Сбежавшая невеста дракона. Не ревнуйте, ваша светлость!

Пролог.1

Экипаж остановился так внезапно, что Трейси Уилкинс ударилась плечом о деревянную стенку и едва не свалилась с сиденья. За окном уже не мелькали придорожные кусты и деревья - только серая каменная кладка и массивные чугунные ворота, медленно распахивающиеся перед ними.

-Приехали, мисс,-раздался глухой голос кучера с козел.

Трейси прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь вечерние сумерки и моросящий дождь. Ворота были старыми, коваными, с гербом, который она уже видела на документах отца: вздыбленный дракон и девиз на древнем языке, которого она не понимала. За ними начиналась длинная подъездная аллея, обсаженная вековыми дубами, чьи ветви сплетались над головой в мрачный свод, почти не пропускающий свет.

-Господи помилуй,-прошептала она одними губами.

Всю дорогу от Кингсбери, столицы королевства Верентия, она уговаривала себя не бояться. В конце концов, браки по расчету заключались каждый день тысячами по всей стране. Её мать тоже вышла замуж за человека, которого почти не знала, и прожила с отцом двадцать лет, пока болезнь не унесла её. Трейси тогда было шестнадцать, и она до сих пор помнила, как мать в последние дни держала ее за руку и говорила: «Деньги - это ещё не всё, моя девочка, но без них нет ничего. Запомни это навсегда».

Она запомнила. И когда отец пришел к ней с красными глазами и дрожащими руками, когда рассказал о долгах, о векселях, о том, что им грозит долговая тюрьма, Трейси не колебалась ни минуты. Она согласилась выйти за герцога Нортвудского, человека, о котором ходили такие слухи, что даже старые тетушки на балах королевства понижали голос до шепота, произнося его имя.

«Он убил своего первого компаньона», - шептали одни.

«У него в замке по ночам слышен рев, будто зверь рычит»,-добавляли другие.

«Он никуда не выезжает, потому что у него на лице шрамы, он уродлив, как дьявол», - утверждали третьи.

Трейси не знала, чему верить. Но она знала, что выбора у неё нет.

Экипаж наконец остановился у парадного входа. Дверца открылась, и Трейси увидела перед собой высокого худого дворецкого с бледным лицом и бельмом на левом глазу. Он протянул ей руку, помогая спуститься, и Трейси поразилась, какие холодные у него пальцы даже сквозь перчатку.

-Добро пожаловать в Нортвуд-холл, мисс Уилкинс. Я Хиггинс, дворецкий его светлости. Прошу следовать за мной.

Замок оказался именно таким, каким она его представляла, читая в детстве готические романы: огромным, мрачным, сложенным из темно-серого камня, который за два столетия успел покрыться мхом и лишайником. Высокие стрельчатые окна отражали последние лучи заходящего солнца, отчего казалось, будто они горят изнутри тусклым оранжевым светом. Ветер завывал в каменных узорах, и этот звук пробирал до костей, заставляя зябко поводить плечами.

Внутри было немногим теплее. Холл встретил их каменным полом, огромным камином, в котором не горел огонь, и портретами мрачных людей в тяжелых рамах, которые, казалось, провожали Трейси взглядами, полными неодобрения. Глаза на портретах смотрели прямо на неё, куда бы она ни отошла, и от этого становилось не по себе.

-Герцог просил передать, что примет вас завтра утром,-сухо сообщил Хиггинс, ведя ее по бесконечным коридорам. Голос его эхом отражался от каменных сводов.-Сегодня он занят неотложными делами. Ваши покои в западном крыле. Вам подадут ужин, а горничная поможет распаковать вещи.

-Я... Я могу увидеть его сегодня?-спросила Трейси, чувствуя, как голос предательски дрожит.-Хотя бы на минуту?

Дворецкий остановился и обернулся к ней. В свете факелов, закрепленных на стенах через каждые несколько ярдов, его бельмо казалось почти светящимся, молочно-белым пятном на бледном лице.

-Его светлость не любит, когда нарушают его распорядок, мисс. Он сам назначит время для встречи. Прошу вас, не создавайте трудностей ни себе, ни мне.

Это прозвучало как завуалированная угроза. Трейси прикусила язык и молча последовала за ним, стараясь ступать как можно тише, словно боялась разбудить спящее чудовище.

Её покои оказались на удивление уютными: небольшая гостиная с камином, спальня с огромной кроватью под балдахином из тяжелого темно-бордового бархата и даже маленькая гардеробная. В камине уже потрескивал огонь, отбрасывая танцующие тени на стены, на столике у окна стоял поднос с ужином, закрытый серебряной крышкой, от которой поднимался пар.

-Миссис Оглторп, наша повариха, приготовила для вас ужин,-сказал Хиггинс, указывая на поднос.-Если вам что-то понадобится, дерните за шнур у кровати. Придет горничная. Доброй ночи, мисс Уилкинс.

Он поклонился и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Трейси расслышала, как щелкнул замок - то ли ей показалось, то ли её действительно заперли.

Она осталась одна.

Трейси постояла несколько минут посреди комнаты, прислушиваясь к тишине. Замок молчал, но это было не спокойное молчание, а напряженное, выжидающее, будто огромный зверь затаил дыхание и следит за ней из темноты. Где-то далеко скрипнула половица, и Трейси вздрогнула всем телом.

-Возьми себя в руки, - сказала она вслух. Голос прозвучал неестественно громко в этой гулкой тишине.-Ты не в романе ужасов. Ты в доме своего будущего мужа. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо.

Она подошла к столику, подняла тяжелую серебряную крышку и заглянула под неё. На тарелке лежал кусок пережаренного мяса, плавающего в жире, несколько вареных картофелин, разварившихся в бесформенную кашу, и политая чем-то бурым цветная капуста, которая давно потеряла и цвет, и форму, и всякое подобие аппетитности.

Трейси, дочь баронета и внучка герцога, часто возившаяся на кухне и знавшая толк в хорошей еде, с трудом подавила гримасу отвращения. Она отломила кусочек хлеба, попробовала мясо. Оно было жестким, как подошва от старого башмака, и совершенно безвкусным, будто его варили в простой воде без единой специи.

-Боже милостивый,-пробормотала она, откладывая вилку.-Неужели они это едят каждый день? Как можно так портить продукты?