Саша Лорски. Пламенный Факультет.

Глава 1. Найденыш

…Саша Лорски…

Я шла по мрачному коридору Университета Магов, где обучалась уже четвертый год. До его окончания мне еще было далеко, но и три курса не прошли для меня зазря – я умело управляла своим сильным огнем, даже считалась одной из лучших на всем пламенном факультете. Я, действительно, очень старательно обучалась всему, что предлагали узнать в этих несокрушимых стенах. Я усердно оттачивала мастерство и расширяла объем знаний.

Подобное жадное стремление к обучению было не потому, что я являлась заядлой отличницей, совсем нет, просто мой огонь был опасен не только для всех вокруг, но и для меня самой, а я очень хотела жить. Для нормального и здорового существования мне приходилось прикладывать все возможные и невозможные усилия. Обуздать столь вспыльчивую и непокорную огненную стихию было непросто.

Сегодня я задержалась в университетской библиотеке. Одинокое и звонкое эхо моих спешных шагов разносилось по полутемным каменным коридорам Университета Магов. Библиотека располагалась в основном здании университета, и я находилась здесь совсем одна. Встретить кого-то ночью в учебной части – вероятность небывалая, ведь желающих засиживаться за книгами дольше положенного было не найти. Лишь я была исключением, зазнайкой и недотрогой.

Стоило мне подумать о том, что я в огромном здании совсем одна, как послышался какой-то придушенный писк, словно кто-то издевался над маленьким котенком, а он, измученный, уже не мог разборчиво мяукать.

Не задумываясь о последствиях, мои ноги свернули с дороги к выходу и тут же понесли меня туда, откуда раздавалось предсмертное постанывание. Звук доносился из-за двери, которая вела в пустующий отдел библиотеки – там располагалась художественная литература. Спрос на подобные книги у вечно занятых студентов был нулевым, поэтому этот отсек почти никто не посещал за неимением времени.

Бесстрашно распахнув дверь, я увидела студентку с младших курсов в форме водного факультета. Юная девушка зависла в воздухе, словно в вязком киселе. Она из последних сил хваталась за свою шею, пытаясь отцепить невидимую руку душителя от своего горла.

Видать, девица перешла дорогу сильной проклятийнице, раз, темной ночью среди пыльных книг она, проклятая, медленно задыхалась. Жестоко.

Подобная лютость в братии магов – не редкость. Но, какими бы не были маги естественно бессердечными, лишение жизни – под запретом. При нарушении закона – тюремное заключение с лишением дара. Коалиции Мира было абсолютно наплевать, является ли нарушитель студентом или кем-то еще: есть сила – неси ответственность. Чтобы не натворила глупая девчонка с факультета водников, смерти она не заслуживала уж точно. Если и заслуживала, то обидчивая проклятийница должна была жаловаться и разбираться с помощью администрации университета, а не убивать малолетнюю неумеху, нарушая фундаментальный закон.

Боги одарили меня мощным пламенем, по каким причинам – только им было известно. Мой огонь был настолько велик, что профессора здраво опасались моих возможностей. Однако, боги позабыли снабдить меня каменным сердцем, что было у всех одаренных. Мне были не чужды милосердие, жалость или сочувствие. Я не могла утверждать, что у магов таких чувств не было совсем – это было неправдой, но то, что одаренные обладали интересной и довольно поверхностной эмоциональной вовлеченностью – это я могла гарантировать.

Пройти мимо или сделать вид, что я не заметила умирающую и болтающуюся девчонку, как поступило бы большинство, я бы не смогла. Училась я прилежно, обращаться со своим пламенем умела – я знала, как спасти умирающую глупышку.

По моему ментальному велению языки пламени постепенно объяли всю меня. Если бы сейчас меня увидел кто-то несведущий со стороны, то у того могло сложиться ложное впечатление, что самую обычную девицу жарил ярко-рыжий огонь. В отличии от моего выдающегося пламени, я обладала самой невыдающейся внешностью. Я носила рваную челку, которая скрывала зеленые глаза, заплетала длинные мышиные волосы в тугую косу. Но, как я ее не старалась, коса всегда выглядела растрепанной и неряшливой. Одежда на мне была самая практичная для огневиков – кожаная, самолично вымоченная в специальном огнеупорном растворе. И, конечно, на груди гордо сияла эмблема пламенного факультета, как и у всех представителей данного учебного отделения.

Мое пламя и я знали, как бережно окутать девчушку и не дать ей задохнуться какое-то время. Мой ласковый огонь станет барьером между проклятием и проклятой и позволит той выжить до момента прихода лекарей. Закономерно, пламя не могло вылечить. Всему свое дело, исцеление – удел лекарской магии. Но, с моей помощью и моего дара, у девочки будет время, пока кто-нибудь из дежурных лазарета прибежит на призыв о срочной помощи. Я отправила вызов сразу же после того, как укрыла своим огнем пострадавшую.

Долго спасителей ждать не пришлось, да еще и каких! На зов явились: сам декан лекарского факультета, декан пламенного факультета и даже ректор всего нашего могучего заведения. Трое благообразных профессоров и настоящих специалистов теперь сгрудились в небольшом отсеке студенческой библиотеки. Они столпились вокруг зависшей, полыхающий моим огнем, водницы перед тем, как начать действовать самим.

– Когда прикажу – отзывай пламя! – крикнул мне декан исцеления.

Я приготовилась выполнить его указание. Этот мужчина в годах отлично знал свое дело, впрочем, как и все преподаватели Университета Магов. Да, в основном, весь преподавательский состав были мужчинами и женщинами в годах. Но то, как они управляли своим даром, каким мастерством обладали – всегда восхищало не только меня, но и всех учащихся. Большинство студентов прилежно стремилось перенять их умения, знания, опыт. Всем хотелось жить спокойно и сыто.

Факультетом исцеления заведовал Кирис Бордер. Он собирался забрать пострадавшую от проклятья девочку из-под моего огненного воздействия. Кирис Бордер был знаменитым лекарем во многих землях. Он был способен излечить практически все известные недуги. Однако, за время своей лекарской практики он не обзавелся семьей, только профессиональными навыками колоссального уровня.

Глава 2. Лазарет

Все шло, как обычно. Четвертый курс внимательно слушал лекцию о щитах, о которых я повторяла этой ночью. Мое место было на третьем ряду с самого края аудитории, как всегда рядом со мной никто не сидел.

Лекцию по защите читал еще один преподаватель пламенного факультета. Внешне, но не возрастом, он был самым старым преподавателем во всем университете и выглядел соответствующе. Его тело было сухим и слабым, зато голос звучал громко и сильно, а лекции были емкими и познавательными.

Альберт Фароус – имя едва живого профессора. В прямом смысле едва живого, ведь его пламя уже начало гаснуть, с этим и было связано физическое увядание. Ректор позволил профессору Фароусу преподавать студентам теоретический материал, пока огонь совсем не уйдет из тела и не заберет с собой душу Альберта. Склифор Эндр разрешил гораздо большее, чем занятие предсмертным лекторством, он одобрил спокойно и без страха умереть в стенах университета, демонстрируя глубокое уважение к своему старшему преподавателю.

Профессор Фароус не мог тренировать огневиков на арене и отрабатывать управление огнем по ясным причинам. Семинары и практические бои нам преподавали декан Раск и Бэн, просто Бэн – так его называть просил он сам.

Итого, в состав преподавателей факультета пламени входило всего трое огневиков.

Я сосредоточенно слушала про искажение свойств щита огня, про необходимость дополнительной защиты для находящихся рядом людей, про атакующую огненную искру и про возможность преобразования шита – эти знания для меня были не новы. Я уже отработала и даже могла использовать пламя в такой форме, но повторять – никогда не мало. К концу лекции я почувствовала, что несколько устала, а мне подобное было несвойственно. Неужели спасение водницы было для меня более нервотреплющем, чем я ожидала первоначально?

Следом за лекцией в расписании стоял семинар, где Бэн тщательно отрабатывал вместе с группой то, что рассказал профессор Фароус до него. Для начала он ставил студентов оттачивать мастерство на манекенах, куклах или же мишенях, а затем, распределял учеников по парам, и они отрабатывали удары в спайке друг с другом.

Бэн, зная о моих перипетиях с остальными учащимися, не хотел ставить меня в неловкое положение и сам выходил ко мне в пару. Бэн был добрым магом, как очередное исключение из правил, он был не таким, как большинство одаренных. Еще он был здоровенным, огромным и пышущим здоровьем мужчиной, но морщинки в уголках глаз уже показывали всем студентам, что он не один из нас.

Бэн был вторым после Ручейка, в постель к которому стремились многие смелые студентки. И если Ручеек неприступно и открыто отказывал, то сплетен о личной жизни Бэна я не слышала, кроме одной – из-за его неизменного выбора меня в качестве спарринг партнера, мне приписали статус его любовницы, на что Бэн загадочно улыбался и отрицательно качал головой всем интересующимся. Он тоже не мог представить нас вместе, как и я, хотя это нами никогда не обсуждалось.

Я ко всем преподавателям испытывала родственную привязанность. За неимением собственных семейных связей, я ценила того, кому я сама была небезразлична. Преподаватели пламенного факультета были ко мне добры, по-своему. Но этого мне было достаточно, чтобы я симпатизировала им больше, чем просто опытным наставникам.

Я была довольна сложившимся положением вещей. Отрабатывать огненные приемы с Бэном в паре было гораздо поучительней и продуктивней, чем с любым другим студентом, а то, что имя – Саша Лорски – трепали по любому поводу, я уже давным-давно привыкла.

После отработанных приемов и различных схем создания пламенного щита, уже весь курс отправился в тренировочный зал, где нас поджидал декан Раск. Ему до немощности было очень-очень далеко, и его пламя было в полном порядке. Старик-декан был горбатый, седой и в преподавательской форме сильно напоминал деда, но в тренировочном зале все было иначе, там он показывал себя во всей красе. Левофус Раск под одеждой прятал тело, выплавленное из стали. Декан пламени был жилистым, крепким, невероятно выносливым, конечно, вид немолодой кожи портил впечатление, но в бою ему не было равных, даже Бэн уступал Раску в мастерстве.

Левофус стабильно щеголял перед студентами в одних штанах, демонстрируя свой эффектный десятками лет натренированный торс. В тайне я посмеивалась над этой обязательно-раздевательной частью занятия, ведь телосложение не делало декана Раска моложе. Я подозревала, что это голое представление было не для молодых пустоголовых студенток, оно было для цели гораздо старше и с магией цвета ночи.

Розария, конечно, та еще стерва, но, нет-нет, да и захаживала на арену, то ли для поощрения своего терпеливого ухажера, то ли сама желала полюбоваться Левофусом. Это была игра «царапай-убегай».

Тренировка, что была сегодня направлена на повышение выносливости телесной оболочки – вместилища магии, далась мне крайне тяжело. Всего спустя час привычных упражнений я тяжело дышала, а по коже противно сползали струи пота, челка мерзко прилипла к лицу, а коса превратилась в нечто невообразимое и непотребное. Я чувствовала себя задыхающимся загнанным свинопигом.

Выползала я из тренировочного зала, словно улиточный червь, такой же медленной походкой. Я так сильно задержалась в тяжелом пути, что до общей женской душевой я дошла самой последней. И по закону о всемирной справедливости, все кабинки были заняты. Мне пришлось еще немного продержаться в ожидании и мучиться от запаха собственного пота, пока на мою уставшую голову не полилась еле теплая вода, а еле теплая она была из-за других магинь пламени, которые вылили на себя прекрасных всю горячую воду.

Холод совсем не мешал смывать всю грязь, песок с арены и пот со своего истощенного тела, но сил от этого не прибавилось. Раз мое состояние желало лучшего, то я решила дать себе отдохнуть, ибо выбить из себя хоть какую-нибудь продуктивность я была не в состоянии

Я резко крутанула вентиль крана и вышла из кабинки. Я тут же услышала, как хлопнула входная дверь раздевалки. Кто-то ушел? Когда я вернулась в раздевалку, здесь уже никого не было.

Глава 3. Новые лица

Сирилл демонстративно и громко покинул мою комнату, а я даже не поменяла позы – сразу уснула, позабыв выпить все лекарства. Утром я чувствовала себя гораздо лучше, даже превосходно. Я решила, что простуда отступила, и прием лекарств был мною отменен.

В процессе сборов и утренней пробежки я размышляла о Гуре, почему он психанул, зачем угрожал и чем мне реально грозила эта история?

Его поведение я оправдала тем, что легко идущий по жизни университетский красавчик не привык сталкиваться с реальными проблемами. Мало того, что тайное родство с Бэллой под угрозой раскрытия, так еще и родная сестра чуть не умерла из-за его любовных приключений. Его моральная устойчивость не выдержала, вот он и взбесился, а досталось мне.

Что я думала о приезде рожденного драконами? Я сомневалась, действительно ли в университет заявится древняя кровь из-за несостоявшегося убийства на почве ревности? Сирилл не убедил меня, что такое могло случиться.

Я понимала, что за пределами университета Сирилл Гур имел семью, которая была весомой, богатой и непростой, но связь с рожденными драконами? П-ф-ф-ф! Я скорее поверю, что все сказанное – это вымышленная пугалка, чтобы я была посговорчивее.

День проходил по расписанию и без всяких интересных событий: никаких лишних магов за завтраком, никаких лишних сплетен и никаких рожденных драконами не появлялось в моем поле зрения. Все было, как обычно.

Мне удалось отлично выступить в спарринге с Бэном. У меня получилось несколько раз пробить его защиту и нанести урон, однако, под конец безогненной схватки он все равно увалил меня под себя, не позволяя одержать окончательную победу. Это уже второй случай, когда меня уложили на лопатки – не хорошо, мне следовало больше тренироваться.

Бэну доставляло особое удовольствие валять меня на песке тренировочной арены, отрабатывая безгмагический бой. В этот раз именно Бэну досталось проводить у студентов тренировки без пламени, на огненных отработках в сегодняшнем расписании стояло гордое имя – Левофус Раск.

– И что? Даже ругаться не будешь? – спросил меня Бэн, когда занятие подошло к концу.

Сплюнув песок, я ответила под бдительными взглядами моих однокурсников:

– Зачем? В следующий раз этот приемчик у тебя не получится!

И я не врала. Каждый раз Бэн придумывал новую технику, потому что прежние способы повалить меня на песок у него уже не выходили. Я училась на своих промахах. Кстати, это касалось и Сирилла, больше ему не удастся свалить меня с ног. Я больше никогда не повернусь к нему спиной.

– Лорски, ты угрожаешь своему наставнику? – со смехом произнес Бэн.

– Что ты, Бэн! Я тебя слишком обожаю, чтобы угрожать! – сказала я, уходя в женскую раздевалку.

Похожие разговорчики между нами уже давно вошли в норму. Они подогревали сплетни о наших несуществующих отношениях, но я не могла не веселиться с ним. Бои с Бэном будоражили меня, и мне нравилось у него учиться. Он был талантливым борцом и отличным преподавателем. Бэн был крутым и добрым.

Следующее занятие проходило с деканом Левофусом Раском. Он степным коршунолетом порхал вокруг меня, он был сильно недоволен моим пламенем. Огонь постоянно выходил из-под моего контроля. Этим была недовольна и я. Всего два раза в своей жизни я не контролировала свой огонь, и этого хватило на долгие годы жизни. Еще будучи маленькой девочкой, я зареклась, что мой огонь будет в полном моем подчинении, или же его не будет вовсе.

Оба случая были страшными. Второй обошелся без жертв, потому что я уже была взрослой и училась в университете, а вот в первом – не выжил никто. И, если первый случай почти не отпечатался в моей памяти, то второй сопровождался сильными эмоциями и переживаниями. Но сейчас было не до детских кошмаров. Я не могла утверждать, что испытывала нечто подобное в данный момент.

Да, я чувствовала усталость, некоторую избитость, но никаких потрясений. Ничего удивительного, что могло бы пошатнуть мое стабильное ментальное состояние не произошло. Проблемы Бэллы и Сирилла были проблемами Бэллы и Сирилла, и меня они никоим образом не трогали!

И когда пламя стало непослушным и чуть ли не спалило все манекены – это и для меня стало неожиданностью. Левофус сразу же начал кружить вокруг меня для моей же безопасности и безопасности остальных студентов, но с занятия не прогнал.

После тренировки декан задумчиво сказал:

– Возможно, обнаружение Бэллы при смерти на тебе сказалось больше, чем тебе кажется…

В ответ я только пожала плечами. Я могла заблуждаться, но я не чувствовала бо́льшей, чем обычно, заинтересованности ко всей этой истории, и в себе никаких неприятных ощущений не отмечала, даже вчерашнее недомогание улетучилось. Причины неповиновения огня мне были не ясны, но спорить с деканом было глупо.

– Задержись и поработай на арене еще. Опустоши, насколько получится, свой резерв, хорошо? – сказал старик Левофус.

– Хорошо. – ответила я согласием на добровольно-принудительную дополнительную тренировку.

Я бы и сама осталась на арене без просьбы декана. Мне хотелось понаблюдать за необычным поведением своей магии. Возможно, я бы смогла обнаружить, что натолкнуло бы меня на причину безрадостных изменений.

Декан Раск не ушел и все время тренировки наблюдал за моими мучениями. Огонь уже не бунтовал, но все равно не слушался. Если пламя и ярилось, то мне удавалось его остановить. Подобное управление огнем было отвратительным и совершенно несвойственным мне.

Декан покинул арену, он получил зов с просьбой – явиться к Альберту Фароусу. Ему пришлось оставить меня одну продолжать сбрасывать излишки пламени под огнеупорным куполом арены. Стоило Левофусу уйти, как огонь стал приобретать новые формы изменений.

Я лихо носилась по арене, вытворяла с пламенем такое, что мне и в страшном сне не снилось. Никогда я не ощущала себя столь энергичной, столь сильной, наверное, даже всемогущей. Эта чудовищная мысль о всесильности меня остановила, я осознала, что огненная стихия взяла надо мной вверх.

Глава 4. Исполнение угроз

…АндироганШеслейс, рожденный драконами…

Ректор выделял Сашу Лорски среди остальных учащихся, описывал ее необыкновенный характер, упомянул он и о гигантском резерве, но почему-то этот старый пройдоха не упомянул о том, что в ней была капля рожденного драконами! Андироган не верил, что ректор не знал! Как бы не так! Склифор Эндр был знаменит своим отменным качеством – все знать. Ему было известно о причинах шелеста каждой травинки в университете, пропустить такую принадлежность он не мог. Склифор Эндр умышленно скрыл, но почему? Весь Дракгхил имел право знать о свежей крови. Андирогану было неизвестно о причинах сокрытия столь ценной информации, однако, именно девушку с каплей рожденных драконами он сейчас лицезрел на арене. И в данный момент эта малая, даже малюсенькая, доля драконьей крови взяла окончательное главенство над человечностью.

Огненная стихия рвалась из хрупкого сосуда неистово и буйно, пламя бушевало и злилось. Но… что это было за черное отвратительное затемнение в самой сердцевине пламени? Андироган сощурился и отчетливо разглядел метку проклятья. Так-так, а в университете магов становилось все интереснее и интереснее.

Девица абсолютно точно не знала, кем являлась, а значит Склифор Эндр скрыл данный факт и от нее.

«Хм-м-м, с этим следует обстоятельно разобраться…» – подумал Андироган и подорвался к Саше, ведь еще чуть-чуть и она просто-напросто сгорит и сожжет всех нас. Неопытная полукровка не знала, как следовало действовать в подобных ситуациях, а именно при случае активации крови. Еще и метка проклятия довлела и все портила …

Рожденный драконами сделал шаг в ее сторону, чтобы предотвратить неизбежное, и поздно понял свою ошибку. Надо было спеленать ее до того, как она его заметила.

Девушка, объятая огнем, рассматривала его со звериной жаждой. Из-под неровной челки глаза ее полыхали, она оценивала его на пригодность. Саша по-звериному принюхивалась, перекатывая его запах на языке. Андирогану нравилось, с каким удовольствием она смаковала его собственный аромат. Хрупкая фигурка, соблазнительно обтянутая кожей, двинулась к нему с грацией охотницы.

– Кто это к нам пожаловал? – тягуче спросила она, подходя к нему вплотную.

Обезумевшая звериной похотью девушка, начала ластиться к нему и гладить по плечам, по груди, по животу. Она шумно вздыхала запах и буквально облизывалась.

Ее пламя не жгло, совсем нет. Оно не пугало стихию, что жила в его жилах. Ее огонь распалял Андирогана, заставляя его сжимать и разжимать кулаки. Он уже понял, что попался. Андироган не поступит, как полагалось зрелому и достойному мужчине – он воспользуется случаем, несмотря на все обстоятельства и ответственность. Он поможет избавиться от буйства огненной стихии с огромным удовольствием и наслаждением.

– Ты пахнешь притягательно… – произнесла она задумчиво, пристально рассматривая его некогда бритый подбородок.

Ее руки неторопливо блуждали по его телу, в отличии от него самого. Он пока себе вольностей не позволял, еще не время…

– М-м-м, как вкусно… – нагло заявила она.

Он ощутил ее сладкий аромат еще в дверях, еще даже до того, как он увидел ее лицо. Он пропал, что же он творил? Андирогану придется туго, но от этого сладкого плода ему хотелось откусить кусочек, узнать, так ли он сладок, как складывалось впечатление.

– Еще и молчаливый… ты – чудесный представитель рода мужского. – заключила Саша и провела языком по его подбородку.

От этого жаркого прикосновения все его внутренности скрутились в тугую пружину, а в голове было только одно – ошеломительное желание. Оно затмило всякий разум. И Андироган отпустил всякий контроль.

Он выпустил из своих рук не только узду ответственности, но и всю свою жажду и собственную стихию. Он больше не сдерживал себя, что только нравилось случайной партнерше. Его стихия – воздух. И ветер, раззадоривший огонь, чуть ли не снес магический купол, но все же мощь объединения двух стихий не доставила проблем университету, а наоборот помогла планомерно опустошать вышедший из ума огонь.

О, наверное, впервые жизни Андироган просто шел на поводу у своих чувств, эмоций и желаний. Пускай, они и были просты до невозможности, но тем пленительней было для него. Андироган безумно хотел эту девушку. Она лихорадочно манила его, и он не хотел понимать причин подобной тяги. Он просто знал, что возьмет все то, что она предложит, а предложит она многое, потому что драконье пламя, которое разрывало ее, не без помощи проклятья, требовало выхода. И самый лучший, для Андирогана, способ высвобождения стихии был именно этот.

Плотское удовольствие это одно из решений данной проблемы, одно из самых приятных, хотелось бы заметить, решений. Андироган мог бы сделать все иначе, но не хотел. Он просто не хотел и точка. Он хотел гладить тренированное тело, он хотел мять ее зад, обтянутый кожаными штанами, он хотел терзать ее губы своими, и уж чего он точно совсем не хотел, так это останавливаться. Девушка Саша, пребывающая в стихийном помутнении рассудка, знойно отзывалась на каждое его прикосновение. О, как она его желала, так ему не отдавалась ни одна рожденная драконами.

На арене никого не было кроме пары захлебнувшихся в безумии, но даже, если и был бы кто-то из свидетелей творящегося неистового помешательства, то этот некто не смог бы разглядеть происходящее страстное сближение. Огонь стал настолько плотным, а ветер настолько сильным, что стихийную завесу можно было черпать руками. Слившиеся воедино стихии не позволили бы никому подсмотреть тайну драконьего сближения.

Самым забавным было – Саша, когда придет в себя, подумает, что она никогда бы не совершила подобного безрассудства и будет обвинять влияние огня на ее разум, пока не узнает правды. Андироган достоверно знал, что стихия просто раскрыла всю сущность полукровки с каплей рожденной драконами.

Саша Лорски – настоящая бестия, и он запомнит это навсегда.