равно откуда! Что самое важное - такие, как он, просто не должны жить, не должны существовать!

– Не нам решать, Одри. - неожиданно для меня смягчившись произнесла Селия и поморщилась, видимо ощутив боль от схватки.

"Да, не нам," – с сожалением согласилась я про себя, но как же сильно я желала его исчезновения. Я погрузилась в пучину мрачных воспоминаний. В памяти всплывали картины счастливого детства с родителями, представлялось светлое будущее, которого меня лишил он. Снова и снова я погружалась в бездну отчаяния, вызванного его присутствием. Он отнял жизни моих родителей, надругался над моим замком. Слезы ручьем потекли по моим щекам. За что?! В порыве отчаяния я вскочила и подошла к окну.

Громкий протяжный стон Селии огласил комнату. Я заметила, что солнце начало склоняться к горизонту, а ведь когда отошли воды, было раннее утро. Я и не заметила, как прошёл день. Еще один громкий крик девушки. Я подошла и посмотрела на неё:

–Ноги согни, так будет легче. - произнесла твердо, но при этом не ощущая уверенности в своих словах.

Приподняв край одеяния, я попыталась рассмотреть. Ребенка не было видно. Прикоснулась ладонью к животу Селии, он был напряженным, твердым, словно камень. Я была беспомощна в этом, совершенно не разбиралась и не знала, как помочь. Повитух в замке сейчас не было, Дрэй выгнал всех, обозвав бесполезными тварями. В голове промелькнула мысль, что он вообще смотрит на женщин с презрением, как на какую-то грязь под его ногами. Ни во что не ставя.

Пролог 2. Я не изменю своего решения

Грамм

Столетия спустя

Я полагала, что достигла пика счастья. Жизнь моя была настолько благополучной, что казалась нереальной. У меня было все: просторный дом, устроенный быт, послушные слуги. До этого момента я верила в безоблачное будущее, но, видимо, заблуждалась.

Лежа в постели, я повернула голову к окну. В этот яркий солнечный день появилась на свет моя дочь. Мой взгляд скользнул к лежащему рядом свертку. Ребенок тихонько посапывал. Логично было бы ощущать себя самой счастливой, но я не испытывала желания даже прикоснуться к ней. Я знала наверняка, что не смогу полюбить ее, ведь она – это он. У новорожденной девочки на щеке алело огромное родимое пятно, подобное тому ожогу, что был у него. А глаза ее были пугающе темными, как у него. Я узнала его, вспомнила. Он преследовал меня в кошмарах, терзал. Я понимала, что это отголоски одной из наших прошлых жизней. И сейчас я не понимала, как могу принять этого ребенка, зная, что она – это он.

Тихий стук, и в комнату вошли мой муж и его мать. Я была рада их видеть. Моя свекровь, будучи ведьмой, была мудрой женщиной. Она всегда поддерживала меня и давала ценные советы.

– Дорогая, – мой любимый подошел ближе и сел на стул рядом с кроватью. Осторожно коснулся пальчиков дочери, потом посмотрел на меня с любовью в глазах, - она прекрасна. Спасибо тебе, Одри.

От его слов сердце мое сжалось, она не прекрасна – она ужасна.

– Знаешь, - продолжил он, – я хочу, чтобы мы назвали ее Дрэйей.

Я почувствовала, как от его слов мои ладони непроизвольно сжались в кулаки. Это имя… Я не смогу, я не хочу ее воспитывать. Никогда я ее не полюблю.

– Я не…, – начала я тихо, пытаясь подобрать слова, но в голову не приходили фразы, которые могли бы смягчить то, что я собиралась сказать. – Я не хочу ее. – выдавила я из себя. – Она мне не нравится. – Я замолчала, наблюдая за тем, как медленно сдвигаются брови мужа на переносице. – Валенсия, – обратилась я к свекрови. – Я знаю, ты мудрая женщина. Забери ее, воспитай ее вместо меня. – Мне было не по себе от взглядов, которыми меня сейчас одаривали столь близкие люди.

– Хорошо, – уверенно произнесла ведьма, – я воспитаю. Но знай, если захочешь, ты всегда можешь передумать.

– Я не изменю своего решения, - сказала я твердо.

После этих слов воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим сопением Дрэйи. Муж молча поднялся и вышел из комнаты, его плечи поникли. Я чувствовала его разочарование, его боль, но ничего не могла с собой поделать. Страх перед прошлым был сильнее любви к настоящему.

***

16 лет спустя

Время текло, словно темная река, унося вдаль годы, а Дрэйя росла под крылом Валенсии. Я отчаянно силилась изгнать ее образ из глубин сознания, но тщетно. Каждый раз, когда на горизонте маячил девичий силуэт, сердце болезненно сжималось в ледяных тисках противоречивых чувств – вины и… отвращения? И возможно чего-то еще, чему я не могла дать имя, или не хотела.

Вот и сейчас я стояла, словно окаменев, перед поместьем, где шестнадцать лет назад родилась Дрэйя, и не решалась переступить порог. Зачем я здесь? Моей семьи больше нет. Спустя всего лишь год после рождения дочери моего любимого не стало. Он ушел на войну, бросив напоследок слова, отравившие мне душу: “отказавшись от Дрэйи, ты предала меня. С предательницей я жить не могу.” Я осталась одна. Шестнадцать лет в ледяном одиночестве – и все из-за нее, из-за той темной души, что возродилась в моей дочери. И сейчас, придя сюда, я хотела лишь одного – укрепиться в своей правоте, убедиться, что поступила верно, отвергнув ее.

На мой тихий, робкий стук дверь отворил дворецкий. Но не успела я произнести просьбу о встрече с миссис Валенсией, как она, проходя мимо гостиной и заметив меня, озарила лицо лучезарной улыбкой и радостно воскликнула:

– Одри, девочка моя! Как я рада тебя видеть! Проходи, проходи же!

Я вошла в просторную, утопающую в свете гостиную.

Валенсия выглядела превосходно. Время, казалось, не властно над ней. Та же лучезарная улыбка, та же доброта в глазах.

– Присаживайся, – предложила ведьма с материнской теплотой в голосе.

– Что привело тебя, дорогая? – спросила Валенсия, присаживаясь напротив меня. - Ты совсем не изменилась. Такая же красавица, как и прежде.

Я не знала, с чего начать. Все мои тщательно подготовленные слова вылетели из головы.

Я… Я хотела увидеть Дрэйю, – наконец выдавила я.

Валенсия на мгновение помрачнела, но тут же вновь озарила меня мягкой улыбкой. – Конечно, Одри. Дрэйя сейчас в саду, занимается с учителем фехтования. Она очень увлечена этим. Пойдем, я провожу тебя.

Мы вышли через стеклянную дверь в цветущий сад. Ароматы роз и жасмина окутывали нас, но я чувствовала лишь нарастающую тревогу. В конце аллеи, под сенью старой ивы, я увидела ее. Дрэйя.

Она была высокой, стройной девушкой с длинными темными волосами, заплетенными в косу. В ее движениях чувствовалась грация и сила. Она отбивала удары учителя с легкостью и уверенностью, в каждом выпаде читалась неукротимая воля. Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд. В ней не было ничего от моего покойного мужа, но и моей она не была. В ее темных глазах я видела лишь отблеск чего-то чуждого, пугающего.

Глава 1. Крыса

Ещё столетия спустя

Грамм

Одриан

Крыса. Я смотрел на зажатое в капкан животное и не мог в это поверить. Почему, ну почему в мои силки раз за разом попадаются лишь крысы? Это несправедливо! Я с силой сжал ладони в кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Мальчики не плачут. Мужчины тем более. Они добытчики, кормильцы, а я… Не удержавшись, я с силой пнул силок со зверем внутри, который бессмысленно отдал свою жизнь в этой конструкции. Тот, отлетев, ударился о дерево, но не сломался. Крепкий, делая его, я приложил все усилия, вложил все умение, но почему в нем снова лишь крыса? Хмурясь, не понимая, как так получается, я осмотрелся вокруг. Снег в лесу еще покрывал почву. Белый саван вовсю укрывал лес. Зима цепко держалась за свои права, не желая уступать место робкой весне. А поселению нужна еда, а я опять вернусь с пустыми руками. Громкий смех, хруст снега под тяжелыми шагами. Я знал, кто идёт сюда, мой младший брат Старольд. Неприятная дрожь пробежала по телу.

Я не стал убегать, хотя знал, что ничего хорошего от него ожидать нельзя.

Завидев меня издалека, смех прекратился, послышались громкие слова:

– Ну что, крысолов? – прогремел голос Старольд, его широкое лицо расплылось в насмешливой улыбке, а взгляд, как всегда, был полон превосходства. – опять крысу поймал? Небось, и жрать ее будешь?

Сгорая от стыда, я молча отвернулся. Старольд знал, как задеть меня за живое. Конечно, он сильный, ловкий, умелый охотник, а я… Я всегда был лишь тенью брата, тем на кого можно безнаказанно вылить всю свою злость и разочарование.

– Отец опять будет недоволен, – продолжал издеваться Старольд, приближаясь ко мне. – Всю зиму прохлаждался, а теперь, когда еда на вес золота, ловишь крыс. Может, тебя самого в капкан посадить, а, крысолов?

Он грубо схватил силок и принялся его осматривать. Я почувствовал волну бессильной ярости. Хотелось вырвать его из рук, ударить, заставить замолчать, но я знал, что не смогу. Старольд сильнее меня, это доказывала и та добыча, что я видел сейчас в его руках: три зайца и пять перепелов. Настоящий охотник.

Ком обиды подкатил к горлу, сдержать стон отчаяния было почти невозможно.

— Чего вылупился на мою добычу, ничтожество? Не смей даже смотреть в ее сторону! — прошипел брат, в два прыжка оказавшись рядом и грубо припечатав меня спиной к шершавой коре дерева. — Я! Только я достоин стать старейшиной! Во мне сила, магия течет по венам, а ты…

— А я старше, — произнес холодно и спокойно, хотя в душе царила какофония из эмоций, и страх в этом хаосе чувств был слышен сильнее всего.

— Ты? Никогда, пока я жив! Не бывать тебе старейшиной! — в следующее мгновение меня окутало ослепительное, но безболезненное белое сияние.

— Так-то лучше, — презрительно хмыкнул братец. И тут же я ощутил прикосновение ледяного ветра к оголенному телу. Своей магией Стар испепелил всю мою одежду.

Я стоял, прижатый к дереву, униженный и беззащитный, а смех Стара резал слух, словно осколки стекла. Он торжествовал, наслаждаясь моей беспомощностью. Ярость, клокотавшая внутри, требовала выхода, но я знал, что сейчас это будет равносильно самоубийству. Ощущение собственного бессилия давило на грудь, заставляя сердце бешено колотиться. Сглотнув ком обиды, я постарался выпрямиться, демонстрируя хоть какое-то подобие достоинства. Холод пронизывал до костей, но я не позволил себе дрожать. Пусть Стар видит, что сломить меня не так-то просто.

— Зачем тебе это, Стар? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Разве недостаточно того, что ты сильнее? Разве тебе нужна еще и моя смерть, чтобы доказать свое превосходство?

Его усмешка стала еще более зловещей. — Мне нужно все, — прошипел он, приближаясь ко мне. — Все, что принадлежит тебе, и все, чем ты можешь стать. Ты – моя тень, мой вечный соперник. Я уничтожу тебя, и никто в Грамме и не вспомнит о тебе, сотру, чтобы больше никогда не видеть в твоих глазах этого… презрения.

— Идемте, - процедил он, отступая и бросая на меня взгляд, полный злорадства.

Несколько секунд я стоял, пытаясь осознать произошедшее. Как он посмел? Отец не раз повторял, что арена — единственное место для кулаков и магии. Но это… это не драка. Это унижение. Он знает, что мне даже рассказать об этом будет стыдно.

Интенсивно растерев себя руками, двинулся в сторону дома. Каждый шаг давался с трудом, словно я тащил на себе груз стыда и обиды. В голове пульсировала лишь одна мысль: как проскользнуть незамеченным? В конюшне есть пальто конюха, он оставляет его там прозапас, вспомнил я. До неё идти было недалеко, она располагалась на окраине фольварка. Я ускорил шаг, переходя на бег. Ворвавшись внутрь, я замер, прислушиваясь. Тишина. Мне повезло, здесь никого не было. Но, пройдя вглубь помещения пальто я не обнаружил, на его месте оказался маленький светящийся огонёк - привет от брата. И здесь он опередил меня. В горле застрял ком обиды, но, сжав кулаки, я отчаянно пытался унять дрожь, подавить рвущиеся наружу слезы. Мальчики не плачут. В отчаянии я окинул взглядом конюшню. Тюки сена, конская утварь, мешки… Да, единственное чем я мог сейчас прикрыться, — это мешком. Найти нож в конюшне не составило проблем. Сделав надрезы для рук и головы и смирившись с тем, как я выгляжу, пошёл домой.

Унылый ветер, казалось, пронизывал даже эту грубую защиту. Каждый шаг давался с трудом, заледеневшие пальцы отказывались чувствовать. Деревья вокруг, окутанные сумраком, напоминали призраков, безмолвных свидетелей моего позора. Чем ближе я подходил к дому, тем сильнее билось сердце. Я знал, что меня ждет. Гнев отца, разочарование матери, насмешки братьев – все это давило на плечи тяжелым грузом. Но самым страшным было собственное ощущение беспомощности. Я хотел быть сильным, достойным наследником, но вместо этого раз за разом совершал ошибки.

Глава 2. Дар богини

Одриан

Храм возвышался над фольварком, словно безмолвный страж, его белые колонны мерцали в свете луны. Я поднялся по ступеням. Двери храма были открыты, и я, не раздумывая, вошел. Внутри царил полумрак, в воздухе витал тонкий аромат ладана, успокаивающий и умиротворяющий. Но это все не помогало, в моей душе клокотала обида. Я прошел к центру храма, где возвышалась огромная статуя Луноликой богини. Ее лицо было исполнено неземной красоты и мудрости, а глаза, казалось, смотрели прямо в душу.

– Луноликая! Великая Богиня, дарующая жизнь! Почему я не такой, как они? В чем смысл моей жизни? Для чего я пришел в этот мир? Каково мое предназначение? – раздалась череда моих вопросов эхом в тишине храма.

Я жалобно всхлипнул и медленно опустился на холодный пол. Моя голова печально повисла, по щекам покатились крупные капли. Я сидел, обессиленный от своего горя, и даже звук падающих на камни слез не волновал меня. Наконец я поднял свою поникшую голову и посмотрел на полную луну. Её хорошо было видно в узких окнах, расположенных под потолком. Голубоватые лучи серебристой дорожкой проходили через них, падая возле моих ног.

“Все они считают, что я буду бесполезен в этом мире, – думал я. – Все! Даже отец! А я не виноват, что во мне нет магии!”

– Так не честно! – в отчаянии выкрикнул я и со всей силы ударил кулаком о каменный пол.

Сквозь плотно сжатые зубы вырвалось шипение от боли, следом рык и снова восклицание:

– Не честно! – голос, отразившись от стен, разнесся по всему залу.

– Что не честно? – послышалось неожиданно из ниоткуда.

Вздрогнув, я напрягся, не ожидая услышать кого-либо в столь поздний час.

– Кто здесь? – я резко встал, сжимая ладони в кулаки и готовясь защищаться от чего угодно.

– Это я – та, к которой ты так жалобно взывал, твоя Богиня. Ты же звал меня?

Я еще раз громко всхлипнул и провел кулаком по щеке, утирая слезы, не хватало, чтобы их кто-то увидел:

– Я не верю, это все снова проделки ребят!

– Странно, - ответил задумчиво женский голос. – Чего же ты взываешь, если не веришь?

Неожиданно в храме загорелся свет: на верхнем ярусе зажглись все свечи одновременно, озаряя каменные стены зала.

– И сейчас не веришь?

– Нет, это обычная магия.

– Обычная магия, - пропел голос, вторя мальчишке, усмехаясь, – какой ты забавный. – И добавил уже серьезно, - но вместе с тем я вижу в тебе храбрость, Одриан.

– Откуда ты знаешь мое имя? – хлопая глазами, спросил я.

– Я наблюдаю за тобой с твоего рождения, – произнес голос, и загадочно добавил, – а может быть, и раньше. Как ты правильно сказал, ты не такой, как они. Ты справедливый, добрый. В тебе есть сила духа. И мне понравились вопросы, которые ты задавал здесь, поэтому я покажусь тебе.

В лучах голубоватого лунного света зародилась маленькая золотая звезда. Она начала потихоньку увеличиваться, переплетаясь с сиянием луны. Еще мгновение - и передо мной стояла прекрасная девушка. От нее исходил золотистый приятный свет. У ее ног сидела собака. Точнее нет, для собаки этот зверь был слишком велик, это был волк. В левой руке она держала факел, поднимая его над головой, а в правой - длинное копье, наконечник которого устремлялся ввысь. Платье ее, словно сотканное из золота и серебра, лежало мягкими складками и красиво очерчивало фигуру. Ее легкие светлые локоны обрамляли нежное лицо, голову венчал полумесяц.

Я замер в изумлении от такого ослепительного великолепия.

– Ну, а теперь? Веришь? – в голосе Богини звучали веселые нотки.

– Не знаааю, – в сомнении протянул.

Богиня громко расхохоталась:

– Какие же вы странные, люди! – она подошла ко мне чуть ближе, - ну что, расскажешь мне, в чем твое горе? Если да, я тебе помогу, а нет – уйду и больше никогда не откликнусь на твой призыв.

– А ты правда Богиня? - тихо, не веря своим глазам, произнес я.

– Да.

– Луноликая?

– Да.

Мгновение – и я уже стоял на коленях. Пусть я буду выглядеть глупо, если это снова розыгрыш ребят. Я понимал, если это действительно так, надо мной просто в очередной раз посмеются. Это не будет значить ровным счетом ни-че-го. Но если же это Богиня! В глубине моей души теплилась вера, и я начал свой рассказ. Поведал о том, что родился старшим сыном в семье великого правителя и однажды вынужден буду принять престол.

– Но.. во мне нет магии, нет ее совсем. Отец разочарован, все надо мной смеются. – закончил я.

– То есть у тебя есть семья, дом, еда, но тебя никто не воспринимает всерьез? – уточнила Луноликая.

– Да, я недостойный, я не такой, как они, – еле слышно, сжимая вспотевшие ладони в кулаки, произнес я.

– Я тебя поняла, - сказала Луноликая твердо. – Посмотри на меня, Одриан! Если ты не такой, как все, не значит, что ты недостойный. Это значит, что ты уникальный, особенный, выдающийся, исключительный!

Я поднял голову, устремляя взор на Богиню, в его глазах блеснула надежда.

Глава 3. Ты и дальше им позволишь насмехаться над тобой? 

Одриан

Вернувшись домой, я обнаружил всё ту же промерзшую кровать. И что же мне делать? Уныло оглядев комнату, я вновь ощутил, как апатия медленно, но верно окутывает меня. За окном завывал ветер, вторя моей внутренней тоске.

Едва я собрался стащить одеяло и устроиться на полу, как в голове зазвучал голос волка. Я вздрогнул еще не привыкнув к нему:

– “Неужели ты и дальше позволишь им глумиться над собой? Разве ты не чувствуешь этой вопиющей несправедливости?”

– “Но что я могу сделать?”

– “Я слышу, как семья не спит, братья и родители внизу. Возьми свой матрас и отнеси его тому, чья магия это сотворила, а его матрас забери себе.” – голос волка звучал спокойно.

Я с сомнением посмотрел на кровать. Если Нейл обнаружит подмену... начал размышлять я, но не успел додумать, так как зверь перебил мои размышления.

– “Что тогда? А ничего, он не пойдет жаловаться отцу, ведь на матрасе его собственная магия. Вне поля боя использовать магию запрещено. Чего же ты боишься, Одриан?”

– “Он отомстит.”

– “Ха! Боишься испортить с ним отношения? Как будто сейчас он добр к тебе, и всегда на твоей стороне? Проснись, Одриан! Пока ты не дашь отпор, это будет продолжаться вечно.

Тяжело вздохнув, я признал правоту волка. Подошел к кровати, наспех свернул матрас и отправился в комнату Нейла. Быстро совершив подмену, я вернулся в свою комнату, расстелил матрас и лег, но сон не приходил. Я лежал, прислушиваясь к ночным звукам, ожидая, когда братья вернутся в свои комнаты. Вот хлопнула соседняя дверь, секунда, другая… И вдруг раздалось громкое:

– Вот ведь…

Я ожидал, что Нейл ворвется ко мне с минуты на минуту, но время шло, а ничего не происходило.

– Спи, Одриан, не тревожься. Я буду охранять твой сон, – прозвучали слова волка. Я закрыл глаза.

Следующее утро встретило меня непривычным теплом. Проснувшись, я ощутил, как отступает сковывающая апатия. Голос волка молчал, но мне все равно было спокойно. Впервые за долгое время я проснулся отдохнувшим.

Спустившись вниз, я ожидал увидеть разъяренного Нейла, но в столовой царила обычная утренняя суета. Братья перекидывались шутками, отец просматривал какие-то бумаги, мать накрывала на стол.

Завидев меня, братья притихли. Стар кинул на меня злой взгляд, а Нейл, нахмурившись, молча начал ковыряться в тарелке. Я понял, что он поделился ночным событием со Старом. Ну и ладно. Волк прав, настоящими братьями они никогда не были для меня.

– Садись, Одриан.

Я опустился на стул, чувствуя прожигающий взгляд Стара. Атмосфера за столом сгустилась, будто перед грозой. Отец, казалось, ничего не замечал, поглощенный своими делами. Только мать, с ее чутким сердцем, чувствовала напряжение, витающее в воздухе. Она накладывала мне кашу, стараясь разрядить обстановку своей заботой.

Неожиданно Нейл поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его глазах не было ярости, которую я ожидал увидеть, только какая-то странная, нечитаемая тоска.

– Прости, – одними губами произнес он, так чтобы Стар не увидел.

Я опешил, молчал, пытаясь понять, что происходит. Не ожидал от него такого. Неужели он и правда раскаивается? Внутри меня зародилась слабая надежда.

Я слабо кивнул, давая понять брату, что я его понял.

Может, не все потеряно. Может, между нами еще возможно какое-то подобие братских отношений. Только время покажет.

Глава 4. Очень важно уметь отвоевывать свое

Одриан

– “Одриан, пора вставать. Пошли,” – в который раз за эту неделю разбудил меня мой волк.

– Опять тренировка? – удрученно пробормотал я.

– “Нет, нужно проверить силки.”

– Но еще так рано, – продолжил причитать я, садясь в постели.

– Нет, как раз вовремя. Нужно успеть раньше Стара.

Я не понимал, что задумал волк, но спорить не стал. Поднявшись с кровати, накинул на себя старую куртку и вышел из дома. Утро было прохладным, и легкий туман стелился над землей, делая все вокруг призрачным и нереальным. Я двинулся в лес, пробираясь сквозь густые заросли кустарника. Добравшись до места, где были установлены силки я внимательно осмотрел каждую из них. В нескольких действительно были животные – зайцы и куропатки. Но как так вышло? Почему раньше там были лишь крысы? Двигаясь дальше по лесу и осматривая все остальные свои капканы, я находил добычу, и это не были крысы.

– “А ты спроси об этом у братца. Вон он, кстати, идет.”

Увидев Стара, медленно приближающегося по тропинке, я едва сдержался, чтобы не наброситься на него с кулаками. Его самодовольная ухмылка лишь подливала масла в огонь.

– Это ты подстраивал? – процедил я сквозь зубы, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия. – подменивал мою добычу в силках! Как ты мог?

Стар остановился в нескольких шагах от меня, не переставая улыбаться.

– Да, очень просто! Ты же увалень, и сейчас ничего мне не сделаешь!

Волк во мне зарычал, готовый вырваться наружу, но я сумел его сдержать. Не хотел, чтобы эта ссора переросла в открытое противостояние. Последствия могли быть непредсказуемыми. Стар был сильнее и опытнее меня, и я не был уверен, что смогу его победить.

– Ты просто завидуешь, что я лучше тебя, – продолжал Стар, наслаждаясь моей яростью. – Тебе никогда не сравниться со мной в охоте. Да и вообще ни в чем. Ты всегда был слабаком, Одриан. Эти слова задели меня за живое.

– Я даже “спасибо” скажу тебе за то, что ты обошел все капканы, но добычу я у тебя заберу. Он уже протянул руку, чтобы забрать тушки, но я отпрянул в сторону. И правда, что я могу сделать? Не драться же с ним. Нам ведь запрещено!

– “А отстаивать свою честь тоже запрещено?” – прорычал волк в моем сознании. – “Пусть тебя накажут, но ты останешься верен себе! Он не прав, это твоя добыча. Почему ты должен отдавать ее ему?”

Мне было страшно нарушить правило, но в глубине души я соглашался с волком. К тому же меня переполняла злость на брата. Заметив мою нерешительность, Стар подошел ближе и потянулся к добыче, но я отбил его руку резким ударом.

– “А теперь удар по корпусу”, – услышал я голос волка и тут же нанес удар. Братец с громким шипением согнулся и отступил на шаг.

– Ты… – прошипел он. – ну, ты допрыгался! Пора преподать тебе урок! Риз, Эд, схватите его! Я посмотрел на дружков брата, понимая, что сейчас придется драться. Было страшно, но я старался не показывать этого.

– Стар, это перебор, – произнес один из приятелей, – нас самих накажут.

– Да, мы в этом не участвуем, – протянул второй и, развернувшись, пошел в сторону фольварка.

Лицо брата пошло красными пятнами, то ли от злости, то ли от боли, громко выругавшись и напоследок зло зыркнув на меня, он развернулся и, сгорбившись, побежал догонять своих приятелей.

Я удивленно смотрел им вслед. Неужели вот так просто? Я не мог поверить в это!

– “Уметь отвоевывать свое, Одриан, очень важно. Мужчина должен уметь защищать, даже если на первый взгляд его действия кажутся жестокими.”

Глава 5. Тайна

Грамм

Спустя десять лет.

Одриан

Я сидел на кровати, тяжело дыша, потирая глаза, пытаясь ухватить ускользающие обрывки сна. В который раз меня преследует один и тот же кошмар: я вижу, как темный владыка вершит расправу над пленными во дворе своего замка. Имя этого правителя – Дрей, и при одном его упоминании во мне поднимается волна необъяснимой неприязни, даже омерзения. Затем появляется другая картина: женщина, мечущаяся в родовых муках. Лица ее я не помню, да и имя стерлось из памяти, оставив лишь щемящее чувство жалости. А затем я проклинаю этого мужчину, тем самым убивая его и себя. При этом ощущаю себя и вижу красивой, молодой женщиной. Я снова потер глаза. Бессвязные образы вихрем кружились в голове, не давая сосредоточиться. Что это за бред? Почему именно Дрей? И кто эта несчастная роженица? И почему снова он? Этот сон я вижу не первый раз, он повторяется с завидной регулярностью. И каждый раз они бывают слишком реалистичны, слишком эмоциональными, чтобы быть просто случайным порождением воображения. В них чувствовался какой-то зловещий подтекст, намек на нечто забытое, похороненное глубоко в подсознании. Но я никак не мог понять как этот сон связан со мной. Во сне я женщина, но я же мужчина. Да, и такого владыку, темного мага я точно никогда не встречал.

Тяжело поднявшись с кровати, я направился к окну. Предрассветные лучи солнца казались застыли на горизонте еле пробиваясь сквозь пелену свинцовых туч, нависших над Вальдером. Поселение, примостившееся у подножия угрюмых скалистых гор, казалось вырезанным из мерзлой земли. Крыши домов, покрытые толстым слоем снега, напоминали спящих зверей, свернувшихся калачиком, чтобы согреться в эту пронзительную зимнюю пору. Дым лениво вился из труб, поднимаясь в холодное небо. Он напомнил мне о темной магии Дрейя. Я перевел взгляд на свое отражение в стекле. Волевой подбородок, прямой нос, темные волосы – вполне обычная внешность, вот только черты лица были схожи с чертами девушки из сна, а в глубине глаз, там, где обычно скрываются самые потаенные мысли и чувства, я увидел отблеск казалось чужой для меня боли. Ее имя возникло само собой у меня в голове - Одри. Оно было и частью моего имени. “Может мне обратиться к местной ведунье?” - подмул я. Ходили слухи, что она умеет толковать сны, видеть скрытое. Или к отцу – он всегда был мудрым и рассудительным. Но как объяснить ему этот кошмар? Как рассказать о женщине, о Дрейе, о проклятии, не показавшись безумцем? Нет, к отцу нельзя. Я и так задолжал ему рассказ о своем секрете, который храню в себе многие годы. Завтра кого-то из нас, его сыновей, он выберет правителем фольварка. Я должен раскрыть свой секрет.

– “Я не секрет, Одриан, я часть самого тебя,” – напомнил мне мой волк.

– “Да, но рассказать о тебе отцу перед завтрашним праздником стоит”.

– ”Непременно, я давно тебе уже говорю об этом. И к ведунье сходи.”

Я кивнул соглашаясь, снова переводя взгляд на улицы поселения. Уснуть вряд ли удасться. Наспех одевшись, я спустился вниз. Дом еще спал. Вышел на улицу, возможно прогулка поможет мне прийти в себя.

Узкие улочки Вальдера, словно лабиринты, петляли между домами. Сейчас, на рассвете, они были особенно безлюдными и мрачными. Снег хрустел под ногами, а холодный ветер пронизывал до костей.

Ускорив шаг завернул за очередной дом и увидел кузнеца Волька. Он укладывал топор на сани запряженные тяжеловесной лошадкой. Рядом с кузнецом стоялаь его дочь Низела, в ее руках я заметил большую корзину с бельем. Ее румяные щеки полыхали на морозе, а из-под опушки платка выбивались непокорные пряди черных волос. Большие голубые глаза смотрели на меня с любопытством.

– Доброе утро, Вольк, Низела, – поздоровался я, – опять прорубь на реке замерзла?

– Доброе утро, Одриан, - кузнец выпрямился и устало вздохнул. – Да, третий день уже. Бабы жалуются, белье стирать негде.

Я кивнул.

– Кстати, Вольк, давно тебя хотел попросить кое о чем.

– Не тяни, выкладывай, – отозвался Вольк.

- Мне нужно, чтобы ты сковал для меня несколько кинжалов. - Из-за пазухи я достал лист с наброском того, что уже давно хотел.

Вольк взял его из моих рук, и внимательно посмотрел на эскиз. Лицо его оставалось непроницаемым, но я заметил, как дернулся уголок его губ. Он явно был удивлен:

– Не ожидал, Одриан, что ты увлекаешься такими вещами, – пробормотал он, возвращая мне листок. – Я могу сковать, но у меня нет времени на это сейчас.

Что-такое я и предполагал услышать от него, поэтому быстро произнес:

– Я сам прорублю прорубь.

Улыбка тронула лицо кузнеца, явно предпочитающего оставаться в тепле своей кузницы у печи, чем отправляться на продуваемую всеми ветрами реку.

– Хорошо. Сделаю. Сталь закалю как положено, с рукоятью повозится придется, но тоже справлюсь.

– Единственное Вольк, мне нужно, чтобы их было двадцать

– Зачем тебе столько? - его брови взлетели вверх.

Я пожал плечами, стараясь скрыть смущение:

– Просто… нужно. Для охоты.

Вольк хмыкнул, но больше не стал расспрашивать. Он понимал, что возможному будущему правителю фольварка не пристало объяснять свои прихоти.

– Сделаю, Одриан.

Глава 6. Темный правитель

Одриан

Ледяной ветер терзал знамёна на торговой площади. Снег колючей россыпью покрывал все вокруг, но толпа стояла неподвижно, ожидая решения ныне правящего варка. Мороз пробирал до костей, несмотря на толстые меховые накидки. Я с братьями стоял позади отца. Его лицо, изборожденное морщинами, казалось высеченным из скалы. Глаза, глубоко посаженные, сверлили толпу, выискивая, вероятно, тех, кто осмелится оспорить его решение. Рядом с ним стояла его верная стража, закованная в кожаные доспехи, с топорами наперевес.

Варк поднял руку и заговорил. Его голос, хриплый и гулкий, разнесся над площадью, словно раскат грома. Слова его были кратки и суровы. Он говорил о долге, о чести. Я знал, что последует дальше. Я чувствовал взгляды братьев, их напряжение, их страх.

– Одриан, мальчик мой, подойди ко мне. – произнес отец.

С громко колотящимся сердцем я сделал два уверенных шага и в этот же момент почувствовал злость братьев, она чуть не сбивала меня с ног.

– Я выбираю тебя моим преемником, - сказал он гордо. Отец смотрел на меня с нескрываемой любовью. – С этого дня ты – правитель фольварка северных земель. Помни, Одриан, власть – это не право, а бремя. Используй ее мудро и справедливо.

– Буду, - произнес твердо. - Я не подведу тебя, отец. Я сделаю все, чтобы быть достойным твоим наследником.

Я развернулся к народу. Толпа замерла, ожидая моего первого слова, первого жеста. Я достал меч, поднял острием вверх и громко произнес:

– Я клянусь, что буду править мудро и справедливо. – толпа взревела.

– Сегодня, в честь этого великого события, мы устроим охоту, а затем пир! - отец встал рядом со мной.

Гул одобрения прокатился по площади. Охота! Это был мудрый ход. Возможность показать свою силу и доблесть, завоевать расположение народа и, что немаловажно, утереть нос братьям, которые сейчас, я уверен, скрипели зубами от зависти.

– Приготовьте коней! – скомандовал я, и площадь мгновенно пришла в движение. Слуги оседлали лучших скакунов и подвели их к нам.

– Не боишься, что, как и в детстве, ты сегодня останешься ни с чем? - произнес Стар ехидно, садясь на коня, и, не дожидаясь ответа, пришпорил его, унесся в сторону леса. Вслед за ним поскакал Нейл.

Я усмехнулся, я никуда не собирался торопиться, не переживал, что мне не достанется добычи. С того дня, когда я уличил Стара в обмане с силками, я никогда не приходил домой без ничего. Запрыгнув на коня, я последовал за братьями.

Въехав в лес, хотел уже было направиться в противоположную от братьев сторону, но неожиданно услышал громкий истошный крик. Не задумываясь, ринулся на него. Еще один громкий крик. Сердце в груди громко колотилось, по мере приближения почувствовал неприятный запах крови и лука. Еще несколько сотен метров, и моему взору открылась ужасающая картина. Нейл, пятящийся назад, а перед ним огромный медведь.

– ”Одриан, в человеческом обличии нам не справиться,” - произнес волк в моем сознании, и я не мог не согласиться.

Не раздумывая, спрыгнул с коня, стянул с себя одежду, бросился к медведю, желая защитить Нейла. В этот момент зверь взревел и обрушил свою могучую лапу на Нейла, тот отлетел и врезался в дерево. Хруст костей моего брата отозвался болезненным эхом в моем сознании. Ярость, обжигающая и всепоглощающая, заволокла мой разум. Моя трансформация завершилась, я обернулся в огромного серого волка. Рык, полный ненависти и боли за брата, вырвался из моей глотки. Медведь перевел взгляд на меня. В его глазах плясала злоба и голодный блеск. Не теряя ни секунды, я бросился в атаку. Зверь сделал выпад, но моя волчья реакция была быстрее. Я уклонился от когтистой лапы и впился зубами в его шею. Медведь взревел от боли и ярости, пытаясь сбросить меня с себя. Но я вцепился мертвой хваткой, чувствуя, как его теплая кровь пропитывает мою шерсть. Мои когти рвали его шкуру, мышцы напряглись до предела. Отскочив в сторону, я искал взглядом его уязвимое место. Внезапный, оглушительный хлопок заставил меня вздрогнуть. Медведь прижал уши и, поджав хвост, бросился наутек в чащу леса. Оглядываясь вокруг, я не видел никого, но в ноздрях по-прежнему стоял едкий, невыносимый запах лука.

Убедившись, что угрозы больше нет, я подошел к Нейлу. Его тело было безжизненным, глаза закрыты. Не веря в непоправимое, я осторожно ткнулся мордой в его щеку, робко надеясь на то, что он очнется, и что это еще не конец. Я заскулил, припадая к брату всем телом, словно пытаясь согреть его своим теплом, вдохнуть в него жизнь. Но Нейл не двигался. Лишь слабый, едва уловимый запах его крови щекотал мои ноздри. Мир сузился до неподвижной фигуры моего брата, лежащей у подножия дерева. Все остальное перестало существовать.

Из ступора вывел громкий топот копыт, а спустя мгновения на поляне появились всадники: мой отец, его стража и Стар. Палец Стара, дрожа от ярости, указал на меня:

– Вот! Этот зверь убил моего брата! Убейте его немедленно! – пронзительно завопил он и швырнул в меня огненный шар, опаляющий воздух вокруг. Я отпрыгнул, едва успев увернуться.

В полном смятении я принял человеческий облик и с недоумением взглянул на прибывших:

– Ему нужна помощь, – прошептал я, стирая с лица липкую медвежью кровь. – Здесь был медведь…

– Какой медведь? – взвизгнул Стар. – Это ты убил Нейла! Ты!

Я обернулся, желая указать на следы схватки, на растерзанную землю, но увидел лишь черное пепелище. Огненный шар Стара, которым он в меня бросил, уничтожил все улики.

Глава 7. Время пришло

Параллельный мир, Ашвардия

Дрейя

Солнечный день искрился, играя в складках изысканных нарядов женщин. Но прекраснее всех была одна из них, та, которая излучала свет и любовь ко всем. Радушно встречая гостей, ее улыбка, словно солнечный зайчик, перепрыгивая с лица на лицо, согревала каждого своим теплом. В ее глазах отражалась искренняя радость от встречи, и эта радость передавалась всем присутствующим, наполняя воздух атмосферой легкости и непринужденности. Рядом с этой прекрасной женщиной стоял мальчик.

Я зачарованно наблюдала за этой идиллической картиной: ребенок, беззаботно резвящийся у ног матери. Внезапно он замер, указал дрожащим пальчиком в сторону кустов, и звонкий голосок разорвал тишину:

– Мама, смотри! Там, в кустах, дивная птичка!

Я замерла. Именно эти слова я вспомнила, и хорошо знала, что будет дальше, и это осознание повергло меня в ужас. Сердце болезненно сжалось в предчувствии непоправимой ошибки. Ведомый неудержимым детским любопытством, мальчик сорвался с места и помчался к кустам.

Я чувствовала его порыв, как свой собственный: он хотел лишь полюбоваться маленькой жизнью, заглянуть в хрупкий мир пернатого чуда. Но злая ирония судьбы – его тёмная магия, доселе дремавшая, прорвалась наружу. Когда он протянул руки к птахе, из кончиков его пальцев вырвались сгустки тьмы, похожие на зловещие, парящие щупальца. Одно касание – и птичка безвольно обмякла в его ладонях. Мальчик не желал этого, его сердце разрывалось от боли при виде бездыханного тельца. Присев на корточки, он бережно поднял её на ладонь и, спотыкаясь, побежал к матери, ища у нее защиты и утешения, желая разделить с ней свое горе. Но я знала, что он почувствует, знала, как отреагирует она. В моей памяти отчетливо всплыло лицо матери в тот самый момент, когда он подбежал к ней и протянул ладошки с мертвой птичкой. Лицо ее исказила гримаса неконтролируемого гнева, глаза метали молнии. Она не могла вынести зрелища мёртвой птицы, не могла смириться с тем, что её сын отнял эту невинную жизнь.

– Дрей! – прорычала она и со всей силой ударила мальчика по лицу, оставив на нежной коже пылающий отпечаток светлой магии – позорное клеймо на всю жизнь. – Что ты наделал, тёмное отродье!

***

Распахнув глаза, я ощутила, как в ушах все еще звенит от её крика. Как и во сне у мальчика, на мои глаза навернулись слезы. Резко вскочив, я, ещё не до конца пробудившись, подошла к зеркалу, жадно вглядываясь в своё отражение. Оттуда на меня смотрела молодая девушка: бездонные, чуть раскосые глаза цвета самой ночи, иссиня-черные длинные волосы, аккуратный носик, пухлые губы. Наверное, можно было бы назвать меня симпатичной, если бы не огромное родимое пятно, словно выжженное клеймо, расползшееся по правой щеке. Такой же след оставила материнская жестокость на лице мальчика в моем сне. Я вообще была похожа на него… или, скорее, я и была им. Историю этого мальчика, ставшего мужчиной, я знала до мельчайших подробностей. Почти каждую ночь он приходил ко мне во снах. Сначала робкие сомнения, затем – абсолютная уверенность: я когда-то была им. Дрэй – это я. Даже имя похоже - Дрейя. Я коснулась родимого пятна на щеке, затем, опустив руку, не отрывая взгляда от пальцев, выпустила пляшущее черное пламя. Тёмная ведьма – редкий и пугающий дар, но, похоже, моя сущность навсегда останется со мной. Щелчок пальцев – и пламя исчезло. В этой жизни я очень быстро научилась контролировать свою силу. Точнее, не так, я ее не использовала, поэтому и проблем не было, вот и весь контроль.

Я хмыкнула, снова рассматривая себя. Провела пальцами по шершавому родимому пятну, из-за этой метки таких, как я называли проклятыми.

Проклятые… слово, которое преследовало меня всю жизнь, словно тень. Я помнила шепот за спиной, презрительные взгляды, страх, застывший в глазах окружающих. Они видели во мне лишь тьму, отражение своих собственных страхов и предрассудков. В груди болезненно от обиды все сжалось – ведь я знала, что внутри меня живет не только мрак. Но, окружающим было все равно, внешность кричала об обратном, твердила о моей уродливости. Единственным проблеском красоты в моей внешности были волосы. Гладкие, блестящие, они были безукоризненно красивыми.

– И зачем такой страшилище эта красота? – прошептала я вслух, глядя в равнодушное зеркало. – Сомневаюсь, что кто-то способен увидеть во мне нечто большее, чем темную проклятую.

С раковины я взяла ножницы. Пора соответствовать внутреннему мраку и внешней неприглядности. Без колебаний отрезала волосы, оставив их до плеч.

Так гораздо лучше.

Из моих мыслей меня выдернул голос бабули:

– Дрейя, куры проголодались! Вставай, лежебока.

Наспех плеснув в лицо водой из бочки, я натянула платье и вышла из своей комнаты. Миновав просторную смежную комнату, очутилась на кухне.

– Доброе утро, Сибил, – произнесла я бодро и весело.

– Доброе, – отозвалась она, не поворачиваясь, но умудряясь одновременно помешивать кашу и жарить оладушки на сковороде. – поторопись, Дрейя, куры тоже есть хотят. Бабушка наконец взглянула на меня и воскликнула: – О! Ты остригла волосы! Значит, время пришло.

– Для чего? – не поняла я ее.

Но она лишь отмахнулась, отвернулась и забормотала:

– Иди, иди, тебя куры ждут.

Пожав плечами, я взяла ведро с зерном и направилась к курятнику. По мере приближения к сараю, где жили куры, напряжение нарастало. Не любила я общаться с этими наглыми птицами. Все оказалось как всегда, не успела я переступить порог, как куры будто с цепи сорвались. Мне казалось, что я зашла в пасть к дракону. Только вместо огня – перья и навоз.

Глава 8. Ну, в путь… 

Дрейя

Сборы не заняли много времени. Что возьмешь с собой, когда есть лишь две ноги, способные нести ношу? Да и, в общем-то, и нести-то было нечего: роскошных платьев никогда не водилось. Поэтому я взяла лишь сменное белье да дневник с магическим пером. Вот с чем бы я не хотела расстаться ни за что. Вот, вроде, и все, – окидывая взглядом комнату, мысленно размышляла над решением бабули отправить меня к Илларии. Я не могла понять бабушку, словно ей не терпелось избавиться от меня. Зачем и почему – тайна, покрытая мраком. Кто разберет этих видящих ведьм? Выйдя из комнаты, обнаружила бабулю на кухне, она явно ожидала меня.

– Я готова, – произнесла, не до конца понимая, к чему именно.

– Тогда в путь, – бабушка подошла и одарила меня улыбкой, посмотрела так, как обычно смотрят на малых детей – с безграничной добротой и умилением. Она крепко обняла меня, прижав к себе. – Я очень люблю тебя.

– Поэтому и выгоняешь?

– Да, именно поэтому.Тебе многому надо научиться.

– Ну, я ведь вернусь? - почему-то я не чувствовала уверенности в этом вопросе.

– Да, да, конечно, – поспешно ответила ведьма, лишь усилив мои сомнения. – Вот, возьми, это тебе пригодится, – и она вложила мне в руку десять золотых монет.

Я удивленно уставилась на монеты. Откуда столько? Я недоумевала, да и не уверена была, что смогу сберечь их, поэтому воскликнула:

– Так ограбят ведь в дороге!

– Не ограбят, не переживай. Бери.

Отказываться не стала. Путь предстоял долгий, и мне нужны были еда и кров для ночлега. Деньги действительно пригодятся.

– Спасибо, – произнесла сдержанно и спрятала монеты во внутренний карман платья. – Тогда я пойду?

– Иди, иди, доченька.

Я вышла за порог дома, оглянувшись напоследок. Бабушка стояла на крыльце, в лучах солнца ее силуэт казался хрупким и одиноким. Она махала рукой, а я, сглотнув ком в горле, отвернулась и зашагала по тропинке, ведущей в лес.

Лес встретил меня тишиной и прохладой, порыв ветра напомнил, что лето уже кончилось. Почему именно сейчас я должна отправиться невесть куда, недоумевала я? Хотя куда – единственное, что было ясно – к Илларии. Холод пробирал до костей, заставляя поежиться. Вечерело. Я натянула капюшон плаща, пытаясь хоть немного укрыться от ледяного ветра. Дорога петляла между пожелтевшими полями, уходя вдаль, к виднеющимся на горизонте лесам. В груди защемило от тоски. Бабушка, конечно, странная, но родная. И вот так, в никуда… Надеюсь, Иллария хоть обрадуется моему приезду.

Я шла довольно быстро, стараясь не задерживаться. Золотые монеты приятно грели внутренний карман, даря ощущение пусть и небольшой, но безопасности. Сумерки сгущались быстро, и вскоре я брела в темноте, ориентируясь лишь по звездам. На ночлег я решила устроиться в небольшой рощице под огромным дубом. Я достала из кармана сухарь и принялась его грызть. Еда была скудной, но вполне съедобной. В животе урчало, напоминая о более сытных временах. Завернувшись в плащ, я попыталась заснуть, но холод и тревога не давали покоя. В лесу то и дело раздавались странные звуки: уханье совы, шорох листьев, хруст веток. К утру я продрогла до костей. Солнце едва показалось из-за горизонта, как я встала и, собрав свои нехитрые пожитки, отправилась дальше. Голод давал о себе знать, заставляя мечтать о горячей похлебке. Тело ломило от долгой ходьбы, но надежда на встречу с Илларией грела душу и придавала сил. Я очень соскучилась по сестре.

Днем потеплело, но дорога все равно казалась бесконечной. Пейзаж вокруг практически не менялся: поля, леса, холмы. Лишь изредка пейзаж оживляли одинокие крестьянские избушки, возле которых, словно муравьи, копошились немногочисленные обитатели. Я старалась не привлекать к себе внимания, опасаясь расспросов и лишних взглядов.

К полудню тропа вывела меня к журчащей речушке. Вода, словно горный хрусталь, искрилась чистотой и обжигала холодом. Утолив жажду и освежив лицо, я почувствовала, как усталость отступает. Присев на податливый берег, я погрузилась в воспоминания. Всплыл образ бабушки, ее неизменная поддержка, даже когда моя темная магия грозила вырваться на свободу, пугая меня саму. Вспомнилась и Иллария, моя названная сестра. Я гордилась ею. С детства целеустремленная, она жадно тянулась к знаниям, стремясь доказать миру, что женщина способна наравне с мужчиной покорять магические и научные вершины. Ее мечта – лечить людей. Улыбка тронула мои губы, когда я вспомнила, как тайком взяла у нее книгу по женской анатомии. Боже, сколько же там всего было! Щеки мои нещадно пылали, а дойдя до описания глав про беременность и роды, я вообще захлопнула книгу, делая вид, что мне неинтересно. Впрочем, позже я все же прочла ее от корки до корки. Хотя зачем мне это, темной-то ведьме?

Встав и отряхнувшись, я вышла на большую дорогу. Послышался глухой топот копыт, и он нарастал. Усталость и голод сделали свое дело, и я мысленно приготовилась молить о милости, чтобы меня подвезли. Но когда из-за поворота вынырнула пара вороных коней, а за ними жуткого вида телега с клеткой, во мне все похолодело. "Рабы," – пронзила мысль, и, не раздумывая, я бросилась в спасительную чащу леса. Только бы не попасться им на глаза, молила я Луноликую.

– Эй, смотрите-ка, какая красотка! Может, и ее прихватим? – раздался грубый окрик, заставивший меня пригнуться ниже к земле.

Меня заметили.

Глава 9. Плен

Дрейя

Сердце забилось в груди оглушительной трелью, словно пойманная в клетку птица, рвущаяся на волю. Ветка под ногой предательски хрустнула. Вскочив, я побежала, не оглядываясь. Колючие ветви кустов хлестали, оставляя царапины на коже, ноги путались, то и дело застревая в корнях деревьев. Леденящий ужас подстегивал, гнал вперед. Звуки погони приближались с каждой секундой, утробное рычание голосов и глухой топот копыт разносились по лесу зловещим эхом. Я понимала, что силы на исходе. Нужен был план, спасительная лазейка, хоть малейший шанс на выживание. Узрев впереди небольшую впадину, поросшую изумрудным ковром папоротника, я ринулась туда, молясь, чтобы густая зелень укрыла меня от преследователей. Затаив дыхание, я припала к холодной, влажной земле, чувствуя, как дрожит мое тело. Сердце колотилось, заглушая все звуки, но я изо всех сил старалась сконцентрироваться, ловя каждый шорох, каждый треск.

Над головой пронеслись всадники, следом послышались голоса, они звучали совсем рядом. Грубые, злобные работорговцы переругивались, гадая, куда я могла подеваться. Я боялась пошевелиться, боялась даже дышать. Легкий шорох заставил меня вздрогнуть.

– Вот она!

Я подняла голову и сразу увидела мужчину с немытыми длинными волосами и омерзительной ухмылкой, его запавшие глаза горели злобой. Он протянул ко мне грязную руку, намереваясь схватить, но я отпрянула, отчаянно пытаясь вырваться из зеленой западни. Папоротник, казавшийся спасением, теперь лишь мешал, цепляясь за одежду. Еще один шаг ко мне, и я, не раздумывая, со всей силы ударила его ногой в колено. Мужчина взвыл от боли и пошатнулся, но тут же схватил меня за волосы и рывком выволок из оврага. Вытащив на дорогу, развернул лицом к себе и окинул презрительным взглядом. Сплюнул под ноги.

– Проклятая…

К нам подошел второй. Его взгляд скользнул по мне, оценивая, как скот на ярмарке.

– Нищая, проклятая. За дорого не продашь, но есть плюс – такую и искать никто не станет. Кидай ее в клетку.

Я пыталась вырваться, закричать, но рот заткнули грязной тряпкой, а руки крепко связали за спиной грубой веревкой. Чувство беспомощности и отчаяния захлестнуло с головой, словно ледяная волна.

– Надень ей это, может, хоть немного привлекательности прибавит, – прохрипел один из них, и мерзкий хохот разорвал тишину леса. Я не успела разглядеть, что именно у них в руках, как на мое лицо нацепили какую-то маску. Холодный металл коснулся кожи.

Меня поволокли по земле и грубо запихнули в клетку, стоящую на телеге. Таких телег с клетками оказалось несколько. Мое сбивчивое дыхание гулким эхом отдавалось в ушах. Оглядевшись, я увидела людей, прижавшихся к грязным прутьям. В основном это были женщины, среди них – беременная, с огромным животом, выдававшим большой срок.

Я отползла к одной из пустующих стен клетки. На меня никто не обращал внимания, и, воспользовавшись этим, я высвободила немного своей темной магии, сжигая грубую веревку на запястьях. Затем достала отвратительный кляп изо рта. Именно в этот момент страх ушел, моя темная магия напомнила мне, что я не беспомощна, в критической ситуации смогу постоять за себя. В голове прояснилось, и снова оглядывая заключенных, я размышляла о том, что можно предпринять. Выглядело все удручающе, я бы сказала, что сейчас мне могла помочь только моя магия. В этой ситуации я могла только всех убить, но я живо представила, как тьма поглощает меня, стирая все человеческое во мне. Нет, так не пойдет. Моя магия – это совсем крайний случай. Я боялась стать тем мужчиной из моих снов, я боялась стать Дреем. Темный человек перестает чувствовать, испытывать эмоции, становится лишь оболочкой для тьмы. Я не хотела этого. Наоборот, хотела бы наслаждаться каждым прожитым днем: ощущать тепло солнца на коже, слышать пение птиц, чувствовать вкус сочной ягоды, смеяться над глупыми шутками, любить… Поэтому я буду бороться за возможность оставаться собой, не поглощенной темной магией. Ну, а сейчас, – я вздохнула, – ничего не остается, как расслабиться и наслаждаться дорогой. В конце концов, бабуля была права: нашлись те, кто до ближайшего большого поселения меня подвезут.

***

Дорога казалась бесконечной. Леса сменялись полями, а поля снова лесами. Телегу трясло на каждой кочке, вонь от немытых тел и переполненных отхожих ведер становилась невыносимой. Я старалась держаться от остальных подальше, наблюдая за дорогой и обдумывая возможные варианты побега. Большинство пленниц были сломлены и покорны своей участи, лишь изредка кто-то всхлипывал или тихо молился. Беременная женщина сидела, обхватив живот руками, и смотрела в никуда, словно потеряла всякую надежду.

Наступила ночь, и стало холодно. Нам раздали похлебку, мутную жижу в грязных тарелках, и вонючую воду. Превозмогая отвращение, я глотала ее, проклиная тех, кто отнял у меня свободу. Пусть часть этих проклятий вернется ко мне, пусть, но я не могла молчать, видя это скотское отношение к людям. Мои проклятия прервал волчий вой, пронзивший тишину. Вслед за ним раздались громкие голоса, перебранка, и одного из работорговцев отправили проверить, что случилось. "Сдохни!" - мысленно выплюнула я. Прошло не меньше двадцати минут, только я уже подумала о том, что хотя бы одно из моих проклятий исполнилось, и этого изверга загрыз волк, как затрещали ветви, и он явился, жив и здоров. Жаль. Я проводила мужчину ненавидящим взглядом. Он уже почти прошел мимо, как вдруг остановился и направился к нашей телеге.

– Эй, ты! – крикнул ему кто-то из работорговцев. – Ну что там?

Глава 10. Незнакомец

Дрейя

Незнакомец хранил молчание. Именно так я назвала того работорговца, что пришел из леса. По непонятной мне причине я выделила его из основной массы этого сброда. Его присутствие ощущалось, как натянутая струна. Мой взгляд то и дело невольно возвращался к его застывшей, словно высеченной из камня, фигуре.

- Бессмыслица какая-то, - произнесла я себе под нос и сильнее обняла себя руками. Нужно было теплее одеться, когда покидала дом, понимала же, что на дворе осень.

Я прикрыла глаза, пытаясь уснуть. Тихий шорох, и вдруг на мои плечи опустилось что-то теплое. Распахнув глаза и оглядев себя, поняла, что на мне чья-то куртка. Взгляд скользнул к тому незнакомцу. Он был без куртки, видимо, именно он поделился ею со мной. Его поступок мне был непонятен, но мне было все равно, главное, что мне стало теплее.

-Спасибо, - тихо произнесла я, но он никак не отреагировал. Я снова прикрыла глаза и на этот раз погрузилась в сон.

Утром, когда солнце окрасило горизонт в багряные тона, работорговцы проснулись, завозились собираясь. Незнакомца видно не было. Сборы длились недолго и уже спустя пол часа мы снова ползли по дороге. Я снова прикрыла глаза, и задремала.

Тошнотворный спазм сотряс тишину, возвращая в реальность. Я резко распахнула глаза и даже подалась вперед. В углу клетки, скрючившись, корчилась беременная женщина. Рвота сотрясала ее тело, плечи вздрагивали в отчаянной агонии, а лицо пылало пунцовым жаром. И до этого зрелища сердце мое обливалось кровью, но теперь, при виде ее мучений, жалость обернулась яростью. Каким надо быть чудовищем, чтобы похитить и продать женщину, носящую под сердцем новую жизнь? Вскочив на ноги, я едва не упала, но, удержав равновесие, прокричала, срывая голос:

– Воды! Дайте ей воды! Ей плохо! Она умрет, и вы ничего не получите!

Но на мой крик никак не отреагировали, даже узники не подняли голов.

Не зная, что предпринять, я, покачнувшись, сделала несколько шагов и опустилась рядом с женщиной, коснулась ее лба, погладила по спутанным волосам, пытаясь хоть как-то успокоить.

– Эй, – услышала я тихий голос за спиной и обернулась. Темноволосый мужчина с яркими зелеными глазами смотрел на меня. Какими-то внутренними ощущениями я поняла, что это тот самый незнакомец. Он протягивал мне кожаный бурдюк.

– Там вода, – сухо бросил он. Вглядываясь в его лицо, пыталась уловить ускользающее воспоминание. Где-то… когда-то… Я словно уже встречала его. Несколько мгновений я завороженно изучала незнакомца, не в силах отвести взгляд.

– Спасибо, – наконец, прошептала я одними губами. Забрала бурдюк при этом стараясь не коснуться его пальцев.

Отвернувшись, я вытащила пробку и осторожно принюхалась. Жидкость не вызвала подозрений, и я протянула бурдюк женщине:

– Пей, станет легче. - произнесла я, продолжая поглаживать ее по волосам успокаивая.

Всхлипнув она сделала глоток, потом еще и еще. Наконец всхлипы стихли, но слезы продолжали катиться по ее щекам. Устремив взгляд куда-то в даль, она сипло прошептала:

– Я умру… – положила руку на живот и добавила, – и мой ребенок тоже умрет. – в голосе звучала тихая, безысходная обреченность.

Ситуация и правда была не приятная, но по моему мнению не безнадежная. Сжав губы, я попыталась подобрать слова утешения.

– Ты очень красивая. - произнесла я мягко. – Тебя обязательно выкупит добрый человек и поможет тебе. Как тебя зовут?

– Эрмела. - девушка сжала кулаки, сдерживая новый поток слез.

– Я не хочу, чтобы меня кто-то выкупал, я хочу к своему Мариусу, – прошептала она, и ее губы задрожали, предвещая новую истерику.

Я не любила слезы, особенно женские, но и не знала, как отвлечь ее от мрачных мыслей.

– Расскажи мне о нем, – попросила я, стараясь говорить как можно мягче. – Расскажи, какой он, твой Мариус.

Эрмела подняла на меня заплаканные глаза, полные тоски. На мгновение мне показалось, что она не слышит меня, но затем, словно очнувшись, она начала говорить тихим, дрожащим голосом.

– Он… он пахнет лесом и солнцем. У него сильные руки и доброе сердце. Он умеет смешить меня, даже когда мне совсем не до смеха. Он обещал построить для нас дом у реки, где всегда поют птицы. – Ее голос зазвучал мечтательно, в нем появилась слабая надежда. – Он… он спасет меня. Я знаю.

– Ну вот, не накручивай себя. Надежда на то, что выберетесь, не большая, но есть. Постарайся успокоиться и расскажи, как ты попала в плен.

Она громко шмыгнула носом, вытерла слезы рукавом платья и начала рассказывать:

– В нашей глухой деревне нет повитух. Как правило, женщины, у которых уже есть дети, помогают роженицам. Но есть и такие, кто отправляется в соседнее поселение, где есть знахарки. Но чаще всего мы справляемся сами. Тлария, моя подруга, уже четверых родила сама. Однажды она пришла ко мне, чтобы осмотреть, положила ладонь на живот и помрачнела. “Лежит, – говорит, – твой младенец неправильно, не головкой вниз. Тяжелые роды будут, ой, тяжелые…” Я испугалась и попросила Мариуса отвезти меня к ведьме Илларии, которая живет в поместье Эрш. Я слышала, что она помогает женщинам рожать и слывет умелицей в родовспоможении. Мой любимый согласился, с учетом того, что ехать было всего неделю. Муж у меня не бедный по меркам деревенским, скопил деньжат. В общем-то, поэтому я его и полюбила. В нашем путешествии он старался сделать так, чтобы для меня поездка была комфортной, поэтому каждую ночь мы останавливались на постоялом дворе. В одном из таких меня и выкрали, пока мой милый Мариус осматривал комнаты, выбирал для нас гнездышко.

Глава 11. Немного тепла и света

Одриан

– Как тебя зовут? – вопрос сорвался с губ неожиданно для меня самого.

– Дре… – начала она, но тут же запнулась, исправившись, – Андрея.

Молча, не отрывая взгляда, я изучал её, убеждаясь в реальности происходящего. Как только я заглянул в ее темные глаза, я сразу понял, кто передо мной. Я встретил ту душу, что века назад проклял. Я совсем не ожидал, что когда-нибудь увижу ее вновь. С одной стороны, мне было любопытно, с другой – я опасался, не зная, чего ожидать от темной. В то же время волк в моей душе неистово шептал: "Вот она, твоя истинная. Мы нашли её! Наконец-то…" Я не понимал, как так получилось. Она – моя долгожданная родственная душа, для меня это оказалось неожиданностью. И вдруг я понял: в той далекой прошлой жизни, она была моей истинной. Невероятно, как такое возможно? Мог ли я тогда, не разобравшись, совершить ошибку? Но Дрей был злым и беспощадным, напомнил себе. Точнее, его считали таковым, а сейчас я сам, в моем мире, являюсь отражением его.

Девушка вопрошающе смотрела на меня, явно ожидая продолжения разговора, а я не знал, что сказать, поэтому лишь произнес:

– Хорошо, – и отъехал от повозки. Мне нужно было все обдумать.

– "Куда ты? – взревел волк в сознании. – Мы должны её спасти!"

– "Позже."

–“Зачем? Она…,” - было продолжил мой зверь, но я оборвал его коротким “тихо”. Впервые за всю свою жизнь я ослушался своего волка. Тот явно обидевшись ушел в глубь сознания. Но мне действительно нужно было время, чтобы разобраться.

Бросив взгляд на телегу, я увидел, как девушка снова обняла беременную женщину, она продолжила утешать ее. Перевёл взгляд на вереницу повозок и лошадей, оценивая их количество. Семь телег, каждую охраняют не менее пяти человек, шансы справиться были, но перевес все же на стороне работорговцев. Размышляя я решил, что время у меня еще есть, мне нужно понаблюдать: за девушкой, за этими людьми, за своим волком. Впервые он подталкивал меня к столь необдуманным действиям. У него была лишь одна цель – истинная, и всё остальное не имело значения. Я понимал и разделял его чувство, ведь я встретил ту, к кому так тянуло, ту, к которой взгляд невольно возвращался. Но…

-”Одриан, истинная.” - шептал волк, поняв направление моих мыслей.

-”Я не вижу смысла торопиться. Луноликая сказала, что у меня есть две недели, чтобы привести ее в Грамм.” - убеждал я своего зверя.

Я прибыл в этот мир лишь прошлым вечером и сразу же наткнулись на караван работорговцев. Ночью на мой вой вышел один из них. Каково было мое удивление когда я ощутил аромат моей пары на этом слизняке. Не раздумывая, я расправился с ним, забрал его одежду и влился в их строй. Утром, по запаху определил на каком коне он ехал, и без сожаления присвоил его себе. Я понимал, что вряд ли этот сброд вообще заметит подмену. Я знал, что у вожаков таких свор, как эта, одна цель – нажива, поэтому разоблачения я не боялся. И снова мой взгляд переместился на девушку. Произнося свое имя, она солгала мне. Почему? В этой моей жизни меня зовут Одриан, в той - Одри. Наверняка, и у нее имя осталось таким же. Я бы назвал ее Дрейей. Единственным разумным объяснением того, что она не сказала правду, это то, что, как и я она помнит свою прошлую жизнь. Предположим, что это так, но что меня совсем смущало, это то, что она находилась в плену. Помня силу Дрейя, а скорее всего она осталась при ней, девушка могла воспользоваться своей тьмой и освободиться. Тогда почему? Вопросов было много. Смогу ли я получить на них ответы быстро и легко? Вряд ли. Она даже с именем соврала.

Я двинулся вдоль колонны, стараясь держаться в тени повозок. Мне было необходимо оставаться незамеченным, чтобы наблюдать за всем происходящим: за людьми, за Дрейей, за ее действиями.

Весь день я слушал, чувствовал и наблюдал, видел, как она общается с беременной женщиной, делится скудным пайком, утешает. В ее движениях не было ни страха, ни отчаяния, лишь тихая решимость. Ее темные глаза внимательно следили за каждым работорговцем, словно она выискивала слабое место. Планирует побег?

К вечеру, прислушиваясь к разговорам людей, понял, что на ночь мы останавливаться не будем, и прибудем в город к утру. Ехать всю ночь на лошади - изнурительно, лучше пересесть на телегу, так и к Дреи буду ближе, решил я. Пришпорив коня, я обогнал повозку. Спешился. Подождал когда телега с клеткой в которой находилась Дрейя приблизится, запрыгнул на нее. Подозвав лошадь, привязал ее к одному из прутьев решетки. Теперь можно отдохнуть. Я сел, опершись на борт телеги. Ночь тянулась мучительно долго. Я снова посмотрел на Дрейю, казалось, что она спит, свернувшись калачиком рядом с беременной женщиной. Но я чувствовал, как ее тело напряжено, как она настороженно прислушивается к каждому шороху. Ничего, еще немного и я обязательно тебя освобожу. Прикрыв глаза, под мерное покачивание телеги, я задремал. Во сне я видел нас.

***

Одриан

— Одри, иди ко мне, — шептал голос, маня.

Я замер перед глухой дверью, пытаясь различить вкрадчивый тембр. Мужской? Женский? Не важно. В нем звучала такая отчаянная мольба, что она проникала под кожу, обжигая.

Толкнув дверь, я вошла, вновь ощущая себя той, которая некогда прокляла могущественного темного правителя. Комната тонула в полумраке. На кровати, словно изваяние, застыла девушка в маске. Но видение поплыло, исказилось, и на ее месте возник он – Дрей. Он протянул ко мне руки, и его голос, приглушенный, но все так же полный мольбы, прошептал: