Сапоги

Сапоги

–Танька! Отстань, отстань от меня! – по деревенской дороге убегал мужичок, спотыкаясь и постоянно оглядываясь.

–Тань, ну не брал я эти сапоги, Не брал!

За ним неслась как фурия молодая плотненькая женщина. Ее лицо выражало негодование, злость и желание приложить к впереди бегущему мужчине сковороду, такую себе, всю чугунную.

– Я видела тебя! Ты шел к этой стер.ве. Ты нес мою коробку! Потом проверила, сапог нет!

–Танечка, я нес в коробке перфоратор, а куда делись сапоги, я не знаю!

–Ах ты! Не знает он. Вчера в клубе эта, в новых сапогах ходила, хвасталась, что любимый подарил! Откуда у этой общественной давалки сапоги, как две капли на мои похожие?

–Я откуда знаю, может, кто еще подарил, а не я!

–Сапоги импортные, сестра прислала, я их на внутренней стороне подписала.

–Вот тебе, привет! А я не знал! – Митя остановился на дороге, как будто его только что вкопали столбиком стоять.

Но со скоростью паровоза на него неслась Танюша, и он снова включил форсаж. Добежали бы они до районного центра, неизвестно, но Митя вдруг исчез с Таниного горизонта, и сколько она по сторонам не оглядывалась Мити не было видно.

Тогда Танюша поменяла направление движения и с тем-же напором страсти и скорости помчалась к «этой стер.ве» Ирке, пробежав спринтерскую дистанцию и еле успев притормозить возле дома соперницы.

Народ, собравшийся на вопли и крики возле Иркиного дома, был развлечен интересным представлением.

Из дверей, распахнувшихся от удара ногой, выходила Танюша, волоча за собой за волосы Ирку, орущую и пытающуюся отбиваться руками и ногами. Но на Танюшину сторону работала ее комплекция и злость. А еще желание добыть свои красивые сапожки обратно. Таня повалила Ирку на крыльцо, села на нее сверху и начала спокойно стаскивать с ног соперницы заветные сапоги.

–Вот тебе - сапоги опустились на Ирку–вот тебе!

Двое мужиков оттащили разгневанную женщину, боясь, что от второй дамы скоро мокрого места не останется.

–Люди! Люди добрые! Воровка, сапоги украла – негодовала Танюша!

Обвинение в воровстве в деревне, обвинения тяжкое. Там где люди не закрывают дома никогда, где отдадут последнее на общее дело, где выручают во вред себе, такое злодеяние оборачивается общественным бойкотом. А это, испытание не для слабонервных.

Ирка стойкостью характера не обладала совсем и поэтому, набрав в легкие воздуха побольше, заорала на всю округу:

–Сам он, сам мне принес сапоги. Митька твой! Любушкой называл, ягодкой!

Таня что- то такое уже нарисовала в своей голове, но услышать это от соперницы, да еще при всем честном народе! Это уже было слишком. Она оглянулась вокруг. Все смотрели в ее сторону. Кто с сочувствием, кто с улыбкой, а кто уже и усмешкой. Не выдержав напряжения от всего происходящего, устав от марафона и боя без правил, Танюша повалилась на землю у крыльца и запричитала как всякая русская баба:

–Люди добрыееее, да что ж это делаетсяяяя! Разлучница поганая, мужа увелаааа!

Народ, из мужиков покрепче, развел дам по домам, проследив, что никто никуда торопиться сегодня больше не собирается.

Погода была уже не та. Лето закончилось. Осенние дни быстро переходили в ночи. Ночи уже были холодные. Митя продрог в сарае.

–Хоть бы одеяло догадался кинуть, да кто ж знал, что так все обернется – трясся мужичок.

Надо сказать, что ничего примечательного в нем не было. Рост средний, жилистый, но уже лысоватый, по тому, все время в кепке ходил. Одет чистенько, Танюша за своим мужиком смотрела хорошо. Да, пошутить он любил! Бывало, что и не по делу. Руки работали, но в деревне без этого никак.

Как- то в июне к нему «подъехала» соседка Ирка, разбитная бабенка.

–Мить, полку новую купила, а повесить некому. Может, поможешь?

–Да, помогу. Говори когда прийти?

–Да хоть сегодня, я супу грибного наварила, куру запекла. Есть чем расплатиться.

–Жди!

И под вечер, собрав инструмент втихаря, в обход пошел к Ирише вешать полку.

Понятное дело: и полка повешена была, и суп с курой были съедены и кровать всю ночь скрипела. Митя, таким же путем вернулся домой, завалился на сеновал и уснул спокойным сном с довольным выражением лица. И невдомек ему было, что Танюша под покровом вечера оббегала все злачные места, где собирались мужики; позабегала к половине деревни в гости, вроде поздороваться. И не спала всю ночь, только под утро забылась тревожным сном.

Мите понравилось помогать соседке. Время от времени он приходил, разбирался в хозяйстве. А иногда, привыкнув к сложившимся обстоятельствам, заходил и так. Соседка, получив постоянного мужика, потихоньку набирала обороты. И вот уже Митя покупает ей приглянувшуюся сумочку. А тут увидела, жена Митина, Танюша, в новых сапожках щеголяет-хвастается. Взыграло у Иры, чем она хуже, пожалуй, покрасивее будет этой жены! И приказала Мите без подобных сапожек не приходить.

Митя у жены поспрашивал, где такие сапоги купить можно. Услышав ответ, опечалился. Но Ирка, ни в какую!

–Хочу сапоги и точка.

Неделю тянул Митя, что только не думал. Но ничего лучше не придумал, как взять женины сапоги и отнести их зазнобе, думая, что на время. Потом вернет.

Митя.

Я просто обожаю свою жену. От ее прикосновений ко мне, от запаха ее кожи все во мне оживает и хочется, что бы это длилось вечно. Я люблю эти пухлые ручки, манящие бедра и конечно чудесную грудь, в которой можно утонуть. Засыпая в Танечкиных объятиях, я чувствую тепло и мягкость, как от пуховой перины.

Танюша любит меня тоже. Такие вкусняшки готовит, что бы меня порадовать, что даже, думая о них начинаю испытывать дикий голод. А следом начинается другой голод, и я бегу к своей куколке в приветливо расставленные руки.

Но совсем недавно я испытал другие эмоции. Дерзкие, напористые, с дикой самоотдачей.

Ирка! Дрянь баба! Но, тянет меня в этот омут, хочется испытывать эту страсть каждую минуту. Кажется, завяжи мне глаза, найду ее по запаху, наитию, своему желанию обладать ею. А она: