Сделка с тенью

Глава 1.1 Клара

Я стояла за мраморной колонной в лавке древностей на втором ярусе Верхнего города. В ладони пульсировал маячок, настроенный на след цели. Она была где-то рядом. Я чувствовала её тем особым зудом на затылке, который не обманывает никогда.

По документам хозяин лавки числился законным торговцем, членом Торговой гильдии с правом голоса, плательщиком налогов и жертвователем на храм Света. По оперативной разработке, которую я сама же и вела последние три месяца, он был перекупщиком — скупщиком краденого, посредником между мародёрами, шнырявшими по запретным зонам, и теми богатыми лордами, у которых хватало золота на артефакты, но не хватало смелости сунуться в Нижний город самим.

Обычно такими делами занимался дознавательный отдел. Люди в серых плащах, которые любят бумаги и допросы с пристрастием. Но в этот раз артефакт оказался слишком ценным и слишком опасным, чтобы доверять его бюрократам. Он мог разрушить альянсы или скрепить их навечно. Такие вещи не оставляют дознавателям. Потому прислали меня.

Я провела пальцами по поясу — кожаной полосе, проклёпанной медью, такой старой, что она помнила ещё отца. На поясе висело три отделения. Два блокирующих кристалла — холодные, гладкие, размером с куриное яйцо. Сковывающее заклинание на мгновенной активации — тонкий серебряный обруч, сплющенный так, что помещался между пальцев. И глушитель — маленький шар, выточенный из чистого серебра, с руной Тишины на каждом из двенадцати сегментов. Я зажму его между ладонями, когда придёт время, и он разорвёт любую магию в радиусе десяти футов, даже не пискнув.

В лавке пахло пылью, что оседает на вещах, переживших своих хозяев. И ладаном — дешёвым, приторным, каким кадят в храмах для простонародья, чтобы те чувствовали себя ближе к Свету. Хозяин поднял голову от прилавка. Это был мужчина лет пятидесяти, с мягкими, холёными руками, которые никогда не знали меча, и цепкими, оценивающими глазами как у ростовщика: сначала смотрят на кошелёк, потом на лицо, потом снова на кошелёк.

Он широко улыбнулся. Так встречают тех, кто приходит не торговаться, а платить. Такие улыбки я видела сотни раз, прежде чем заковать человека в кандалы.

— Чем могу помочь, леди?

Я не улыбнулась в ответ.

— Мне сказали, у вас есть вещи из Нижнего города.

Его глаза сузились. Всего на долю секунды — едва уловимое движение век, которого обычный человек не заметил бы. Но я заметила. Я научилась замечать такие вещи в пятнадцать лет, когда выслеживала своего первого тёмного перебежчика в кварталах, где каждый второй готов продать тебя за медяк.

Мужчина тут же рассмеялся с той особой ноткой снисходительности, которую богатые торговцы приберегают для бедных покупательниц.

— О, леди, вы ошиблись. Я торгую только легальными древностями. Всё, что у меня есть, с сертификатами Ордена.

Он развёл руками, показывая на стеллажи с амфорами, статуэтками и старыми книгами в кожаных переплётах.

— С сертификатами? Значит, вы не станете возражать, если я осмотрю ваше хранилище?

Он перестал смеяться. Улыбка сползла с его лица, как вода с вощёной ткани.

— У вас есть ордер? — спросил он.

Голос уже не был масляным. В нём появилась сталь.

— Вроде того.

Маячок в ладони судорожно дёрнулся, как рыба на крючке. Артефакт был прямо под нами, в подвале за стойкой. Метрах в двух вниз, может, трёх. Хозяин лавки понял, что маска больше не держится. Я увидела это по его плечам — они напряглись под расшитым жилетом, и плотная шёлковая ткань натянулась на лопатках. Центр тяжести сместился на левую ногу — готовность к рывку. Рука метнулась к поясу, туда, где под жилетом, в специальном кармашке, скрывался амулет.

Он двигался быстро. Для обычного человека — очень быстро. Для купца, который всю жизнь торгует древностями, — неестественно быстро. Я поняла, что он тренирован. Может быть, бывший наёмник или беглый солдат. У Ордена на таких были свои досье, но его досье я читала бегло, полагаясь на чутьё. Моя ошибка.

Но я всё равно успела раньше.

Глушитель вылетел из ладони раньше, чем его пальцы коснулись амулета. Серебряный шар разорвался с тихим звоном — не громче, чем бокал на пиру, — и магическая волна ударила во все стороны. Я почувствовала, как она проходит сквозь меня: холодная и чужая. Его амулет на мгновение вспыхнул жалким зелёным огоньком и погас, не успев даже нагреть ткань.

— Что вы... — начал он, но я уже была рядом.

Два шага. Левой ногой вперёд, правой — по дуге, чтобы зайти сбоку, где его защита была слабее. Блокирующий кристалл врезался ему в грудь, прямо в солнечное сплетение. Я услышала, как он выпустил воздух из лёгких, с хрипом, со свистом. Защитное поле жилета захлебнулось собственным светом: сначала яркая вспышка, потом серый дым, потом ничего. Он охнул, отшатнулся и налетел на стеллаж. Амфоры посыпались на пол с грохотом. Я услышала, как бьётся керамика, как звенят черепки, рассыпаясь на тысячу острых осколков. Я поймала его за воротник — пальцами сжала плотную шёлковую ткань, чувствуя под ней тепло живого тела — и сковывающее заклинание стянуло его запястья невидимыми путами. Обруч сжался, и мужчина взвыл — то ли от боли, то ли от страха.

— Вы не имеете права, — прошипел он, глядя на меня снизу вверх, — Я под защитой Торговой гильдии. У меня есть покровители. Лорд Аствальд лично...

На лбу у него выступила испарина, глаза стали бешеными, как у загнанного животного.

— Лорд Аствальд, — перебила я, — не любит, когда его имя поминают в таких местах.

Я нагнулась, подняла с пола осколок амфоры. Под глазурью, в глубине черепка, проступала тёмная пульсация — остатки магии, которую он собирался перепродать. Пульсация была больной, гниющей, как рана, которую вовремя не прижгли.

— Торговая гильдия не защищает контрабанду. И не защищает тех, кто торгует с Тенью.

Он побледнел. Даже губы потеряли цвет и стали серыми, как пепел.

— Я ничего... Я не знал... Это подстава...

— Молчите. Сейчас вы просто контрабандист, которого поймали на месте. Ваше право говорить начнётся после того, как дознаватели зафиксируют показания. Если у вас есть мозги, вы будете сотрудничать.