Счастье в доле

Обложка и знакомства с героями

Адолея Лига - младшая дочь банковского магната. В порыве страсти и вопреки всем здравым аргументам она решается помочь своей сестре избежать ненавистного договорного брака. Похищение жениха кажется вполне подходящим решением, однако, весьма продуманный план ненавистный синеглазый Микаэль Грюнно крошит своими сюрпризами в пыль.

А дальше - стипль-чез. Захватывающий забег с преодолением препятствий, где каждый шаг на грани фола, ведь наглый лоснящийся довольством кот уже не отпустит засевшую в сердце отважную серую мышь.

Однотомник. Хэппи-энд гарантирован.

----------

Да - выносливости спортсменов, владению техниками устранения преград и тактическому мышлению.
Нет - хандре и апатии.
Восполняем сезонный авитоминоз!

----------

#свадебный переполох
#крутой горячий парень
#девчонка не промах
#противоборство характеров
#интриги и любовь

И, конечно, образы главных героев. Через них я продолжаю раскрывать мир Седьмого континента.

Адолея Лига

Микаэль Грюнно

Глава 1.1

Я выдержу, как выдерживаю и это первое за день сказанное слово.

- Развяжи!

Требовательный холод сковывает мои нервы. Голос мужчины звучит спокойно, даже отстраненно, но пронзает, как стальной клинок, - насмерть.

Сейчас в его тембре нет тех низких шелковых, густых нот, которые гипнотизировали меня при первой встрече, и, хвала древним, что нет, иначе мой план катился бы к тварям Великой Пустоши в пасть. Так пусть лучше скребёт ворчанием по нервам или полосует их властными бесцветными интонациями.

В календаре значилось лето, да и в старом доме, где мы сидели, было изрядно душно, а я мёрзла. Застывала в компании своего гостя.

- Если я развяжу, ты же меня грохнешь.

Не верю, что говорю ему это. Морщусь, ежусь, глотаю колкий лёд, забивший и без того сведенное судорогой страха горло, тащу острое крошево по всему пищеводу и бросаю кувыркаться айсбергами в животе.

Но зачарованную верёвку распутывать отказываюсь.

Лучше так. Ждать осталось недолго.

- Снимай!

Рык вспорол кожу до мурашек. Остаточное тепло стаей пугливых птах сорвалось с насиженных покровов моего тела и унеслось прочь, оставив знобящую тишину и стынь.

Этот мужчина не просит, он приказывает. И, похоже, иначе вести диалог просто не привык. Каждое выгравированное его голосом слово ввинчивается в меня со смыслом, наиболее эффективно проворачивается, исключая возможность устранения.

И у чужака все могло бы получится, не зря ведь журналисты его прозвали Ловкачом Миком, однако, моя цель стоит того, чтобы повторять ее сейчас вместо молитвы и дышать не тем воздухом, что забивает собой мало знакомый господин, а яркой палитрой чувств, которые дрожат внутри меня в предвкушении исполнения желаемого.

Слишком долго ждала. Слишком ярко размечталась.

- Знаешь, - произнесла тихо, - я сожалею, что тебе приходится испытывать неудобства, - говорила и не отрывала глаз от уставшей в рутине жизни стены, наспех обшитой бурой вагонкой. - Увы, но других вариантов обезопасить себя я не вижу. Поэтому сиди молча и жди. Стоит потерпеть около часа.

Надеюсь, этого времени моей сестре и ее жениху будет достаточно, чтобы по всем правилам и традициям оформить свой брачный союз в храме.

А если нет, тогда остается уповать на то, что старая Дажеда не подвела и ее сковывающей волшбы действительно хватит до вечера.

Страшно подумать, что случится, когда веревка перестанет удерживать этого зверя в покое.

Главное, успеть вовремя унести свои ноги. Они хоть и в удобных кроссовых ботинках, тем не менее даже в них убежать от разъяренного хищника будет из разряда великого чуда.

Беги, Доля, беги... От него, от всего.

От них всех.

И к жарким странам семейные предпосылки!

С ними у тебя все завтра - исключительно на коленях, без них - лишь одно сегодня, зато ты можешь провести его на свой вкус и аппетит.

Я теперь сама по себе. Сама себе крепость, охраняющий гарнизон и бронебойная артиллерия.

И будто нарочно, желая сжечь любые шансы на примирительное с прошлым, я решительно выстреливаю в пленника, нарываясь на ответную грубость:

- Будешь мельтешить, организую кляп. Что лучше - держать рот на замке или обсасывать грязную тряпку - решишь постфактум.

Шахр!.. Ведь я - не стерва, не мазохистка и не идиотка. Наживать себе врага в лице грозного парня у батареи - вовсе не входит в мои посмертные планы, однако, сейчас меня несёт по всем премиям "Провал года". Просто нервничаю, оттого и летит из меня словесная пурга, оседая тлеющими углями на крутые плечи опасного мужчины.

Блеск, подпалить коту шкуру будет апогеем сегодняшнего сумасбродства!

- Тебе остаётся только обвеситься табличкой "Осторожно, злобная мышь", - мужик в дорогом костюме совершенно не умеет молчать.

- Чего?

- Опасна для населения, говорю, - звучит тяжёлый вздох, затем - шорох меняющего положение тела. - Неси воду!

Молчу. Сижу на месте, пялюсь на обувь, издевательски постукивая ботинком о ботинок.

И как только никто из гостей и персонала, обслуживающего семейный праздник, не заметил столь странное одеяние моих ног?

Вопросов было бы не избежать, хорошо, что сбежать вышло не только от вопросов, но и от ненавистного брака, корыстного супруга и бизнес-планов отца.

- Ты зря затеяла эту карусель. Придется платить по счетам.

Девять слов. Копейки по сути, но их достаточно, чтобы каждая клеточка во мне тревожно завибрировала.

Да-да, часики тикают, счётчики щелкают, денежки капают.

Терпение тоже на пределе.

Как же с вами, узурпаторами, тяжело-то. Что отец, что сводный брат, что этот. Каждый из них шёл путем принуждения, угроз и поучений.

Был ещё дед, но там совсем грустный расклад...

Я устало вздохнула и поправила чужое ритуальное платье. Тугой атлас давил на плечи, позволяя физически ощутить масштаб совершенных мной правонарушений. Подмена невесты, похищение жениха, срыв брачной церемонии, несоблюдение условий уже подписанного торгового договора, осложнение деловых отношений между отцом и... этим. Ах, ну и пособничество единокровной сестре, подстрекательство ее к выбору личного счастья вместо слепого следования повелениям семьи Лига.

Глава 1.2

Так происходило всякий раз при наших встречах. А их, хвала великим, было лишь две.

Неделю назад - первая, часов пять до сего момента - вторая. Зато в ощущениях - я обречена топиться в духовышибательном мужчине пожизненно.

...Глаза чужака и сейчас держали меня крепко, не отпускали. Они напоминали океанские просторы с глубоководными впадинами. Жирная угольная точка затягивала в бездонную пропасть, всасывала без шанса на возвращение, да мне уже и самой он был не нужен...

Так, стоп!

Стоооп!..

Как это был не нужен?!

Ещё как нужен!

Ну-жен!

Пропадать в этой бездне с голодным блеском во взгляде - последнее, что помогло бы мне. А биться о самоубийственные мысли я отказывалась.

Жить, жить и ещё раз до зубного скрежета жить, вцепляясь, вкусываясь, вгрызаясь в каждую малюсенькую вероятность.

Тем более, что с сегодняшнего дня сдерживающие мои намерения оковы, наконец-таки, пали! Хвала мне, хвала! Собственноручно сожгла все привязки!

Теперь исключительно вперёд, к чему-то своему, новому, ещё только создающемуся.

И в этом моя свобода.

Определенностей никаких, горизонт чист и тем привлекателен.

Поэтому терпеть пытку стягивающими нервы взглядами я не стала. Может, и хотела бы, однако, проще уступить, признать мужское влияние и дать увести себя в сторону. Так меньше пут, силовых затрат и дышится определенно легче.

Не нужно бороться с тягой. Течению желания следует поддаваться, позволять ему направлять тебя, а самой грести к спасительной береговой опоре. Но не напролом. Перпендикуляря, ломая и круша себя об него и его об себя. А в совместно рожденной диагонали, разрешая ему задавать скорость, себе - выбирать направление, вот только туда, куда мне требуется.

Правила выживания в водной стихии: если вас несёт, дышите и неситесь, удерживая вниманием верные ориентиры.

И я попыталась провернуть в плену топкого взгляда чужака именно это.

Потянулась к болтанке из мыслей, логически выстроенных рассуждений, здравых идей, и уже вместе с ними заскользила дальше, выискивая возможности заземлиться. Я шарила и шарила ошалелым сознанием вокруг, пока до разогнавшегося в пучине страстей мозга не дошло: справиться с синими океанами глаз инородца мне просто не хватит ни времени, ни простора. Их никто не собирается предоставлять моей персоне для успешного определения ближайшего репера.

Щепка океанской беспредельностью не замечается. Ее глотают без права голоса, как глотают стаи рыб, гигантских кальмаров и китов, вековые острова и многотонные плавательные суда.

Все, кто попался водной стихии в плен, сами сунулись в ее глотку.

И я среди них.

С каждой микросекундой заплыва я обречённо приближаюсь к голодной темной пропасти, расчитывающей сбросить меня вниз на скалы и пройтись по бренному телу размалывающими тоннами бушующих потоков.

Все-то с этим мужчиной обстоит не так.

...В безрадостных предзнаменованиях я уже чувствовала, как втекаю в черную дыру, ощущая пренебрежение гравитационным притяжением веса моего тела. Алчный омут с раззявленной острозубой пастью без какой-либо суетливости заглатывает все сущее, лишая его основ для бытия во вне. Пора прощаться и мне.

...Резкий звонок в дверь взрезал вцепившиеся в меня силовые токи бездонной тьмы, и я с облегчением отвалилась прочь.

По издевательскому фырканью мужчины осознала, что скрыть свою реакцию от дотошного наблюдателя мне не удалось, да и не сказать, чтобы я к этому стремилась.

Только не сей момент, не в столь растрепанном состоянии.

Верю, что для сидящего напротив меня, привязанного к батарее Ловкача Мика я прозрачна. Все помыслы буквальны, на виду. А в общем-то и плевать. Мне его необходимо выдержать лишь этот день, потом наши пути разойдутся: он отправится в свою корпорацию властвовать, я же...

Разберусь, чем занять себя.

Можно сказать, мне все дороги открыты, только следует избегать тех, что пролегают рядом с интересами этого синеглазого властелина.

В общем-то не самый сложный алгоритм, справлюсь.

А пока...

- Я просил воды, - раздалось твердое, настойчивое, но весьма тихое.

Игнорирую. Подпираю собой стену, мну в руках стылую банку шипучки и пялюсь на щели, трещины, сбитые куски дерева вокруг.

- Хочу пить! - звучит уже грозно и сотрясательно, до звона в ушах и гулкого эха в макушке.

Подцепляю ажурным ногтем (свадебный маникюр как-никак) чешуйку отошедшей краски с пола, катаю ее в руках и отпускаю в свободный полет.

Она кружит, кружусь вместе с ней и я.

На очередное требовательное "Пить!" реагирую.

Рентгеновским зрением сверлю терзающего меня мужика, пытаясь подсветить Ловкачу Мику его совесть, однако, это не срабатывает. Как не работают и выразительно поднятые брови, искривленные в злой усмешке губы и глубокомысленный хмык.

А потому вслед за новой звуковой волной мужского рычания я швыряю в узурпатора жестяную банку газировки.

Глава 1.3

Входную дверь, бывшую когда-то ярко-желтой, я распахивала осторожно. Явная необходимость не доверять тому, кто за ней стоял, отсутствовала, но и подставляться в глупостях мне сейчас было нельзя. Мимо проходящих зрителей я могла не заметить, а вот они мою персону не пропустили бы. Пресса, наверняка, всему городу успела растрепать новости о несостоявшейся свадьбе в семье Лига, а значит, и о сорванном прибыльном контракте с корпорацией Микаэля Грюнно теперь известно было многим.

Ага, Микаэль Грюнно - это тот самый Ловкач Мик, что сидит данным мгновением в своем шикарном темно-синем костюме на полу ветхого дома в обнимку со стылой батареей.

Уверена, ведущие каналы телевидения не по одному разу засветили эпичные фото, когда жених догадался отвезти с лица невесты фату, а невеста тем же мигом скривила предельно честную рожицу, полную удивления и одновременно с этим разочарования увиденным. А дальше вместо полагающейся брачной клятвы она громким, хорошо поставленным голосом вещала на весь храм: "Нет, извините, я не собираюсь делать это на свадьбе! И устраивать свадьбу ради этого я тоже не желаю! Не наш расклад! Не наш! Как и размерчик этого не наш! Маловато! Маловато будет! Нет, мы себе такого счастья не желаем! Повезло хоть - недолго мучиться. Клиент свободен, а цирк отбывает!"

Воспользовавшись общим замешательством, семейными разборками и попытками отца объясниться с обманутым в лучших надеждах женихом, мне удалось тогда покинуть храм древних без лишних проволочек. Уже садясь в такси, я чуть замедлилась ровно для того, чтобы настигнувший сбежавшую невесту недомуж, едва сунувшись за ней в автомобиль, свалился на сиденье рядом параллизованный метким уколом в плечо. Без каких-либо угрызений совести я вогнала в тело уже несопротивляющегося мужчины и второй шприц, на этот раз - со снотворным, и вот мы здесь. В тихом неприметном, позабытом городскими службами доме.

А за дверью - моя подруга, чей острый ум и нужные связи сделали операцию по спасению счастья моей сестры не только теоретически возможной, но и практически исполнимой.

Я приоткрыла створку деревянного полотна - Фортуна! Точно она, ни у кого другого не было таких волос. Тёмно-серых с синевато-белесым отливом. Густое облако поздних сумерек, выжигающее дневную суету, заполняющее пространство уютной тишиной теней. На фоне сизой шевелюры подружки особо выделялись искрящиеся перламутровым жемчугом глаза. Они бегло осмотрели меня на предмет целостности, состояния внешнего вида, подметили и мое настроение.

Фортуна одобрительно кивнула, выделяя для себя что-то важное, и выразительно уставилась на меня - спрашивала не нужно ли мне чего.

Я отрицательно помотала головой.

Мы не терзали сейчас слова, все ключевое было оговорено заранее. Распространяться о текущем вслух означало лишь давать доступ чужим ушам к информации, а она могла изрядно навредить.

Не только мне.

Всем, кто оказался неравнодушен, кто согласился помочь, кто рисковал многим ради меня и моей сестры.

Нет, я своих героев не сдаю. Их благополучие значилось теперь и на моей совести, а эта зудящая перечница во мне всегда свято бдила. Конечно, там, где я ее поддерживала. Другие варианты сотрудничества нами никогда и не рассматривались.

И поскольку общий контроль за ситуацией был произведен, оставался последний штрих нашей встречи с Фортуной. Подруга дёрнула боковой замок элегантного серебристого рюкзака, достала неприметную тряпицу, завязанную плотным узлом, и передала ее мне.

Амулет переноса.

Фу-у-ух!..

Теперь все точно сложится преотлично.

Растекшись в бешеной улыбке, я словила аналогичную на лице подруги, игриво подмигнула ей и закрыла между нами дверь.

Все. Второй этап крышесносного приключения был завершён, начинался третий, заключительный.

Сохраняя улыбчивое настроение, я задержалась в тесной прихожей временного убежища и распутала слоями намотанную хлопчатобумажную ткань.

Мое сокровище.

Тонкий нитяной браслет, незамысловатая девчоночья фенечка. Никому и дела не будет до столь обыденной вещицы. А между тем, стоило лишь моей крови соединиться с плетением изделия, и привет-прощай неласковая родина, да здравствует новое местожительство.

Воодушевленно приплясывая на месте, я затянула концы браслета на своем запястье. Свобода так и зудела в ногах, сводила от удовольствия пальцы рук, ласкала лёгким дыханием шею.

Бросив взгляд на часы, я засияла ещё ярче. Полчаса, и следа моего не останется в этом городе. Да здравствует новый день! Да здравствую новая я!

А пока следует проверить сохранность пленника, исключить выворачивающие нутро диалоги и взгляды, переодеться и валить.

Не откладывая действия на потом, я начала претворять план в жизнь прямо с первого пункта. Вернула себя в комнату с истертой временем вагонкой, батареей, крепкой веревкой и мужчиной. Надеюсь, что в этом квартете крепкой являлась все же именно веревка, в ее структуру столько удушающих заговоров было напихано! Иным способом хищника, вроде Микаэля Грюнно, я бы не удержала. Этот зверь вообще должен был дрыхнуть часов восемь так точно, но очнулся едва минула первая треть. Паралич его также покинул быстро, но это как раз вписывалось в картину задуманного.

Все, что данным мигом тормозило оборотня от оборота или от применения своей силы по назначению, - та самая веревка от Дажеды.

Глава 1.4

Конечно, в первый миг нашей встречи с Грюнно, не в храме древних, а там, в далёком прошлом, многое виделось мне по-другому.

Около недели назад, когда реальность переливалась перламутровыми всполохами девичьих мечтаний, легкомысленных поступков и не самой высокоинтеллектуальной болтовней о шмотках, парнях и развлечениях, мы с сестрой даже не догадывались о предстоящих переменах.

Точно помню, что день тогда уже терял свою прыть, а вечер ещё только начинал раскачиваться. Мы ворвались в холл семейного городского особняка после очередных посиделок в ресторане, хохоча над раскрасневшимся нашими стараниями симпатичным официантом, и воткнулись на всем ходу улыбающимися лицами, разгоряченными юными телами и шутливыми мыслями прямо в него. В Микаэля Грюнно.

Мрачного высокого брюнета, жесткого, казалось, во всевозможных местах. Широкая трапецевидная спина, и вытянутый прямоугольник длинных сильных ног. Резкие черты лица - строго очерченные губы, острые скулы, прямые полосы крутых бровей - довершали совершенный образ. И взгляд: хлесткий, неделикатный, лоб в лоб.

Такой мужчина ломает, не спрашивая, берет, не учитывая, уходит, не вспоминая.

Жуткий тип.

А вот его голос!.. Круче самого забористого аттракциона. Разгоняет кровь до сверхзвуковой скорости, и та вскипает в капиллярах, выпариваясь за мгновения. Бархатный тембр гладит нервы атласной лентой и тут же шибает смертельной дозой тока разнеженную плоть. Мозги - в кашу, внутренности - в лохмотья, душа - на излете жизни.

Жуткий, жуткий тип.

Грюнно по данным СМИ было около двадцати семи лет, а ощущался он многовековой скалой, от соприкосновения с которой рассыпались прахом сотни и тысячи безвинных душ.

И тут мы, щебечущие хохотушки, разгоряченные ветром, беззаботностью и чувством собственной значимости в масштабах вселенной.

Подоспел отец, подошёл брат, все были представлены друг другу, на этом встреча исчерпала себя.

Но поздний ужин этого же дня сменил мои приоритеты, заставив мигом повзрослеть.

Когда запрос на взрослость приходит из внешнего мира заранее, у детей есть время на подготовку себя к геройству. Мышцы подкачать, котомку с провиантом в дорогу собрать, выучиться, где лучше проскользнуть, а куда и лезть не стоит, ибо можно подскользнуться. Кто-то учится разводить костры, а кто-то - тушит их. Одни осваивают, как валить дичь с тридцати шагов, другие набивают руку в спасательстве и оказании первой помощи пострадавшим. Этот практикуется в ощипывании куропаток, а та - в торможении мустангов, тушении горящих изб и управлении вселенной силой слова. Геройство ожидается от каждого свое, оттого и подготовка разнокалиберная, но заблаговременная.

Другое дело - это взрослость вынужденная. Сплошная шоковая травма, скажу я вам.

О какой-либо готовности к смене уклада жизни и речи не идёт. Есть лишь пренеприятнейший факт случившегося переворота. Тонны зверски загубленных иллюзий, в которые тебя врубают мордой на полном ходу целеустремленности. И ты вместе с горячей кровью, забивающей отекшие носовые пазухи, льёш и горькие слезы, оплакивая как данность внезапную смерть своего ещё мгновение назад живущего на широкую ногу детства.

Именно последнее случилось со мной и с Сольерой, когда мужчины семейства Лига в силу странной заковыристой логики решились увидеть в нас с сестрой живой товар, прекрасно подходящий для улучшения торгово-экономического положения семейных предприятий.

Крохоборы, сделочной природой недобитые!

А когда девочки позволили себе возражать, подобное непристойное поведение было названо бабьей истерией, и на этом переговоры с неблагодарными, незнающими своего места и предназначения девицами свернулись.

Выдвинулись ультиматумы.

Первой под пресс мужского холодного расчета попала Сольера. Она была двумя годами старше меня, и двадцатитрехлетняя девушка посчиталась подходящей партией для нового партнера отца.

Почему нельзя было вести совместные дела без супружеских обязательств, подробно растолковать нам не потрудились. "Это бизнес!" - рычал тогда отец, а брат повторял сестре: "Тебе ещё повезло, благодари великих, что Грюнно согласился".

И Сольера благодарила. Рыдала ночами в подушку, писала прощальное письмо любимому и готовилась проститься с жизнью. Начиталась, дуреха, романов и составила целый список того, как быстро, эффективно и качественно покинуть бренный мир. Я, когда спустя три дня после первой встречи с Грюнно, нашла в кармане ее халата это руководство для чайников-самоубийц, чуть не прибила ее собственноручно. Сдержалась только чудом, втянула сестрицу под ледяной душ и держала дурную, пока та не вынырнула из пелены глухих слез, и, наконец, не начала думать в правильном направлении.

Загубить ее жизнь желающие и без того имелись, нужно было искать единомышленников для спасения.

Чем мы и занялись.

Я подтянула свой боевой квартет из подруг детства, Сольера, наконец, просветила в дела грядущие своего парня, интересы которого столь быстро были сброшены со счетов нашим родителем. Если бы жива была мама, возможно, она смогла бы осадить заигравшихся в бизнесменов мужчин Лига, но...

Мы были предоставлены сами себе, своими же силами и справлялись. В конце концов, результат вот он, на лицо: Сольера избежала нежеланного брака, узаконив свои отношения с любимым мужчиной, отец с братом остались разгребать ими же навороченные горы лживых обещаний, а я перестала откладывать мечту из страха встречи с неадекватной реакцией семьи.

Глава 2.1

Все действующие лица располагались на своих местах и в прежних статусах.

Батарея - между окнами, мужчина - впритык к ней, веревка-умница обмотана тугой змеёй вокруг смуглых рук и местами ржавого чугуна.

Практически идиллия. Ещё бы Грюнно не полосовал меня своими остротами, высекая из нервных окончаний фейерверки колючих искр, можно было бы остаться в этом мгновении наподольше.

А так...

Точно, он же пить хотел!

Вернулась к сумке-холодильнику, взяла очередную банку с шипучкой и пристально вперилась в крупного жилистого мужчину.

Могу я себе позволить напоить его или нет?

Лучше бы, конечно, и вовсе не приближаться к этому хищнику, однако, обе его руки плотно привязаны к батарее, самому себя ему никак не обслужить. Ндааа, задачка...

- Кшшш... - прозвучала вскрытая мной жестяная банка газировки.

- Хшшш!.. - вместе с ней зашипела я, возмущённо смотря на заливающую платье цветную жидкость.

Нет, платья было не жалко, а вот белоснежные кроссовки под ним - да.

Сыграла, шахр, заботливую хозяйку, решив напоить непрошеного гостя...

Понятно, что Грюнно в этот обветшалый дом ко мне на постой не напрашивался, сама приволокла, но и я, как и Сольера, в его объятия не падала. К себе на территорию мы его не приглашали, он решил ворваться самостоятельно.

Вот истину говорила наша экономка, госпожа Нэдаш, нежданному гостю и мыши не рады.

Микаэлю Грюнно со мной радоваться тоже не приходилось.

Гипнотизируя мужчину, я двинулась к пленнику. Осторожно ступая по старому полу, выдерживала взгляд глаза в глаза. Руки колотились так, что возмущенная газировка наровила с каждым шагом смыться из небрежных с ней объятий. Напиток шипел, доски под ногами поскрипывали, дыхание сбоило.

Я замерла, когда до ловкача Мика оставался метр. Стояла и пялилась на сосредоточенного мужчину, в воображении бегло просматривая ожидающее меня упадочное кино.

Ещё полшага, и Грюнно ставит мне подсечку. Его длинные ноги точным подкатом достают меня. Я валюсь на пол, и тяжелое жилистое тело накрывает мое тщедушное. Миг - его колено на моей шее, и дальше лишь тупое давление. До звёздочек из глаз, сиплого хрипа и хруста шейных позвонков. Хотя нет, этот тип должен быть очень расторопным. Наверняка, сломает мне шею ещё в полете моего тела на пол. Не будет ни звёздочек из глаз, ни звуков ускользающей жизни.

Шахр!..

- Ты нарочно трясешь банку перед моим лицом? - злой кот встопорщил шерсть и оскалил белозубую пасть. - Это какая-то особо изощрённая пытка? Смотреть на уходящую из-под носа добычу и дохнуть?

- А? - яркая картина моей нелепой кончины все ещё сотрясала сознание.

- Мердош! - ругнулся мужчина, топнул ногой и под его ботинком хрустнул только что пробегавший мимо жучок.

- Мама... - просипела я, проливая на и без того грязный пол очередную порцию шипучки.

Дурацкое платье. Мои славные кроссовки.

Все же пострадавшую обувь было до слез жаль.

- Хватит трястись, мышка! - рявкнуло раздосадованное чудище и шумно сглотнуло. - Я хочу пить, видишь?

Закивала болванчиком в ответ.

- От тех препаратов, которыми ты меня напичкала жуткая сухость во рту.

Снова кивнула, в последний момент успев сообразить, о чем Грюнно сейчас говорил, и начала уже отрицательно мотать головой.

Мужчина пристально смотрел за моими слаженно ложными действиями, и от его старательного внимания я лишь сильнее терялась. Кивала, вздрагивала, заливала сладким напитком пол и все быстрее хлопала глазами.

Наконец, синеглазый властитель, видимо, притомился пялиться на убогое зрелище, шикнул на меня и с тяжёлым вздохом уточнил:

- Не пойму твоей реакции. Ты не согласна с моим утверждением или тебя тупо заклинило?

- Не могу знать, каково это, - выдала я и залилась красным цветом. Стыд? Скорее, некоторое чувство вины перед ним, вот только извиняться я себе не позволю.

- Мне такой смеси веществ пробовать не доводилось. - Я извиняюще развела руки в стороны. Итог все тот же: газировка течет вниз, облезлый кот скалится, шипит и рычит.

Ему бы на бешенство провериться. Пренеприятнейшее, говорят, заболевание. Слюнопускательное и зубодробительное.

- Тащи сюда свое дешёвое пойло, помоги напиться и лезь обратно в свой угол, серая мышь!

- Сам ты, кот-обормот!

Решительно подошла, впечатала в мужской рот жестяную банку и принялась наблюдать, как цветная жидкость исчезает в недрах точеного организма.

- Или проглот?.. - вслух стала рассуждать злая я, подбирая наиболее точную метафору для этого шерстяного мешка с костями. - Кот-кашалот? Озабот? Редкий жмот? Ооооо, кот - дерзкий рот! Много пьет и орет!