Сделка с драконом. Фея его "мечты"

Глава 1

Мы с девчонками загадали желания, выпили зелье, которое продала нам довольно странная женщина и все, мир словно пропал, а когда я открыла глаза, то поняла, что нахожусь в воде.

Она была не теплая, а почти горячая. И пена совсем другая — пахнет розами и ещё чем-то сладким, вроде мёда. И ванна. Она была не моя. Моя — белая, советская, с лопнувшей эмалью. Эта — огромная, овальная, из тёмного камня с золотыми прожилками, больше похожая на маленький бассейн.

— Что за… — прошептала я, резко садясь.

Вот тут и случился первый шок. Я посмотрела вниз и первым делом заметила грудь. Она не моя…

Нет, моя родная грудь меня вполне устраивала — третий размер, без претензий. Но эта… эта была скульптурой. Идеальной формы, упругая, высокая, словно её лепил скульптор, который слишком серьезно относился к своему делу.

Дрожащей рукой я коснулась лица. Кожа была на ощупь, как шелк. Я провела пальцами по волосам — они спускались ниже плеч густой, русой волной. Мои родные волосы были тоже русые, но вечно секущиеся и непослушные.

«Боже, — мелькнула паническая мысль. — Я попала в тело модели. Или в рекламу шампуня».

Второй шок случился, когда я подняла руку и увидела кисть — тонкую, изящную. Пальцы тоже были не мои. Даже на среднем пальце отсутствовала мозоль от ручки.

А потом случилось третье… Память.

Она обрушилась на меня лавиной. Было такое ощущение, что кто-то включил второй телевизор на полную громкость прямо в моей голове:

Катрин Соэль. Девятнадцать лет. Приёмная дочь в аристократической семье драконов Красного клана. О родителях ничего не известно.

Перед глазами мелькали кадры детства, юношества. Учёба. Этикет. Музыка. Ненависть сводной сестры Лакуры, которая началась с того дня, как Катрин исполнилось семнадцать. До этого она просто ее особо не замечала, а вот после семнадцатилетия начала тихо ненавидеть. Тысячи мелких пакостей: испорченные платья, сплетни среди слуг, подстроенные неприятности. И тихая, безропотная покорность прежней Катрин, которая никогда не жаловалась, потому что боялась потерять и эту семью.

Я замерла в ванне, переваривая информацию.

«Ничего себе подарочек, — подумала я. — Мало мне своей жизни, так ещё и чужую память в придачу. Хотя… знаешь, Катя, это даже удобно. Не придётся спрашивать, как здесь включается свет. Или где туалет». Я невесело усмехнулась. То, что я оказалась в другом мире, не сложно принять. Все же, раньше, там, на Земле, мне казалось, что я живу не так. И девочки, с которыми я дружила: Вася и Адель, тоже так считали. Наверно, именно поэтому мы и стали подругами. И кстати… Я замерла. А если они тоже тут?!

— Лия Катрин? — раздался голос за дверью. — Вы готовы? Лия Лакура велела передать, что ждать вас никто не будет.

Я узнала голос. Мия, горничная. Добрая, пугливая, вечно дрожащая перед Лакурой. Память услужливо подсказала: Мия единственная, кто относилась к Катрин по-человечески.

— Зайди, — сказала я голосом, который оказался низковатым и бархатным — совсем не похожим на мой писклявый голос по телефону: «алло, вы записаны на четверг».

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась девушка. Лет семнадцати, в простом сером платье, с рыжими веснушками и огромными испуганными глазами.

— Лия Лакура уже спустилась к завтраку и… и сказала, что вы не нужны. Вам принести завтрак в покои, как всегда?

«Классика», — подумала я. В памяти прежней Катрин таких сцен было десятки. Лакура каждое утро транслировала: «Ты лишняя. Ты не нужна. Оставайся в своей комнате и не высовывайся».

— Мия, — я улыбнулась той мягкой, уверенной улыбкой, которую использовала с самыми тревожными пациентами, — сегодня у Лакуры будет сюрприз. Я спускаюсь. Поможешь мне одеться?

Девушка вытаращила глаза. Прежняя Катрин никогда не спорила. Прежняя Катрин вздыхала, кивала и оставалась в комнате, тихо ненавидя себя за слабость.

Но прежней Катрин больше не было.

Платье, которое Мия достала из шкафа, привело меня в ужас! Корсет, юбка, подъюбник, ленты, шнуровка. Я проклинала местных модельеров, но, когда Мия закончила, я глянула в зеркало и… замерла.

В зеркале отражалась красавица. Не просто красивая девушка — нет. Совершенная. То самое лицо, которое рисуют на обложках любовных романов и которое в реальной жизни встречается раз в сто лет. Высокая, стройная, с грудью, которая была мечтой многих, и талией, которая заставила бы плакать любую фитоняшу.

Но самое странное — в ней было что-то от меня. Те же ямочки на щеках, когда я попыталась улыбнуться. Тот же разрез глаз — чуть кошачий, с хитринкой. Те же брови — чуть вразлёт.

Словно кто-то взял меня, Катю Савельеву, тридцатидвухлетнего психолога, и прогнал через фотошоп с фильтром «идеальная версия».

— Лия, — Мия дёрнула меня за рукав, — мы опоздаем. Лия Лакура будет…

— Злиться? — закончила я за неё. — Пусть злиться. Идём.

Память услужливо подсказала дорогу до столовой. И лица. И имена. И весь тот багаж отношений, который копился девчтнадцать лет.

«Спасибо, Катрин, — мысленно поблагодарила я прежнюю хозяйку тела. — Ты сделала мне бесценный подарок. Я не слепая кошка в чужом доме. Я знаю правила игры». Единственное, чего я не знала… Куда делать настоящая Катрин? На этот вопрос, память оставалась нема.

Столовая оказалась большой, светлой, с высокими окнами и люстрой, которая тянула на годовой бюджет небольшой африканской страны. За длинным столом сидели трое.

Лий Алтеро Соэль. Пятьсот двенадцать лет. Глава семьи. С виду суровый, но в глубине души — просто уставший отец, который не хочет замечать войну между дочерьми.

Лия Мирра Соэль. Четыреста тридцать лет. Холодная, красивая, помешанная на репутации. Она взяла Катрин в дом не из любви, а потому что «так положено».

И Лакура. Двадцать лет. Светлые волосы до плеч, милое личико, глаза цвета льда. И ненависть, которую она даже не пыталась скрыть, когда родители отворачивались.

— Катрин, — голос отца был сух, — ты опоздала.