Секрет фермы

Глава 1

  – Администратора позовите! Немедленно!

  – Одну минуточку, она сейчас подойдет.

  – Сколько можно заговаривать зубы?!

Эту перепалку слышала не только Ольга. Вся гостиница, пожалуй, если не весь квартал. И Ксюша могла не утруждать себя звонками: дребезжание стен донеслось до кабинета гораздо быстрее.

Ольга одернула пиджак, – она единственная здесь могла не носить фирменный бордовый цвет, – провела рукой по коротким пепельным волосам, блеснув серебристой змейкой часов, и толкнула дверь.

  – Добрый день, чем я могу вам помочь? – доброжелательно улыбнулась она скандалистке.

 Как и следовало ожидать: истерику устроила женщина, лишь наполовину состоящая из плоти и крови. На вторую половину – из гелей, ботокса и силикона.

 – Шорох Ольга Михайловна, старший администратор… – гостья оттянула пальцем уголок века, чтобы прочитать надпись на бейдже. – Значит так, Оля. Ваши сотрудники испортили мое вечернее платье.

 – Не могли бы вы пояснить, как именно? – невозмутимо осведомилась Ольга, глотая фамильярность.

 – Я оставила его вот здесь, на кровати! – скандалистка ткнула пальцем на широкий матрас два на два. – И ваша уборщица испачкала подол.

 – Это просто пыль… – робко вставила Ксюша. – Можно ведь отряхнуть…

Глупая! И наивная. Сразу видно: человек без опыта.

 – Отряхнуть?! – взревела силиконовая скандалистка. – Ты хотя бы представляешь себе, что это за ткань? Ее даже стирать нельзя!

Ошибка номер один: спорить с клиентом. Даже если клиент – идиот со справкой.

 – Конечно, мы приносим глубочайшие извинения. Профессиональная чистка за наш счет и комплимент от отеля.

 – Платье должно быть здесь через пятнадцать минут! – гостья еще повизгивала, но градус истерики плавно снижался.

 – Вне всякого сомнения. Извините за доставленные неудобства, – Ольга цепко схватила горничную Ксюша за локоть, подхватила платье и поторопилась исчезнуть.

 – Но это же только пыль! – упрямо стояла на своем девочка.

 – Ты знаешь, сколько стоит ночь в этом сьюте? – Ольге не хотелось отчитывать новенькую, тем более та была по-своему права.

Но лучше, если она все поймет сейчас.

 – Но Ольга Михайловна…

 – По-хорошему, мне стоит вычесть стоимость чистки из твоей премии, – безжалостно отрезала та. – Как и стоимость комплимента. Но я ограничусь предупреждением. На первый раз. Это понятно?

Ксюша по-детски поджала нижнюю губу, расправила отглаженный передник и кивнула. Резким шагом заторопилась по коридору за угол. Хлопнула дверь подсобки. Этот звук Ольга ни с чем бы не перепутала: остальные помещения пятизвездочного отеля в центре Москвы закрывались плавно. Благодаря импортным доводчикам. Ни один щелчок не должен был раздражать дорогих постояльцев. Осталась только эта подсобка. Шум тележки, короткий всхлип… С такими нервами Ксюша здесь долго не продержится.

Ольга поднялась выше на этаж. Привычно провела пальцем по золоченому выступу на стене – чисто. Вчерашняя выволочка была на пользу. Бордовый ковер гасил стук каблуков, поэтому к кабинету управляющего Ольга подошла бесшумно. Это был не ее кабинет. Пока.

Стучаться не пришлось: Павел Борисович Синецкий отлеживался на больничном. Она повернула ручку, прислонилась спиной к двери. Роль инквизитора не доставляла ей удовольствия. Но стоило признать: Ксюше повезло, что на месте Ольги сегодня не оказался большой босс. Он редко снисходил до общения с младшим персоналом, но уж если кто-то смел потревожить его покой, приходил в буйство и разбрасывался увольнениями. Сюда всегда стояла очередь соискателей. Стыдно признать: шесть лет в гостиничном бизнесе, а Ольга до сих пор не привыкла лишать людей работы. Пусть и не показывала этого.

Подошла к широкому зеркалу с логотипом отеля: по-ежиному колючие, будто заиндевевшие, вихры, спокойный ежедневный макияж и бесстрастный взгляд ледяных глаз. Доспехи администратора. Идеальный вид для увольнений.

Да, приходилось держать дистанцию с подчиненными. Никаких «девочки-девочки», «давайте по кофейку» или «у мужика из триста десятого в шкафу женские туфли сорок пятого размера». Она слышала и то, как за спиной ее называют Ольга Шухер, и как зло шепчутся о том, что она фригидная стерва. Шутка ли: ни разу ее не видели с мужиком! Сразу ведь понятно, откуда такая строгость.

Павел Борисович как-то позволил себе поползновения. Женатый человек, двое детей, а все туда же. Но Ольга не для того распланировала себе карьеру, чтобы ее, как горничную, по углам хватали за грудь. Один из владельцев сети был родом из Америки, а там с домогательствами на рабочем месте строго. Стоило только намекнуть – и Павел Борисович вернулся к компьютерным играм. И все же Ольга методично делала так, чтобы он не смог без нее обойтись. Мелочи. В чем-то секретарские. Подарки жене, детям и любовницам. Умелое составление графика последних, чтобы они не пересекались ни при каких обстоятельствах.

Глава 2

 – То есть как эту землю уже купили? – Максим бессильно смотрел, как тянется по проселочной дороге вереница строительной техники.

 – Ничего не знаю. У нас адрес, – крикнул водила бетономешалки и газанул дальше, обдав Макса густым едким дымом переработанной солярки.

Пришлось отступить в траву. Под сапогами хлюпнуло. Мало того, что дождь, как из брандспойта, так еще и разнесут остатки дороги. Кто вообще заливает фундамент в октябре? А если заморозки? Дичь. Нет, это ошибка. Такое дерьмо просто не может случиться. Его не было две недели! Две жалкие недели в Чехии – а тут уже двухметровый забор и стройка полным ходом. Даже кран! И конек крыши. Неужто готовый домик-конструктор из сэндвич-панелей?

Макс сплюнул горькую слюну. Городская дрянь… Куда им столько цемента? Только не коттеджный поселок!

Отошел, едва не поскользнувшись на коровьей лепешке. Выругавшись, отер сапог о траву. Вообще-то брезгливость он давно утратил, но сейчас это выглядело, как насмешка сверху.

 – Алло, Петр Иваныч? Да, Беглов, – Макс стиснул старый неубиваемый мобильник. – Мы же вроде на понедельник договаривались насчет этого участка?

 В трубке забубнило.

  – Как продали?! – ошарашено повторил за собеседником Макс. – Мы же обсуждали!..

Пять лет Максим Беглов занимался скотоводством, но такого козла, как Ветошкин, не видел ни разу. И ведь с прошлой зимы его окучивал! Так и эдак. Подмазывал урода, хоть и тянуло плюнуть в ненавистную рожу. Ушлый Ветошкин из областной администрации! Откормленный, наглый…

 – Послушайте, это земли сельхоз назначения! – Максим отказывался верить своим ушам. – Что за стройка?.. То есть?.. И вы ничего?.. Скотина!

Последнее слово Макс с чувством бросил вдогонку уже после того, как Ветошкин отключился. Издевательство какое-то! Нашел землю, выбил субсидию… Уже год ничего лишнего себе не позволял, экономил на всем. Чтобы пихнуть всем взятку. И прямо из-под носа увели! Вот так раз – переквалифицировали земли, купили, и Ветошкина, небось, не обидели в особо крупном размере. А попробуй теперь верни свои деньги! Глаза выпучит, мол, ничего не знаю, никто мне ничего не давал.

 – Ну что, Степаныч, уплыли твои планы? – окликнул Макса знакомый сиплый голос.

У Федора, которого все в Букатино звали Малым за рост, хоть ему уже давно перевалило за полтинник, был удивительный дар: влезать не вовремя. Если чего сейчас Максу не хватало, так это мусолить все с деревенскими зеваками.

 – Да, Малой, – все же ответил он. – Уплыли – не то слово.

И зашагал к своему дому, слабо надеясь, что Малой отстанет. Но сзади уже донеслось торопливое чирканье громоздких рыболовных сапог, – тот опять полдня торчал с мужиками на реке. Еще и выпил, черт бы его подрал.

 – А кто купил, не слыхать? – запыхавшись, спросил Малой.

 – Понятия не имею.

 – А что, приватизировали?

 – Вроде да. Так мне в администрации сказали.

 – Тоже фермеры какие? Или комбинат?

 – Малой, шел бы ты… Дела у меня, – Макс вздохнул и обернулся. – Это теперь земли населенных пунктов.

 – У, ну все теперь, – протянул Федор. – И что делать будешь?

 – Поговорю с новыми владельцами. Придумаем что-нибудь.

С трудом отделавшись от Малого, Макс в два шага поднялся по крыльцу большого бревенчатого дома и спешно заскочил внутрь, чтобы не выпустить натопленное тепло.

Ему требовалось побыть в тишине. Сколько раз жизнь щелкала его по носу за далеко идущие планы! Но, в конце-то концов, не жить же одним днем! Он ведь не только за себя отвечает. И просто обязан думать о будущем! И вот нате. Облом.

Эти земли были его мечтой. И не потому, что он хотел огородиться от всего света и почувствовать себя барином. Нет! Дела шли, крохотная ферма набирала обороты, крепла. А уж когда ресторатор из Ривьеры заключил с ним договор на поставку молочки и фирменной линии козьего сыра… Кому-кому, а Максу санкции сыграли на руку. Подсуетился, выписал на разведение из Чехии несколько голов коз. Такая порода! Любо-дорого. Специально набирался опыта на французской сыроварне. Все заказал. Это бы поставить на поток! Землю бы. Как бы дело пошло! И с местными наладил дружбу, устроил бы к себе. Зажили бы по-человечески. Работа, зарплата… И одним днем все рассыпалось в прах. Землю увели из под носа… А поди найди такой лакомый участок! Чтобы и почва хорошая, и десять гектаров. Частично покупные корма, частично – выпас… Тут либо сразу по сто под зерновые, либо мелкие кусочки. Ни туда, ни сюда. А на мелких разориться можно. Тьфу, обидно как. И субсидию одобрили только-только… И что с ней теперь? Скотины больше не закупить, если только ее в два ряда складывать.

Макс хотел было встать, погреть лапшу, что Наташка любезно оставила с утра на плите, но в штанину вцепился Терри. Не псина, а недоразумение. Мелкий, шальной… Даже из дома выпускать страшно: то за машиной погонится, то коз за ноги хватает. И грязный вечно, хоть целиком отмачивай в тазу с хлоркой. Взял на свою голову.

Глава 3

Если бы это случилось лет пять назад, Ольга бы уткнулась лицом в руль и расплакалась. Последний гвоздь в крышку ее гроба. Но если уж Венера Рояль на Якиманке и давала что-то своим служащим, так это стойкость и стрессоустойчивость.

Поэтому Ольга досчитала до десяти и вышла из машины. Сейчас она уже не боялась ничего. Отправили подальше в глушь? Прекрасно. Только накануне сочли нужным уведомить, что там пока лишь одно пригодное к проживанию помещение? Спасибо и на этом.

Она не ела с утра. Решила, что перекусит, как доберется до места. Забыла, что аккурат за МКАДом цивилизация исчезает. Забыла, что такое железнодорожный переезд и перевернутая фура. Когда образуется такая пробка, в которой люди гуляют от машины к машине, разминаются и курят. Собственно, даже сигареты, единственное, что можно было пихнуть в рот, у Ольги закончились.

Нет, навигатор довел ее до нужного поворота, но и тут ждал сюрприз: ремонт дороги.

 – Объезд через Мишино! – крикнул ей любезный дальнобойщик и растворился в сумерках.

Ах, да. Смеркалось. Жуткая, просто-таки чудовищная дорога, изрытая ямами и трещинами, расшатала все стойки, и Ольга не удивилась бы, лишись она вдобавок ко всему колеса. Интернет не ловился, на бумажной карте местность была означена, как болото, и, положа руку на сердце, Ольга была с картографами согласна.

Мужик из шашлычной, где тараканов было больше, чем блюд, а потому поесть так и не удалось, указал направление. И вот, когда съезд уже маячил на горизонте, в нее въехал какой-то псих. Из местной братвы, не иначе. Кто еще станет носиться по темноте на черном джипе? Либо бандит, либо чиновник. И одно совершенно не исключает другое.

Но Ольга была уже не в том состоянии, чтобы бояться или элементарно включить инстинкт самосохранения. Все проблемы прошедшего дня перебродили в ней, вступили в реакцию, и теперь вся мощь взбешенной женщины готова была пробкой от шампанского ударить по криворукому водителю.

 – Думаете, для вас закон не писан? – она уперла руки в боки.

Мужчина был высок, даже на каблуках она, пожалуй, не доходила ему до подбородка. Но он стоял чуть ниже, на обочине, и Ольга чувствовала себя уверенно.

 – Кто так передвигается? И резко тормозит? Что за скорость – двадцать километров в час?! – отозвался он.

Ольга чуть ногой не топнула от возмущения. Или чтобы согреться: холод пронизывал до костного мозга. Замшевые ботильоны не грели совершенно, а итальянские лайкровые колготки, казалось, наоборот остужали. Стиснула зубы, чтобы не так трясло, скрестила руки на груди.

 – Это была ваша вина! Надо смотреть на дорогу!

 – А скоростной режим для чего придумали? Если у вас вместо двигателя пальчиковые батарейки, то и ездить надо по папиному газону!

Это был удар по самолюбию. Хочет выставить ее дурой, которая на машину заработала сомнительным трудом? Да она, может, в своей жизни работала больше и честнее, чем этот лихач! Только воровать и наезжать умеет!

 – С меня хватит. Не собираюсь стоять здесь и выслушивать эти глупости. Я не виновата, что на ваших сельских дорогах не предусмотрено нормальное освещение.

 – Это федеральная трасса!

 – Сельпо! Я звоню в полицию.

 – Отлично… – выдохнул мужчина и взъерошил и без того лохматые волосы, где преспокойно смогли бы гнездоваться две-три пары полевых птах.

 – Думаете, раз у вас все тут куплено, сможете выкрутиться? – бросила она, пытаясь негнущимися пальцами ввести код разблокировки на телефоне. – Ошибаетесь! У меня работает регистратор. Все зафиксировано. И я не спущу вам этого так просто!

 – Я вижу, вам торопиться некуда, – протянул мужчина, застегивая молнию на куртке до самого подбородка.

 Конечно, ему-то хорошо, у него пуховик! Но пусть не думает, что сможет уйти от заслуженного наказания. И Ольга, проигнорировав едкий сарказм, невозмутимо продолжала копаться в телефоне. Она очень хотела сохранить самообладание, но крупная дрожь не могла скрыть того факта, что она замерзла окончательно.

 – Послушайте, вы ведь понимаете, что мы здесь минимум до ночи проторчим? – мужчина подошел ближе и наклонился к ее машине. – Даже вмятины нет! Небольшая царапина.

 – Это дизайнерская покраска!

 – Ну, разумеется… – буркнул он.

 – Что?.. А, неважно. Где я, по-вашему, найду такую краску? Особенно, в этой дыре! В местных автосервисах, наверное, три цвета: черный, серебристый и баклажан.

 – Ну что вы! – ухмыльнулся он, сунув руки в карманы. – Здесь вообще нет автосервисов. Мы ж тут все на ослах ездим.

 – Ни секунды не сомневалась! Тем более, что одного осла я уже сегодня встретила.

Улыбка сползла с небритой рожи, и мужик хмыкнул, выпустив облако пара в промозглые сумерки. На долю мгновения Ольге захотелось погреться об него. Но она глянула в сердитые глаза и поняла, что лучше лишится ног от обморожения. Видит Бог, пальцев рук она уже не чувствует.

Глава 4

Макс не верил своим глазам. Мало того, что эта слабоумная выскочка вчера его не послушалась, поперлась через поле и перегородила своей синенькой пародией на машину то единственное, что хотя бы отдаленно напоминало дорогу, так еще и оказалась причастной к захвату его земли. К этим рейдерам, которые уволокли у него из-под носа лучший в этих краях участок.

И не нужны были скрипка и трубка, чтобы стать Шерлоком Холмсом. Узкие и глубокие впадины в мерзлой земле, похожие на кротовые норы, очень красноречиво демонстрировали ее вчерашний маршрут. Кроме нее здесь на каблуках никто не ходил.

Иначе и быть не могло! Вряд ли его землю мог заграбастать менее неприятный человек! Вряд ли эволюция вообще породила хоть одну столь же заносчивую, капризную и недальновидную особь!

 – Сиди в машине! – рявкнул Макс на ни в чем неповинного сына и, набычившись, направился к уродливому железному забору.

Гнев зародился в желудке, рядом с пресной пригоревшей овсянкой. Ничего лучшего он на завтрак приготовить не сумел, а Наташка на радостях, что хозяин вернулся и можно выдохнуть, загуляла. Пришлось корячиться самому. Вставать затемно, доить чертовых коз, сыпать корм птице, проверять показатели на сыроварне… Неудивительно, что каша слегка присохла. Но сухими завтраками ребенка Макс портить не собирался, а есть у парня на виду бутерброды было бы непедагогично.

Теперь к неприятным ощущениям от каши прибавился гнев. Он клокотал, поднимался вверх к самому горлу, и к тому моменту, как Макс забарабанил в чертов забор, готов был кипящей лавой излиться на первого, кто окажется по ту сторону.

Низкорослый таджик, открывший калитку, моментально считал посыл и отступил в сторону.

 – Где она? – тихо спросил Макс, натягивая внутренние поводья.

В этом и заключалась мужская солидарность. Ни языковой барьер, ни разный менталитет не могли помешать рабочим понять, о ком идет речь. Вероятно, внутри каждого из них той секунды, когда они впервые увидели Ольгу, появилось похожее чувство. Правда, себе они волю дать не могли: работодатель как-никак. Но и на защиту не встали, а просто молчаливо указали на крыльцо, где она стояла. Был бы у них попкорн, они притащили бы свои раскладушки и уселись смотреть, как разносит эту командиршу лютый мужик.

 – А, это вы… – с облегчением произнесла она. – Все-таки, решили занести деньги? Я еще не созванивалась с мастером.

 – Какого черта вы поехали через поле? – прорычал Макс.

 – Вы поехали, я поехала… – она смерила его высокомерным взглядом. – Да, немного просчиталась. Ничего страшного, сейчас меня вытащат. А в чем, собственно, дело? И каким боком оно касается вас?

 Кто вообще дал ей право считать себя здесь королевой? Эти криворукие разворотили землю, наспех собрали игрушечный домик, устроили здесь поле после бомбежки. Даже Макс, привыкший ко многому, пришел в ужас. А она стоит на крыльце, как ни в чем не бывало, одета с иголочки, с этой модной столичной стрижкой на белых, как у Мерлина, волосах, и еще смеет смотреть на него сверху вниз? Что ж, тем приятнее будет сбить с нее гонор.

 – Вы. Перегородили. Единственную. Дорогу, – медленно отчеканил он, не скрывая тлеющую ярость.

 – Даже по самым скромным меркам эта… Как тут вы говорите? Пашня, борозда… В общем, это место не может называться дорогой.

 – И, тем не менее, вы по ней поехали!

 – Было темно, а я вчера слишком устала, чтобы разбираться, – она саркастично усмехнулось. – Видите ли, столкновение с местными лихачами выбило меня из колеи, простите за каламбур.

 – Мне глубоко начхать, где там у тебя колея, – не выдержал Макс. – Дай проехать! Из-за тебя сын опоздает в школу!

 – Вы опять заперли ребенка в машине… Не понимаю, куда смотрит его мать! – она покачала головой и элегантно спустилась на нижнюю ступеньку, как будто это был не деревянный недострой, а мраморная лестница на балу. – Во-первых, не припомню, чтобы с вами пили на брудершафт, и я разрешала мне тыкать. Во-вторых, не вижу проблемы. Километр вправо, километр влево – тут повсюду земля ничем не отличается от этой так называемой дороги, – и она изобразила пальцами кавычки. – Объедете, разве не для этого предназначен ваш танк?

Макс общался с множеством людей. И в своей забытой  столичной жизни, и здесь, в Букатино. На него орали, его материли и оскорбляли. Но еще никому не удавалось настолько его взбесить.

В ушах шумела кровь, кулаки с хрустом стиснулись, будто бы пережимая ненавистную шейку.

 – Машину убери! – прорычал Макс.

 – …те, – настойчиво добавила она. – Максим Степанович, сбавьте, пожалуйста, тон. Вы находитесь на частной территории, ведете себя вызывающе. Как я понимаю, мы с вами теперь какое-то время будем соседями. Поэтому давайте начнем сначала, – она подошла ближе, балансируя на досках, чтобы не запачкать свои очередные каблучки, и протянула ему руку. – Меня зовут Ольга Михайловна Шорох, и я – управляющая этого отеля.

Глава 5

Она еще никогда не чувствовала себя такой разбитой. Каждая косточка болела так, будто ее хорошенько отлупили лопатой. Рынки, поставщики, архитектор, магазины… Адова карусель так до сих пор и мелькала перед глазами. Стоило лечь, прикрыть веки – и она видела бесконечные лица. Не самые приятные, если учесть, что часть из них – рабочие, мечтающие ее сжечь, а остальные – продавцы стройматериалов, не понимающие, зачем геморрой с безналом, когда можно и так, по квитанции.

Как там сейчас на Якиманке? Шеф колдует над своей жаровней, пчелками суетятся вышколенные горничные. Подумаешь, конфликт с испачканным платьем! Ольга бы сейчас с удовольствием утихомирила сотню силиконовых дур, вместо того, чтобы рассказывать таджикам, что раковина не должна стоять вплотную к унитазу. Ну, не надо, чтобы человек, присев по своим делам, мог еще и чистить зубы над раковиной.

И все же нет на свете ничего приятнее, чем созерцать результаты своего труда. Да, Авгиевы конюшни еще не превратились в райский эко-отель сети Венера Рояль, но небольшой пятачок работ был выполнен, а значит, еще один шаг на пути к успешному будущему – сделан.

Во-первых, они поставили окна. Самый молоденький и самый криворукий как раз заканчивал с уборкой. Во-вторых, провели свет. Да, пока только в ее комнату, туалет и в холл, да, пока это были просто лампочки и пара розеток, но стало светло, тепло и септик заработал. Это уже в-третьих. Собственный нормальный чистый туалет.

Мебель Ольга тоже заказала, но привезти ее пока не успели. Не всю. Только стулья и матрас. Меньшее, что ей должны были владельцы бизнеса за вчерашние мытарства, – это широченный ортопедический матрас. Потрясающий, идеально сочетающий мягкость и упругость. С эффектом памяти. Иными слова, сегодня она намеревалась блаженствовать. Шоколад, ментоловая сигаретка… И пристойный ужин. Да, детка. Ты заслужила.

На ее пути к релаксу стоял лишь молоденький таджик, который все еще возился с уборкой. Она могла бы его отпустить, но это нарушило бы ее главный принцип управления персоналом: пока не доделаешь, не можешь быть свободен. Паренек пыхтел, а Ольга, скрестив руки и борясь с раздражением, терпеливо ждала.

И только она собралась плюнуть на все, лишь бы только воссоединиться в порыве нежности и страсти со своим матрасом, как в дверях возникло лицо электрика Сархата. Отдых снова откладывался: пришел чокнутый фермер.

Конечно, пускать его в свое новенькое обиталище Ольге не улыбалось. Странный мужик, дерганный. Но еще меньше ей хотелось снова мерзнуть на улице и давать публичное представление рабочим.

Теперь, глядя, как он аккуратно разувается у входа, Ольга с ужасом понимала, что Беглов расфуфырился. Причесался мокрой расческой, как школьник на выпускном. Облил себя едким парфюмом… Да еще и белый воротничок выглядывает из куртки. Так и есть! Выглаженная рубашка.

 – Где тут можно сесть и спокойно поговорить? – он повесил куртку на гвоздь, неуверенным движением поправил волосы и, будто опомнившись, протянул ей зеленую бутыль.

Чудовищная дрянь, эта Бехеровка. Но не скажешь же человеку об этом в лицо. Тем более он, кажется, собрался подбивать к ней клинья.

 – Пожалуйста! – она указала на дверь в свою комнату: единственное место в доме, где были стулья.

Хуже истории придумать было невозможно. Мало ей тут проблем! Еще и отшивать местную сельскохозяйственную богему. Все прояснялось: сначала он отреагировал на нее, как и полагается человеку недалекому и дикому. Потом разглядел при свете дня и аж в лице изменился. Убежал, как будто его ошпарили. Видимо, не так часто в своей жизни видел ухоженных женщин.

Ольга не считала себя такой уж раскрасавицей, но о своих достоинствах была осведомлена. Мир, в котором она вращалась, обязывал следить за модой и выглядеть дорого. Статусному отелю – статусный администратор. Без фанатизма и пришитых спереди подушек безопасности, но с чистой кожей, аккуратным французским маникюром и ненавязчивым профессиональным макияжем.

Видимо, здесь, среди доярок и старушек, Максим Беглов привык к другому. Стушевался поначалу, а теперь пришел брать ее духами и Бехеровкой. Хорошо, конечно, что не вилами и поросячьей тушкой. Или чем тут завоевывают баб.

 – Извините, у меня минимализм, – она медленно опустилась на стул и закинула ногу на ногу.

 – Не имеет значения, – Беглов покосился на королевских размеров матрас.

Нехороший знак… Но он ведь не выглядит дураком. И не станет ее насиловать. На улице – целая куча рабочих, да и паспортные данные только вчера ей переписал собственной рукой. Нет, не станет.

 – Ну, с чем пришли? – она изогнула бровь: это снисходительное выражение лица частенько отбивало охоту у навязчивых кавалеров.

 – Я по делу. Возможно, вы уже знаете, что у меня здесь фермерское хозяйство.

 – Чудесное известие! Да вы не бойтесь, присаживайтесь.

Вот так, еще больше сарказма, и его сюда даже на борщ с пампушками не заманишь. Ольга сознательно включила стерву, чтобы не пришлось разводить ненужные объяснения. Впрочем, Максим, как ни странно, вел себя так, будто этого и ожидал. «Что и требовало доказать», – вот, что читалось в его торжествующей улыбке.

Глава 6

Давненько Макс Беглов не чувствовал себя так глупо. Похоже, растерял деловую хватку. Нес какую-то околесицу про алкашей… Ведь собирался действовать хитрее! А она смотрела на него насмешливо и снисходительно, будто видела насквозь и знала, ради чего он все затеял.

Выпроводила, как ни в чем не бывало, и даже бровью не повела. Другая бы давно паковала чемоданы, чтобы сбежать из этого клоповника с пьянчугами, как он расписал ей Букатино. Не то, чтобы совсем уж наврал. Потому что не построили еще русские деревню, где бы мужики капли спиртного в рот не брали. Да, Федька Малой иногда закладывал за воротник. Серега, работник Макса, мог встретить праздник с излишним рвением. Тимофеев Ваня, бывало, разгуливал навеселе. Но насчет драк с топорами Беглов, конечно, приукрасил. Истинным злом Букатино, по его глубокому убеждению, были бабы. Сплетни, россказни, слухи и прочее порождение женской сущности. Но от этого хорошо спасал высокий забор.

Так или иначе, домой от Ольги Макс возвращался недовольный и разочарованный в себе. Мало того, что его театр одного актера не произвел на нее никакого впечатления, так и он, дурак этакий, в очередной раз повелся на гипнотическое обаяние кобры. Это ж надо было до такой степени одичать, чтобы представить себе эту хищницу прижатой к матрасу? Одно касание ее миниатюрной ручки, и вся заранее заготовленная речь вылетела из головы. Пришлось плести, что попало, а перед глазами только и маячила шелковистая кожа шеи, ключица… Идеальной формы уши… Сначала подумал: что за стрижка такая? Мужская, угловатая… Кому такое понравится? А стоило сесть напротив и оценить плавную линию шеи, ушки с аккуратными мочками… Да, прикрывать их волосами было бы преступлением. В них хотелось шептать, касаться их губами, ласкать языком... Проклятая ведьма! Вот, значит, как она стала управляющей в такой крупной сети!

 Еще бы он не знал Венеру Рояль! Когда-то давно, в прошлой жизни, не раз останавливался там с бывшей. И в их питерском отеле… Комфорт, элитарность, роскошь. Вот, что из себя представляла эта сеть. Стоимость ночи приближалась к цене аренды однушки на месяц. Так что же владельцы отелей забыли здесь, в Букатино?

После беседы с Ольгой Макс понял две вещи. Во-первых, за ее спиной стоит нехилая империя, и тягаться с ней финансово будет непросто. Во-вторых, ему срочно надо найти женщину для разрядки. Иначе простые физические потребности будут и дальше вредить его бизнесу.

 – Пап, ты меня слушаешь? – вывел Макса из раздумий сын, когда они сели ужинать на следующий день после неудачных переговоров.

 – А? – Беглов-старший тряхнул головой и обнаружил что так и сидит перед нетронутой порцией картошки с мясом.

 – Ты странный какой-то, – Никита поднялся и отнес пустую тарелку в раковину. – С тобой стало вообще невозможно разговаривать.

 – Не говори ерунду, – Макс отправил в рот кусок картошки и поморщился: все остыло.

 – У тебя птица не кормленная, – заметил мальчик и, подхватив извивающегося Терри под мышку, отправился на второй этаж.

 – И не забудь сделать уроки! – крикнул вслед Макс.

 – Час назад! Я их уже показывал! – раздалось сверху.

 Нет, так больше продолжаться не может! Макс пошел к птицам и принялся резкими, раздраженными движениями отмерять корм. Что он, в конце концов, слабак? Неужели не найдет способ развить бизнес? Как будто первый раз ему сунули палки в колеса! Бывали всякие проколы и неудачи поначалу. Но он не сдался, и теперь поставляет свой продукт не только на рынок, но и прямиком в ресторан. Кто из окрестных фермеров может этим похвастаться, а? То-то. А он – может. Подумаешь, отдельно взятая баба! Тьфу – и растереть. Хватило ему богатого жизненного опыта, чтобы раз и навсегда приобрести иммунитет от таких вот хищных самоуверенных стервочек.

Вышел на улицу, с наслаждением втянул по-зимнему морозный воздух. Ноябрь только завтра, а уже пахнет зимой. И днем в воздухе летали редкие крошечные снежинки. Скоро все здесь занесет, и будет так уютно вечером пить чай у камина… Фильмы скачает или купит новую настольную игру. Какую-нибудь крутую, детективную… Им с сыном было бы полезно больше времени проводить вместе. Глядишь, скоро и вовсе забудет о том, что творится за этим забором. А к весне найдет себе новую землю. Если не освободится эта.

Надо будет извиниться и сказать Ольге, чтобы строила, что хочет. Рано или поздно сама отсюда сбежит, не для того такая принцесса цвела, чтобы мерзнуть в сугробах.

Ноги вынесли Макса за калитку, и он, будто прогуливаясь, двинулся в сторону стройки. Прошелся вдоль забора, потом все же ударил кулаком в ворота. Никто не ответил. Макс побрел чуть дальше, к тому месту, где был неровный стык между металлическими листами, и заглянул внутрь. В бытовках свет горел, а вот в доме почему-то нет. Он изогнулся, чтобы увидеть стоянку – синей игрушечной машинки тоже не было видно. Неужто она уехала? Сбежала вот так, сразу? Стоило лишь немного ее припугнуть?

Признаться, Макс был даже разочарован. Он видел в ней более сильного соперника. Но так – даже лучше. А ведь и точно! На стройке сегодня шумели меньше, чем вчера! Может, она дала отбой? И уже поехала уговаривать начальство на продажу? Что ж, скоро сама придет к нему, упадет в руки спелым наливным яблочком, и он, так уж и быть, согласится на сделку по вменяемой цене.