Сбой Матрицы: нулевая минута

Глава 1 Приговор

Голова раскалывалась так, будто по черепу прошлись кувалдой.

Это первое, что осознал Максим, прежде чем открыть глаза. Второе — запах. Ржавчина, машинное масло, пот и страх. Страх висел в воздухе так густо, что его можно было жрать ложкой.

«Я умер».

Мысль пришла откуда-то со стороны, холодная и спокойная, как приговор. Он помнил взрыв. Помнил, как граната выскользнула из пальцев в тесном ущелье, как орал командир: «Ложись!», как горячая волна подбросила тело и швырнула в пропасть.

Дальше — темнота.

Максим разлепил веки.

Над ним нависал ржавый потолок. Трубы, вентили, датчики с потухшими индикаторами. Где-то капала вода. Металлический пол под спиной отдавал холодом даже сквозь тонкую робу.

«Не похоже на рай. И на ад, впрочем, тоже».

Он попытался пошевелиться и понял, что лежит вповалку с другими людьми. Тела, с десяток, может, больше, валялись на полу вповалку, как мешки с картошкой. Кто-то стонал. Кто-то уже пришел в себя и тупо смотрел в стену.

Максим сел, поморщившись от резкой боли в затылке. Провел рукой по голове — волосы острижены почти под ноль, на затылке свежий шрам, еще не заживший, с торчащими нитками.

«Что за...»

И тут перед глазами вспыхнуло.

Алый текст вплыл прямо в поле зрения, перекрывая картинку реальности, будто кто-то включил голографический монитор прямо перед носом:

[ВНИМАНИЕ! Обнаружена нелегальная реинкарнация. Производится принудительная синхронизация с носителем...]

[Статус: УСПЕШНО]

[Добро пожаловать, субъект LE-9-07. Ваше сознание имплантировано в тело приговоренного. Причина смерти предыдущего носителя: остановка сердца во время процедуры вживления чипа.]

Максим моргнул. Текст не исчезал.

«Сплю? Глюки?»

[Чип: "Стандарт-7М" (военная модификация). Состояние: нестабильное. Обнаружены множественные ошибки матрицы. Рекомендуется перезагрузка.]

— Твою мать, — выдохнул Максим.

— Очухался? — раздалось слева.

Он повернул голову. Рядом сидел мужик лет пятидесяти с трясущимися руками и безумными глазами. Грязная седая щетина, рваная куртка, на лбу такая же свежая нашивка.

— Ты как? Голова не болит? — спросил мужик. — У меня болит. Спрашиваю, у тебя тоже? Или это я один тут старый пердун, у которого всё болит?

— Болит, — коротко ответил Максим, пытаясь переварить информацию.

Интерфейс тем временем продолжил вещание:

[Личные данные субъекта LE-9-07:]
[Имя при рождении: Егор Соболев]
[Возраст: 19 лет]
[Преступление: Кража ресурсов у Укрытия-7 (2 буханки хлеба, 1 банка тушенки)]
[Приговор: Легион-9. Сектор "К"]
[Ожидаемая продолжительность жизни: 1.8 часа]
[Статус миссии: Ожидает десантирования]

— Девятнадцать лет, — хмыкнул Максим. — А выгляжу на все тридцать.

— Чего? — не понял мужик.

— Неважно. Ты кто?

— Химиком кличут. — Мужик протянул трясущуюся ладонь. — В смысле, по профессии я химик. На Укрытие работал, очистку воды делал. А потом... ну, сам понимаешь. Захотелось выпить. Самогон погнал из технического спирта. А это, видите ли, незаконно. — Он горько усмехнулся. — Лучше бы я эту воду пил. Теперь вот тут.

— Лис, — коротко представился Максим. Старая привычка — никогда не называть настоящего имени в новой обстановке.

— Лис? — переспросил Химик. — Странное имя. У нас тут у всех по номерам.

— А ты зови как хочешь.

Максим поднялся на ноги, опираясь о стену. Осмотрелся.

Помещение напоминало шлюзовую камеру — герметичные двери спереди и сзади, иллюминаторы с толстым стеклом, в которые ничего не видно, только мутный желтоватый свет. На потолке динамики, камеры слежения.

Кроме них с Химиком, в камере было еще человек восемь. Девушка лет двадцати пяти с короткой стрижкой и въевшейся в кожу грязью, похожая на механика или сварщицу. Парень, почти мальчишка, который сидел в углу и смотрел в одну точку, не произнося ни слова. Здоровенный бугай с бычьей шеей и наглыми глазами — этот уже успел кого-то толкнуть, ставя на место. Остальные — серая масса смертников, которые еще не до конца осознали, что с ними случилось.

— Эй, шпанка!

Голос принадлежал бугаю. Он шел прямо на Максима, поигрывая плечами.

— Ты че вылупился? Ботинки давай.

Максим опустил взгляд. На ногах у него действительно были добротные армейские ботинки, не чета тем рваным кедам, в которые обут сам бугай.

— Свои потерял? — спокойно спросил Максим.

Бугай осклабился:

— Умный, да? Ты сюда посмотри, щенок. Тут зона. Тут или ты отдаешь, или тебя отдают. Гробовщикам. Понял?

— Лом, оставь парня, — подала голос девушка-механик. — Не видишь, он только очухался.

— Заткнись, Вега. Не твое дело.

Лом шагнул ближе, нависая над Максимом. В его движениях чувствовалась уверенность привычного уголовника, который знает: в новой камере нужно сразу ставить всех на место, иначе сожрут.

Максим вздохнул.

В старой жизни, еще до того как он стал наемником, до всех этих горячих точек и контрактов, он работал инструктором по рукопашному бою. Пять лет тренировок, спаррингов, сломанных носов. Потом десять лет реальных боев, где правила одни: либо ты, либо тебя.

Лом этого не знал.

— Слышь, ботаник, — Лом протянул руку, чтобы схватить Максима за грудки. — Я сказал — снимай бо—

Договорить он не успел.

Максим шагнул в сторону, уходя с линии атаки, одновременно подсекая опорную ногу Лома ребром ботинка. Тяжелое тело потеряло равновесие и с грохотом рухнуло на металлический пол. Максим тут же оказался сверху, прижимая коленом руку бугая и упираясь пальцами ему в глаза.

— Хочешь их лишиться? — тихо спросил Максим. — Я могу. Быстро и без анестезии.

В камере повисла тишина. Даже те, кто еще не пришел в себя, замерли, глядя на эту сцену.

Лом попытался дернуться, но колено на руке держало мертво. Пальцы Максима сильнее надавили на глазные яблоки.

— А-а-а! Пусти, сука!

— Тише, — Максим наклонился к самому уху. — Ты здесь не главный. Ты здесь вообще никто. Здесь все равны. Все умрут. Вопрос только — когда. Если продолжишь выделываться — умрешь первым. Ясно?

Глава 2 Коллектор

Тварь летела из темноты бесшумно, только глаза горели алым — два уголька в черноте коллектора.

Максим не думал. Тело сработало быстрее мозга — рефлексы, вбитые годами тренировок и боев. Он рванул в сторону, увлекая за собой Химика, и они рухнули в вонючую воду за секунду до того, как монстр врезался в то место, где только что стояли.

Брызги. Визг. Крик ужаса от кого-то из смертников.

Максим перекатился, вскочил на колени, пытаясь разглядеть противника в скудном свете фонаря, который Вега от страха выронила в воду. Фонарь упал, но не погас — лежал на дне, подсвечивая сцену снизу, создавая жуткие, пляшущие тени.

Тварь была размером с крупную собаку. Но это была не собака.

Крыса.

Мутировавшая крыса, покрытая свалявшейся шерстью, с длинным чешуйчатым хвостом, которым она хлестала по воде, как кнутом. Морда вытянутая, пасть полна кривых желтых зубов, из которых капала слюна, шипя и дымясь при контакте с водой.

Кислота.

— Назад! — заорал Максим. — Не подпускайте близко!

Крыса повела головой, выбирая жертву. Ее красные глаза остановились на Химике — тот замер, прижавшись к стене, не в силах пошевелиться от страха.

— Дед, беги! — крикнула Вега.

Но Химик не мог. Ноги отказали.

Крыса прыгнула.

И в этот момент между ней и стариком возник Тихий.

Молча, без единого звука, парень шагнул вперед и выставил перед собой кусок арматуры, который неизвестно когда успел подобрать. Острый конец вошел твари прямо в грудь.

Крыса взвизгнула, дернулась, но арматура вошла неглубоко — Тихий не успел упереться как следует. Ударом лапы тварь сбила парня с ног и нависла над ним, разевая пасть, из которой капала кислота, прожигающая робу на груди.

— Нет! — Вега рванула вперед, но Максим перехватил ее за руку.

— Стоять! Бесполезно.

Он лихорадочно пытался придумать хоть что-то. Без оружия против такой твари у них не было шансов. Даже если всем скопом навалятся — положат еще двоих, а крыса просто сожрет трупы и уйдет.

И тут интерфейс вспыхнул алым.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен цифровой след погибшего легионера в радиусе 10 метров.]
[ID: Краб]
[Статус: мертв 3 года 4 месяца]
[Причина смерти: множественные ранения, кровопотеря]
[Сохранившиеся навыки:]
— Боевой нож (уровень 3)
— Рукопашный бой (уровень 2)
— Выживание в пустоши (уровень 4)
[Желаете загрузить временный доступ к навыку?]
[Время действия: 30 секунд]
[Внимание! Загрузка чужой энграммы несет риски: тошнота, головокружение, временная потеря личности. Шанс отторжения: 89%.]

Максим выругался.

Выбора не было.

— Загружай, — прошептал он.

И мир взорвался.

---

Боль пришла сразу — будто тысячи игл вонзились в мозг одновременно. Максим закричал, но крик застрял в горле, потому что тело перестало ему принадлежать.

В голову хлынули чужие воспоминания.

Руки в наколках. Холодный пот в казарме. Запах паленого пластика. И нож. Тяжелый, удобный, с выщерблиной на лезвии. Нож, который стал продолжением руки.

«Краб» — так звали его в Легионе. Коренастый мужик с Урала, уголовник в прошлом, мясник в настоящем. Он любил ножи. Он умел с ними обращаться так, как другие не умеют с автоматами. Он погиб здесь, в этом коллекторе, заваленный тушями таких же тварей. Но перед смертью успел положить их дюжину.

Максим открыл глаза.

Крыса все еще висела над Тихим, занося лапу для удара. Но теперь Максим видел ее иначе.

Он видел не просто тварь. Он видел траектории. Видел слабые места — глаза, горло, суставы на лапах. Видел, как она дышит, как переступает, как напрягаются мышцы перед прыжком.

В руке оказался нож.

Откуда он взялся? Максим не помнил. Но пальцы сжимали рукоять мертвой хваткой.

Крыса прыгнула.

Максим двинулся навстречу.

Для остальных это длилось секунду. Для самого Максима — вечность.

Он ушел вниз, пропуская тушу над головой. Нож полоснул снизу вверх, вскрывая брюхо от паха до горла. Крыса заверещала, забилась, но Максим уже развернулся, добивая точным ударом в основание черепа.

Тварь рухнула в воду, окрашивая ее черной кровью.

Тишина.

Максим стоял, тяжело дыша, сжимая нож в руке. Чужое тело — тело Краба — все еще ощущалось в мышцах, в осанке, в повороте головы. Еще секунда — и он уйдет.

[Время действия навыка истекло]
[Завершение загрузки...]

Краб ушел.

Максим пошатнулся и чуть не упал в воду — ноги стали ватными. Голова взорвалась болью, из носа хлынула кровь, смешиваясь с крысиной на лице.

— Лис! — Вега подскочила к нему, подхватив под руку. — Ты как? Ты...

— Нормально, — прохрипел Максим. — Жив.

Он посмотрел на Тихого. Тот сидел в воде, держась за грудь — там, где кислота прожгла робу и добралась до кожи. Парень молчал, даже не стонал, только смотрел на Максима странным взглядом.

— Ты... — подал голос Химик, поднимаясь с пола. — Ты это видели? Он... он как будто не он был. Двигался иначе. Быстрее.

Максим вытер кровь с лица.

— Забудь.

— Да как забудь?! — Химик ткнул пальцем в тушу крысы. — Ты голыми рукам...
— С ножом, — перебил Максим.
— С ножом! Одним ударом! Я двадцать лет в Укрытии прожил, я таких фокусов даже в боевиках не видел!

Максим шагнул к нему, схватил за грудки, притянул к себе:

— Слушай сюда, химик. Я сказал — забудь. Если хочешь жить, делай, что говорю, и не задавай вопросов. Понял?

В глазах Химика плескался ужас. Но он кивнул.

Максим отпустил его и повернулся к остальным.

Из десяти человек, спустившихся в коллектор, осталось шестеро. Двое погибли в самом начале, когда тварь напала — их тела валялись в воде, изуродованные кислотой. Лом был мертв еще наверху. И еще один, незаметный мужик средних лет, пропал — то ли убежал в темноту, то ли крыса утащила.

— Сколько нас? — спросил Максим.

— Шесть, — ответила Вега. — Ты, я, Химик, Тихий, — она кивнула на парня, — и еще двое. — Она показала на мужчину и женщину, которые жались друг к другу в стороне.