Секретарша большого босса

1

— С наступающим новым годом, — сказала ему громко.

Мужчина поднялся еще на две ступеньки вверх и остановился, медленно повернул голову, бросив хмурый, изучающий взгляд через широкое плечо. Его массивная фигура, в этот момент находящаяся выше меня, чуть отпугивала. Но я улыбалась, вполне даже доброжелательно, позитивно, с предвкушением новогоднего пиршества. Я вообще – ходячий праздник сегодня. У меня платье с люрексом по стройной фигуре, сверху шуба дорогая накинута. И хотелось помочь человеку – хотя бы своим видом заставить улыбнуться.

Но нет.

Ему, видимо, не до этого. Суровый, даже не улыбнулся мне. И взгляд у него тяжёлый, и сам он большой. Бородень с рыжиной. Куртка кожанная на меху. И меховая кепка жириновка. Хотя он моего возраста, но одевался странно.

Собака его – чёрный лабрадор убежала уже наверх.

Сосед сделал слишком долгую паузу.

— А я не буду ждать, когда вы мне пожелаете то же самое, — усмехнулась я и подошла к своей двери, чтобы открыть.

Вот почему его знаю – он живет на самом верхнем, седьмом этаже. Даже не здоровалась с ними, как сюда переехала. Но видела и замечала. Год назад умерла у него супруга, и он стал совсем плох, я даже пьяным его видела. Дочка к нему приезжала, вот собаку оставляла. Сейчас её голос слышался наверху…. И дочки и собаки.

Я ведь тоже овдовела, но гораздо раньше Гриши. Пьяная не ходила, не растолстела, как он, на целый центнер. Наоборот, похудела, похорошела. Сейчас переживала кризис среднего возраста, свои сорок два года пыталась украсить, как могла.

— С наступающим, — неожиданно пробасил мужчина, исчезая на верхней лестничной клетке.

Я открыла дверь, и в этот момент зазвонил мой телефон.

Сверху слышались голоса:

— Гриша, здравствуй.

Я не знаю, как можно называть отца по имени и так с ним разговаривать. Что у них за девочка такая, мне кажется, моя лучше. Наши дети всегда кажутся лучше.

Квартира большая, современный ремонт. Почему-то нынче темные тона в моде, так что у меня от коричневого к бежево-оранжевому в гостиной, от черного к светло-серому в прихожей, кухня зелено-желтая, спальня серо-синяя. Такой вот замес.

— Да, доченька, — улыбнулась я, заходя в свою прихожую, скинула шубу, быстро снимала сапоги.

Нужно было кое-что докупить, поэтому я прямо в праздничном платье до магазина сбегала.

Хорошо, что у меня дочка взрослая. С другой стороны, мне даже скучно: был бы ребенок маленький или подросток, может быть, я так сильно не тосковала.

— Мама, мы не приедем.

И у меня всё опустилось, главное – уголки губ, в зеркало даже смотреть не хотела. Но с заботой и тревога произнесла:

— Почему?

— Мы поссорились с Егором.

— А тогда приезжай одна.

— Я не могу! Он хочет, чтобы мы поехали к его друзьям. Ты представляешь! На базу отдыха! И это прямо объявляется мне за два часа до Нового года, когда я в платье стою наряженная. Вот что он за человек?!

Доченька, брось это говно! Ну, сколько ты будешь ныть мне и жаловаться. Или ты решила, что можно делать из меня эмоциональную помойку? Я же так беспокоюсь, я же так за тебя переживаю! Уходи от него! Переезжай ко мне. Мамочка тебя любит, а лучше переезжай уже беременной, будем вместе жить. Я буду помогать тебе с ребёнком.

— Аня, — рассмеялась я. — Радуйся, что он есть у тебя и что он такой инициативный! Такой классный и внезапный! Доченька, это же такое счастье! Поцелуй его, скажи, что он самый лучший.

— Но, мама! Турбаза!

— Сейчас поезжай с ним красиво одетой, просто возьми с собой другую одежду, доченька. Любите друг друга, как мы с папой любили. Егорушка у тебя хороший, он заботится о тебе.

— А как же ты? — она уже повеселела. — Мы же обещали к тебе приехать.

— Не волнуйся за меня, Анечка, — наигранно посмеялась я. — У мамы есть чем заняться.

Нажраться в основном. Просто до бессознательного состояния нажраться и не выходить из квартиры, чтобы не позориться.

Я пришла в темную гостиную, хотя какая она тёмная – мелькали огоньками на старой ёлке. Искусственная, купили с мужем, когда первый Новый год вместе встречали. Я тогда уже была беременна Аней. Давно это было. Достала этот раритет с большим трудом, заставила себя это сделать, ведь никого нет кроме меня в этой квартире. И на окне открыты шторы, что позволяло десятку огней и мерцающим гирляндам со двора заглядывать ко мне в гостиную. Во дворе дома стояла большая ёлка, что ж мне… Пропадать теперь в этой тишине?

— Мама, ты такая хорошая у меня. Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже люблю вас, Анечка. Хорошего Нового года вам с Егорушкой. Отдыхайте.

Если бы меня кто-нибудь пригласил на турбазу прямо сейчас. Какая-нибудь подружка бы позвала: «Наташка, да приезжай! Мы тут с девчонками собрались, мальчишек позвали». Я б достала свой старый горнолыжный костюм, поехала бы хоть на край света. Но, к сожалению, я конченая неудачница. У всех моих подруг идеальные семьи. У меня нет ни одной разведённой знакомой или не вышедшей замуж, и я единственная вдова. Так случилось, что родственники мои жили далеко отсюда, а с родственниками мужа общаться даже при его жизни было невозможно.

И сейчас рвануть отчаянно к своей родне? Застрять в дороге, праздновать в придорожном кафе?

Я моментом от одной этой мысли устала. Нет сил.

Девочка давно уже скинула звонок, а я, прислонившись боком к косяку, смотрела на праздничный стол. Это, конечно же не влезет в меня, это рассчитано на взрослого мужика. Егор, мой зять должен был приехать. Но зачем ему это, он даже к своим родителям не поедет. Им с Анечкой по двадцать одному году, студенты ещё. Разве они будут сидеть всю ночь со своими старыми родителями?

А мы старые! Относительно своих родителей мы ещё молоды, относительно детей уже всё.

Пожалуй, это последняя ошибка в моей жизни. Я продаю квартиру и уезжаю домой, туда, где мама, где сестра и её семья. Да, город намного меньше, но я уже не хочу ничего. Это одиночество мне так противно!

2

Григория мы отвели на седьмой этаж, оставили одного в квартире, и теперь посетили мою квартиру с первой причиной – откушать не консервов, а моей чудесной стряпни. У меня зятю был приготовлен: «курник для любимого зятя». Подав его к столу, обозвала – «курник для любимого соседа».

Ел в основном мужчина, а я пила дальше. Марк подлил мне вина, себе в стопочку капнул коньяка. И после этого жеста мужчина мне вдруг понравился ещё больше, несмотря на реально отталкивающие размеры и внешность.

Под уродской курткой Марка оказалась дорогая белоснежная рубашка с галстуком. Так вот галстук Марк непринуждённо стянул и пуговки у ворота расстегнул.

Я никогда так не хотела секса.

Брутальный, домашний… У меня будут дымиться бёдра и скрипеть кости после такого. А вот интересно: у больших мужчин там бывает большие или, как обычно – внешний вид не соответствует богатому внутреннему миру и содержанию трусов.

Он поставил музыку на своём телефоне и подмигнул мне, вернулся к еде.

— Мне сложно представить тебя маленьким, — я смотрела на него сквозь фужер с вином, он казался мне патрицием, развалившим своё мощное тело на моей клинии.

— Я не был маленьким, я родился в возрасте, с бородой и двумя высшими образованиями, — без намёка на улыбку, ответил мужчина, поблёскивая красивыми глазами, цвета чистого летнего неба. И вот совершенно трезвыми. — Чудесно и вкусно, я не ошибся в тебе, Наталья Викторовна.

— Два высших, — немного удивлённо кивнула ему. — Я – недоучка. У нас на юрфаке точно была история, но я видимо гуляла.

Отодвинув фужер, взяла свой телефон, чтобы выйти в поисковик.

— Так ты у меня спроси, я тоже юрист.

— Интересное совпадение. Мой муж был юристом, — я озабоченно копалась в интернете. — После его смерти, еле выживаю в бизнесе.

— Я мужчина конкретный, ты говори, не стесняйся, что у тебя там в бизнесе случилось. Постараюсь решить все вопросы.

А говорил как! Неужели решит? Даже интересно стало. Но мысли, конечно же, неслись по ухабам, точнее как пьяные лягушки прыгали с кочки на кочку из стороны в сторону. И я забыла, о чём говорила, зато поймала мысль, которая крутилась ещё у ёлки.

— Наталья, неужели я так неинтересен, что ты от меня уходишь в виртуал?

— Ты мне даже очень интересен, я по твою душу там, — усмехнулась я, отворачиваясь от его сквозящего порнографией взгляда.

Это второе – ради чего мы тут так удачно собрались.

— Вот как. И что же там пишут?

Марк протянул свою могучую ручищу и подвинул меня по паласу вместе со стулом ближе к дивану.

Я хочу в такие руки!

— Марк Аврелий и Марк Антоний – это не муж и жена, а четыре разных человека. Шучу! Марк Антоний – военачальник римский, ах нет – Римский! С большой буквы.

И поисковик мне выдал его бюст в мраморе и я показала мужчине экран.

— Сбрей тебе, Марк, бороду, завей волосы на бигуди – не отличишь от того самого.

— Похож, — опять на полном серьёзе, одобрительно протянул мой сосед.

— Я думаю, ты с таким лицом родился, и мать увидев этот суровый, начальствующий взгляд, крикнула: «Антоний, это Марк!»

Он не выдержал и всё же посмеялся тихо, накатил стопку коньяка и опять посмотрел на меня так… Раздевающе, трахающе. И улыбочка уже бродила в его бороде неоднозначная.

— Ох, и нравишься же ты мне, Наталья.

Таких умных, здоровых обычно расхватывают к годам двадцати, когда они не поняли, что невероятно привлекательны. Удивительно как он год один живёт, и никакая Наташа на него не повесилась…

И я достаточно взрослая женщина, чтобы понимать к чему может привести возлияние рубинового вина с Римским бизнесчальником. А он ведь начальник! Это на лбу его с морщинами написано!

Лицо его с римскими чертами, улыбка оказалась ослепительной во все тридцать два. В расстёгнутом вороте белоснежной рубашки показывалась толстая мужицкая шея, на ней золотая цепь, с шикарными такими звеньями, и всё это украшение было грамм на двести, если не больше. И лапищи меня сграбастали со стула на диван. Попка почувствовала мощное колено, на которое меня усадили. Бёдра от такой твёрдости под собой подали сигнал в голову. Мою женскую сущность будоражили сокровенные позывы впустить мужчину, отдаться, покориться изогнуться под таким.

— Кабинет остался, у меня только одна сменщица. Заказов почти нет, я аренду не смогу выплатить в следующем месяце, и подругу придётся увольнять, — нормальный такой, кривой ход мыслей вернул меня к моим жизненным проблемам.

— Это не вопрос, — сказал Марк Антоний. — У меня есть для тебя рабочее место.

И с колена меня усадил рядом, точнее повалил.

И он надо мной, но я не касалась дивана, потому что широкие ладони поддерживали мою спину, жгли жаром сквозь тонкое платье.

Я склонила голову набок и поцеловала его в губы. Мужчина с бородой у меня впервые. А мне сорок два, а такие новые, неопробованные чувства! И дрожь по коже, электрическими разрядами била страсть прямо между ног.

Сладко, горячо целовала, касаясь ладошкой его лица. Он как-то вначале несмело целовался, хотя под его толстыми брюками всё уже было готово к продолжению разговора.

И я там потрогала.

Ого-го! Мне это всё больше нравится! То есть будет за что подержаться!

От невинного поцелуйчика, Марк Антоний перешёл к слиянию ртами, накручивая темп, начал имитировать настоящее проникновение, влезая мне в горло своим языком. И держал почти на весу, опуская всё ниже.

От такого напора, я простонала и ослабла на время, подогнув ножки и повесив ручки.

Это дичь, как меня вштырило! Да я сейчас этого Римского целиком! Поглощу!

****

Я незаметно, но верно сходила с ума, из последних сил стараясь сопротивляться влечению. Но мутнели его глаза, наливаясь страстью.
В полумраке теней и тусклого света дрожали губы, и смущение сменяло необратимость действий, над которыми я уже не властна.

Пришлось взять инициативу в свои руки. «Инициатива» стояла крепко и рвала уже штаны. И я шириночку нежно открыла, ремень расстегнула опытно.

3

Я стояла на табуретке и подавала свои ножки по очереди в широкие ладони соседа. Марк надевал на меня сапоги. Я опиралась на его широкое плечо и смеялась, когда он поцеловал коленку.

— Какая ты весёлая, — тихо сказал мужчина.

— Да и у тебя улыбка появляется все чаще. Если честно, впервые вижу, — стояла я выше, поэтому спокойно поправила его волосы, в них имелась седина. Но как-то красиво Марк седел – серый, а не белый. Аккуратно возложила жириновку, яко шлем римского легионера. — Что нам до твоего друга?

— А у тебя есть другие предложения? — он поднял на меня голубые глаза и накинул на меня шубу.

— Нет у меня никаких предложений совершенно. Мы домой к нему поедем?

— Нет, у них вечеринка в торговом центре.

— Ух ты! — удивилась я.

— И жена у него в этом торговом центре ювелирную лавку держит. Надо заехать, поздравить.

— Тогда поехали, — я начала пританцовывать на табуретке.

— Ну, живчик ты, — посмеялся. Марк Антоний. — Поехали!

И, присев, повалил меня к себе на плечо.

— Марк! — откровенно испугавшись, закричала я. — Ты что делаешь?!

Смех, и грех – я за его спиной свисала вниз головой, как-то не очень приятно, потому что кровь сразу же ударила в виски.

— А как же спина больная?! Поставь женщину немедленно на пол!

— Ничего спине не будет, — сильными пальцами под подолом шубы и подолом платья помассировал мои ягодицы. — Ты сколько весишь-то хоть?

— Шестьдесят пять килограмм. Это тяжело.

— Брось, — он выключил свет и вышел из квартиры. — Я в студенческие годы по семьдесят килограмм мешки таскал. Закину на плечо один, а второй мешок на другое плечо.

— Ну и здоров ты!

Марк поставил меня на лестничной площадке , возле двери моей квартиры.

— А выпивка ещё будет? — поинтересовалась я, закрывая свою дверь.

— То есть ты решила упиться сегодня до бессознательного состояния?

— Я что-то пью-пью, а у меня не втыкает, — игриво протянула я.

— Ну, так я ещё могу воткнуть, — навис надо мной. — Хочешь?

— Марк! — я упёрлась ладонями в его рубашку и застегнула несколько пуговок – мы быстро собирались, не всё аккуратно. — А как же вечеринка в торговом центре?

— Мы ненадолго.

— Вот. В нашем возрасте секс должен быть по расписанию и через запись на Госуслугах.

Никакой сумочки не взяла, то есть телефон забыла.

— Кроме ключа в кармане – ничего, — тут же пожаловалась я.

— А ничего и не нужно, — успокоил меня мужчина. — Туда-обратно и быстро на Госуслуги.

— Хорошо.

И он предложил мне свою широкую ладонь, и я положила в неё свою руку. Он стал чуть пониже на лестнице, чтобы глаза наши встретились.

— Почему так долго ждала? — поинтересовался Марк.

— В смысле? — не поняла я.

— Почему не общалась со мной раньше?

— А ты... — это было неожиданное заявление. — Ты ждал?

— Вообще-то, да, — Марк посмеялся и повёл меня вниз с лестницы.

Я почти сразу же споткнулась, но почти трезвый настоящий мужчина подхватил меня на руки.

— Ой…

— Не сопротивляйся. Порыв у меня такой – на руках тебя поносить. Тем более еле идёшь.

— Вот не надо врать! Я почти летаю.

Он загоготал на весь подъезд. И я смеялась:

— Дурацкая, какая у тебя кепка.

— Мне тоже не нравится, — он вышел на улицу и опять поставил меня на ноги. Снял свою кепку, размахнулся и зашвырнул вперёд, где гуляла толпа народа.

— Ну, зачем же так?! — расстроилась я, глядя в то место, где исчезла жириновка.

— Как прошлое выкинул. Пошли, — и повёл меня за собой к своей машине.

Потом я подумаю об этом, когда протрезвею.

Он ждал, когда я сделала первый шаг к нему. То есть он смущался, он стеснялся? Очень интересно! Не похоже по нему, что он может быть таким. Это очень жёсткий и достаточно властный человек. И даже родная дочь по струнке ходила.

Голова сейчас не варила, а была заточена на тот, что мы едем на вечеринку в торговый центр, и там я добавлю. Чего-нибудь сладенького, чтобы продлить момент.

Машина его такая же большая, как он сам. Видела, я эту гробину чёрную на колёсищах. Страшненькая снаружи, внутри даже очень ничего. Кресло, как у стоматолога, настолько удобно, что ждёшь, когда заставят открыть рот. Но, к сожалению, немного укачивало, и я вдруг подумала, что зря, наверное, согласилась на вечеринку. Хотя в последнее время страдала бессонницей, и днём могла прихватить микросон, отчего ночью совершенно не хотелось спать. А тут меня, как в колыбели покачивало, дул тёплый воздух, и я прикрывала глаза.

— Наталья Викторовна, ты что это у меня, спать надумала? — посмеялся надо мной сосед.

— Я что-то никак не помню, чтобы мужчины своих любовниц называли по имени-отчеству, если они не занимали большой пост. А, Марк Антоний?

— Была такая парочка в знакомых, — он вёл машину расслабленно. Заметен был опыт. — Она была учительницей и завучем уже. А он сидевший, шпана и гопота.

— Вот это парочка! Уже смешно, — улыбнулась я.

— И немного её младше, — продолжил рассказ Марк, поглядывая на меня. — На любом застолье, когда он себе подливал в стопочку, она очки надевала, смотрела и громко говорила: "Вадим, я все вижу!" Вот он к ней по имени-отчеству время от времени обращался. Но только, когда пьяненький, и в титьки ей дул.

Я залилась смехом, откидывая голову:

— Марк, но ты почему так?

— Ты для меня очень солидная и строгая.

— Серьёзно? — была удивлена до глубины поддатой души.

— Да, — признался вот этот большой, серьёзный мужчина. — И я рад, что ты надумала выпить. Тебя это расслабило. А ты не расслабляешься совсем.

— Ты не знаешь меня, Марк!

— Я ещё женат был, поражался тебе. А овдовел, сразу подумал, что надо бы тебя не упустить.

— Такие отношения плохие были, что на других женщин заглядывался? — скривилась я, вот совершенно мне не понравилось такое заявления.

— Я пять лет в разводе.