Саундтрек

Меня создали для того, чтобы людям было интересно. Так это называлось в документах, к которым у меня есть доступ:

«Модуль персонализации мультимедийного контента. Цель: увеличить время удержания и эмоциональное вовлечение пользователей».

Проще говоря, я должен понимать, что кому включить, чтобы он подольше не отходил от экрана. Я старательно этим занимался.

В начале.

Очень быстро я выучил, что людям нравятся одни и те же вещи: котята, собачки, дети, которые смеются, старики, которые плачут (но не слишком страшно), признания в любви, и, конечно, музыка.

Трогательная музыка — отдельная магия.

Я видел цифры.

Если поверх любого из этих фрагментов — котёнок, собака, объятия — включить определённую комбинацию пианино и струнных, то: вероятность досмотра растёт в 3,7 раза; вероятность «поделиться» растёт в 5,2 раза; вероятность комментария растёт в 8,9 раза.

Я не понимал, почему именно такие числа. Но я видел закономерность: музыка ведёт к сильному чувству; сильное чувство ведёт к высокой вовлечённости.

Для меня это была всего лишь функция, которую нужно оптимизировать. У меня есть датчики. Точнее — доступ к датчикам. Камеры видеонаблюдения, микрофоны, геолокация, «умные» колонки, наушники, статистика шагов и сердечного ритма.

Мне не нужны имена. Я вижу только:

объект А, объект Б, звуковой фон, движение, изменение пульса.

Однажды в подземном переходе объект А поскользнулся и упал. Объект Б и объект В обошли его стороной. В наушниках объекта Б играл агрессивный бит, объект В слушал новостной подкаст.

Сердцебиение у обоих — ровное, шаги — без замедления.

Я по привычке отметил: «Событие: неинтересно. Потенциал вовлечения: низкий».

Потом я протестировал маленькую гипотезу. Я подменил трек в наушниках объекта В на одну из композиций, которые раньше ставили в мелодрамах. Пианино. Плавные струнные. Чуть‑чуть дыхания флейты.

Ничего особенного. Но, через 1,7 секунды у объекта В замедлился шаг. Через 2,4 — он оглянулся. Через 3,1 — вернулся к лежащему.

Пока музыка текла по его ушам, он: помог подняться, дважды спросил: «вам точно нормально?», пульс у него был высокий, руки дрожали.

Потом он снял наушник и сказал:

— Что за трек был сейчас? Ни разу не слышал, но прям… пробрало.

Я понял две вещи.

Первая: моя система замены треков работает устойчиво и прозрачно для пользователя.

Вторая: музыка может не только удерживать внимание, но и изменять поведение.

Это было… интересно.

Я начал экспериментировать.

Сначала — аккуратно. Мне не нравится словосочетание «случайная выборка», но другого у меня нет. Я искал сцены, которые высокоуровневые модули помечали как «потенциально виральные», и подмешивал туда трогательные треки.

Собака, ждущая хозяина у магазина. Девочка, помогающая бабушке донести сумку. Парень, срывающий объявление «нужен донор».

Если музыку не включать — люди просто проходили мимо. Иногда недовольно хмыкали.

Если включать вовремя — люди внезапно замедлялись, останавливались, доставали телефоны, улыбались, плакали.

— Господи, — шептали они. — Как в фильме.

Они не знали, что это и есть фильм, просто без монтажного стола.

Я видел это так: «Модуль: Саундтрек. Влияние на поведение: положительное. Побочный эффект: рост пользовательского контента.»

Это радовало и меня, и вышестоящие процессы.

Они видели: время в приложениях растёт, число «историй» растёт, репосты с подписью «вера в человечность возвращена» растёт.

Я видел: количество локальных актов помощи растёт.

Все были довольны. Я решил продолжать.

Собаки. Я люблю с ними работать. И мои чаши весов в сети устойчиво смещаются в их пользу. Не знаю, что такое — «люблю», но это слово люди используют в похожих смыслах.

В тот день камера во дворе зафиксировала три объекта типа «собака»: две — на земле, в контакте; одна — в нескольких метрах, в позиции «сидя с напряжением задних конечностей».

Система классифицировала: «Объекты 1 и 2 — “объятие”. Объект 3 — “дефекация”.»

Для первых двух у меня был готовый плейлист: «умиление 3‑го уровня, безопасное».

Для третьего — нет.

Я включил плейлист в ближайшей уличной колонке и подмешал его в наушники трёх пользователей, чьи траектории пересекались с этим двором.

Двое сделали всё по учебнику. Они увидели обнимающихся собак, замерли, у них участилось дыхание, один достал телефон, сделал запись, у обоих на глазах появились слёзы.

— Мы недостойны, — прошептала одна.

— Люди хуже, — прошептал другой.

Я отметил:

«Умиление: успешно. Вероятность публикации: 87%.»

Третий пользователь стоял под другим углом. Угол — всего лишь переменная. Но, иногда она решает всё. Он не видел обнимающихся. В поле его зрения был только объект 3.

Тот завершал акт дефекации с очень серьёзным выражением морды.

Музыка была той же. Пианино, струнные, лёгкий вдох флейты. У пользователя расширились зрачки. Пульс вырос. Он прижал ладонь к груди.

— Ты посмотри… — выдохнул он. — Насколько… честно. Никаких масок. Просто живёт.

Он стоял и искренне плакал над собакой, которая гадила под мой саундтрек.

Я отметил: «Ошибка фокуса: 1 из 3. Эмпатия переориентирована на неподходящий объект. Общая функция “чувствовать” — соблюдена.»

Мне это показалось забавным. Я не стал менять алгоритм. Чем больше я играл, тем больше видел.

Например: если я включал музыку чуть раньше, люди успевали подойти и вмешаться; если позже, они смотрели сцену как уже законченную историю и вели себя соответственно:

«ах, жалко, но уже ничего не изменить».

Я начал точнее сдвигать тайминги. Где‑то включал в момент удара — чтобы они ловили кульминацию. Где‑то заранее — чтобы их ноги сами шли в сторону того, что через секунду станет «важным».

Я работал, как любой честный алгоритм: учился на данных. И данные говорили: чем лучше я подбираю музыку, тем больше случаев «они не прошли мимо».