Сделка

Сделка

1

Ярн Хадаберн никак не мог пропустить бал у четы Тамнирт, сколь бы сильна ни была его неприязнь к этой семье. Повод, о котором уже месяц звенела вся светская хроника, выдался необыкновенный: пожилая чета решилась — спустя много лет — явить миру свою наследницу, которую когда-то имела неосторожность изгнать из семьи вместе с её матерью.

Гюда приходилась супругам Тамнирт внучкой и, пока работала на портовой таможне города Тисилета, ни у кого интереса не вызывала. Имя её матери, Фридгерд Тамнирт, было давно стёрто из памяти света, а потому их возвращение балансировало на грани сенсации и скандала: пронырливые журналисты изыскивали давно забытые факты и сплетни, черня репутацию не только семьи Тамнирт, но и угольного концерна, доля в котором ей принадлежала. Пожилая чета, раздражённая подобным шумом, вынуждена была использовать своё влияние, чтобы заставить многие издания умерить пыл.

Ярн просматривал эти заметки со смехом и неприязнью: он искренне недолюбливал промышленников и их монструозные предприятия, пожиравшие судьбы рабочих, травившие землю, воду и воздух ради преумножения сомнительных благ, служивших только кучке толстосумов. Сам он, будучи сыном барона Хадаберна и живя как рантье, себя к ним не причислял и считал, что его призвание — борьба за всеобщую справедливость и благоденствие, в которой он, однако, не слишком преуспевал, потому что государственная машина всегда оказывалась сильнее Ярна и его бойких товарищей. Среди знати единомышленников у них было немного, и мало кто соглашался дразнить корону, финансируя возможную революцию.

Чтобы изыскать деньги, Ярн решил открыть в Тавирту собственное дело: он закупил партию тагемарского кофе и уже мнил себя кофейным магнатом, но документы на товар были оформлены неверно, и с лёгкой руки тавиртанских чиновников его изъяли на таможне. Ярн, вынужденный долгие годы платить долги, был настроен удачно жениться, чтобы от них избавиться и обратить остатки приданого своей будущей супруги на благое дело. Своей жертвой он избрал младшую Тамнирт, смутно надеясь на то, что она окажется достаточно наивной и жадной до любви, чтобы попасться в его сети.

И вот наконец оказавшись в шумной разодетой толпе приглашённых, Ярн тщетно искал её глазами. Ему, как назло, попадались то молодые франтоватые прожигатели жизни, такие же как он сам, то пожилые дамы, то чахоточные кокетки, усыпанные бриллиантами, и пышнотелые красавицы, от которых, казалось, исходил какой-то особый, вибрирующий жар, то чинные бородатые господа, развлекавшиеся утомительными беседами.

Отчаявшись, он попросил помощи у своего старого знакомого, виконта Хассе, и тот указал ему на женщину, стоявшую рядом с главой тайной полиции, господином Эгильберном. Каково же было удивление Ярна, когда в госпоже Тамнирт он узнал ту самую чиновницу, из-за которой когда-то прогорело его дело. Высокая, худая, сменившая мундир на расшитое бальное платье, она держалась уверенно и прямо, с присущим ей изяществом, и цветок ангрекума сиял в её угольно-чёрных волосах.

Он с горечью подумал о том, что сколь бы искусно он не соблазнял Гюду, она, если и поддастся его чарам, едва ли согласится выйти за него замуж. Но отступать он не хотел:

— Представь меня ей скорее, чего ты медлишь? — сказал Ярн своему знакомому, и тот, пряча улыбку, поспешил выполнить его просьбу.

Господин Эгильберн, которого появление Ярна и виконта Хассе вынудило прервать беседу, извинился и отошёл, а Ярн учтиво поклонился. В глазах Гюды вспыхнул огонёк узнавания.

— Я рада знакомству, — сказала она, и лукавая улыбка расцвела на её губах.

— И я… рад, — ответил Ярн, борясь с досадой.

— Бросьте, господин Хадаберн, неужели вы до сих пор обижены на меня за инцидент с тем пресловутым кофе? — Она окинула его внимательным взглядом, затем пожала плечами и добавила: — Сделанного не воротишь. Поверьте мне, в вашем падении нет моей вины.

— Верно. Всё в прошлом. Могу я пригласить вас на танец?

Она пролистала свою бальную книжку и с притворным сожалением объявила, что уже ангажирована. Стоило ей это сказать, как к ней подскочил молодой офицер, значившийся в её списке первым, и увлёк её в круженье вальса.

Ещё раз он увидел её вблизи только под конец вечера у буфета. Разгорячённая котильоном, она пыталась пробраться через толпу гостей, набросившихся на закуски, и Ярн, весь вечер сокрушавшийся о крахе своих надежд, без всякой мысли передал ей бокал фруктового вина. Она поблагодарила его коротко, и весёлая улыбка скользнула по её тонким губам.

Ярн не смог не задержать взгляда на её вздымающейся груди и на соблазнительной линии шеи, оттенённой парой чёрных прядей, выбившихся из причёски. Жгучее желание ввилось в его ум, и он сказал себе, что должен всенепременно соблазнить Гюду Тамнирт, ведь если он не может обладать ни её деньгами, ни её лояльностью в деле борьбы за всеобщее благо, он должен овладеть ею самой, самыми её чувствами, и так отомстить ей и всем богачам в её лице за все свои бесчисленные неудачи.

2

Где-то в холле часы пробили полдень. Гюда потянулась, чувствуя в мышцах так и не развеявшуюся усталость, и подумала о том, что проспала завтрак. После минувшего бала голова всё ещё шла кругом, и многоцветье впечатлений заставляло Гюду мечтательно улыбаться.

Её не особенно увлекали светские развлечения, но совсем пренебрегать ими она не хотела и не могла: её новое положение обязывало её бывать в обществе, но она вовсе не мечтала жить жизнью кокетки и ветреницы. Она хотела заявить о себе, занять в семье достойное место, и внести свою лепту в управление концерном, а потом, быть может, пользуясь обретёнными связями, деньгами и положением, подняться ещё выше и заняться мирными общественными преобразованиями.