Секрет Небес: Ретроспектива.

1. Ретроспектива : Т/И. +18.

Прошло так много времени, а я до сих пор чувствую его запах. Каждый день начинаю с мыслью о том, что это всё неправда, что он обязательно вернётся и обнимет, как раньше. Прижмёт к себе и шёпотом произнесёт: «Я так скучал!».

Тот день начинался как обычно. Павел собирался в штаб, куда их должны были направить на зачистку территории от отродий. Дело плёвое, но почему-то тогда я чувствовала незримую опасность, а мысль о том, что мой муж в этот раз не вернётся, не отпускала даже после его просьбы приготовить на ужин любимое блюдо. Тогда я лишь натянула улыбку, коснулась его щеки, а затем его пухлые губы накрыли мои — и он ушёл. Навсегда. Лишь звук закрывающейся двери, словно она напичкана металлом, до сих пор звенит в моей голове.

Через два дня ко мне пришёл Дмитрий — командир отряда, в котором служил мой муж.

С первых секунд я начала догадываться, что он скажет, но мнимая надежда, внутренняя мольба просили не произносить этих слов.

Скажи, что он просто ранен.
Скажи, что он стал калекой — я это переживу.
Но только не говори, что его нет!

— Им не удалось выжить. Прости.

Вот что сказал Дмитрий напоследок, перед тем как уйти навсегда.

Под «ими» он имел в виду Павла и Яна. Эти двое всегда были не разлей вода, хотя, зная характер мужа, я представляла их первое знакомство. Однажды, когда мы втроём сидели в баре, Ян поведал об их встрече — и я долго не могла унять смех. Это так похоже на Павла, ведь и наше с ним знакомство, ещё до Апокалипсиса, тоже началось с угроз и ненависти друг к другу.

Тогда почему их нет?
Почему не смогли выбраться?
Эти вопросы оставались в моей голове целых два проклятых месяца.

Мне было тяжело. Жить становилось всё труднее. Запасы, которые приносил Павел со службы, заканчивались, и я не знала, что делать. Единственным решением, которое я тогда видела, было заливать голод и боль алкоголем, которого было навалом.

Так я жила.

Но однажды, в пьяном бреду, когда вновь увидела фантом Павла, поняла, что с меня хватит. Не хочу так жить! Не хочу разрушать себя — ни внутри, ни снаружи. Хочу к нему. Туда, где нет боли, нет слёз — лишь штиль и его запах.

Не помню, как оказалась на краю моста. Я стояла, глядя вниз, в воду, с замиранием, но не решалась на последний шаг. Что-то тянуло меня обратно — в эту боль, одиночество и разруху. Бутылка водки, которую я взяла с собой, почти опустела, и на последних каплях я всё же решилась на шаг… пока меня не подхватил проходящий мимо человек.

Помню, как брыкалась в руках «спасителя» и умоляла отпустить — дать прыгнуть и забыть всю боль, что пережила за последние месяцы. Но монотонность его голоса, такого знакомого, открыла мне глаза. Меня спас не прохожий, а Ян, которого Дмитрий похоронил вместе с Павлом.

— Прости. Но нет.

Так ответил Ян, когда я спросила его о Павле. Истошный крик вырвался наружу, а слёзы потекли, словно река. В объятиях Яна я окончательно похоронила своего мужа.

⠀ ⠀

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ Наше время : Т/И и Ян.

На пустой дороге мы с Яном сразили несколько отродий и поспешно искали место, где можно было бы остановиться на ночлег. Темнело быстро, напоминая, что погода уже приближалась к зимнему сезону. Ночи становились холодными и бездушными, лишь рев отродий иногда напоминал нам о том, что мы здесь не одни.

Мы уже почти год как вместе.

Ян обучил меня всему, что знал сам — на случай, если нам когда-нибудь по воле случая придется разлучиться. Я уже уверенно держала в руках пистолет и нож, вонзая их в головы мерзостей, что оккупировали наш мир. С Яном я стала куда увереннее — он заполнил бреши и дыры в моем сознании и теле. Но я все еще скучала по мужу. Павел все реже начал посещать мои сны — наверное, это всё из-за Яна. Наверное, он видит там, на Небесах, что я в надежных руках… Но мне бы хотелось видеть его чаще. Ведь только благодаря этим снам я не забывала его образ.

Пройдя еще пару метров, мы наткнулись на заброшенный хостел. Решив, что лучшего места вряд ли найдется, мы решили переночевать прямо там.

Войдя внутрь, нас встретила знакомая картина: разграбление, пустые полки и шкафы, разломанная мебель, следы от костра. Но номера казались нетронутыми, хоть в них и отсутствовало привычное постельное белье — лишь голые матрасы и грязные перьевые подушки. Сейчас это казалось роскошью: порой нам приходилось ночевать и в худших местах. Мы посчитали эту находку подарком и быстро определились, в каком номере остановимся.

Ян, словно швейцар, снял с висящего шкафчика ключи от номера и пригласил пройти внутрь. Это забавляло. Даже в такой ситуации и в таком разрушенном мире Ян умел улыбаться, дурачиться, тем самым поднимая мне настроение.

— Ваш номер, мисс, — Ян с поклоном указал на дверь. — Комфорт плюс, как и просили.

— Спасибо! Это именно то, что я хотела.

Я засмеялась и, скинув тяжелый рюкзак на пол, рухнула на кровать, от чего матрас жалобно заскрипел. Ян же не спешил расслабляться — еще как минимум часа два он расставлял ловушки, если вдруг отродья или мародеры решат наведаться к нам. Я же принялась осматривать другие номера в поисках вещей, которые могли бы пригодиться нам в дальнейшем путешествии.

Найденные вещи я разложила в выбранном нами номере и принялась их рассматривать. Старый фонарик, в котором еще работали батарейки, я сразу убрала в сумку Яна. Несколько пачек сигарет бережно оставила на тумбочке — на случай, если мужчине захочется перекурить. Он точно обрадуется такой находке. Пару ветровок и ботинок я аккуратно сложила на сломанное кресло, размышляя, подойдут ли они Яну.

Я все чаще начала думать о нем. Заботиться и переживать о таких вещах, как: смог ли он достаточно поесть, выспался ли, пока дежурил ради моего отдыха. Он стал таким близким, надежным… и, кажется, у нас могло бы что-то получиться. Но висящее на груди обручальное кольцо возвращало меня к мыслям о муже. Павла уже так долго нет, но я продолжаю терзать себя воспоминаниями, иногда улавливая похожий запах мужа, когда рядом проходит Ян.

2. Ретроспектива : Ян.

После той ночи Т/И изменилась. Я понимал, с чем связаны эти изменения, но ведь она была так настойчива. Казалось, что она на все сто процентов была в этом уверена, тогда как я лишь поддался её влечению. Нет, дело не в том, что мне не понравилось быть с ней — Т/И была хороша, даже слишком. Она будто считывала меня за секунду и дарила мне блаженство, которого я так давно не получал. Но сейчас эти чувства сменились тоской в её глазах, пока я находился в смятении.

Павла я считал лучшим другом. Последнее, что он попросил у меня перед смертью, — это оберегать его жену в этом прогнившем тьмой мире. Но, похоже, мои промыслы зашли слишком далеко. Год скитаний и жизни под одной крышей дало мне понять, что Т/И значит для меня многое. Она не просто жена моего лучшего друга, но и привлекательная девушка, с которой у меня оказалось много общего. Т/И понимала меня во всём, поддерживала и, как я, старалась уберечь изо всех сил. Я даже не заметил, как поймал себя на мысли, что люблю её.

И от этого становилось тошно. Я очень виноват перед Павлом. И, наверное, это какое-то чудо, что меня до сих пор не шибанула молния в отместку за то, что я сделал с его женой.

⠀ ⠀

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ Наши дни : Ян и Т/И.

Первые снежинки падали на ещё влажный асфальт. Мы ехали по пустой дороге, погружённые в свои мысли. Джип, который мы нашли, оказался вполне пригодным. Мне потребовалось пару дней, чтобы залатать его, запастись бензином, и теперь дальняя дорога в неизвестность не приносила никакого дискомфорта.

Мы с Т/И так и не нашли для себя цели, кроме одной — выжить. Но для чего жить? Чтобы избавлять мир от отродий, мародёров и культистов? Велика цель, когда даже не знаешь, для чего она.

Я смотрел на дорогу, искоса поглядывая на Т/И, которая уснула рядом со мной. Её голова наклонилась к окну, которое запотевало от её горячего пара изо рта, — и в этом было нечто особенное, но одновременно и запретное. Мы до сих пор так и не обсудили, что связывает нас теперь. Мне бы хотелось попробовать что-то построить с ней в этом мире, но готова ли она? Этого я наверняка не знал.

Зато прекрасно знал, как ночами Т/И плачет и крутит на цепочке обручальное кольцо. Как сквозь сон шепчет имя Павла и просит его остаться с ней. Это невыносимо! Моё сердце больно сжимается, а чувство ревности накатывает с головы до пят так же, как и чувство вины.

Я не должен был позволить этому случиться!
Сжимая руками руль, я снова наказывал себя за ту ночь, за свою слабость.

Что я наделал?

Т/И проснулась и сквозь приоткрытые глаза посмотрела на меня, и от этого взгляда по телу прошлись мурашки. Я улыбнулся в свойственной себе манере, пока она протирала глаза рукавом водолазки. Такая красивая, даже сейчас: с сонным лицом и следом на щеке от собственных пальцев. Хрупкая, беззащитная, но в то же время очень сильная.

— Снег пошёл, — сказала она, глядя на дорогу. — Ты ещё не устал?

— Нет, — коротко ответил я, хотя тело говорило об обратном. — Доедем до того места, что ты нашла на карте, и передохну.

— Это где-то ещё часа езды. Может, всё же дашь мне сесть за руль?

— Не беспокойся, — я снова улыбнулся и потянулся рукой к бардачку. — Вот, лучше перекуси.

— М-мм, просроченные батончики и отсыревшие крекеры.

— Скажи? Прям шведский стол.

Т/И засмеялась, и её смех теплом вошло в моё тело.

⠀ ⠀
⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ***

Как и говорила Т/И, до нужного места мы действительно добрались спустя час. Это была небольшая ветеринарная клиника, но даже здесь мы могли найти что-то полезное.

Заезжая на территорию, я припарковал джип сзади здания и через служебный вход вошёл внутрь. Всё та же картина, как и везде: разрушения, пустые полки и папки с бумагами. Ресепшен пострадал от мародёров больше всего, так как именно здесь хранились все нужные ключи, чтобы разворовать шкафы с медикаментами.

Пройдя дальше, мы нашли небольшую комнату отдыха, где располагались диван, обеденный стол и кухня, а на одной из столешниц стоял радиоприёмник.

— Здорово! Были бы ещё кассеты — можно было бы и послушать музыку, — говорила Т/И, осматривая удивительную находку. — Надо полазать здесь, может, что-то да найдём.

— Я пойду расставлю ловушки.

— Угу.

Т/И ещё любовалась находкой, пока я не покинул комнату. Оценив помещение, я уже представлял, где и какие ловушки расставить, чтобы ничто не помешало нам отдохнуть. Выйдя на улицу, я достал из кармана пачку сигарет и закурил, одновременно выгружая джип от наших с Т/И вещей. Не хотелось бы, чтобы кто-то присвоил их себе, хоть ничего ценного в них и не было. Когда я занёс вещи в комнату, то снова вышел, расставляя ловушки снаружи. Холод пробивался сквозь ткань утеплённого пальто, но было как-то всё равно: главное — сейчас уберечь Т/И и дать ей спокойно поспать. Хотя и сам уже валился с ног.

Когда с ловушками на улице было покончено, я вернулся внутрь и услышал шум радиоприёмника. Неужели Т/И всё же решила попытаться его настроить? Подходя к комнате, я начал улавливать звуки музыки сквозь шумы и увидел Т/И, которая стояла возле источника, сжимая приёмник в руках.

— Хорошая песня, — заговорила Т/И, будто зная, что я здесь. — Ты же мне и включал её, когда пытался устроить что-то вроде романтического вечера.

Я понял, к кому она обращается. Мне хотелось уйти и оставить её наедине, но ноги словно окаменели. Не смог сдвинуться и оставить Т/И одну. Пусть она и не видит меня, но мне хочется быть сейчас рядом с ней.
Она ещё немного постояла возле приёмника, а после отошла к дивану и тихо заплакала.

Это было невыносимо — видеть её такой и не знать, как утешить. Казалось, правильным было оставить её одну, дать волю эмоциям, чтобы к утру Т/И снова надела на себя маску.

Но не сейчас.
Сейчас мне хотелось, чтобы она высказалась, даже если это будет больно для меня.

Я вышел к ней и подошёл к дивану, на котором она сидела, и, как всегда бывает в таких моментах, не нашёл подходящих слов. Т/И подняла на меня взгляд, и я видел, как слёзы стекают по её щекам. Взяв её руку, я потянул её к себе. Сначала я не пытался притянуть её ближе, соблюдал доступную дистанцию и медленно покачивался в такт музыке.