Сбой плана

Глава 1: Мария

Говорят, что студенческие годы — это время безумных вечеринок, новых знакомств и рассветов на крышах. Что ж, если это правда, то я, кажется, учусь в какой-то другой вселенной. Или просто скачала не ту версию жизни.

Я посмотрела в зеркало, висящее в прихожей. На меня глядело существо, которое мама ласково называла «моя дюймовочка», а я сама — «недоразумение ростом метр шестьдесят». Огромные карие глаза за линзами очков в тонкой оправе делали меня похожей то ли на вечно удивленного олененка, то ли на сову, которая слишком долго не спала. Волосы? Ну, они были русыми. Такими классическими, невзрачно-русыми, которые в парикмахерских называют «натуральным цветом», а в жизни они просто... есть.

Два месяца. Ровно два месяца, как я официально стала первокурсницей. И знаете, сколько у меня появилось друзей? Если считать кактуса на подоконнике в кабинете истории искусств, которому я иногда киваю, то один.

— Маш, ты завтрак не забыла? — голос мамы донесся из кухни вместе с запахом поджаренных тостов. — И надень шарф, на улице сегодня серо.

Я вздохнула, поправляя сумку, набитую учебниками так плотно, что она, кажется, весила больше меня.

— Не забыла, мам. И шарф надела.

Жить с мамой было удобно. Тепло, предсказуемо и всегда есть кому напомнить про шарф. Но иногда, глядя на шумные стайки однокурсников, которые после лекций заваливались в ближайшую кофейню, я чувствовала себя призраком. Я была той самой «тихоней из угла», чье имя преподаватели вспоминают только по списку в журнале. Я была мастером маскировки: могла раствориться на фоне любой стены, просто открыв книгу.

Университет казался мне огромным океаном, где все были яркими тропическими рыбками, а я — маленькой серой галькой на самом дне. Сложно найти друзей, когда твоя самая длинная беседа за день — это «можно мне латте без сахара, пожалуйста». Я поправила очки на переносице, покрепче перехватила лямку сумки и вышла за дверь, погружаясь в обычное прохладное утро.

Путь до университета занимал двадцать минут на автобусе, и это были мои любимые двадцать минут. Время, когда можно законно отгородиться от реальности наушниками и смотреть, как город, еще не до конца проснувшийся, проплывает мимо за мутным стеклом.

Здание нашего вуза встретило меня привычным гулом. Массивные колонны, высокие потолки и этот специфический запах — смесь старого паркета, дорогого парфюма и кофе из автоматов. Я учусь на факультете международного права. Наверное, потому что в мире, где всё подчиняется строгим правилам и кодексам, мне уютнее. В законах нет двусмысленности: либо ты их соблюдаешь, либо нет. Жаль, что в жизни всё гораздо запутаннее.

Я проскользнула в нужную аудиторию, стараясь не задевать локтями стайки однокурсников. Мои коллеги по будущим дипломатическим битвам выглядели так, будто только что сошли со страниц модного журнала. Я на их фоне чувствовала себя так, будто случайно забрела на светский раут в домашней пижаме.

— Извини, тут занято? — спросила я, указав на крайнее место на третьем ряду.

Девушка с идеальным маникюром, не отрываясь от телефона, просто отрицательно качнула головой. Даже не посмотрела. Что ж, в этом был свой плюс — меня не замечали, а значит, не трогали.

Я достала тетрадь, разложила ручки и открыла учебник. До начала лекции оставалось пять минут. Преподаватель — профессор Савельев — славился тем, что не терпел опозданий и шума. В его аудитории всегда царила та самая академическая тишина, которую я так ценила. Здесь, среди первокурсников, всё было предсказуемо. Старшекурсники обитали в другом крыле или вовсе пропадали на практиках. Мы существовали в параллельных реальностях, которые никогда не должны были пересечься.

Когда пары закончились, я осталась помочь профессору. Через десять минут я уже стояла в небольшом, пыльном кабинете кафедры, заставленном стеллажами до самого потолка. Я аккуратно расставляла тяжелые тома, когда дверь кабинета распахнулась так резко, что она ударилась о стопор с глухим звуком.

— Палыч, вы здесь? Скажите, что вы не забыли подписать мой обходной, иначе я...

Я не успела обернуться. Кто-то на огромной скорости влетел в комнату и со всего размаху врезался в меня. Мои очки съехали на кончик носа, и стопка тяжеленных книг с грохотом посыпалась на пол. Вместе с ними из моей сумки, лямка которой зацепилась за край стеллажа, вылетело всё содержимое: пенал, ключи, расческа и... мой потертый блокнот в коленкоровой обложке. Тот самый, который я никому и никогда не показывала.

— Оу! Осторожнее, малявка! Ты откуда тут взялась? — раздался сверху бодрый голос.

Я резко развернулась, поправляя очки дрожащими руками. Передо мной стоял высокий парень в расстегнутой толстовке. У него были взъерошенные темные волосы и абсолютно обезоруживающая, наглая улыбка.

— Малявка?! — я почти выкрикнула это, чувствуя, как лицо заливает краска гнева. — Ты ворвался сюда как слон в посудную лавку, рассыпал книги, которые я расставляла полчаса, и еще смеешь так меня называть?! У тебя что, глаз нет?

Парень замер. Кажется, он не ожидал, что «серая мышка» в очках умеет так громко выражать мысли. Я не знала, кто это, и мне было плевать. В этот момент он был просто источником хаоса.

— Эй, тише, тише... — он поднял ладони вверх, но в его глазах плясали смешинки. — Я же не специально.

— «Не специально» — это когда случайно задел плечом в коридоре! — перебила я. — А это — элементарная невнимательность. А теперь, раз уж профессора здесь нет, будь добр, не мешай мне работать.

Я демонстративно присела на корточки, чтобы начать собирать книги. Сердце колотилось где-то в горле. Я никогда ни на кого не кричала, но этот тип вывел меня из себя за секунды.

— Ладно, — раздалось у меня над ухом. Голос стал тише, и в нём послышалось странное любопытство. — Давай помогу, что ли. А то ты в этих книгах сейчас просто утонешь.

Он опустился рядом со мной на корточки. Его присутствие ощущалось физически — от него веяло холодом с улицы и чем-то неуловимо наглым. Вместо того чтобы сразу хватать книги, он замер и в упор уставился на меня. Этот взгляд был оценивающим, слишком долгим и невыносимо пристальным.