Самозванка. Любовь палача

Пролог. Мои неудачи

Пролог

МОИ НЕУДАЧИ

Женщина должна любить плохого мужчину один или два раза

в своей жизни, чтобы быть благодарной за хорошего.

Элизабет Тейлор

***

- Значит, я заставляю тебя страдать? - голосом мудрого Каа из советского мультика про Маугли уточнил Рэтборн.

Я хмыкнула.

- А может, ты просто несколько растерял свой ужасающий ореол бесчувственного мерзавца, когда защитил от Ланзо.

- Мой поступок был продиктован исключительно расчетом. Ты слишком уникальный и, не скрою, интригующий экземпляр.

- Взаимно, - решив не обижаться то ли на комплимент, то ли на очередное принижение моей упитанной персоны, парировала я.

- Так что тебе приснилось на этот раз? - решил вернуться к предыдущей теме Лорд.

- Снова кто-то плакал, да так горестно, что я, видимо, присоединилась.

- И что же, давно с тобой такое?

- Да уже ночей пять нормально поспать не могу. Дошла до такого отчаянья, что, как видишь, решила попроситься к тебе на постой. Вдруг присутствие другого человека, к тому же, сильного мага это прекратит.

- Допустим прекратит, а на другой день возобновится, что же ты, собираешься ночевать со мной в одной спальне и дальше?

И опять мои щеки налились жаром, вынуждая признаться:

- Так далеко я не загадывала. Да и идти сюда не собиралась. Однако же вот, пришла. Не иначе подсознание шалит… - палец многозначительно постучал по виску.

- Тогда вставай, - напугав перспективой изгнания, вдруг скомандовал Рэт.

- Зачем?

- Для чистоты эксперимента тебе всё же лучше лечь спать поближе.

- На кровать?

Воистину, сейчас, ведя этот нелепый разговор я чувствовала себя туповатым загипнотизированным бандерлогом.

- На кровать, - подтвердил Лорд и даже любезно донес до неё мою подушку-путешественницу.

Он погасил одним пасом руки магические свечи в люстре, и под потрескивание инфернального пламени в камине мы молча улеглись спать. Снова. Вправду, в этот раз уже все-таки в одной постели...

***

Принято считать, что у всякого человека есть свой особый талант. Явный или не слишком, развитый или безжалостно похороненный в суете жизни, но так или иначе пылающий жарким угольком истинного предназначения где-то в глубине бессмертной человеческой души.

У меня таких талантов всегда было два, ну или я так считала, пока судьба не забросила меня столь далеко от дома, что о возвращении назад не стоило и мечтать. Но это случилось гораздо позже, а пока жизнь мою определяли два ценных умения: находить подход к людям, даже к тем, кто отличался весьма трудным характером, а также, делать мир вокруг себя чуть красивее и лучше. Именно поэтому, повзрослев и окончив школу, я и выбрала для себя профессию свадебного стилиста, которую очень любила и в которой достигла определенных успехов.

Родилась я в обычной небогатой семье, очень маленькой, так как состояла она только из меня да мамы. Жили мы вдвоем хотя и скромно, но дружно. Моя рано овдовевшая родительница, обладая легким весёлым характером, более всего прочего ценила простоту и покой. Движимая любовью, она упорно, но ненавязчиво учила меня многочисленным бытовым и женским премудростям, которые помогали мне справляться с возникающими трудностями и по сей день.

С рождения я обладала довольно приятной внешностью, тягой к яркой одежде и счастливым умением выгодно себя подать. По последней причине, все мои друзья сходились во мнении, что из меня получилась бы неплохая актриса. Однако, в актрисы я не метила, но способность правильно чувствовать ситуацию и перевоплощаться не раз и не два спасала меня от беды.

Лет до двадцати моя жизнь была безмятежна, а потом… Потом я в первый раз вышла замуж. Разумеется, по большой любви, которая спустя четыре года мучительного брака обратилась холодным отчуждением, взаимным разочарованием и тотальным непониманием друг друга. В двадцать пять, спустя год после развода с первым мужем, я вновь совершила прогулку к алтарю, в этот раз уже не столько по любви, сколько по здравомыслию.

Мой второй муж был человеком добрым, заботливым и весьма щедрым. Что с лихвой искупало его глуповатую простоватость и полное отсутствие жизненных амбиций. С ним я ощущала себя защищенной и любимой, той самой безусловной любовью, когда никакой целлюлит не способен убить желание пошалить в супружеской постели.

Жизнь разлетелась яркими осколками романтических иллюзий и несбывшихся надежд, когда на седьмом году нашего с ним брака вскрылась уродливая в своей банальности реальность. Все эти годы муж методично мне изменял.

Он делал это ни от обиды, ни от какой-то общей неудовлетворенности, а просто потому, что мог. Молодой и привлекательный, он нравился женщинам и не считал большим грехом изредка удовлетворять свою потребность в разнообразии.

1. Сумасшедший маг

глава первая

СУМАСШЕДШИЙ МАГ

Ребята, мы не прокляты, мы в полной заднице!

Шеррилин Кеньон «Темная сторона луны».

На дворе стояла зима. Практически бесснежная, но студеная и унылая. Я самозабвенно тонула в водах беспросветной депрессии, посвящая досуг увлекательному процессу наращивания на своих боках очередного лишнего килограмма. И этот килограмм, учитывая тридцать ему предшествующих, уже был не то чтобы лишним, а умереть не встать каким критическим. Несчастье быстро превращало меня в толстуху. Некогда нежное, не лишенное интригующей пикантности личико кануло в прошлое, и теперь из зеркала на меня взирала одутловатая харя в мелких подкожных прыщах, с заросшими бровями и стойким выражением, убежденно вещающим, что жизнь – дерьмо!

Мне было так тошно, что хотелось выть в голос, а еще лучше выпрыгнуть из своего тучного тела, из своей так горько разочаровавшей жизни, и, быть может, даже из этого так жестоко обманувшего мои надежды мира в целом.

«Как жить?» - вопрошала я себя в который уже раз. Если ни любовь, причем искренняя и бескорыстная, ни расчет, построенный на верности и заботе, не принесли мне ни чего кроме разбитого сердца, подорванного здоровья и убивающей апатии? Если бы ни нужда платить за квартиру да досадная потребность каждый день и помногу набивать свой желудок вредной пищей, я наверное перестала бы даже вставать с кровати, так сильно предательство второго мужа пошатнуло всякую веру в светлое будущее.

Как бы там ни было, мое желание убежать от реальности осуществилось настолько радикально и скоро, насколько это возможно лишь в высокобюджетных голливудских блокбастерах.

***

Я ехала на маршрутке к очередной клиентке, пребывающей в стадии «Восторженная невеста», с привычной целью накрасить и причесать это до отвращения прекрасное и счастливое создание. Мастером я по праву считалась первоклассным, а посему, в сезон свадеб, крупных праздников или выпускных за мной шла настоящая «охота».

В тот, в общем-то ничем не примечательный день, я стала свидетелем автомобильной аварии. Удрученно трясясь в обшарпанной маршрутке, бодро мчащей пассажиров по полупустой кольцевой, я взирала на проносящийся за окнами урбанистический пейзаж, буквально ощущая, как монотонно и обыденно вращается колесо моей судьбы. Вдруг, едущий впереди маршрутного такси бензовоз, разукрашенный симпатичными ромашками, вильнул на встречную, прямо в лоб груженой пластиковыми окнами газели. По счастью, расстояние между маршруткой и бензовозом было приличное, поэтому прозвучавший вслед за столкновением взрыв задел такси лишь краем. Оглушенная, я помнила, как машину накрыла жаркая волна воняющего бензином воздуха, как сидение подо мной ощутимо тряхнуло и я испуганно вскрикнула, рефлекторно закрывая лицо руками.

Открыть глаза мне привелось уже в чужом мире.

***

Андолор - островное государство, состоящее из восьми крупных островов, находилось в некой параллельной реальности, где-то между «Не может быть!» и «Какого черта?!». Досадно, что я попала туда, изрядно растеряв свой блеск, очарование молодости и надежду на вселенскую справедливость.

По уровню развития и социальному устройству это королевство застряло на границе увядающей эпохи Просвещения и грядущего промышленного прогресса. При этом его наполняла магия, дикая и неусмиренная, подобная беснующемуся лесному пожару или, быть может, даже библейскому Потопу. По крайне мере, когда я столкнулась с ней, мне казалось, что я тону.

Магия странным и причудливым образом переплеталась с распространенными здесь повсеместно паровыми механизмами и совсем не подчинялась женщинам, отчего последние считались в Андолоре существами слабыми и, по существу, второсортными. Хотя, конечно, девушки из знатных семей, невинные и правильно воспитанные, так же, как некогда и в моем родном мире, были товаром весьма ценным. Я же, по понятным причинам, ценность имела грошовую.

Вторым если не по силе, то по влиянию, сразу после законного правителя, здесь считался Магистериум - совет пяти Верховных магов-протекторов, хранителей магических скрижалей. Это всегда были аристократы, наделенные выдающимися способностями к магии и владеющие особыми тайными знаниями.

Это Тайное Знание воплощалось в древних письменах - «заповедных скрижалях», коих, по легендам, некогда было семь, но пара из них оказалась безвозвратно потеряна.

Скрижали передавались из поколения в поколение сильнейшему магу в роду, ибо только так сохранялся шанс, что древнее знание не угаснет, убив своей мощью носителя, а необратимо сольется с душою принявшего его.

Также существовала легенда, известная в Андолоре всем и каждому, что объединенные меж собой Скрижали являлись источником благодатной силы, знаменующей приход нового эры - дарующей людям невиданные ранее возможности и процветание. Того, кому согласно этой сказочке будет суждено соединить утраченное, в королевстве называли Знающий, и временами приравнивали если не к Божеству, то уж к Мессии как минимум.

Кстати говоря, андолорцы славились большой религиозностью и непоколебимой верой в собственную исключительность.

Как следствие, на «Большой земле», особенно её южном побережье, Андолор был известен своей нетерпимостью к инакомыслию и воинственностью. Своеобразные крестовые походы здесь случались не так чтобы редко, что объясняло существующее на островах плохо завуалированное рабство.

2. Девочка-мальчик

глава вторая

ДЕВОЧКА-МАЛЬЧИК

И Богу не свечка, и черту не кочерга.

Народная пословица.

Стоило мне обосноваться на новом месте, более всего прочего меня озаботил ответ на один-единственный вопрос: «Где здесь кормят?» Учитывая, что мои лишние килограммы возникли отнюдь не по вине страшного проклятия какой-нибудь завистливой ведьмы, а в результате старого недоброго обжорства, давняя вредная привычка, не давая поблажек на экстремальность текущих событий, громко требовала вкусно жрать и сладко пить. Причем немедленно.

Я как могла сражалась с этим ненасытным демоном чревоугодия, но, честно говоря, сия эпическая битва была давно проиграна.

Аппетит рос пропорционально завладевшей мною тревоге. Особенно после недавно пережитого не иначе как чудом допроса, окончившегося весьма внезапно и с совершенно непонятным итогом.

Немало заявившему о себе во все горло «инстинкту саранчи» способствовала и вгоняющая в состояние вялого невроза комната, в которой меня поселили на правах бедного родственника.

Справедливости ради следует сказать, что апартаменты вовсе не походили на пресловутую каморку Золушки и вполне могли считаться роскошными. Однако, как и все в особняке, роскошь эта не столько радовала, сколько угнетала. Особенно выбивали из колеи темно синие полосатые обои с рябящим золотисто-бордовым узором. Того же оттенка бордо тяжеловесные портьеры на окнах с бахромой и кистями, темные ковры на полах и массивная лакированная мебель выглядели старомодно и тяжеловесно. Комната производила впечатление чего-то мрачного, стылого и загроможденного.

Единственное, что радовало, так это вид из окна. Зеленые лабиринты с живописными куртинами пестрых круглых клумб. Стройные аллеи обширного парка и небольшое озеро, по глади которого, точно черные каравеллы, скользили, чем-то напоминающие земных лебедей, птицы.

Раздвинув посильнее портьеры и впустив в комнату немного солнечного света, я принялась обследовать свои новые владения.

Набор мебели стандартный для особняков подобного типа: кровать под балдахином, каминная группа, напольное зеркало, бюро, парочка помпезных оттоманок и совершенно чудовищных размеров гардероб, по форме и декоративной резьбе напоминающий склеп вампира-эстета. Гардероб оказался пуст. Пристроив в него свой пуховик, я притворила отлично пригнанные дверцы.

- Ваша новая одежда, сударь, – раздалось за моей спиной, и я испугано вздрогнула, оборачиваясь на приятный женский голос.

На пороге комнаты стояла очередная красавица в платье прислуги.

- Вы так тихо подкрались, – попеняла я.

- Простите, сударь, – подозрительно монотонно извинилась девушка. – Ваша одежда. Хозяин желает, чтобы вы переоделись.

Я заинтриговано покосилась на ворох старомодных тряпок. Очевидно, мне принесли далеко не платье с кринолином. Надеюсь, хоть с размером не промахнулись.

- Как только вы переоденетесь, я провожу вас в столовую.

В процессе примерки оправдались худшие из моих опасений. Во-первых, все вещи, исключая белые чулки и сорочку с красным кантом незатейливого кружева на манжетах, были самого траурного в мире черного цвета. Во-вторых, узкие, чуть ниже колена штаны шились явно на плоскую мужскую задницу и вмещать мои нижние «далеко-не-девяносто», как я их ни уговаривала, не желали. Хорошо еще, к ним прилагался широкий матерчатый пояс, который и спас положение. Жилет застегнулся с десятой попытки и только после того, как я подняла свою грудь чуть ли не к подбородку, став при этом похожей на разбитную подавальщицу в средневековом трактире. Камзол жал в пройме и был узок в рукавах. Пышное жабо, которое прилагалось к сорочке, еще больше подчеркивало карикатурно выпирающую грудь. Но самое большое разочарование заключалось в высоких, по колено сапогах, которые оказались велики размера на четыре.

Я подошла к напольному зеркалу и застонала. За парня в таком виде меня принял бы разве что слепой.

- В таком случае, - сказала я своему отражению, - будем действовать от противного!

Распустив волосы, изрядно отросшие за последние месяцы, о чем свидетельствовали темные, по сравнению с остальной блондинисто-рыжеватой копной корни, я старательно их расчесала. Потом извлекла из своего чемоданчика косметику и впервые за долго время «нарисовала» себе лицо.

- А что? - я расправила жабо, так, чтобы в вырезе сорочки показалась та самая пресловутая ложбинка. – По-моему, не дурно. Черный так вообще стройнит.

- Ведите! – бодро велела служанке, все это время ожидающей за дверью, и зашагала следом, когда та молчаливой тенью поплыла впереди.

Все-таки странные здесь слуги…

***

Столовая по убранству напоминала переоборудованную камеру пыток формата VIP. Стол каменный, полированный и местами золоченый. Стены серые, все увешанные трофейным оружием и какими-то цепями. Потолок расписной и весь в лепнине.

Сюжет фрески - ожидаемо не способствующий здоровому пищеварению. Что-то там на тему «Женщина - друг человека». За человека, видимо, предлагалось считать мужчину. Из чего следовал логичный вывод, что женщина – не человек, а скорее досадный недогляд матушки природы. Что вовсе не удивительно, так как Природа, в конце концов, тоже женщина.

3. Диверсантка

глава третья

ДИВЕРСАНТКА

Плачущая женщина притворяется.

Задумчивая женщина грезит о дурном.

«Молот Ведьм»

- Просыпайтесь, сударь, – раздался откуда-то сверху приятный женский голос.

Приглушенно и невнятно, он словно силился прорваться через толщу глубокой воды.

Я неуклюже заворочалась. Тело, тяжелое, точно налитое свинцом, слушалось плохо, голова кружилась даже в условиях горизонтального положения и закрытых глаз, во рту стояла ни с чем не сравнимая стрихниновая горечь.

- Пи… и…ить, – прохрипела я, убежденная, что если немедленно не волью в себя изрядную порцию жидкости, снова впаду в беспамятство, а скорее всего, просто «склею ласты».

- Ваш чай на прикроватном столике, – невозмутимо сообщил все тот же приятный женский голос.

Новость оказалась чрезвычайно вдохновляющей. Ради чашки крепкого сладкого чая, сейчас я бы проползла и по битому стеклу. Заставив себя принять вертикальное положение, я уселась на огромной, разворошенной точно птичье гнездо, кровати и, приоткрыв один глаз, попыталась сфокусировать взгляд.

Увиденное не радовало. Итак. Я все также пребывала в гостях у «семейки веселых упырей», вчерашний ужин с которой обернулся отравлением, жесточайшими галлюцинациями, травмами и - отчего было особенно тошно - унижением. Ничего из вышеперечисленного я не собиралась спускать «упырям» с рук. И дабы навсегда проститься с опостылевшей мне еще в прежней «нормальной» жизни ролью «безвинной жертвы», я решила вести тайный счет. Позже, пообещала себе, я найду способ заставить своих обидчиков искупить причиненное мне зло. Ну а пока, преодолев взглядом препятствие в виде заводной феи (лишенные души и воли прекрасные служанки из особняка рода Уркайских более всего напоминали заводных марионеток), я наконец отыскала чайную пару с вожделенным напитком и, рискуя сломать себе шею, рванула утолять жажду.

- В шкафу ваша новая одежда и сапоги. Вам велено как можно скорее привести себя в порядок и явиться в кабинет хозяина.

Я возмущенно фыркнула, доливая в чашку остатки чая из фарфорового чайника.

- Какого из?

Учитывая количество хозяев в этом доме, во избежание недоразумения, последнее следовало уточнить.

Однако, служанка явно не поняла вопроса.

- Кого из хозяев вы имеете ввиду? Кто так сильно желает меня видеть? - пришлось разъяснить подробнее.

- Лорд Уркайский. Старший сын ундера Уркайского, – наконец сообразила заводная фея.

- Значит, Садист, или теперь правильнее будет его называть Ледяной Демон? – Я тяжело вздохнула и, кряхтя да постанывая, сползла с кровати и заковыляла в направлении склепа, именуемого шкафом. – Передайте лорду, что я бегу к нему, роняя сапоги.

И только когда за служанкой едва слышно притворилась дверь, до меня вдруг дошло, что рассчитывать на более лаконичный пересказ моего образного выражения от заводной феи явно не стоит. Все будет передано с диктофонной точностью, слово в слово, и послание наверняка не понравится Садисту. Утешала лишь полная неспособность фей окрашивать речь интонациями. Посему оставалась маленькая надежда, что мой сарказм так и не достигнет ушей скорого на расправу аристократа.

Пополнения в гардеробе, хоть и скромные, внушали оптимизм. Простые черные бриджи, именуемые здесь панталонам, сидели как влитые. Рубаху пришлось надеть из прежних запасов. Зато камзол не трещал по швам, хотя и продолжал подпирать грудь не хуже корсета, а вот сапоги оказались лишь на размер больше необходимого. Я бы даже полюбовалась на получившийся ансамбль в зеркале, если бы не посиневшая и опухшая щека, сувенир старшенького сыночка дядюшки Цвейга.

Я потрогала уродливый синяк и едва не разрыдалась от обиды вкупе с бессильной злостью. Счастье, что столкновение не пришлось чуть выше, а то ходить бы мне с выдающимся фонарем. Если бы, конечно, повезло, и я вовсе не лишилась глаза.

Прошло не менее получаса с момента, как служанка передала приказания своего хозяина, а мои сборы только-только подходили к концу. Так нарочито испытывать терпение Рэтборна стала бы лишь законченная идиотка, но после ночных происшествий я отчаянно нуждалась в горячем душе. К сожалению, душа в прилегающей к спальне ванной не оказалось, посему пришлось довольствоваться более времязатратными водными процедурами, постоянно ожидая, что дверь комнаты вот-вот с грохотом распахнется и меня, как есть голую, выволокут за волосы в коридор.

Поэтому, превозмогая боль и общую разбитость, я заставляла себя действовать максимально быстро, хотя единственное, о чем на самом деле мечталось - это забраться в горячую ванну и остаться в ней навсегда.

Длинный просторный коридор, несмотря на солнечное утро, тонул в полумраке. Особняк Уркайских точно питался светом, распространяя вокруг себя атмосферу вечных сумерек. Вероятно, в том была виновата не слишком удачная планировка здания, жилые комнаты которых либо выходили окнами на укрытую тенями галерею, либо на северо-восточную сторону, где солнце появлялось лишь в рассветные часы. А может, просто это зловещее строение обладало своеобразной душой, такой же хищной и мрачной, как и души ее хозяев.

- И все же, - подумалось мне вслух, - здесь не мешало бы сменить обои и повесить побольше светильников.

4. Маленький призрак

глава четвертая

МАЛЕНЬКИЙ ПРИЗРАК

Если из всех инструментов у тебя есть только молоток,

то в каждой проблеме ты увидишь гвоздь».

Марк Твен

Удивительное дело, но к концу своего первого месяца на Притэйе, несмотря на регулярные ночные пиры, я всё же похудела. Не столь существенно, чтобы утратить неэлегантную пухлость, но достаточно, чтобы окружающие это заметили.

С одной стороны, я безусловно радовалась данному обстоятельству. Ещё бы! По сути, сбылась мечта каждой страдающей от приступов зверского аппетита и изрядного лишнего веса девушки - есть и при этом становиться стройной. Но с другой стороны, одна мысль о том, что Рэтборн сочтет это событие исполнением его унизительного приказа, несколько омрачала мою нечаянную радость.

Впрочем, феномен внезапного похудения поражал всё же больше, чем самодовольная рожа главы Тайного Приказа. Я настолько сильно озадачилась, что еле дождалась очередной трапезы с дядюшкой Цвейгом, дабы не вызывая лишних подозрений, обо всем его подробно расспросить.

Как оказалось, ответ лежал на поверхности. Пробудившаяся магия сжигала калории не хуже многочасовых тренировок. Вот только спешить умиляться данному обстоятельству не стоило. В идеале функционирование физической и магической составляющей в организме человека должно было протекать взаимосвязанно, но в то же время как бы параллельно. При больших магических затратах, когда резерв - здесь его называли аккамуляциор - пустел, для восстановления зачастую использовались физические силы собственного организма. Однако, подобное грозило самым настоящим истощением.

Поэтому юных магов сызмальства учили особому виду медитации, которая впоследствии помогала им лучше чувствовать собственную магию и не завязывать её на жизненных ресурсах организма.

Нередко при проявлении сильных способностей, или после их неоправданно расточительного применения у мага наступал откат - магическое опьянение. Его-то мне и посчастливилось пережить после того, как главный головорез семейства узнал на собственном опыте, насколько тяжелой может быть рука обиженной женщины. Гасить же подобное состояние можно было несколькими способами - уже упомянутой медитативной практикой, какой-нибудь нехитрой физкультурой, или же кое-чем гораздо более приятным… Словом, неслучайно моё доселе спавшее вечным сном либидо пробудилось именно в тот накаленный момент.

Произошедшее в тренировочном павильоне что-то переломило в наших отношениях с Рэтом. Совершенно иррациональным образом вдруг куда-то делся мой неизменный страх перед ним. Возможно, причина крылась в том, что я просто наконец стала привыкать к поразительным странностям своей новой жизни. А быть может, Лорд и в самом деле вдруг отчего-то ко мне потеплел, перестав безмолвно излучать подспудное желание поскорее разделаться с подозрительной самозванкой.

И что уж совсем удивительно, но потепление наметилось и в наших до того откровенно враждебных отношениях с Ланзо. Будучи большим ценителем черного юмора, он вдруг решил назначить меня на роль своего любимого ходячего анекдота. Теперь наши совместные занятия по фехтованию проходили более менее гуманно. По крайней мере, потея на отработке стойки или выпада, я больше не опасалась отойти в мир иной раньше времени.

В остальном, жизнь моя приобрела некое подобие причудливой рутины. Изредка её разбавляли лекции Лорда-конструктора, который пару раз в неделю покидал свои лаборатории при столичном Механическом Приказе, дабы выполнить пожелание своего отца и обучить меня азам набирающей всё большую популярность науки.

Информацией Волкер делился интересной, но на мой познавательный энтузиазм отвечал полнейшим равнодушием. Он словно витал в совсем иных, недоступных для таких, как я, измерениях и всё его аскетичное, строго упорядоченное существование было посвящено одной-единственной высшей цели. Одним словом, безумный гений во плоти, как заключительный яркий штрих на полотне семейного портрета.

По крайней мере, так думала я, считая Волкера самым младшим членом рода Уркайских.

***

Черная, лакированная до зеркального глянца карета, запряженная парой самых обыкновенных лошадей, как-то под вечер въехала на территорию особняка. Она миновала центральную ведущую к парадному крыльцу аллею, объехала здание по аккуратной дуге и по широкой засыпанной песчаным гравием дорожке укатила куда-то вглубь обширного сада…

До сего момента я даже и не подозревала, что в прилегающий к дому на заднем дворе сад можно въехать целой карете и даже в нём затеряться. По крайне мере, спустя пару минут после появления данного транспортного средства на территории особняка, о его присутствии свидетельствовал лишь след от лошадиных копыт, да каретных колес на дорожке.

Отчего-то раньше я никогда не задумывалась, насколько далеко растянулась принадлежащая ундеру земля. Я понимала, что особняк является частью столичной территории, где каждая пядь стоила баснословных денег, и мне казалось невозможным иметь во владении пространство, сопоставимое по размерам с каким-нибудь загородным поместьем. Но, как оказалось, ундер Уркайский был не просто богат, а богат неприлично, что, помноженное на укрепляемые десятилетиями власть и влияние, позволяло ему вести образ жизни весьма выбивающийся из общепринятого уклада. Поэтому так называемый сад больше походил на протяженный дворцовый парк, лишь видимая часть которого была облагорожена согласно принятой при дворе моде на всё симметричное и подстриженное словно по линейке. А вот его дальняя и заброшенная оконечность скорее напоминала довольно дремучий лиственный лес и могла похвастаться небольшим живописным прудиком с семейством желтых водяных лилий, которые я однажды обнаружила как раз в момент их цветения. Впрочем, обнаружил я не только их…