Сегодня Эл умрет

То, о чем вы не знали

Иногда, чтобы уничтожить человека, нужно дать ему все, о чем он просит.

Я это сделал.

Юноша по имени Тавлер, нареченный Хранителем Королевских Секретов, хотел править. Занять место глупого, но очень богатого короля Стеклянного Королевства и доказать, что наш дом не такой ничтожный, каким его видят остальные земли Акрополя. Тавлер не был книгой, но прочитать его оказалось несложно.

Пламя свечи затрепетало от скверного воздуха, вырывающегося из его рта вместе с гнусными словами.

— Я похороню их, слышишь? Под этой самой землей. Под церковью Преподобной Богини. И всё, что для этого нужно — несколько страниц твоего письма.

Я смотрел, как в его водянистых глазах распаляется огонь. Ненависть нашла приют в его сердце. Она, как паразит, текла по венам, окисляя кровь и затмевая взор. Любые мои слова пропадут в ней безвозвратно. Он не услышит меня. Не сможет.

— Чего ты желаешь, Тавлер? — спросил я его, занося воронье перо над бумагой. — Каким ты видишь будущее Стеклянного Королевства?

Тавлер улыбнулся. Юный мальчик в рваной серой тунике, с колтуном на голове, прихрамывающий на одну ногу, был уверен, что знает о своих желаниях все. А я, проживший целый век, до сих пор не ведал, какие сюрпризы уготовила нам судьба.

— Мне нужно королевство, — сказал он, и я усмехнулся в седые усы, — нерушимое и вечное. Чтобы его боялись. Боялись королеву, что правит им под регентством Канцлера.

— Королева?

Мое перо зависло в воздухе, и жирная капля чернил украсила страницу бесформенной кляксой. Я вспомнил девочку с медовыми локонами и глазами цвета маковых зерен. Ее беспомощные пальцы, сжимающие золотые прутья клетки.

— Королева, — кивнул Тавлер. — Страшная для них. Послушная для меня.

Ненависть ютилась рядом с жаждой власти. Знал ли он, о чем на самом деле просит?

Перо заскрипело. На моих глазах рождалась история. Но совсем не такая, какую себе представлял Тавлер.

«…Королева, несгибаемая духом, прекрасная ликом, правила Стеклянным Королевством под вечным регентством Канцлера Тавлера. Непобедимая армия её, рождённая из страшных сказок — костяные стражи, что не знают боли и поднимаются из недр земли, — держала в страхе земли Акрополя…»

Когда я закончил, свеча почти догорела. Вопросом обернулось последнее, что он услышал от меня.

— Как ее имя?

Тавлер протянул жадные руки к бумаге, но дотронуться не смог. Я направил в его сторону острие пера.

— Эл Сольвейг, — вздохнул он.

«Звали ее по-разному. Кровавой Королевой и Той, Что Шьет Из Костей. Но она всегда оставалась самой собой. Просто Эл».

Тавлер покинул меня, как только получил свою сказку. Он был умен, но не настолько, чтобы просчитать все. Я откинулся на спинку стула. Комната погрузилась в приятную мглу.

Я дал ему все, о чем он просил.

С того самого дня в Акрополе началась Черная Жатва, затяжная война. Потому что «непобедимая армия» всегда должна доказывать, что она непобедима.

От королевы осталась лишь оболочка: нереализованный потенциал заточил ее в позолоченную клетку.

А его род… его род получил вечность. Вечную жажду, которую не утолить, вечную власть, которая не насыщает, вечное падение в пропасть собственных амбиций. Вечность в звании Тени, что имеет власть не реальную, а мифическую.

Я чиркнул спичкой, поджигая фитиль, и подтянул к себе небольшую книгу.

Моим почерком на обложке было выведено:

«Она же Эл».

Читай, девочка. Читай нашу судьбу. И напиши собственную.