Сбросьте ваши маски

Глава 1. Колин и Ксюшка

В декабре посреди сдачи годовых отчетов и поспешного закрытия «висяков» Каргень преподнесла нам очередной сюрприз. В один непрекрасный, а наоборот, темный уже с утра и унылый, как уголовник, идущий на пятую ходку, день, она выдернула меня из обычного бега по всем этажам и втащила в свой кабинет.

- Некогда мне, Вера Николаевна, некогда, давайте все попозже, честное слово… - заговорил я первый, плюхаясь на стул и тут же порываясь с него встать, но Карга, подойдя, усадила меня обратно своей костлявой дланью, пожевала губами и как всегда медленно, с бесконечной расстановкой, проскрипела:

- Розанов, тут у нас несколько изменились планы. Как вам известно, отделение у нас полукоммерческое и большая часть денежного притока идет от… - тут она снова поймала меня за плечо, потому что я опять собрался вскочить, усадила обратно и докончила:

- …От некоторых богатых клиентов. Так вот, сами знаете: в стране сейчас кризис, финансирование выбивать все тяжелее, а уровень зарплат…

- Вера Николаевна, ну выпустите меня, чего я вам сделал? – взмолился я, прижимая к груди сложенные ковшиком руки, что, как мне казалось, смотрелось более жалобно. – У меня дел чертова куча, давайте потом с вами про экономическую ситуацию в стране поболтаем, я к вам даже могу для этой цели на дом явиться!

- Как раз к экономической ситуации я и веду, - неумолимо отрезала начальница, для верности не снимая руки с моего плеча. – Не суетитесь, Колин.

Я покорно обмяк и, перестав моргать, уставился на начальницу рыбьим взором, понимая, что Каргень еще минут десять будет ходить вокруг да около, прежде чем перейдет к сути. Довольная начальница кивнула и начала прохаживаться по комнате, разглагольствуя о тяжелой доле страны, общества, нашего отделения и себя самой. Я слушал ее кое-как: думал о своем, а в мозги периодически падала пара слов, по которым я понимал, что до дела мы еще не добрались.

Минут через пятнадцать заунывная Каргиная пластинка, наконец, сменилась чем-то новеньким. Я встрепенулся, включился, начал моргать и переспросил:

- Чего-чего? Повторите, пожалуйста, Вера Николаевна.

- Я говорю! – заорала Карга раздраженно. - Что мне не хотелось бы лишаться вас в такой период, но никого другого они не хотят!

- Кто?

- Розанов, вы опять не слышали?! Для кого я все это говорила?! Члены правления Даймонд-банка!

- Алмазный банк? А чего у них там стряслось?

- Абсолютно ничего хорошего. Банк этот, не знаю, в курсе вы или нет, один из самых богатых, и к тому же у него есть международные филиалы. В частности, в Испании. Точнее, их там особенно много. Глава совета директоров Даймонд-банка, Иван Алексеев, таким образом, часто бывал по делам в Мадриде, и его близкие говорят, что в последнее время он получал анонимные угрозы.

- Чем грозили-то?

- К сожалению, это неизвестно: Алексеев не распространялся об этом, просто его домработница догадывалась по косвенным признакам…

- Это называется, близкие люди??

- Других у Алексеева не было: давно развелся, дочь живет в Америке и с ним не общается, родители умерли… Так вот, несмотря на такую нервную обстановку, в Мадрид он был вынужден ездить часто, потому как там открывались новые филиалы. И вот недавно он пропал.

- Ну, все к тому и шло.

- В общем-то, да. В последний раз его видели на чем-то вроде званого вечера у его друзей на вилле в пригороде Мадрида. После этого – все. В гостинице он не появлялся, на связь не выходит, телефон отключен, и так уже две с половиной недели. Это вызвало в рядах членов правления банка панику, потому что он имел доступ ко множеству документов и паролей: по сути, его могут заставить, например, перепродать чуть ли не весь банк конкурентам… Я не слишком разбираюсь во всех этих делах, у меня не такая зарплата, чтобы я много пользовалась банками, но, в общем, члены правления очень просят нас начать поиски в Мадриде. Местная полиция ведет расследование вяло: мы иностранцы, банк тоже наш – в общем, по сути, это не их дело. Причем члены правления настоятельно просили, чтобы вели расследование именно вы, потому что вы им известны своими заслугами…

- Вот прославился на свою голову…- пробормотал я, берясь рукой за подбородок в задумчивости. - …Не знаю, очень ли я там помогу, Вера Николаевна: я и сам в этих банковских делах разбираюсь, как свинья в апельсинах. Еще я не знаю языка. И еще мне придется искать испанских преступников, а вдруг они какие-то не такие…

- Не говорите глупостей! – взбесилась Карга немедленно. – Прекратите ломаться: вы тут не с девицей, а перед начальством! Может быть, испанские преступники вам и не понадобятся: похоже, там замешана русская диаспора. Та вилла, в которой в последний раз видели Алексеева, принадлежит испанцу Эдуардо де Абаскалю, женатому на русской эмигрантке. Таким образом, компании у них дома собирались смешанные: испано-русские. Люди все богатые, так сказать, свет общества…

- Ну, ясно: самая дрянь, - подытожил я. 

- Вы, Розанов, не равняйте наших дорвавшихся до власти новых русских и потомственных испанских дворян… - торжественно заскрипела Карга, но я нетерпеливо прервал ее раболепные восторги:

Глава 2. Семейство Абаскаль

Зарубежный пригород не отличался от частных секторов на нашей родине: поднебесные заборы по сторонам и узкая дорога посредине. Некоторый колорит придавало лишь то, что большинство заборищ были каменными - из-за них торчали острые верхушки кипарисов.

Нужный нам дом, точнее сказать, забор, имел номер 16. Пристроив нашу кастаньетную машинку на обочине, мы медленно вылезли на влажную и зябкую улицу и, поеживаясь, уставились на глухую каменную стену (надо сказать, даже скромной высоты по сравнению с соседями – каких-то три метра) и громадные коричневые кованые ворота, сквозь которые можно было разглядеть обсаженную черными плотными кипарисами аллею, уходящую куда-то вдаль. В самом конце аллеи вроде бы что-то светилось – надо полагать, сам домец, но прежде до него надо было достучаться.

- Ну чего, ребята, перелезть, конечно, можно, но не стоит, - обратился я к Ксюшке и Андрюшке.

- Колин, а вон звонок висит, - ткнул пальцев Андрей. – А рядом камера.

- Да уж вижу я, вижу, не без глаз… Чего сразу представать русскими дикарями, щас мы к ним по всей форме обратимся… Как это там… Зря я, что ли, испанский словарь в самолете читал...

Я откашлялся, подошел к воротам вплотную, левой рукой нажал на звонок, а правой замахал перед лицом, глядя в камеру, и крикнул:

- Hola chicos y chicas! Еs la policía! – на этом запас испанских фраз у меня кончился и я докончил по-английски и русски: - Open your gate, да побыстрее: холодно у вас тут в декабре, а еще южная страна, называется!

Через секунду мужской голос ответил нам что-то по-испански. Ничего не поняв, я сказал еще раз:

- Sorry, don’t understand you, speak English, please.

Голос повторил по-английски:

- Сеньор, как вы сказали? Вы из полиции? У вас есть разрешение?

- Конечно, есть! - отозвался я бодро. - Андрюш, достань бумажень, которую нам мадридские полицаи дали!

Андрей залез в карман своих аккуратно отглаженных его мамой брюк, достал оттуда подаренный Кариной бумажник из фальшивой крокодиловой кожи, вынул оттуда ровненько сложенную бумажку и протянул мне. Я выхватил ее и радостно помахал ею в глазок камеры:

- Вот, глядите. Устраивает?

Тот же мужской голос сказал:

- Пожалуйста, подождите.

И, видимо, увеличив себе изображение на экране, принялся изучать документ. Рассмотрев его от левого края до правого, и от нижнего до верхнего, охранник спросил:

- Ваше имя Колин Розанов? По какому вы вопросу?

- По вопросу расследования пропажи директора Даймонд-банка Ивана Алексеева, которого в последний раз видели у вас перед тем, как он пропал. Наверняка ваша полиция уже приходила по этому поводу.

- Да, мы в курсе. Прошу вас, сеньор, предъявите международный паспорт. И документы вашего сопровождения.

- Что это они там рявкают? - озаботилась Ксюшка, плохо понимающая беглый английский, особенно в испанском исполнении.

- Загранрожи наши хотят, - объяснил я, вздыхая, достал собственный загранпаспорт и раскрыл его мордой к камере:

- Вот, любуйтесь, только не пугайтесь сильно: это у меня глаза вылуплены потом что паспорт биометрический, а так я гораздо добрее и красивее.

Ксюшка и Андрей тоже предъявили свои вылупленные физиономии, и мы стали ждать ответа с той стороны врат.

Прошло несколько минут, прежде чем испанцы заговорили с нами снова. Голос охранника на этот раз звучал скорее озабоченно, чем недоверчиво:

- Хорошо, сеньор, мы предупредим управляющего. Прошу вас подождать. Сейчас к вам выйдут.

- Уф, первый чек-пойнт, кажись, прошли, - я упихал свой загран обратно в карман и оглянулся на коллег. Ксюшка, одетая в короткое платье и фиговенькую продуваемую курточку, потирала нос, переминалась с ноги на ногу и дышала на руки.

- Ну чего, кума, довыпендривалась? – поинтересовался я. – Не я ли тебе показывал, что тут в декабре не больше десяти градусов? У тебя чего, с годами, образовалась аллергия на юбки ниже колена? Свалишься – и как тебя лечить: в этих Европах даже зеленка по рецепту под дулом автомата выдается…

- Ой, Колин, чего ты опять нудишь, - Ксюшка фыркнула и вздернула покрасневший нос. – Ты и сам в одной рубашке вон стоишь и вечно кашляешь, а я сама могу за собой последить!

- Знаю я, как ты следишь…

- Да ладно вам, ну что вы ссоритесь, - встревожился Андрей и, поспешно скинув с себя куртку, набросил ее на Ксюшку:

- Держи, Ксюш, мне не холодно…

Ксюшка умялась в куртку и замолчала, я тоже замолчал, кляня себя последними словами за свою вечную безалаберность. Был бы я хотя бы в свитере, мог бы предстать перед ней в более приличном, а не в каком обычно свете… А снимать последнюю рубашку перед изумленными очами охраны было слишком игриво даже для меня.

Тут наконец в заборе открылась калитка, и на улицу вышли пятеро охранников в черной форме. Впереди шел здоровенный шкаф средних лет, видимо старшой. Остальные, помоложе, топали за ним. Приблизившись к нам, главный охран окинул всех нас внимательным взглядом, остановил его на мне и, достав фонарик, медленно произнес густым баритоном: