Самый темный час

Пролог

Посвящается светлой памяти

Фидарова Феликса Максимовича и

Аккалаевой Ольги Харитоновны

Мертвецки-бледный круг Луны бельмом выделялся на черном покрывале ночного неба, звезды не блестели ни на Востоке, ни, тем более, на сливающемся с лесной полосой Западе. Лунный свет разлился по полосам крыш, иногда забегая на скаты, затесался в кронах деревьев, на верхушках фонарных столбов, мрачно-молчаливых и давно отключенных, вырывал из тьмы полосы белого штакетника, отплясывал на крышах и стеклах машин и фатой стелился по асфальту в самый конец улицы, где спотыкался об единственное освещенное крыльцо. В тускло-желтом свете свисающей над дверью лампы опираясь на потрескавшиеся и поросшие мхом от старости перила стояла женщина в красном плаще из плотного хлопка. Из-под капюшона выбивались рыжие прядки, но лицо несмотря на то, что она глядела на круглолицую Луну, оставалось в тени — она не желала показываться.

Дверь устало скрипнула за спиной женщины, но та даже не повела плечом.

— Время пришло, сестры, — голос женщины утонул в тишине, не нарушаемой даже ветром.

— Ты уверена, что он придет?

Женщина обернулась, плавно, так, что ни одна складка на плаще и тем более пряди выпадающих из-под капюшона рыжих волос не шелохнулись. Словно она была единым целым, статуей, либо же не подчинялась законам физики. Лишь бледные руки сцепились в районе талии. Две женщины сделали по шагу назад, упираясь спинами в облупившуюся деревянную дверь и покрытую мхом стену.

Лицо женщины в плаще все еще оставалось в тени, но ее высокий голос, свидетельствовал о зарождающемся недовольстве:

— С каких пор ты не доверяешь мне, Ирэна?

— Я не… — заговорила упирающаяся спиной в дверь женщина. Ее пухлое лицо пошло белыми пятнами, а губы задрожали. — Я не не доверяю…

Женщина в плаще сделала шаг вперед, протянув руку ладошкой вверх. И ветер растрепал короткие черные волосы пухлой женщины.

— Скажи, — зашипела женщина в плаще, склонив голову, — мои слова хоть раз не становились явью? — Пухлая сначала закивала, затем зажмурилась и отрицательно замотала головой, не открывая глаз. Тогда женщина в плаще перевела черную дыру капюшона на вторую, тихо вжавшуюся в стену худощавую женщину с длинными черными растрепанными волосами. — То-то и оно. Мы долго готовились к этому дню, сестры мои. Ваша жертва не будет напрасной.