С точностью до наоборот

Часть 1. Ева Дэйл

Она жила в небольшой деревушке, лежавшей в живописной долине, на самом краю Д‘Хары. Народу в деревне было немного и все знали друг друга, словно были одной семьей. Жили охотой, выращивали хлеб, держали скот — все, как и в других местах Империи.       Она была дочерью обычного мельника и звали её Ева Дэйл. Если и была у жителей деревни большая головная боль, чем жестокие воины Магистра Рала, то это, несомненно, была Ева. С самого раннего детства она умудрялась доставлять хлопоты всем — от родителей, до школьных учителей. Даже отъявленные хулиганы могли позавидовать её изощренной фантазии - никто из них не изобретал столько проказ, как Ева. Кто увел всех детей из деревни в лес, где они потом заблудились? Можно и не гадать — Ева Дэйл. Кто незаметно посадил живую летучую мышь школьному учителю прямо на спину? Снова Ева Дэйл. Список её проделок делался тем длиннее, чем старше становилась девочка. Матушка Евы с грустью вздыхала, начиная с того дня, когда её дочери исполнилось тринадцать. 

      — Боюсь, дорогая моя, что тебе придется покинуть родину, когда ты выйдешь в возраст… — сокрушалась бедная женщина. — Здесь тебе мужа уж точно не найти!    

  — Ну и зачем он мне? — искренне недоумевала девочка, удивляясь, чему так печалится мама. — Я не собираюсь покидать тебя и отца. А замуж пусть выходят те, кому это нужно. —Разумеется, в тринадцать лет о замужестве не думает никто… Но, когда Еве исполнилось пятнадцать, она вдруг стала замечать, как её подруги и приятели глядят друг на друга - совсем не так, как делали это ещё вчера. Все сверстники понемногу обзаводились сердечными тайнами, кроме неё.  

     Если Ева кому и нравилась, подойти к ней попросту боялись. Нет, она не была страшненькой, совсем наоборот. Природа щедро одарила её красотой и грацией, только вот девушке это вовсе не было нужно. Куда больше она ценила другие свои качества — твердость характера, силу воли, чувство справедливости, честность, умение отстаивать свою точку зрения. Ей очень хотелось бы стать терпимее к людям по своей сути, но пока Ева не овладела искусством переносить что-то, не совпадающее с её желаниями, молча. 

      Как-то давно, когда девочке едва исполнилось девять, в их деревушку прибыл небольшой отряд Морд-сит. Обычно они не наведывались в такие далекие края, но в тот год почему-то явились. Они схватили пятерых девочек, включая Еву. Матери истерично рыдали, но пара прикосновений эйджилов быстро заставила всех замолчать. Кроме Евы.Рассвирипев на воительниц за то, что они посмели тронуть её мать, девочка не задумавшись впилась зубами прямо в ладонь их предводительницы. Взвыв от неожиданной боли, та ткнула дерзкую девчонку эйджилом, но отодрать её от себя смогла далеко не сразу. Когда ей, наконец, это удалось, Морд-сит внимательно вгляделась в горящие ненавистью глаза ребенка.      

 — Оставьте её! — вдруг приказала она своим сестрам.       

— Но почему? — удивилась одна из них, всё ещё державшая Еву за шиворот.     

  — Она слишком упряма. А тратить на неё больше времени, чем положено мы не можем, — хмуро отозвалась старшая. 

      Ева Дэйл навсегда запомнила этот день, как и все жители деревни. Никогда ещё Морд-сит не отпускали ни одну девочку, из отобранных для служения Магистру. 

      Учитывая тот факт, что с Евой не стали связываться даже Морд-сит, в деревне её немного опасались, потому она и стала единственной девушкой, оставшейся без поклонников, хотя выросла без преувеличения одной из самых красивых. 

 Её густые, белокурые волосы доходили до самых бедер, хоть и мешали ей порой неимоверно. Ева могла лишь заплетать их в толстую косу, ни в какие другие прически они упорно укладываться не хотели. Большие, чуть вытянутые к вискам глаза, цвета чистейшего летнего неба, были окружены длинными, темными ресницами, но взгляд их был столь пронизывающим, что мало кто мог выдержать его. Аккуратный носик и чуть пухлые губы, вкупе с выразительными глазами, делали её лицо красивым, невольно приковывающим внимание. Ей бы чуть больше женственности в манерах и красота Евы стала бы поистине неотразимой, но, увы… Порывистая, прямолинейная, порою дерзкая, девушка отпугивала от себя кавалеров, будто нарочно.      

 Подруги завидовали Еве, её красоте и смелости, хотя их матери в один голос называли девушку чокнутой сумасбродкой и от всей души сочувствовали её родителям. У неё был единственный близкий друг - названный брат, Дэвид, которого её родители взяли к себе, когда мальчику было шесть лет. Его нашли в лесу, возле тел убитых родителей. Кто и зачем убил их, так и не узнали, однако в те времена все смерти при неясных обстоятельствах приписывали д‘харианцам. 
 

С самых пеленок Ева уяснила, что самое страшное и неистребимое зло в её мире — Магистр Даркен Рал. Этого имени боялись все, без исключения, даже старались не произносить его без особой надобности, словно самое грязное ругательство. Едва завидев его воинов, люди прятались, как крысы в норы, ибо перечить им означало верную и скорую гибель. О тиране рассказывали такие вещи, что кровь стыла в жилах.       

Говорили, что он жесток, кровожаден и безжалостен, да к тому же является самым сильным магом, обладающим поистине ужасными способностями. Рассказывали о жестоких пытках повстанцев, которые Магистр любил проводить лично, убийствах невинных детей и молодых девушек, грабежах и разбоях его воинов, о том страхе, в котором лорд Рал держал всю Империю. Его люто ненавидели, как и любого тирана. Постоянно возникающие отряды повстанцев бесславно гибли один за одним под мечами его кровожадной армии, до тех самых пор, пока не сбылось пророчество и не явился освободитель народа.       

Когда прошел слух о том, что в Д‘Харе появился Искатель, Еве исполнилось шестнадцать. Все его подвиги, включая убийство ненавистного Рала, доходили до окраин Империи с большим опозданием, но все же доходили.      

 О том, что лорд Рал погиб, а потом снова явился из загробного мира, Ева узнала уже тогда, когда Ричард Рал подчинил себе своего опасного брата. О, она так мечтала увидеть Ричарда своими глазами! Если девушка чего и желала так страстно, так это приключений в компании Искателя, она грезила об этом днями и ночами.       

Часть 2. Слепой случай

   — Успокойтесь! — высокий воин в доспехах и длинном плаще с гербом Корпуса Дракона пытался перекричать возмущенных жителей деревни. — Ваши дочери вернутся к вам скорее, чем вы думаете! Замолчите! Наконец, напуганные жители немного поутихли, и капитан смог продолжить:       

— Лорд Рал велел собрать в столицу всех красивых девушек старше шестнадцати лет для того, чтобы выбрать себе супругу! После проведения процедуры выбора остальные девушки благополучно вернутся домой! — В ответ по толпе прокатилась новая волна возмущенных криков. Люди быстро отвыкли от того, что их или их дочерей могут похитить, арестовать или казнить без особых причин, просто по злой воле тирана; однако, и вспомнили достаточно быстро. Несмотря на то, что жизнь в Империи стала другой, имя ненавистного Даркена Рала по-прежнему не внушало доверия никому и сама мысль о том, чтобы отправить невинных девушек прямо в логово злодея, внушала людям ужас.    

  — Мы не позволим! — послышались крики из толпы. — Не отдадим наших дочерей! 

      — Лорд Рал не причинит им вреда! — снова возвысил голос капитан. — Вы должны почитать за честь, что одна из ваших дочерей может стать королевой! 

      — Мы не верим Ралу! — продолжали доноситься крики, и капитан потерял терпение.    Он сделал знак рукой, и солдаты обнажили мечи и оттеснили безоружных людей в сторону, в то время, как другие воины силой выволокли молодых девушек в центр маленькой деревенской площади. В отряде воинов, прибывших в деревню, присутствовала одна из Морд-сит. Она внимательно оглядела плачущих от страха девушек и отобрала пятерых из них, остальные быстро вернулись к родителям. 

      Отобранные девушки все были светловолосыми — объяснялось это тем, что несчастные провидцы умудрились-таки разглядеть в своих видениях, что будущая королева будет блондинкой. В число отобранных вошла и Ева. Сердце её пылало гневом, но против острых мечей воинов её гнев был бессилен. Глядя на безутешные лица своих родителей, она мысленно поклялась вернуться к ним во что бы то ни стало.   Без особых разговоров девушек запихнули в некое подобие крытой повозки и повезли прочь, несмотря на отчаянные крики родителей и самих пленниц.     

  — Не прекратите истерику, познакомитесь с моим эйджилом! — пригрозила рыдающим пленницам Морд-сит через полчаса, не выдержав их рыданий. 

      Угроза была неправдоподобной, ибо с утратой «уз» эйджилы стали бесполезны, но наивные деревенские дурочки об этом знать не могли и испуганно притихли. Лишь у одной из них глаза были сухи и горели праведным гневом. Ева Дэйл сидела молча, обхватив колени руками. Её не меньше, чем Морд-сит раздражали бесполезные рыдания подруг, она всегда предпочитала не плакать, а действовать, и сейчас её мысли были заняты только тем, как сбежать самой и помочь сделать это другим.     

  Сама мысль о том, что ненавистный тиран будет выбирать себе королеву приводила Еву в бешенство. Неужели он думает, что хоть одна из девушек сможет заставить себя лечь с ним в постель? Разумеется, добровольно на это никто не пойдет, но Даркен Рал, похоже, и не собирается спрашивать у кого-то разрешения — избранницу просто принудят силой.Представив себе такую картину, девушка вздрогнула от отвращения. И почему вдруг Рал решил, что ему пора обзавестись женой и наследником? Столько лет ему это не было нужно, и вдруг… В любом случае, Ева не позволит так с собой обращаться! Она не станет игрушкой в руках тирана!       

Когда настала ночь и отряд остановился на привал, девушек выпустили из повозки, чтобы дать возможность размять ноги и накормить пленниц. Пока её подруги по несчастью рассаживались у большого костра, Ева внимательно огляделась, пытаясь найти способ для побега.     

  Увы, пока ей в голову не приходило ничего стоящего. Воинов было слишком много, чтобы удалось сбежать и не быть пойманной. Со всех сторон их обступал густой лес, к тому же, ночь была темной и непроглядной, небо затянули облака, скрывая луну и звезды. Похоже, что на сегодняшнюю ночь побег придется отложить. Ева сокрушенно вздохнула.       

Ей в руки вложили миску с каким-то рагу, источающим аппетитный запах. Только сейчас, после целого дня напряженного пути и душевных переживаний, упрямая пленница поняла, что жутко проголодалась. В любом случае, не следовало терять силы, отказываясь от пищи, они ещё понадобятся ей для побега. А потому, Ева села у костра рядом с подругами и с удовольствием принялась за еду.      

 Другие девушки выглядели удрученными и сломленными. Их лица осунулись, а глаза потухли. Ева решила немного подбодрить остальных.      

 — Ну, что это вы совсем носы повесили? — тихо спросила она, осторожно оглядываясь на стражей, расположившихся неподалеку. — Все будет хорошо, я уверена, что мы выберемся!  —Все девушки одновременно подняли головы и взглянули на неё. На их лицах было удивление и страх. Что ещё задумала эта сумасбродка? 

      — Как выберемся? — спросила одна из девушек, по имени Дора. — Ты разве не видишь, сколько здесь солдат? Как ты собираешься сбежать у них из-под носа? 

      — Пока не знаю, — прошептала Ева, — но я что-нибудь придумаю, обязательно! 

      — И тогда мы все поплатимся за твое непослушание! — со страхом заявила другая девушка, Лили Хардинг. — Уж лучше подчиниться, а потом вернуться домой, чем оказаться в темнице за попытку побега! 

      — Рал не сможет казнить нас, у него уже нет такой власти, — возмущенно возразила Ева, склоняясь ближе к остальным. — Так неужели мы должны позволять ему обращаться с нами, как с рабынями? Мы вовсе не скот, который сгоняют на ярмарку.

       — Эй, а ну, тише там! — сердито крикнула Морд-сит. — А не то живо заткну вам всем рты кляпами! Ещё одно слово и будете молчать до самой столицы! —Все сразу замолчали и сосредоточенно склонились над своими мисками, и только Ева смело взглянула на деву-воительницу, дерзко вздернув подбородок. Правда, через секунду она уже пожалела об этом, поскольку привлекать к себе лишнее внимание было неразумно. Морд-сит вдруг встала со своего места и подошла к девушкам. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего.     

Часть 3. Отбор

Чтобы отыскать в лесу сбежавших девушек воинам хватило получаса. Одну за другой, их всех поймали и снова посадили в повозку, на сей раз, связав руки для острастки. Глядя на то, с какой легкостью были пойманы её подруги, Ева впервые усомнилась в том, что её побег оказался бы более удачным. Воины, прошедшие многочисленные битвы, знавшие, как преследовать врага в любой местности, были неравными соперниками для неопытных молодых девушек. Шансов скрыться у них не было.Еву снова вернули к подругам по несчастью, а её место в маленькой кибитке с овсом занял Дэвид. Им даже не дали поговорить, юношу тут же заперли, а Ева могла лишь в бессилии наблюдать за тем, как злорадно ухмыльнулась Морд-сит, глядя на брата и сестру. Впрочем, Дэвида больше не истязали и даже выпускали из кибитки во время привалов, кормили его вместе с пленницами. Лишь во время привала им удалось перекинуться парой фраз, пока Морд-сит отошла на несколько минут. 

      — Прости меня, — прошептал Дэвид, склоняясь к сестре, — я и правда думал, что у меня все получится.    

   — Ты не виноват, — шепнула в ответ Ева, — как я могу сердиться на тебя? Но ты должен был подумать о родителях, прежде чем пускаться по следу д‘харианцев. Что будет с ними? Они же наверняка места себе не находят!    

  — Я оставил им записку, — с восхитительной логикой ответил юноша, как будто это всё оправдывало. — Но я все равно убежал бы, даже против их воли. Как я мог бросить тебя одну?—Ева улыбнулась и потрепала темные кудри брата: он был таким же непоседой и правдоискателем, как и она сама, также не терпел несправедливости. Только Дэвиду она могла доверить свои сокровенные мечты о служении на благо народа, о восхищении Искателем и его подвигами, и брат никогда не смеялся над ней.   

    Часто девушки её возраста идеализируют какого-нибудь героя в своем воображении, приписывая ему качества, которыми оригинал может и не обладать вовсе, а затем беззаветно влюбляются в придуманный образ, стремясь излить на него свои девичьи мечты и первую любовь. Правда, такими вещами чаще грешат замкнутые, стеснительные девушки, не особо блистающие красотой и не имеющие поклонников в действительности.                      

   О Еве такого сказать было нельзя: она обладала красотой и смелостью, и даже тайными поклонниками, только не считала их достойными своего внимания, а потому предпочитала грезить… Единственное, чем поддразнивал её Дэвид было то, что предмет её мечтаний был женат на матери-исповеднице, а значит, Еве не на что было рассчитывать.

— Мы все равно сбежим, Дэвид, — она сжала руку брата, — не отсюда, так из дворца, какая разница? Лишь бы сейчас ты был в безопасности. Когда они тебя отпустят, я непременно сделаю это. Любым способом.     

  — Но как ты думаешь провернуть такое? — спросил брат. — Из Народного дворца сбежать невозможно, как я слышал. Говорят, на дворец наложены чары. 

      — Невозможно сбежать лишь с того света, — заметила Ева, — и то, некоторым даже это удалось, например, тому чудовищу, к которому нас везут.    

   - Тише, — шепнула вдруг одна из девушек, тронув Еву за руку, — сюда идут!      

 Увидев, что Морд-сит снова приближается к ним, Ева и Дэвид сразу замолчали и опустили глаза в свои миски с едой. Злить охрану лишний раз было неразумно и опасно, они оба и так были под пристальным вниманием.     

  Итак, путь до столицы Империи занял десять дней. Леса сменялись полями и долинами, деревни - мелкими и большими городами, но на ночлег там отряд не останавливался, стремясь достичь дворца как можно быстрее. В каждом городке на девушек смотрели, как на приговоренных к казни, настолько велико ещё было недоверие к Магистру в его народе. Мало кто верил в их благополучное возвращение домой.    

   Когда отряд, наконец, достиг равнин Азрита, девушки с благоговением взирали на огромный город-крепость, надежно укрытый толстыми и высокими, неприступными стенами. Выросшие среди лесов, в маленькой деревеньке, они никогда не видели столько домов, дворцов и людей в одном месте.    

   Это место походило на огромный термитник — всюду сновали сосредоточенные люди, не останавливаясь ни на секунду, гул голосов, топот копыт лошадей, шум колесных телег просто оглушал. Этот лихорадочный ритм жизни так разительно отличался от размеренного существования деревенских жителей, что робкие девушки даже немного испугались. А Ева, напротив, восторженно оглядывалась по сторонам, впитывая в себя звуки, запахи, образы крепости, стараясь запомнить все лучше. Вряд ли она когда-нибудь ещё сюда вернется, так хоть будет, что вспомнить.   

    С каждой минутой город нравился ей все больше, и если бы не тот повод, по которому её сюда привезли, она точно обрадовалась бы этой поездке. Город был прекрасен, но впечатление о нем портило то обстоятельство, что в нем стоял Народный дворец, где их ждал хладнокровный монстр — Магистр Рал.       Огромная центральная площадь перед дворцом была оцеплена солдатами, не давая жителям города проникнуть туда. Еву и её подруг вытащили из повозки и вытолкнули на площадь. Никогда ещё Ева не видела столько девушек в одном месте! Их было, наверное, две или три тысячи, если не больше! Зрелище было захватывающим, особенно, если учесть, что отбирали в каждом селении самых красивых. Лица почти у всех были измученные и напуганные, всех их привезли сюда силой, и каждая гадала, что с ней будет дальше. 
  Из дворца вышли несколько отрядов Морд-сит и начали делить огромную толпу претенденток на сотни. Затем девушек, наконец, отвели во дворец. Как оказалось, он был огромным не только в высоту, но обладал также обширными и глубокими подземельями. Именно там и разместили пленниц. Это была не темница, разумеется, а казармы для воинов армии Рала, когда-то очень многочисленной. Теперь солдат в замке стало намного меньше, чем раньше, вот казармы и пустовали.       Помещения были длинными, с высокими потолками, кровати стояли рядами, близко одна к другой - вполне подходящее место для размещения такого количества народу. Еве все время хотелось заткнуть уши, ибо гвалт от сотен голосов стоял неимоверный. Судя по лицам Морд-сит, у них появлялось такое же желание. Почти три тысячи девиц в одном дворце — это слишком даже для воительниц с железными нервами.       В первую ночь, измученные долгой дорогой, девушки спали, как убитые. Постели, конечно, были не самыми удобными, но в них хотя бы можно было спокойно вытянуть ноги, а не спать, согнувшись в три погибели, как во время путешествия в столицу.     

Часть 4. Судьба

Они внимательно оглядывали друг друга — король и его пленница. Ева — с любопытством и опаской, а Магистр — с нескрываемой заинтересованностью. Волнение в душе Евы, было вызвано, скорее, его внезапным появлением, нежели осознанием того, что сам кровавый тиран явился перед нею. С тех самых пор, как маленькая Ева научилась говорить и понимать речь, она знала, что Даркена Рала нужно ненавидеть и бояться. Он был для неё самим воплощением зла, злом по определению, и никаких поблажек к его личности быть не могло.

И теперь, когда Ева глядела в его глаза, она была даже удивлена. Нарисовав в своем воображении вызывающего ужас монстра, девушка просто не верила своим глазам: вместо демона из преисподней на неё смотрел… мужчина. А самое невероятное — он действительно был красив.  Подумать только, час назад Ева готова была признать девушку, сказавшую такое о Магистре, полной идиоткой! А сейчас сама с удивлением взирала на его лицо с чертами, близкими к идеальным. Короля нельзя было назвать очень высоким, но сложен он был превосходно: он обладал подтянутой фигурой, гибким, натренированным телом, но сильнее всего поражали его серо-голубые глаза и сам взгляд, глубокий, словно бездна. Странно, но, если судить только по внешнему облику, Магистр не походил на вселенское зло и это сбило Еву с толку. Не обнаружив у него ни рогов, ни копыт, она явно растерялась. Внезапно он поднял свободную руку и распустил её волосы, которые тут же тяжелой волной упали на мокрую спину пленницы. Осознание того, что она стоит перед тираном абсолютно обнаженная и совершенно беспомощная, вызвало у Евы чувство, близкое к отчаянию. Она могла предположить многое: что её станут принуждать, истязать в камерах пыток, мучить, но то, что её могут лишить возможности сопротивляться с помощью магии, она не предусмотрела. Как обидно, что она ничего сейчас не может! Как страшна эта беспомощность! Мысли в её голове летели в лихорадочном беге, девушка не знала, что предпринять чтобы освободиться, сбежать из-под его взгляда или хотя бы одеться, в конце концов! 

      Рука короля вдруг выпустила её запястье, и Ева сразу схватила рубашку, лежащую на полу, пытаясь как можно быстрее натянуть её на мокрое тело дрожащими руками. Щёки её до сих пор пылали огнем от стыда: никогда прежде ни один мужчина не видел её обнаженной, тем более она не мечтала предстать в таком виде перед ненавистным тираном. Упрямая ткань сопротивлялась, прилипая к влажной коже, и девушка казалась самой себе неуклюжей и медлительной. 

      Справившись, наконец, с непослушной рубашкой Ева обернулась к нему. Взгляд её голубых глаз уже не выражал того страха, который в них был в первые мгновения появления короля, и девушка взглянула на него с какой-то показной смелостью, что не укрылось от его внимательного взгляда. Наконец, король решил прервать затянувшееся молчание. Он сделал легкий щелчок пальцами, снимая с неё свои чары, и девушка почувствовала, что снова может говорить.     

  — Испугалась? — усмехнулся он, по-прежнему с любопытством разглядывая её.

       — Скорее, не ожидала, — ответила Ева немного дрожащим голосом, — не думала, что сам лорд Рал станет подглядывать исподтишка, как подросток.      

 — В своем дворце я волен делать то, что захочу, — заметил он, закладывая руки за спину. — А вот что пыталась сделать ты? Найти путь к бегству?     

  — Именно, — ничуть не смущаясь, ответила девушка. — Это мое самое заветное желание.    

   — И даже шанс стать королевой тебя не останавливает? — спросил Магистр и ленивая полуулыбка появилась на его губах. Он был похож на большого, лоснящегося кота, играющего с мышкой. 

      — Сомнительная честь! — колко заметила девушка. — Особенно, если помнить, что моего согласия Вы спрашивать не собираетесь!    

   — А я должен? — удивленно спросил король. — Разве женщина не должна подчиняться желанию мужчины, а подданная — воле своего короля?     

  — Я не приносила Вам клятву верности, — заявила Ева, гордо вздернув подбородок, — и не собираюсь подчиняться беспрекословно. Да, к тому же, выбор ещё не сделан, как я понимаю.    

   — А если завтра колдун назовет твое имя? — спросил король, подойдя к ней почти вплотную. — Что ты станешь делать?— Ева невольно отступила на шаг назад, забывая, что позади неё находилась купель. Ещё шаг, и она просто свалилась бы в воду, но рука короля резко обхватила её за талию и дернула вперед. Девушка в один миг оказалась крепко прижатой к его груди, а их лица приблизились друг к другу на опасное расстояние. Она даже почувствовала тонкий запах каких-то благовоний, которыми он пользовался, а король, в свою очередь, ощутил аромат чистой, нежной кожи девушки.    

   — В таком случае я скажу, что моего согласия Вы не получите никогда! — тихо ответила Ева прямо ему в лицо. 

      — Смело, — шепнул он в ответ, обдав её горячим дыханием, — и очень глупо. Ты могла бы в корне поменять свою судьбу. 

      — И стать игрушкой в руках тирана? Нет уж, благодарю покорно! — неосторожно бросила девушка и тут же пожалела об этом, поскольку глаза Магистра недобро сузились, а в душе Евы шевельнулся страх. 

      Она понимала, что намеренно злить его опасно, но не могла сдержаться. Пусть не думает, что она испугалась, пусть даже не догадывается об этом! Сколько она себя помнила, с ней всегда было так: если кто-то пытался заставить её сделать что-либо против воли, у Евы сразу же возникало желание сопротивляться. Любой ценой! 

      — А ты не боишься, что тиран может наказать тебя за неповиновение и дерзость? — надменно выпрямился Магистр, отпуская её, наконец. — Здесь, в подземельях, есть много пыточных камер, где гордецы и смутьяны, подобные тебе, очень быстро успокаиваются. Навеки! — В его тихом голосе звучала угроза, и Ева содрогнулась, представив себе страшную темницу, в которой Даркен Рал лично проливал кровь тех, кто посмел ему перечить. Ходили слухи, что ничто не доставляет ему большего наслаждения, чем крики и стоны истязаемых пленников, что он любит ставить жуткие, кровавые эксперименты над живыми людьми. При мысли о пытках Ева почувствовала, что её начинает мутить от ужаса, но показать это — значило приговорить себя. А потому она набрала в легкие побольше воздуха и твердо заявила чуть дрогнувшим голосом: