Самое ужасное свидание

Свидание 1. Таня и Миша

Около ресторана стоит парень. Высокий, симпатичный, с цветами. Похож на того, с кем у меня встреча. Даже немного лучше, чем на фото.
Он пришел с цветами, а я с презрительной улыбкой.

- Миша? - спрашиваю его, надеясь, что ошиблась.

Он кивает слишком радостно и уточняет в ответ:

- Таня?

Я не отвечаю, потому что и так очевидно, что это я. Мы топчемся у дверей. Он со своим букетом роз, слегка помятых, потому что всю дорогу сжимал их слишком крепко. Я с телефоном в руке и выражением лица человека, который заранее готов к разочарованию.

- Это тебе, - Миша протягивает цветы.

Моя сучья натура не постеснялась напомнить:

- Я же написала, что не люблю цветы.

Миша ухмыляется.

- Я подумал, что это часть образа.

- Образа? - я приподняла бровь.

- Циничной женщины, которая не верит в любовь и ненавидит розы.

- Ты рассчитывал на секс за розы и салат? - цинично уточняю я в ответ на его колкое замечание.

Наехать на парня, не успев даже войти в кафе - это мощно. Странно, что он до сих пор здесь. Миша не продолжает дуэль, а сдается.

- Это просто растения, Таня. Без обязательств.

Мое имя слишком хорошо звучит в его исполнении, и я сдаюсь на этом этапе тоже. Беру букет.

- Хорошо. Пусть будут растения без обязательств. Звучит как идеальная модель отношений.

- Кстати, алые розы идеально подходят к твоим ногам.

Миша косится вниз. Я довольно улыбаюсь.

- Ты заметил мои колготки, - чуть кокетничаю я.

- Их и из космоса легко заметить.

Мои красные колготки - как красный флаг. На такие клюют коммунисты и тематики. Обычных мужчин они пугают. Что ж… Миша не обычный и вроде не похож на адепта Маркса. Про БДСМ стоит уточнить.

Я ставлю ему еще один плюс и почти прощаю за цветы.

Мы проходим внутрь. Миша предусмотрительно придерживает дверь, помогает мне раздеться и сразу просит принести вазу для цветов. Ни одного промаха.

Нас сажают за стол у окна. Миша благодарит хостесс, и я понимаю, что он бронировал именно это место. Хорошее.

К нам походит официант, и я прошу бокал вина. Есть совсем не хочется.

- Не стоит пить без закуски, - замечает Миша, когда официант нас оставляет. - Мы же договорились, что еда тебя ни к чему не обязывает.

- Я не голодна и сама могу заплатить за еду.

- Не сомневаюсь.

Мне не нравится его понимающая улыбочка, и я смотрю в окно. За стеклом парень и девушка целуются под фонарём, слишком демонстративно.

Я киваю в их сторону, чтобы Миша тоже обратил внимание на это безобразие.

- Очень мило, - прокомментировал он.

- Спорим на косарь, что через полгода они будут делить микроволновку.

- Отвечаю на две, что через год они будут выбирать обои в детскую.

Я фыркнула, но подыграла.

- Да, с таким рвением он заделает ей малыша прямо под фонарем.

Миша не мог не заметить моего сарказма.

- Ты всегда так категорична? - спросил он.

- Только когда речь о любви.

Официант принёс наши напитки. Мы оба не спешили сделать глоток.

- Я верю в любовь, - говорит Миша, разрывая напряженное молчание.

- А я - нет.

Он сказал это так, будто признался в неуплате налогов, а я будто уточнила время отправления поезда.

Это не было новостью для нас обоих. У него в статусе на страничке так и было написано: «Верю в любовь».

У меня: «Любовь - это гормональный сбой». Почему алгоритмы в приложении знакомств решили, что мы друг другу подходим?

Я не знаю.

- Неужели ты веришь? - спросила я, опираясь локтями на стол. — В «ценить и уважать, в болезни и здравии и пока смерти не разлучит»?

- Верю, - спокойно ответил Миша. - Только не в клише. Любовь - это когда выбираешь одного человека каждый день.

- Как зубную пасту?

- Если зубная паста делает тебя счастливым, почему нет?

Я рассмеялась коротко и сухо. Мне захотелось осадить его, разбить глупые хрустальные иллюзии.

- Любовь - это гормоны, Михаил. Окситоцин, дофамин, немного иллюзий и хорошее освещение. Через три года всё проходит.

- А если не проходит?

- Тогда кто-то врёт.

Он чуть наклонился вперёд:

- Ты не допускаешь, что просто боишься?

- Чего?

- Что может не пройти.

Я сглотнула. Он угадал. Или знал?

Нет, ничего он не мог знать. Какая глупость.

- Я ничего не боюсь, - заявила я на всякий случай.

Повисла пауза, но не неловкая, а напряжённая, как перед грозой.

Миша снова первый нарушил молчание. Он кивнул на мой телефон.

- Значит «Любовь - это гормональный сбой», - озвучил он мой статус. - Ты серьёзно?

- Абсолютно.

- Тогда зачем ходишь на свидания?

Я не задумывалась:

- Секс. Разговор. Любопытство. В таком порядке.

Миша одобрительно кивнул

- Удобно. Главное, без обязательств.

- Именно.

- А если я скажу, что ищу надежную женщину, которая будет меня поддерживать всегда?

- Я скажу, что тебе к маме, а не ко мне.

Он задержал взгляд на моем лице. Я не выдержала этого прямого интереса и снова посмотрела в окно. Поразительно, но парочка под фонарём всё ещё целовалась.
Я взяла бокал и сделал глоток.

Вино вскружило голову и согрело.

Миша все еще смотрит на меня слишком внимательно. Не как мужчина, который оценивает, а как человек, который пытается решить задачу.

Ненавижу, когда меня решают.

Я делаю вид, что меня это не волнует. Делать вид - вообще мой главный навык. Если бы за это платили, я бы уже выплатила ипотеку за несуществующую квартиру с несуществующим мужем.

- Ты всегда так смотришь? — спрашиваю я, не выдерживая.

- Как?

- Как будто у меня под кожей бегают тараканы.

- Ты мне нравишься, - признается Миша.

Снова все это нелогично. Максимально абсурдно. Я начинаю злиться и врать.

- Я не собиралась тебя обольщать.

Он улыбается.

1.1

Я напоминаю:

- Секс.

Он чуть прищуривается.

- Просто секс?

- Мне интересны новые люди. Я недавно в Москве. Как еще знакомиться?

Я выдерживаю паузу и оглядываю его демонстративно. Может это вино делает меня смелой. А может сам Миша вызывает слишком много доверия, располагает быть честной.

- Ты, кстати, симпатичный. И вроде не сумасшедший.

- Уже достижение, - улыбается он.

- Мы болтаем полчаса, а ты ни разу не предложил пописать на тебя, отстрапонить или пригласить друга, который будет нас снимать на видео. Или хотя бы тихонько смотреть из шкафа.

Он начинает смеяться по-настоящему, громко.

- Господи, с кем ты вообще встречалась?

- С москвичами, - отвечаю я серьёзно.

Он качает головой, всё ещё смеясь.

- Ты невозможная.

- Я практичная. Никаких долгих переписок. Сразу свидание, сразу отсеиваю странных.

- И я прошёл кастинг?

- Пока да.

Он наклоняется ближе.

- А если я скажу, что я не против секса?

- Это логично. Ты мужчина. «Навсегда» никуда не денется, а вот яйца могут посинеть.

Он снова хохочет от души.

- Я не только из-за яиц не против.

- А почему ещё?

Он пожимает плечами.

- Потому что ты умная, веселая и не стесняешься спорить

Я одобрительно киваю и допиваю свое вино. Миша тотчас зовет официанта и просит обновить.

- Обычно мужчины ценят красивых и тихих девушек. Странно, что тебя привлекает стремная провинциальная хабалка.

-Ты не хабалка, - не соглашается Миша. - Немного циничная, да. И ты красивая.

Я невольно расправляю плечи и заправляю волосы за уши. Он замолкает на секунду, потом добавляет:

- Но даже такая продвинутая и циничная барышня вряд ли даст на первом свидании.

Я смотрю на него поверх бокала.

- «Даст»? Что за выражения, Михаил?

- Прости. Согласится на интимную близость, - театрально исправляется он.

- Уже лучше.

- Так что? Теория про секс - это просто декларация независимости?

Я задумываюсь. Не потому что не знаю ответ. А потому что он мне нравится. А ему нравится меня провоцировать. Игра никак не кончится. Я точно не хочу проиграть.

- Тебе не светит, - успокаиваю я его либидо.

В Мишиных глазах мелькает что-то похожее на облегчение. Или разочарование. Сложно понять.

- Тогда предлагаю компромисс, - говорит он. - Я вызову тебе такси.

- Щедро, но необязательно. Я живу у черта на рогах.

- Тогда я поеду с тобой и провожу до двери.

Миша снова делится со мной мясом. Оно сочное и отлично сочетается с моим вином. Мы слишком быстро вместе уговариваем весь кусок.

Миша вытирает губы салфеткой и зовет официанта. Я никак не могу понять, спешит он от меня отделаться или морочит голову каким-то незаурядным способом.

Он сам оплачивает счет. Мои жалкие попытки поделить на двоих попросту игнорирует. Через десять минут мы уже в машине. Город плывёт за окном, жёлтые огни растекаются по стеклу.

Мы на заднем сидении. Между нами сантиметров двадцать воздуха и слишком много напряжения.

- Ты правда ищешь только секс? - спрашивает он тихо.

- А ты правда веришь, что любви нет? - парирую я.

Миша улыбается.

- Сегодня я точно верю в гормоны.

Он ерзает, намекая на неудобство, вызванное гормонами. Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

Водитель резко тормозит, и нас немного тряхнуло. Я завалилась на Мишу. Он придерживает меня и не отпускает больше.

- Можно? - спрашивает он, сжимая мое плечо.

Я киваю.

Его пальцы касаются моего подбородка: легко, почти осторожно. Он целует меня.

Без напора. Без демонстрации силы. Его губы тёплые, медленные. Слишком внимательные, чтобы это было про «секс без обязательств».

Чёрт.

Я отвечаю. Сначала из принципа. Потом потому что хочу.

Машина продолжает ехать, а я уже не помню, куда именно.

Его губы скользят к шее. Он не спешит. Это бесит. Это обезоруживает. Я точно не хочу ограничиваться поцелуями, но мои соседки по квартире вряд ли это оценят.

- Миша… - выдыхаю я.

- Мм?

- Смени адрес.

Он отстраняется на секунду, моргает озадаченно.

- На какой?

Я смотрю на него. Он правда не понимает.

- Боже, - стону я. - Поехали к тебе, тугодум

В его взгляде на мгновение появляется то самое: смесь победы и удивления.

- Ты же сказала: не светит.

- Я передумала.

- Потому что любви нет?

- Потому что ты слишком хорошо целуешься.

Он наклоняется ближе, шепчет:

- Это тоже химия?

Я улыбаюсь ему в губы.

- Проверим.

1.2

Миша достает телефон и меняет точку назначения в приложении. Водитель тотчас это видит на своем телефоне и начинает возмущаться.

- Что за шутки, молодые люди! Вы уже половину пути проехали, - раздражённо бурчит таксист. - Я вас высажу сейчас.

Миша без лишних слов достаёт купюру и протягивает вперёд.

Раздражение таксиста тает быстрее, чем моя решимость ехать домой.

- Ну… если так, - говорит он уже почти дружелюбно. - Можно и развернуться.

Я смотрю на Мишу и чувствую странное щекочущее предвкушение. Будто мы только что договорились о маленьком преступлении.

Он снова целует меня. На этот раз увереннее. Его ладонь скользит по моей талии, притягивает ближе. Машина - плохое место для поцелуев: тесно, жарко, слишком много свидетелей в зеркале заднего вида.

Миша ведет губами по моей шее к уху медленно, с нажимом.

Я смеюсь.

- Миша…

-Что?

- Мы и так обидели таксиста.

- Я не обижаюсь, - доносится спереди. - Я еду.

Мы оба смеёмся. Смех снимает остатки напряжения, но не желание.

Миша снова целует меня, теперь глубже. И в этот раз я уже не думаю ни о родителях, ни о теориях, ни о том, кто во что верит.

У его дома темно. Подъезд пахнет чем-то нейтральным: краской и чужими жизнями. Лифт едет медленно, будто специально испытывает терпение.

В квартире Миша щёлкает выключателем, но свет не загорается.

- Чёрт. Лампочка перегорела.

- Очень романтично, - шепчу я.

Мы входим в темноту. Он закрывает дверь, и мир сужается до звуков дыхания. Я кое-как разуваюсь и следую за хозяином в квартиру.

Через секунду раздаётся глухой удар.

- Это что было? - спрашиваю я.

- Диван.

- Ладно я тут в первый раз, - смеюсь я. - А ты точно тут живёшь? Раз забыл, где диван.

- У меня от счастья память отшибло, - отвечает он.

Я слышу улыбку в его голосе. Миша прижимает меня к стене и раздевает. Его руки везде, но мне все равно мало.

По пути в спальню мы натыкаемся ещё на что-то, стол или тумбу. Я снова смеюсь. Смех у меня сейчас слишком звонкий. Почти детский. Ненавижу себя за это. И одновременно рада этой глупой легкости, безрассудности.

На этот раз нет машины, нет свидетелей, нет пауз. Только кожа, дыхание и этот странный ток, который пробегает между нами.

Он не тянет время, но и не торопится. Его руки уверенные, но осторожные. Словно он действительно боится ошибиться.

- Как тебе больше нравится? — шепчет Миша, укладывая меня на кровать.

Я улыбаюсь, прижимаясь к нему.

- В каком смысле?

- В любом. Я не хочу разочаровать тебя.

Это почти трогательно. Мужчина, который полчаса назад спорил о любви, а потом почти нагло требовал секса, сейчас переживает о том, чтобы всё сделать правильно.

Он касается меня так, будто запоминает. Будто изучает карту.

- Где у тебя чувствительные места? — спрашивает он тихо.

Я ловлю его взгляд. В нём нет самоуверенности. Только внимание.

Меня накрывает теплой мягкой волной радости. Это все из-за его губ. Из-за его рук. Из-за того, что он спрашивает.

- Миша…

- Да?

- У меня сейчас всё чувствительное, - выдыхаю я. - Не ошибёшься.

И это правда.

В этот момент я не думаю о том, что любовь - это глупая сказка. Не думаю, что это просто химия.

Я думаю только о том, что давно не чувствовала себя так хорошо.

И это пугает меня гораздо сильнее, чем любое «навсегда».

Чтобы не утонуть в странной тишине после пика - слишком мягкой, слишком опасной - я первой нарушаю её.

- Я голодная.

Слишком резко. Почти вызывающе.

Миша лежит на спине, переводит на меня взгляд и начинает смеяться.

- А я ведь говорил в ресторане, что не стоит пить вино без закуски.

- Не умничай, - ворчу я, поднимаясь с кровати и натягивая рубашку. - Организм требует компенсации.

Он садится, проводит рукой по волосам.

- Компенсации у меня немного. В холодильнике мышь повесилась. - Но, - добавляет он, вставая, - я могу поджарить яйца. Это максимум кулинарного героизма в первом часу ночи.

- Подойдёт, - киваю я. - Я не привередливая, а циничная.

- Это я запомнил.

Он уходит на кухню, а я следом, медленнее. Квартира уже не кажется чужой. Это настораживает.

Я сажусь на стул, подогнув одну ногу под себя, и наблюдаю, как он суетливо собирает чашки, тарелку, какие-то бумаги со стола. Миша отправляет посуду в мойку.

- Ты неряха? — ставлю я ему диагноз я.

- Обычно я знаю, что гости придут, - оправдывается он. - И не врезаюсь в диван.

Миша включает воду, быстро моет тарелки. Шум заполняет паузу, в которой могло бы появиться что-то слишком нежное.

Я машинально начинаю тереть большой палец о край указательного. Если в ресторане я этим занималась под столом, то сейчас Миша замечает.

- Ты нервничаешь? - спрашивает он.

- С чего ты взял?

- Ты палец трёшь.

Чёрт.

- Просто привычка.

Он выключает воду и смотрит на меня. Опять это взгляд. Я начинаю чесаться, чувствуя себя препарируемой лягушкой.

Приходится ему напомнить:

- Я пару минут назад была голодная. Ты сказал - яйца. Давай придерживаться сценария.

Он улыбается, достаёт сковородку, яйца, разбивает их о край сковороды. Делает это сосредоточенно, будто операция сложная.

Я смотрю, как он двигается по кухне: чуть неуклюже, но по-домашнему. И вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится здесь сидеть. Нравится наблюдать. Нравится, что он не делает вид, будто ничего особенного не произошло.

Это опасно.

1.3

- Ты часто так… импульсивно меняешь адрес? - спрашивает Миша, не оборачиваясь.

- Редко, - выпалила я сразу и зачем-то уточнила: - Первый раз.

- Я польщён.

- Не стоит.

Он усмехается.

Запах жареных яиц быстро заполняет кухню. Обычный, простой запах. Почти смешной после всего, что было.

Миша ставит передо мной тарелку.

- Высокая кухня.

- Шеф, вы превзошли себя.

Я беру вилку. Он садится напротив. В майке и трусах, босиком, с растрёпанными волосами. И это почему-то выглядит слишком… настоящим.

Я снова тру палец и отвожу глаза.

Мы едим в тишине. Не неловкой. Просто тихой.

Мне вдруг совсем не хочется уходить.

Но выглядеть впечатлённой хочется ещё меньше.

Глядя куда угодно, но не на Мишу, я замечаю почти случайно мелкий рисунок на тарелках. Голубые цветочки по краю. Совершенно не похожие на выбор мужчины, который врезается в собственный диван.

А ещё сковородка. Тяжёлая, чёрная, явно дорогая.

Я медленно опускаю вилку.

- Ты женат?

Миша поднимает глаза.

- Нет. С чего ты взяла?

Я киваю на тарелку.

- Эти цветочки. Их никогда бы не купил мужчина.

Потом на сковородку.

- А это стоит целое состояние. Так что, либо твоя мама полностью обустроила тебе квартиру, либо ты женат.

Делаю паузу.

- Не знаю, что хуже.

Он смотрит на тарелку, потом на меня. И вдруг улыбается странно, как будто что-то вспомнил.

- Ты почти угадала.

Во мне мгновенно что-то холодеет.

- Почти?

- Посуду покупала моя девушка. Она бросила меня полгода назад и съехала.

Я моргаю. Задаю идиотский вопрос:

- И не забрала сковородку? Это странно.

- Она забрала кота, - спокойно говорит Миша.

Я зависаю на секунду.

- Кота?

- Да. Я его любил.

Он произносит это просто. Без пафоса. И от этого фраза звучит тяжелее.

- Это было больно, - добавляет он. - И немного… на зло.

Я пытаюсь представить: взрослая женщина уходит из отношений и забирает кота как финальный штрих. Почти театрально.

- Почему она тебя бросила? - спрашиваю я.

Он пожимает плечами и начинает собирать со стола крошки слишком тщательно.

- Измена? - предполагаю я самое очевидное.

Он качает головой.

- Нет. - Миша делает паузу. Короткую, но не пустую. - Я скучный.

Я фыркаю.

- Серьёзно?

- Предсказуемый. Слишком порядочный.

- Это теперь недостаток?

- Для неё - да.

Он встает и выбрасывает крошки в мойку, садится обратно, смотрит на меня прямо.

- Она сказала, что со мной всё понятно на десять лет вперёд. Работа. Ипотека. Отпуск раз в год. Один и тот же мужчина рядом.

- Кошмар, - сухо комментирую я.

- Именно.

- И она ушла к кому? К поэту? Диджею? Инструктору по серфингу?

- К человеку, который «живёт здесь и сейчас». Ее больше не душит моя забота и предсказуемая идиллия.

- И ты остался с цветочными тарелками и без кота?

Он кивает.

- Кот был хороший.

И в этот момент что-то во мне неожиданно смягчается. Человек, который переживает из-за кота не может быть плохим.

- А ты правда скучный? - спрашиваю я.

- Не знаю. Я просто не люблю хаос. Меня бесит спонтанность. Я планирую отпуск тщательно, не люблю сюрпризы или когда все идет по бороде.

- Незваных гостей туда же, - продолжая я его список, посмеиваясь. - Девиц, которые меняют адрес.

Он чуть улыбается.

- Да, ты немного взбалмошная, но секс все компенсирует.

- Это пока. Когда гормоны утихнут я буду тебя раздражать.

Миша качает головой. Он точно не собирается со мной соглашаться.

Я смотрю на него внимательнее.

Слишком порядочный. Слишком стабильный. Слишком «навсегда».

И вдруг понимаю, что меня раздражает не его прошлое.

А то, что я уже мысленно примеряю себя к этим тарелкам с цветочками.

Я резко встаю.

- Ладно. Спасибо за яйца…

- Пожалуйста, - смеётся он. - Уже удираешь?

- Я не удираю. - Я снова машинально тру палец.

Миша косится на мою руку.

- Ты на низком старте и в ужасе.

Он говорит это без обвинения. Просто констатация.

И это почему-то цепляет сильнее, чем если бы он злился или пытался меня остановить.

Миша вдруг усмехается:

- Если хочешь, забирай сковородку. Раз она такая ценная, пусть напоминает тебе о классной ночи с одноразовым парнем из приложения.

Я смеюсь, хотя впору плакать.

- Оргазм и сковородка: признаки самого ужасного свидания. Можно сказать, мне повезло.

Что-то в моих словах его задевает.

- А ещё можно сказать, что ты лгунья.

Я замираю. Он смотрит прямо, без иронии.

- Кажется, именно ты замужем.

У меня внутри что-то обрывается. Я вздрагиваю. Едва заметно, но он видит. Конечно, видит.

- С чего ты взял?

Он кивает на мою руку.

- Ты трёшь безымянный палец всё время. Похоже, обычно ты теребишь кольцо, которое сняла.

Мир на секунду становится слишком тихим.

Я машинально сжимаю руку в кулак. Слишком поздно.

Сейчас идеальный момент. Сказать: «Да, я замужем». Или «Почти». Или «Это не твоё дело». Вызвать такси. Уйти. Закрыть эту историю аккуратно, красиво, одноразово.

Правильный до тошноты Миша точно не стал бы спать с замужней. Даже с «почти замужней». Он бы включил свои принципы. И всё бы закончилось.

Чисто. Без продолжения.

Отличный способ оставить эту ночь просто ночью.

Я вижу это решение перед собой, как открытую дверь.

И не пользуюсь им.

1.4

- Я не замужем, - говорю тихо.

Он не моргает.

- Но я собиралась.

Слова выходят тяжело. Это вам не циничные шутки и не исповедь о родителях. Это кровь со свежих ран.

- Мы расстались за неделю до свадьбы.

Миша медленно выдыхает.

- За неделю?

Я киваю.

- Платье висело дома. Ресторан был оплачен. Родители уже репетировали тосты.

Я хмыкаю, голос предательски дрожит, но я продолжаю.

- Очень романтично. Любовь. Навсегда. Всё как ты любишь.

Он молчит. И это хуже любых комментариев.

- Твой жених передумал? - осторожно спрашивает Миша.

- Нет, - отвечаю я. - Он не передумал. Он просто… оказался в постели с моей подругой.

Стыд вспыхивает даже сейчас. Хотя мне стыдиться нечего.

- Я их застала лично в нашей постели. И знаешь, что самое смешное? - я смотрю на него. - Я всё равно думала простить.

Миша сжимает челюсть.

- Почему?

- Потому что уже было оплачено платье, ресторан и родители репетировали тосты, - повторяю я. - И потому что я верила. Очень верила в эту чёртову любовь.

Вот она. Голая правда. Без сарказма и цинизма.

Я снова тру палец, теперь уже сознательно.

- Чтобы не видеть его никогда, переехала в Москву. Кольцо я носила долго, - говорю я честно. - Думала, он приедет за мной. Потом думала, что он хотя бы захочет извиниться, и я верну ему обручалку. Сняла неделю назад, сдала в ломбард, а привычка осталась.

В кухне становится тесно от тишины.

- Поэтому ты так ненавидишь слово «навсегда», - тихо произносит он.

- Я не ненавижу. Я… не верю.

Он смотрит на меня иначе. Без вызова. Без азарта.

Вот сейчас он скажет, что это ошибка. Что всё зашло слишком далеко. Что ему нужны «здоровые отношения», а я чокнутая.

Я готова услышать это.

- Таня, - говорит Миша спокойно, - если ты сбежишь сейчас, я пойму.

Вот она, вторая дверь.

- Но если останешься… - добавляет он, - давай хотя бы без вранья.

Я смотрю на тарелки с цветочками, на сковородку, на мужчину, который переживает из-за кота и замечает мой затертый безымянный палец.

Мне страшно. По-настоящему.

- Я не замужем, - повторяю я. - И не хочу быть.

- Хорошо.

- Я не ищу «навсегда».

- Хорошо.

- Это была просто ночь.

Он выдерживает паузу.

- Хорошо, - говорит снова. - Это просто ночь.

Но в его голосе нет облегчения.

И в моём - тоже.

Я остаюсь.

Не потому что так правильно. И не потому что хочется продолжения.
Просто у меня нет сил выходить в холодный подъезд и ехать к черту на рога.

Мы больше не занимаемся сексом.
Никакой второй серии. Никаких доказательств химии.

Он просто притягивает меня к себе, и я неожиданно не сопротивляюсь.

Его рука, тяжёлая и тёплая, на моей талии. Дыхание ровное.
Слишком спокойно.

Мне слишком хорошо.

И это настораживает больше всего.

Утром я просыпаюсь раньше него. Я всегда просыпаюсь раньше, когда нужно успеть сбежать.

Свет серый, ранний, московский. Миша спит на боку, уткнувшись лицом в подушку. Выглядит слишком молодым и уязвимым. Это несправедливо.

Я осторожно беру телефон.

Пиликает приложение.

План простой: тихо одеться, тихо уйти. Оставить эту ночь чистой. Без продолжения. Без обязательств. Он знал, что я уйду.

Я предсказуема, как Мишина ипотека, кот и сковородка.

Я нахожу белье, платье, туфли, сумку.

Колготок нет.

Отлично.

Осматриваю комнату. Ничего.

Смотрю на диван в гостиной и вспоминаю, как мы в него врезались.

- Только не говори, что…- ругаюсь я под нос.

Я опускаюсь на колени и заглядываю под диван.

Вот они. Красные и скомканные.

Как они вообще там оказались?

Оставлять их трофеем не хочется. Слишком символично.

На улице прохладно. Без колготок я замёрзну. Ни один красивый побег не стоит отмороженной задницы.

Я тянусь глубже под диван, почти ложусь на пол, вытягиваю руку.

- Интересная поза для прощания.

Я вздрагиваю и ударяюсь головой о подлокотник.

Миша стоит в дверном проёме, сонный, босиком, в той же вчерашней майке.

- Ты всё-таки решила удрать? - спрашивает он.

Я вытаскиваю добычу и поднимаюсь.

- Нет. Я решила, что колготки дороже внезапности. Иначе меня бы тут уже не было.

Он опирается плечом о стену.

- Боишься остаться со мной, Таня?

- Возможно, ты пугаешь меня чуть меньше, чем цистит.

Он хмыкает.

- Приятно быть на втором месте.

Я надеваю колготки, игнорируя Мишу изо всех сил. Стараюсь выглядеть собранной, независимой, утреннехолодной.

Телефон, который я бросила на диван, пиликает.

Громко. Предательски.

Я замираю.

Миша смотрит на экран.

- У тебя совпадение, - спокойно говорит он.

Я принципиально не смотрю на телефон.

- Это ничего не значит.

- Конечно, - кивает он. - Просто химия. Алгоритм. Маркетинг.

Он подходит ближе. Не агрессивно. Просто сокращает расстояние.

- Ты уже листаешь мужчин дальше?

- Я не листаю.

- Но готова.

Я сжимаю телефон.

- Мы договорились. Это просто ночь.

- Да.

Миша смотрит на меня внимательно. Без обиды, но печально.

- И всё-таки ты убегаешь, - говорит он тихо.

Я чувствую, как внутри поднимается раздражение. Защитная реакция.

- Я не убегаю. Я живу дальше.

- Со следующим кандидатом?

- А ты что предлагаешь? - резко спрашиваю я. - Ипотеку? Нового кота? Цветочные тарелки?

Он улыбается уголком губ.

- Я предлагаю кофе.

Я стою с телефоном в руке, с колготками, натянутыми слишком поспешно, и с ощущением, что снова стою на старте.

Экран снова загорается.
Новое уведомление.

Миша смотрит на меня.

- Таня.

- Что?

- Если это просто ночь, ты можешь уйти. Я не держу.

Свидание 2. Маша и Леша

Я стояла перед зеркалом уже, кажется, в пятый раз за последние десять минут. Поправила прядь волос, повернулась боком, потом снова прямо, провела ладонями по платью, будто разглаживая несуществующие складки.

«Ну хватит уже», -сказала я себе, но всё равно провела еще раз.

Укладка держалась идеально. Лёгкие волны ложились на плечи так, как я и хотела. Кожа - гладкая, чуть сияющая. Я даже улыбнулась своему отражению. С каким-то тихим предвкушением, сладким предвкушением я ждала этот день.

Сегодня было не просто свидание.

Мы с Лёшей встречались всего пару недель. Всё развивалось быстро. Слишком, но при этом легко. С ним было спокойно, хорошо. Мы уже были близки, и это ничего не испортило, а наоборот, стало только лучше. Я уже была у него дома. Он снимал студию, работал на удаленке, получал хорошие деньги, не жадничал, не требовал от меня ничего сверхъестественного или странного. Нам нравились одни сериалы и фильмы. У него были красивые глаза и улыбка.

Разве что романтики маловато, но кто сейчас романтик? Времена не те.

Но сегодня всё ощущалось иначе. Потому что Леша позвонил утром и сказал:
-У меня для тебя сюрприз.

И произнес это так, что у меня внутри все приятно сжалось.

Леша ничего не требовал, как обычно. Он просто пригласил в гости.

Я выбрала красивое кружевное бельё - не вызывающее, а такое, которое хочется рассматривать. Платье простое, но подчёркивающее фигуру. Всё было продумано, но выглядело так, будто само собой получилось.

«Мужчина впервые делает что-то специально для меня», - подумала я, и от этой мысли стало чуть неловко и очень приятно.

Когда я оказалась у его двери, сердце билось быстрее обычного. Не от страха, а от волнения.

Я нажала на звонок. За дверью сразу послышались шаги: быстрые, почти нетерпеливые.

Лёша открыл. Он весь светился и тоже что-то предвкушал.

- Привет, - сказал он просто, и я невольно улыбнулась в ответ.

- Привет…

Лешка окинул меня взглядом. Он не лапал меня глазами, оценил и как будто искренне любовался.

-Ты… вау.

Я чуть опустила глаза, чувствуя, как щеки теплеют. Мужское косноязычие - лучший комплимент.

-Ты тоже ничего, - ответила я, стараясь звучать легко.

Он закрыл за мной дверь и сразу поцеловал. Я закинула руки ему на шею, но Леша тотчас отстранился.

- Нет-нет-не. Подожди, - сказал он. - Разуйся… и закрой глаза.

- Серьёзно? - я тихо засмеялась.

- Да. Доверься мне.

В его голосе было что-то такое, что спорить не хотелось. Я сняла туфли, аккуратно поставила их у стены и, на секунду замявшись, закрыла глаза.

- Не подглядывать, - приказал он мягко.

- Даже не думала.

Он взял меня за руку осторожно, но уверенно, и повёл вперёд. Я шла медленно, чувствуя прохладный пол под ногами и полностью полагаясь на своего друга.

- Осторожно, порог…

- Угу.

Сердце колотилось всё сильнее. От предвкушения. От ощущения, что сейчас произойдёт что-то важное. Что-то, что запомнится.

-Всё, - тихо сказал Лешка. - Можно открывать.

Я открыла глаза и замерла.

Мы были в ванной. Она была освещена мягким тёплым светом свечей. Их было много: на бортиках, на полках, даже на стиральной машине. Вода уже набрана, и по поверхности плавали лепестки роз, перемешанные с пушистой пеной.

В раковине стояло ведёрко со льдом, а в нём бутылка вина.

- Лёш… -выдохнула я. - Это… ты серьёзно?

Он чуть смущённо улыбнулся, но в глазах у него читалось, что ему важно, как я отреагирую.

- Сюрприз.

Я шагнула к нему, встала на цыпочки и поцеловала легко, но искренне.

- Это лучший сюрприз, - прошептала я.

- Ты много работаешь последнее время. Мне хотелось сделать тебе приятное. Поход в СПА - это банально. К тому же там не все можно.

Он подвигал бровями, и я захихикала как дурочка.

Я полностью разделяла его желание сделать в этой ванной очень непристойные вещи.

Мои руки сами потянулись к нему. Я позволила Леше провести пальцами по моим плечам, по спине. Он гладил меня медленно, почти бережно. И в этом не было спешки, и от этого становилось только лучше.

- Ты же не откажешься принять со мной ванну? - спросил он как будто между прочим.

- Ни за что на свете.

Я засмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо.

Запах свечей был тёплым и чуть сладким. Воздух из-за них стал густым, почти пьянящим.

Леша раздевал меня медленно. Его губы следовали за руками. Каждый миллиметр оголенной кожи он покрывал поцелуями. При этом он избегал интимных мест: игнорировал грудь, не трогал меня между ног. Но я и без этого вся превратилась в желе из возбуждения.

«Идеальное свидание», -подумала я.- «Кажется, я нашла идеального мужчину».

Впервые за долгое время мне не хотелось искать подвох. Я стояла обнаженная напротив своего мужчины и смотрела, как он тоже торопливо раздевается. Леша подал мне руку, и я забралась в ванну. Он последовал за мной.

В ванне Лёша тоже не торопился.

Он налил вино, протянул мне бокал, а сам, улыбаясь, провёл ладонью по воде, собирая пену. Потом осторожно коснулся моей руки, плеча и начал играть, размазывая лёгкую, воздушную пену по моей коже.

Я тихо постанывала от удовольствия.

Леша наблюдал за мной с самой улыбкой восхищения, от которой у меня внутри всё пело.

Его прикосновения были неторопливыми, внимательными. Он будто изучал меня заново, не спеша, не пытаясь сразу перейти границу. И от этого по коже пробегали мурашки.

Я сделала глоток вина. Потом ещё один. Кажется, я опьянела не от вина.

Мы целовались сначала мягко, почти осторожно, потом всё глубже. С каждой минутой в этих поцелуях становилось всё меньше сдержанности и всё больше настоящего желания.

Я почувствовала, как расслабляюсь окончательно. Ушло напряжение, улетучились все бренные мысли. Остался только идеальный момент, тепло воды и его руки.