Сделка со Смертью

Примечание автора.

Здравствуй, дорогой читатель!

Я пишу о психологически травмированных героях и поднимаю не самые приятные темы в своих книгах. «Сделка со Смертью» – это темный роман. Он пропитан мрачной атмосферой и напряженным сюжетом. Главный герой может шокировать, а его действия вызвать тревогу.

Также, в книге есть карты Таро, но это никак не связано с мистикой, фэнтези и магией.

Я перечислю то, что Вас ждет на страницах этой истории, чтобы Вы понимали, с чем предстоит столкнуться и какие могут быть триггеры. Если же Вы готовы, то информация ниже несет в себе спойлеры, и Вы можете их пролистнуть.

В книге есть жестокость, манипуляции, упоминание убийства, насилие, упоминания изнасилования и самоубийства, причинение себе вреда, откровенные постельные сцены (но они – не основа сюжета!).

«Сделка со Смертью» – это одиночная книга в серии «Предел контроля». История этих героев полностью завершена, как и их сюжетная линия.

В следующих книгах серии Вас ждут персонажи и группировки, упомянутые в «Сделке со Смертью».

Плейлист.

1 глава. Eminem, Linkin Park & Bring Me The Horizon – MISERY

2 глава. Halestorm – I Miss the Misery (тема Аи)

3 глава. LISA – MONEY

4 глава. Bullet For My Valentine – All These Things I Hate Lyrics

5 глава. Hollywood Undead – Riot

6 глава. ПИКЧИ! – Я ТЕБЯ НЕ ЛЮБЛЮ

7 глава. Letdown. – Harder To Breathe

8 глава. Skillet – Finish Line

9 глава. PALAYE ROYALE - Dead To Me

10 глава. Bring Me The Horizon – DarkSide

11 глава. Sam Tinnesz - Ready Set Let's Go Lyric Video

Three Days Grace – Chalk Outline

12 глава. Hollywood Undead – Bang Bang

13 глава. GRILLYAZH, Кишлак – ДВИНУЛСЯ НА ТЕБЕ

14 глава. Drowing Pool – Tear Away

15 глава. XTC - Dear God

INSPACE feat. Три дня дождя – Кроме твоего лица

16 глава. Seether – Like Suicide

Asper X – Шрам

Chord Overstreet – Hold On

17 глава. Три дня дождя – Я и одиночество

Seether – Nobody Praying For Me

Три дня дождя – Перезаряжай

18 глава. Три дня дождя – Прощание

Tommee Profitt, Sam Tinnesz & Beacon Light – Enemy

TRUSTcompany – Downfall

Chase Atlantic – Church

19 глава. Wiz Khalifa - We Own It

Hollywood Undead – Undead

Noize MC – Миокард (тема города – Пагуба)

20 глава. Tokio Hotel – 1000 Meere (главная тема)

10 Years – Wasteland

21 глава. Lumen – Дыши (концертная версия)

Bad Wolves – Zombie

Black Veil Brides – In The End (тема Эла)

22 глава. Switchfoot – Meant to Live

Smash Into Pieces - Heroes Are Calling

Посвящение.

Всем тем, кто упорно работает над собой. Вы знаете, как это больно – отращивать новые крылья.

Ноль.

Две недели назад.

Обжигающие слезы лились по ее бледной коже и капали на ледяной пол. Вовсе не из-за холода сотрясалось ее тело. Она дрожала. Девушка задыхалась от своих рыданий. Еще ни разу в жизни она так не плакала. Может, только в детстве. Взахлеб, уродливо, не сдерживаясь. В этом и не было смысла.

Никого рядом не было, когда ее скручивало на полу дешевого мотеля от невыносимой душевной боли. В груди будто зияла свежая рана. И это был тот самый предшествующий миг, когда боль в итоге превратится в бездну. В гулкую пустоту, куда уже ничего не попадает. Где боли уже просто нет. Где заканчивается страдание. А затем покроется коркой, затянется в уродливый шрам, знаменующий ожесточенность, черствость и бездушие.

И девушка дошла до своего предела.

Позади остался весь ее жизненный опыт. Такой ненужный, непотребный и совершенно бесполезный. В такие моменты человек уже сам близок к обесцениванию всего, что имел, отказу от своего прошлого. От самого себя. Но все же, еще смотрит на безобразные ошметки, тянущиеся из раскуроченной грудной клетки. Подобно выходу из наркоза во время торакотомии[1], какое-то собственническое и совершенно эгоистичное отчаяние желает вернуть все на место, как было. То, что уже изжило себя.

Именно так выглядят попытки зацепиться за прошлое.

Как нежелание проститься с болезнью.

Так безрассудно люди хватаются за то, на что были потрачены усилия. И так просто никто не готов этим поступиться. С тем, куда годами вкладывалось время, энергия и чувства.

Но всему приходит конец. В этом мире умирает все. Что-то случается, стирает подчистую прошлое, старую личность, убеждения о жизни и самом себе. То, что определялось, как «Я», перестает существовать.

Нет ничего страшнее для эго, чем понятие: «меня нет».

Страх. Ужас. По-старому уже никак. А как по-новому еще непонятно.

Когда такое происходит, никто к этому не бывает готов. Никто не думает, что с таким сталкиваются все. И девушка, лежа на грязном полу дешевого вонючего мотеля, продолжала плакать. Пелена слез застилала обшарпанный потолок, невидящие глаза блуждали по старой и немногочисленной мебели. Каждое место было хрониками чьих-то эпизодов. В этом номере могли кого-то убить, изнасиловать или пытать. И теперь эта комната знала ее историю. Она стала свидетелем ее истерики. Место впитало в себя соль ее боли, стекающей со щек на старые доски. А стены поглотили ее завывания от утраты.

И когда девушке уже совсем нечем стало дышать, этот номер мотеля на трассе «22», точно знал, что у нее начинается паническая атака. Но девушка еще не знала. Воздух никак не поступал, отчего паника лишь усиливала приступ. Тахикардия наряду с аритмией и головокружением обрушились на ее тело. «Опасность» – все, что мог сложить ее организм из поступающих сигналов в мозг.

Ей так страшно.

Так чертовски страшно, что хочется просто отключиться, но так это не работает. Пока тело страдает, трудится на износ, вырабатывая гормоны и выбрасывая все накопленные ресурсы, мозг продолжает упрямо бороться и не дает этому прекратиться.

Иррациональность.

Страх иррационален. Он нелогичен.

И пока девушка на задворках всех своих знаний вдруг вспоминает теорию, что это паническая атака, она начинает дышать. Дышать так, чтобы переключить мозг от паники. Чтобы нормализовать давление и частоту сердечных сокращений.

Парасимпатика.

Ну же! Вдох, задержка, выдох. Задержка. Задержка…

Конец. Опустошение. Выброс всех чувств. Она это пережила. Дыра становится пустотой. Химически, психологически, отпечатываясь опытом в миндалине мозга.

Все чувства исчезли, оставляя за собой звенящую тишину. Худшее свершилось. Ничего больше нет. Ее больше нет.

Первый урок смерти: это кажется тотальным. И навсегда.

[1] Хирургическое вмешательство через вскрытие грудной клетки.

Первый. Маг.

Черной массой нависали густые тучи над забытым всеми богами городком. От еще свежих капель ночного дождя мерцал потрескавшийся асфальт в свете фонарных столбов. Эта треклятая погода чуть не стоила Элу победы. Машину так заносило на поворотах, что ему приходилось опасно дрифтить.

Но гонка окончена.

А важен лишь результат.

Сидя на капоте зеленой Тойоты Супра, Эл вытравливал из себя остатки воспоминаний об этой ночи.

Он ненавидел дождь.

– Эй, Эльдар, забери свои бабки, – обратился к нему Кочан.

Эл только этого момента и ждал.

Небрежной походкой и с сигаретой в зубах он зашагал к парню, которого следовало прозвать Шкафом, а не Кочаном. Парень, получивший кличку от какой-то странной аналогии «капусты» с «головой», был собирателем «нала», что на местном жаргоне значили деньги. Поручение такого дела именно ему – было оправданным. Несмотря на то, что они с Элом были практически одного роста, Кочан выглядел так, как будто не просто питался одним протеином, но и вкалывал в себя анаболики. У такого будет трудно отобрать деньги. Поэтому он «голова» этого места, которому гонщики отдавали взнос.

Эл привык оценивать людей по комплекции, всегда обращая внимание на такие вещи. На то, как люди двигаются, куда больше смещают вес тела, какие мышцы развиты сильнее. Не стоит упускать из виду и ловкость. Человек может представлять из себя полтора метра сухостоя, но ударить больнее любого двухметрового качка. Просто использовать ловкость своих пальцев для зажима, и компактность для маневренности. Эл уже с такими сталкивался, он это знает.

– Отличный ты сорвал куш.

Голос Кочана развеял воспоминания о том, как и почему Эл возненавидел баскетбол. Всего на мгновение он снова ощутил металлический привкус крови и рвотный позыв. Удивительно, насколько сильна телесная память. Зрительная тоже. Этот поганый оранжевый цвет формы. И нет, не спортивной вовсе.

– «Оброк» отдашь тому типу, – Кочан указал куда-то в сторону заброшенной стройки, пока Эл в буквальном смысле сплевывал накатившие воспоминания на мокрый асфальт.

«Оброк» – обязательная часть гонок. Что-то вроде налога за выигрыш. За каждой мелкой рыбой всегда стоит кто-то крупнее. Эл был знатоком правил улиц. В Пагубе каждый подчинялся кому-то. И каждый был кому-то должен. Эл просто ненавидел все это.

– Сегодня снова кто-то новый, – как бы невзначай бросил Эл. Он кивнул в сторону собирателя, которого видел впервые. Тот прятался в тени заброшенной стройки, упираясь спиной в кирпичную стену.

– Да хрен с ними, главное, чтобы не мешали, – прокомментировал Кочан, пока отсчитывал деньги.

Не мешали проводить гонки – имел он в виду.

Нелегальные уличные гонки, проводимые в Пагубе, не могли не привлекать внимания преступных уличных группировок. Эти везде сующие свой нос хулиганы и бандиты стали частью гоночного бизнеса, обеспечивая «крышу» от полицейских, чтобы на гонщиков не происходила облава. Как уж они это делали, Эла не волновало. Они получали за это свои проценты, который назвали «оброком».

Еще раз взглянув на парня в кепке, Эл напряг все свое внимание. Когда он собирался сегодня на Улицы – так назывались местные автомобильные гонки, что-то вроде стритрейсинга, – то его единственной задачей было получить деньги. Да, организаторы Улиц – следующие в иерархии, которые получают свои проценты. Ну, а гонщики уже свои от выигрыша.

Для Эла сегодняшний куш имел особое значение. Это последняя доля внесения за то, что он намеревался приобрести.

Очень важный и ценный предмет за крупную сумму.

Но вот ему выпадает такая удача все разузнать. Дороже денег лишь информация. У событий недельной давности не могло не быть причины. Он уже строил предположения и полагал, что в «системе» должно было что-то измениться. Нужно выяснить что, и это его шанс.

Не каждый день меняются сборщики, а этот уже второй за неделю. Попахивает чисткой «кругов». Эл ведь не вчера родился. Законы улиц одинаковы везде. В любом городе. В любой стране.

Люди одинаковы. Предсказуемы. И разочаровывают.

Надежда – это праздность, которую он никогда себе не позволит.

Отсчитав проценты, Эл потушил сигарету о подошву ботинка и отщелкнул пальцами бычок прямиком в урну. Он направился к «феодалу». Так гонщики окрестили этих сборщиков.

– Как там Дрюцик? – Как бы невзначай обронил Эл, передавая «оброк».

О смысле погоняла он даже думать не желал.

Феодал оглядел его с ног до головы и не скрывал своего отвращения, которое явно читалось на его исказившихся чертах лица.

– А ты кем будешь, фраер, что интересуешься?

Живя уже два года в Пагубе, Эл привык к этому жаргону.

Для них Эл был чужаком, так что он не среагировал на выпад. Черные вещи и кожаная куртка абсолютно точно не вязались с тем, как было принято выглядеть представителям мужского пола в этом городе. Добавить к образу пирсинг и татуировки Эла и можно сразу готовиться к драке. Эл это уже знал, поэтому не удивился реакции. Наоборот, он, провоцируя, провел по своей брови большим пальцем, задевая изогнутую штангу с шипами.

Второй. Жрица.

Сказать, что она в бешенстве, – ничего не сказать. Ида тащилась с матрасом на плече на четвертый этаж. Вывих левой ноги делал ее задачу просто унизительной.

Не так она представляла свое появление. Что-то упрямо зудело в груди и стучало во все колокола, что все это неприемлемо. Однако это всего лишь ее гордость билась о злосчастную лестницу. Но думать было трудно. Она чертовски устала. А теперь еще и эта нога.

– Твою мать, – выругалась Ида, сделав еще один шаг, от которого сводило даже зубы. Но и в такой ситуации голос отца неизменно зазвучал в ее голове, к чему Ида привыкла с детства. Сейчас он комментировал, что сигнал от стопы по нервным окончаниям бежит в теменную долю головного мозга с сообщением «боль».

«Папа».

Не время думать об этом. Еще один пролет. Всего один.

Лучше сосредоточиться на чем-то более подходящем.

– Засранец, мудак, придурок… – с каждой ступенькой Ида проговаривала все обзывательства, какие только знала. И плевать, что они уже повторялись по десятому кругу, пока она добиралась до комнаты.

Этот напыщенный индюк просто взял и смылся с места происшествия. Иду до сих пор трясло после того, как он ее сбил. И пока шок перекрыл напрочь страх, она продолжала сыпать проклятиями. Словно заезженную пластинку повторяла их с момента, когда этот мудак преспокойно ретировался. Иисусе! Ида планировала тихое заселение, без привлечения внимания. Как так вышло, что они столкнулись? Он еще и сбил ее!

Ну хорошо. Технически не сбил. Но стал виновником ее унизительного приземления на асфальт. Ида не спала двое суток, все реакции тела заторможены, а тут он. Чертов камикадзе, который либо не умеет парковаться, либо обдолбан, либо специально решил ее напугать. Ида склонялась ко второму и третьему.

Ни раз перед ней так скрипели шинами на крутых тачках. Ее бывший был из их числа, – ну этих, выпендрежников. Поэтому Ида не среагировала на представление. Еще один тип на красивой машине. Увидел, что Ида тоже вышла из гоночного авто и нашел шутку забавной.

Но этот чертов безумец не остановился.

Это не было шуткой. То, как он оценивающе оглядел Додж, когда вышел, а не сбитого человека, было как минимум ненормальным. Будто железо было для него важнее человеческой жизни. Да, он не задел Иду. Все произошло слишком быстро. Прибавить к этому сонный мозг, и как следствие плохую координацию – она просто не смогла отскочить. Хотя намеревалась, но подвернула ногу и упала. Его кислотно зеленая машина пронеслась в десяти дюймах от нее.

Утро не задалось. День не задался. Говорят, что нужно сделать один лишь первый шаг, он самый сложный. А если он провальный, кто-нибудь составил инструкцию на такой случай, а? Ида уже слышала, как смываются ее мечты о новой жизни в унитаз. Ах, нет же, их сбивает один кретин на долбаной Супре под визг покрышек.

Он как чертово проклятие.

Мало ей было ужасов от встречи с ним, падения и пережитого шока от вида общаги. Это здание просто самое убогое из всех в этом захолустье. Так ей еще предстояло пройти заселение…

Кажется, что она столько событий не вместила во все свои восемнадцать лет, как за какие-то полчаса.

Учитывая, что Ида столкнулась со всем этим впервые, то, естественно, не знала, что и как. На сайте университета она прочла, что заселение проходит через коменданта. Загуглив термин, девушка поняла, что это главный и ей нужно найти его. Но первым, что ее встретило при входе в общагу, были стеклянная кабина и турникет. Пройти его, конечно же, не получилось. Ида поинтересовалась у старушки за стеклом, где ей искать коменданта, пояснив, что хочет заселиться. И ей очень невежливо указали, на каком месте у нее глаза. Уф. Можно же было просто ответить, что дверь находится за ее спиной.

На этом стресс тоже не закончился. Потому что она приехала слишком рано. Ей пришлось торчать возле двери еще час. А затем пережить заполнение бумаг. Второе в ее опыте. Первый раз был вчера, когда она покупала машину. У Иды что тогда, что сегодня тряслись руки и потели ладони от страха написать не то имя.

Не то, что значилось в ее новом паспорте. А настоящее.

И, вуаля, она здесь. Тащится с матрасом в отведенную ей комнату.

– Это все ради нормальной жизни, – проговорила Ида словно мантру за сегодня уже в сотый раз, чтобы себя успокоить, пока поднималась.

Но здесь было все далеким от того, что она считала нормальным. Обшарпанные стены, выкрашенные от пола до середины голубой краской, а выше известью. Серый каменный пол длинных коридоров. И самое главное, ей предстоит жить со всеми этими людьми. Ну. В смысле в одном здании! Она уже все посчитала. Пять этажей, по сорок комнат на каждом. Комендант ее проинформировал о том, что в комнаты заселяют по три человека. И сказал это с такой интонацией, как будто Ида должна была ему поаплодировать и поклониться в реверансе, что по три, а не четыре положенных! Итого в общежитии живет шестьсот человек.

Первым делом после подписания договора Ида поинтересовалась, сколько у здания выходов. Она должна знать все пути отступления. И что же? Их всего два! Оба находятся на первом этаже. Главный, – через который девушка вошла. И эвакуационный. Он заперт. Никаких пожарных уличных лестниц для пятиэтажной постройки. Случись что, и видимо с верхних этажей только прыгать.

Десять минут назад у коменданта она могла лишь молиться, чтобы ее не заселили на пятый этаж. Ее услышали. На четвертый. Чтоб их всех! Не день, а катастрофа.