Сахар и соль, или Одни сутки из жизни зельевара

Пролог

― …подвел итоги голосования, ― сквозь дремоту слышит Снейп очередную скучную нудятину от директора. ― Согласно всеобщему мнению… побеждает Северус!

Гул голосов и аплодисменты над самым ухом. Ну чего им не живется спокойно! Снейп с большой неохотой поднимает голову со сложенных рук, морщась от боли в висках: бессонные ночи дают о себе знать.

― С добрым утром! ― К нему подъезжает стакан, заботливо посланный директором. Так заботливо, что почти вся вода выплескивается ему на мантию. ― Ты не участвовал в голосовании, ― слышит он и тупо смотрит на бланк с перечнем имен и пустыми квадратиками. ― Но это неважно. Все единодушно решили, что лучшего опекуна для Гарри Поттера кроме тебя не найти.

― Что?

Снейп просыпается окончательно. Хватает листок, нервно пробегает по нему глазами… «Список претендентов на опекунство для Гарри Поттера». Какой олух вписал его имя в самом конце? Он не давал на это согласия!

Он вообще плохо помнит предмет разговоров последних профессорских заседаний: все происходило, как в тумане. Новость о том, что отпрыск Поттера поступает учиться в Хогвартс, наряду с просьбой присмотреть за ним, начисто лишила его сна.

Ведь просьбы Дамблдора ― никогда не просьбы, а приказы чистой воды, как бы мягко и вежливо не говорил с ним директор. А это значит, Снейп на ближайшие семь лет заранее лишен покоя и хорошего настроения ― если последнее у него вообще-то когда-то бывало.

Ах, да. Они что-то обсуждали вроде плохого обращения с ребенком. Снейп даже посочувствовал в душе этому мальцу, не осознавая, что речь идет о Поттере.

Что, интересно, имелось в виду под «плохим обращением?» Что ему не покупают все, что он захочет, и не ползают перед ним на коленках? Ребенок, естественно, донельзя избалован. Снейп поклялся, что на этот раз Поттер не испортит ему жизнь. Он сделает все, чтобы поставить его на место, и пусть щенок даже не рассчитывает на его благосклонность. Он и так, мягко сказать, недоволен что его вынудили за ним приглядывать ― за этим… мелкопакостным вредителем, спонсором его головной боли, за этим… наглым и дерзким мальчишкой. О, он отомстит Джеймсу ― за все и сразу. И Лили… она всегда считала, что у Снейпа нет сердца. Что ж, она права: теперь ее сын сполна прочувствует это на себе.

Что касается приказа Дамблдора, он сделает все возможное, чтобы мальчишка остался жив. В этом же состоит его задача? Но он не обещал, что сделает его жизнь сладкой. Скорее ― наоборот.

И что от него теперь требуют? Это же немыслимо!

Спорить с директором ― себе дороже, это знают все. Но нельзя же вот так сразу сдаться и превратить свою жизнь в адский ад!

― Я не готов стать отцом! ― вырывается у него прежде, чем он успевает подумать.

― Опекуном, ― поправляет Минерва.

― А не все ли равно? ― чуть ли не плюется Снейп. ― Что я должен, исполнять все его прихоти, следить, чтобы никто его не обидел, утирать ему сопли, да? ― все больше распаляется он.

― И если нужно ― идти на риск, ― спокойно продолжает за него Дамблдор. ― Так поступают все родители, Северус.

― Нянькой стать для Поттера? ― шипит Снейп. ― Дракончиков ему из бумаги делать или в подрывного дурака с ним играть? Да моя репутация плакала от такого!

Репутация и нервная система. Последнюю так точно можно будет похоронить.

― Северус, ну голосовать просто так за тебя никто не станет, ― с укором произносит Дамблдор, помахав стопочкой пергамента, из которого прямо в воздух вываливаются золотистые буквы и цифры с итоговым результатом. Так было задумано, однозначно, поэтому фальшивое «упс!» не помогает.

Все, что Снейпу хочется ― предложить засунуть эти бумажки кое-куда. Но он молчит, пока ему дорого его место в Хогвартсе.

Но если полоумный старик начнет давить, он откажется даже от престижной должности: нечего делать из него клоуна.

― Предлагаю спор, ― спокойно говорит Дамблдор. ― Я ставлю на то, что в течение суток, начиная с момента, когда Северус увидит Гарри, он сам захочет стать его опекуном и подпишет необходимые бумаги.

― Сутки? ― приподнимает брови Минерва. ― Довольно смело.

― Да уж как есть, ― добродушно усмехается в бороду Дамблдор. ― Сутки ― начиная с семи часов вечера, когда прибудут студенты, войдут в Большой зал, и начнется распределение.

― Ну нет, Северус, конечно, душка, но ему потребуется два-три дня, не меньше, чтобы привязаться к ребенку.

Снейп сердито фыркает в ее сторону. Не смей называть меня душкой!

― Вот и увидим, кто окажется прав, ― хитро подмигивает Дамблдор. ― Что ты мне подаришь, когда продуешь спор?

― А что ты хочешь? ― Минерва сужает глаза.

― Ты как-то говорила, что у тебя есть коробка лакричных палочек родом из Финляндии. Полагаю, это необычное заморское лакомство отличается от нашего традиционного… очень бы хотелось испробовать!

― Ты многого хочешь, Альбус, ― поджимает та губы, ― но я уверена, что победа за мной. Ты только посмотри на него, тот еще упрямец!

Она указывает на Снейпа, который хотел уже под шумок уйти, даже за ручку двери взялся, но его поймали с поличным.

― Лакричные палочки и большую пачку лимонных долек, ― твердо заявляет Дамблдор, ― если документ об опекунстве не будет подписан к завтрашним семи часам.

― Только под Империусом, ― злобно язвит Снейп.

― Нет-нет, обойдемся без крайних мер, ― быстро проговаривает Минерва. ― Но ты не сказал, Альбус, что ты будешь мне должен в случае проигрыша?

― А что бы ты хотела? ― щурится тот.

― Прибавку к жалованию… в двадцать процентов!

― Я согласен.

― Не только мне, а и всем моим коллегам ― всем, до единого, ― чеканит Минерва.

― Хорошо, ― безмятежно улыбается тот.

― По рукам?

― По рукам. И обойдемся без магии ― свидетелей достаточно.

Поппи Помфри степенно подходит и разбивает рукопожатие.

Раздается одобрительный гул. Снейп только глаза закатывает: Дамблдору придется раскошелиться, это очевидно.

19:00

Снейп мрачно оглядывает Большой зал и толпу первокурсников, которые неровной стайкой столпились в проходе, замерев от волнения и неизвестности. Превосходное зрелище ― смотрел бы и смотрел на этих примерных молчаливых детей. Жаль только, что уже завтра они превратятся в стадо бешеных соплохвостов, будут галдеть, бегать по коридорам, врезаясь друг в друга и разбивая носы.

Губы сами кривятся в брезгливой гримасе. А вот и Поттер. Как пить дать. Черные лохматые волосы, неопрятная одежда, очки на пол лица ― точная копия Джеймса. Стоит, обхватив себя руками и опустив голову. Волнуется, гаденыш. Так ему и надо.

Начинается распределение. Снейп жадно ждет момента, когда вызовут Поттера. Интересно, как тот себя поведет? Он буравит его взглядом и выискивает те мерзкие повадки, что были у Джеймса ― хвастливого, заносчивого, самоуверенного нахала. Поттер до мозга костей ― такой же. И нечего строить из себя пугливого недотрогу!

Ну, наконец, идет. Волком на всех смотрит… какой же он гадкий, неопрятный, невоспитанный охламон. Дамблдор просто наивен, если думает, что Снейп помимо мучительных обязательств присматривать за мальчишкой, взвалит на себя еще и опекунство. Да он быстрее уволится, чем пойдет на это!

Но что это? Прошло уже минуты две, а Шляпа все никак не распределит нахаленка. Никак беседы светские с ним ведет? А может, берет интервью у Избранного? Три минуты… четыре… Снейп то и дело посматривает на наручные часы. Происходит что-то странное. Ребенок наклоняется вперед, вцепившись пальцами в мантию на груди, словно она его душит. Снейпу кажется, что в наступившей тишине он слышит его поверхностное рваное дыхание.

Миг ― профессора вскакивают со своих мест во главе с мадам Помфри. Снейп остается сидеть, словно его пригвоздили к стулу и еще сверху придавили чем-то тяжелым.

Почему все это должно его волновать? «Золотой мальчик», не успев появиться в Хогвартсе, сразу же привлек к себе всеобщее внимание, так неизящно и предсказуемо. Профессора сгрудились вокруг Избранного, как вокруг трона, вон Минерва уже кланяется... Чего они там так долго? Он что, тоже должен подойти, отдать честь и почет? Его, что ли, все ждут?

Он видит, как из толпы почитателей отделяется Поппи, придерживая за плечи «идола всея Британии». Вот они выходят в боковую дверь и… почему так мерзко на душе? Снейп оттягивает ворот неизменной черной рубашки, словно заразился жестами Поттера.

Профессора все еще окружают «трон» со Шляпой. Тревожно гудит зал: все обсуждают нелепую попытку Поттера прославится, не успев приступить к учебе. Правильно, а зачем это ему?

Снейп роняет вилку и лезет за ней под стол. Убедившись, что никто его не видит, он превращается в белую змею и шустро выскальзывает в щель.

Да, он незарегистрированный анимаг ― еще одно прикрытие, которым он может пользоваться для шпионажа. Очень удобно, кстати. Об этом не знает даже Дамблдор. О, пронырливый старикашка много чего о нем не знает. Это радует, конечно, но… ближе к делу.

Выбравшись в коридор, Снейп становится собой. Быстро оглянувшись и не заметив ничего подозрительного, он спешит туда, где маячат знакомые тени.

Не потому, что ему больше всех надо, или он вдруг озаботился судьбой и здоровьем Поттера… просто он слишком хорошо знает эти симптомы. И почему-то ему кажется, что Поппи не до конца понимает, что происходит.

Так и есть. Ребенок сидит, вжавшись в стул. По его щекам ручьями текут слезы. Он все еще прерывисто дышит. Взгляд направлен в одну точку и выражает чистейший ужас… хотя Поппи довольно милая женщина и взгляд явно адресован не ей.

Снова повторяющийся кошмар. Маленький мальчик вжимается в угол, затыкает уши пальцами, но не помогает… вопли за стеной пробиваются в слух и ранят душу. Этот мерзавец снова ее избивает, а он… он ничего не может сделать. Не может защитить... Пальцы впиваются в грязный пол, ломая ногти и стираясь до крови. Он давно уже не чувствует боли от прокушенной губы. Только бы не закричать… будет еще хуже. Клубящаяся шаровая молния зарождается где-то в животе и медленно подбирается к горлу... Ее бы остановить, но… как? Он не знает. Каждый раз одно и тоже… Когда-нибудь он умрет и станет легче… наверное. Вот, она уже у горла… нечем дышать… помогите… кто-нибудь. Пожалуйста…

Это длится целую вечность, пока он не падает на пол с хриплым стоном. Холодная поверхность постепенно приводит его в себя. Только для того, чтобы скоро повторилось все заново.

Этот мальчик ― он сам.

Он здесь, потому что знает, что делать.

Многие не считают панические атаки чем-то серьезным, требующим внимания. Снейп был бы одним из них… если бы не знал всю правду.

Несколько шагов ― он уже там. Мягко отодвигает Поппи в сторону ― пусть уж она его простит, но надо действовать быстро.

Он садится на пол, на колени ― да плевать на мантию, ― впритык к мальчишке. Осторожно сжимает его плечи, потом начинает поглаживать большими пальцами.

Тот продолжает смотреть в никуда. Этот стеклянный взгляд пугает.

― Поттер… посмотрите на меня.

Снейп наконец встречается с ним глазами. Так, это уже кое-что.

Он берет его руку и перемещает себе на грудь, а вторую сжимает в другой своей руке.

― Дышите вместе со мной, ― негромко приказывает он. ― Вот так… хорошо… Все хорошо.

Неровное дыхание понемногу успокаивается. Поттер несколько раз шумно сглатывает и пытается вырвать руку.

― Вы в безопасности, ― зачем-то говорит Снейп. Разве рядом с ним кто-то может почувствовать себя именно так?

Просто смешно. Но он хотя бы попытался.

― Воды, ― просит он у застывшей рядом Поппи. Та приходит в себя и быстро наколдовывает стакан. У него самого что-то все заклинания из головы повылетали.

Да и не напугает ли он мальчишку, если резко вытащит палочку?

Главное сейчас выключить из головы, что это Поттер. Просто помочь. Для этого он здесь.

Ребенок пьет воду, давится и кашляет. Снейп кладет руку ему на спину, пока тот отфыркивается.

08:45

Утро. Снейп наспех завтракает, отделывается от назойливых коллег и выходит в коридор. Здесь он в своей стихии: его боятся. Его ненавидят. Он принимает привычный суровый неприветливый вид и начинает ходить взад-вперед. Это его успокаивает и напоминает, кто он. Не Будущий-Опекун-Подтирающий-Сопли. Не слабонервный папочка. Он ― Гроза Слизерина, трепещите все, да-да!

Прекрасно, у него получается. Противные дети обходят его стороной. Только кто это пристроился тут рядом, стоит от него в двух метрах и постепенно, бочком, сокращает дистанцию?

Снейп закатывает глаза. Только этого еще не хватало. Поттер, а это он, потихоньку движется к нему. Бросает робкий, немного просящий взгляд своих огромных зеленых глаз и снова смотрит перед собой. Нахальный мальчишка. Чего он хочет? Зачем он снова двигается в его сторону, почему нервно сжимает и потирает руки? Что это… опять?

Вместо того чтобы отчитать надоедливого ребенка, Снейп задает вполне нейтральный, невинный вопрос:

― Поттер, с вами все в порядке?

Вопрос, из которого Главный-Любитель-Конфет и Престарелая Кошка непременно сделали бы далеко идущие выводы. К счастью, их здесь нет.

― Да, профессор… ― Поттер заминается и снова сжимает свои многострадальные руки до белых костяшек. ― Спасибо, что вы меня так поддержали вчера… ― шепчет он.

Нет, с ребенком явно что-то не в порядке. А Снейп, между прочим, не переносит, когда ему врут.

― А теперь правду, Поттер, ― возмущенно говорит он. ― Что вас так гложет?

Нахаленыш быстро смотрит на него, будто проверяет: можно ли этому сальному слизню доверить самую большую в мире тайну?

― Сейчас у меня по расписанию зельеварение, ― бубнит он в пол. Движения его рук становятся еще более нервными и навязчивыми.

― Прекрасно. Вы потерялись и хотите, чтобы вас проводили? ― догадывается Снейп.

― Нет, сэр, что вы… ― Ребенок как будто пугается и немного отходит к стене. ― Я сам... Только вот… я просто не хочу туда идти.

― Начинаете свой первый день с прогулов?

Снейп старается держать тон нейтральным. Помни о панических атаках, Северус, ребенок очень нервный, нельзя его пугать.

― Я не хочу… правда. ― Поттер всхлипывает, но тут же зажимает рот, испуганно косясь на него. ― Не хочу прогуливать. Но зелья ведет тот ужасный профессор Снейп… я просто… я его боюсь.

― О… ― Снейп не сразу находит что сказать. ― А… ― выдает он еще один глубокомысленный звук. ― Я помню, вы вчера говорили… хм. Так что же в нем такого… пугающего?

― Мне сказали, что он пьет, ― без обиняков заявляет наглый ребенок.

― Алкоголь? ― уточняет Снейп, панически вспоминая, когда в последний раз хлестал огневиски. Кажется… это было в прошлом году на Рождество. Или в позапрошлом. Или… да не любит он… кто же это сказал? Петунья? Похоже на нее. Она как-то заявила, что для нее волшебники и алкоголики ― одно и то же.

― А еще он ненавидит меня. ― Глаза мальчишки совсем становятся несчастными. ― Когда он меня увидит, то… сделает что-то нехорошее.

Снейп утвердительно кивает. Например, обернется в змею чуть ли не у всех на глазах, рискуя раскрыть один из своих секретов, опустится на колени перед ненавистным отпрыском Поттера, а еще превратится в клоуна, только чтобы его успокоить.

― Директор не допустит, чтобы кто-либо из профессоров причинил вам вред, ― твердо говорит он, усиленно размышляя, можно ли причислить все его коварные планы по унижению Поттера к нанесению вреда.

― Правда? ― выдыхает ребенок.

― Тебе бояться нечего, вот увидишь и сам убедишься…

― А правда, что у него длинный нос с огромной бородавкой? ― Поттер широко раскрывает глаза.

Узнаваемый почерк близнецов Уизли. Но может быть, снова Петунья. Снейп невольно хватается за свой нос и тут же облегченно выдыхает: какая к мерлиновой бабушке бородавка? Хотя от этих Уизли всего можно ожидать.

― А еще кривые зубы, как у горгульи, и воооот такие глаза, ― Поттер очерчивает пальцами круги больше своей головы, доверчиво глядя на него.

Хм… у горгульи есть зубы?

― Кажется, вам стало уже слишком весело, Поттер. ― Снейп едва сдерживает естественный порыв сказать щенку все, что о нем думает,

― Да, спасибо, профессор, вот я поговорил с вами, и стало легче, ― радостно сообщает он. ― Нечего бояться этого Снейпа, ведь он просто похож на бабу ягу, вот и все.

С этими словами гаденыш весело убегает.

А Снейп видит перед глазами картину: заходит он в класс, взметая мантией, начинает говорить первую грозную речь, чтобы обозначить, кто в доме хозяин, и… натыкается на полные ужаса зеленые глаза. Те самые, которые только что искрились от неподдельного восторга. И снова ― приступ, потому что если был один, будет и второй, Снейп знает не понаслышке. Только на этот раз Гарри не позволит себе помочь. Он больше ему не доверится.

Стоп. Что? Он только что назвал Поттера по имени? Пусть и мысленно, неважно. Так, это никуда не годится. Вообще весь день наперекосяк. Жизнь наперекосяк! И виноваты во всем эти дурацкие лакричные палочки, сожри их Мерлин.