Секретарь

Пролог

Пролог

Ситуация для меня была настолько дикой, что я стал злиться. Какого чёрта Илья притащил меня сюда? Я не работаю в службе собственной безопасности фирмы и не являюсь её начальником.

Мои родные братья – учредители, но это не значит, что меня надо таскать на откровенно бандитские разборки.

Должник, мужик пятидесяти лет, был слишком скользким и подлым. Рожа такая мерзкая, что просила кулака, и получала, но не от меня.

Это тот, кто занимался промышленным шпионажем. Его сдадут в соответствующие органы, ему предстоит появиться в суде. Может не сразу. Кости когда срастутся. Сейчас Илья его тряхнёт. Трёх его баб на заводе выловили за последнее время. Копали, продавил, пытались нас уничтожить.

Справедливо сейчас с ним поступали, мужик знал, на что шёл.

Но меня здесь по-любому не должно быть.

Его звали Тигран. Хотел сколоть заграницу, не успел. Задержался из-за сына, которого искал в городе и не мог найти. Сын не кричал, детского плача в шикарном зале не слышно. Ребёнок немой вроде. Он зажмурился и с силой вцепился в девчонку, сидящую на красном диване.

Настигли Тиграна в загородном доме, где он впопыхах собирал шмотки вместе с женами и ребёнком. Вообще баб в доме было до хрена. Но та, которая родила, молодая совсем.

Ладно бывало, что приходилось стрелять и выяснять отношения, но дети …. Блядь, у меня Ева умерла. Дочь так и не родилась. Я до беременных девок и мамаш молодых даже дотрагиваться боюсь.

Так что для меня настоящее испытание – стоять и смотреть на весь этот беспредел.

Глянул в рябое лицо одного из наших охранников. Илья держал таких людей на своём счету для разборок разлива нулевых годов. Я в те времена под стол пешком ходил, но отца с пистолетом помню. Теперь мы за батей унаследовали, так сказать, добро и несдержанные правила ведения бизнеса.

Наивно предполагается, что времена те ушли безвозвратно, но бизнес привыкший дорогу себе прорубать, часто прибегает вот к таким радикальным мерам.

Оно как-то не укладывалось в моей голове. Я бы предпочёл тихий дом, тихую работу… И не видеть этих глазёнок распахнутых в ужасе.

Бритоголовые крепыши мусолили отца семейства, разбив ему лицо. Кровь хлестала на белоснежную рубаху от Армани. Одна из жён – черномазая с силиконовой грудью, ревела. Её оттаскивали в сторону от проигравшего в пух и прах мужа. Младших жён не видно вообще.

В гостиной, кроме должника, осталась сидеть бледная, ошарашенная, перепуганная до ужаса девчонка.

Выглядела на семнадцать. На самом деле ей уже двадцать два года. И я её не сразу узнал.

Глаза питерского неба, с оттиском белых ночей, откуда она приехала. Огромные, перепуганные. И волосы у неё холодного русого цвета. Губы пухлые приоткрыты, дышала ртом и закрывала его ладонями, чтобы не закричать. Тряслась малышка, совсем потерянная. Вынуждена была слушать, как угрожают…

Кому?

Кто этот чувак тебе, моя пигалица? Родственник? Муж? Работодатель? Ты вообще понимаешь… Пигалица – маленькая птичка, как ты попала, находясь сейчас в этом доме и работая бухгалтером на нашем заводе?!

Что натворила, глупая?

Я тебя как вытаскивать буду?!

Я отошёл в тень, смотрел только на девушку. Её трогали за лицо, жадно хватали страшные ручищи её стройное тело, пытались залезть под бежевый свитер.

И угрожали…

Я слышал в словах угрозу мне. Потому что это моя девочка. Девчонка с ребёнком.

Личико несчастной заложницы становилось всё бледнее и бледнее, и она чуть не падала в обморок от сложившейся ситуации. Держал видимо только мальчик, влившийся в неё. Афина даже не заметила меня, не узнала.

Как тебе богатая жизнь, малыш?

Понравилась?

За всё нужно платить.

Но ты платить не будешь.

— Руки убрал! — рявкнул я на здорового парня, который за волосы схватил Афину … Моего малыша.

В зале воцарилась тишина.

— Я забираю её, — строго заявил я.

— Даня, ты что? — шептал мне в ухо Алексей Савельевич, мужик с которым я приехал. — Мы выжимать будем.

— Не через неё, — я не думал о последствиях.

Твёрдым шагом подошёл к забитой, перепуганной девушке и, схватив за локоть, рывком поднял на ноги. Она меня не хотела узнавать, дрожала всем телом. Афина встала, но вместе с ребёнком.

Ну… Можно и такой компанией, я только рад, если пацан этого видеть не будет. Сбились в комок, прижавшись друг к другу.

Неужели я всё так же тебе противен, девочка из бухгалтерии?

Пошёл из этого проклятого дома, уводя их.

— Данил, — неслось мне в след. — Брат твой будет недоволен.

— Я не напрашивался сюда, — сдерживая раздражение, крикнул через плечо.

Мы вышли во двор «дворца» Тиграна. Ворота покорёженные ставили на место. Это мы их снесли. От нас не спрячешься. Машины наши загнали во двор. Несколько знакомых мне бойцов следили, как я силой запихивал девчонку на сиденье пассажира в свой внедорожник. Плевать, что с ребёнком. Забираю. А то, что пацан молчал – так и хорошо, мне только воплей детских не хватало.

— Что-то он тебя, как родную обнимает, — очень тихо сказал малышу, стараясь изо всех сил с нежностью, явно ей не хватало этого в последнее время, синяк под глазом это подтверждал.

Афина перестала ныть, замерла и медленно подняла глубокие, бездонные глаза.

— Данил? — ахнула она.

1

****

Нравилась мне эта квартира, прямо очень. Я бы с удовольствием сюда переехала вот сегодня же. И не пожалела бы денег, тем более мама прислала на карманные расходы, а она щедрая. Да и сама я тут подработала пару месяцев назад, так что с денежкой пришла, в отличие от однокурсниц.

Я попросила девчонок надеть шапки. Я серьёзно просила привести себя в порядок. Но приличный вид имела только я – обычный пуховик, джинсы, рюкзачок, не накрасилась с утра специально, чтобы прийти посмотреть квартиру, и волосы под шапкой спрятала. А эти дурочки – волосы красные, волосы зелёные, пирсинг, наколки, косухи при морозе, цепи и амулеты. Конечно, у бабки шок от таких студенток.

Хотели вчетвером снимать квартиру трёхкомнатную. Но хозяйка, судя по лицу, не собиралась с нами связываться. Присматривала за нами, пока мы квартиру смотрели, уже звонила кому-то. Губы старческие в неудовольствие поджимала и взглядом нас уже провожала, хотя мы ещё никуда не собирались уходить.

Ну все, собственно, прощай, квартирка.

Может сама сниму, отдельно? Мне главное сейчас подработку найти.

Я – девушка, деловая, с профессией. Зря, наверное, с этими девчонками связалась. Знакомы четыре месяца, я ради них волосы в розово-зелёный цвет покрасила. Пирсинг пластмассовый купила, чтобы якобы нос проколот, носила одежду попроще и очки розовые.

У нас много народа разного учится. Я могла и другую компанию себе найти, ну как-то так получилось, что приехала, в общаге стала жить с Катюхиной. И захотелось мне вот такой побыть – попугаем.

Но как однокурсницам объяснить, что нельзя так одеваться постоянно?! Что многих отпугивает такой стиль.

— Так, девушки, квартира сдана, — объявила бабка, — все выходим.

— Что значит, сдана?! — с нескрываемой агрессией, спросила Катюхина.

Я пошла на выход.

— Афина, ты куда?

Я не стала ничего отвечать, махнула рукой. Сдана, так сдана. Но это на словах, конечно же, хозяйка просто испугалась нас.

Девки скандалить влезли, мол, катили в такую даль. А ничего подобного! До общаги тут рукой подать, и до университета тоже недалеко. Я специально этот адрес вылавливала, квартира – просто писк. Метраж нормальный, ремонт хороший. Если бы девчонками скинулись, потянули. Неужели в общаге ещё жить?

Взяли и испортили сделку.

Вышла на чистую лестничную площадку. Двор у этого дома ухоженный, остановки все рядом. До универа можно добраться даже пешком, час от силы. Ради такого можно было снять пирсинг, замазать свои наколки и спрятать свои страшные волосы.

Ну, я-то спрятала!

Иногда думаю, что стоит поменять компанию неформалов на более «нормальную». И вроде я провожу много времени с девчонками, есть даже общие интересы, но порой ощущается, что их взгляды и поведение не всегда ведут к чему-то хорошему. И от дурости их буду страдать я. Не факт, что они не вылетят со следующего семестра.

Бывает, что атмосфера становится слишком напряжённой и даже токсичной. Вот сейчас, что с человеком скандалить, когда и так всё понятно – не понравились.

Или это мне понятно?

Забываю, что мир полон тупых пробок.

Я закатила глаза и вернулась, чтобы вытащить лающих девок из квартиры.

— Вот дерьмо старое, — возмущалась одна, спускаясь за мной, гремели цепи на её куртке.

— Нахрена показывать, а потом: «я сдала»? — Катюхина обращалась именно ко мне.

— Мы ей не понравились, — пояснять не особо хотелось, но пришлось.

— Чего?!

— Догадайся, почему, — хмыкнула я.

Мне двадцать два года, а им по восемнадцать. Разница оказалась глобальной, будто я всю жизнь прожила, а они в школу ходят. А может они все тупоголовые, и от возраста это не зависит? Неужели я такая же была?

Они резко, агрессивно возмущались, опуская старушку уже до плинтуса.

Нет, это днище – таскаться с такими. Прикольно отдыхать, музон слушать, но как дело дошло до серьёзных вещей, сразу стало всё понятно.

Вместе вышли на улицу.

Двор широкий, хоть и окружён со всех сторон многоквартирными домами, не заставлен машинами. Въезд через арки с двух сторон парк с деревьями, почищенная детская площадка. Живи и радуйся. Но нет, надо было сорвать съём квартиры. Злилась я на девчонок.

Закинула голову и поймала ртом летящую снежинку.

— Афина, ты с нами?

— Нет, у меня ещё дела.

— Пойдёшь сегодня в «Подвал»?

Это название вонючего клуба. Ничего пока не ответила. На моё счастье зазвонил телефон. Я помахала девчонкам. Надо подумать, не люблю поспешные решения принимать, если конечно ситуация не требует срочного разрешения. Может у меня настроение плохое, я сейчас со всеми разом порву, потом передумаю. Бывало такое. Уходить из этой компании буду, это просто вопрос времени.

Я сунула руку в рюкзак и достала телефон. Посмотрела на незнакомый номер. Не знала такого. Последнее время мошенников очень мало. И номер вроде городской.

— Да, — ответила я в трубку, подставила ладошку и поймала снежинку, которая тут же растаяла.

— Афина, привет , — еле слышно, слабым каким-то, немощным голоском сказала девушка.

— Ну, привет. Ты кто?

— Твоя двоюродная сестра Кристина.

Почему в этот момент у меня сердце ёкнуло? По телу мурашки пробежали, и волосы дыбом чутка встали. Я испытала тревогу.

— Ого, — хмыкнула я. — Привет, Кристина. Полгода назад тебя искала, не нашла. Мать твоя сказала, что ты без вести пропала.

На самом деле, мне такого никто не говорил, зато папа по-пьяни выдал совершенно иную историю, жуткую.

— Неправда, — вздохнула Кристина. — Я здесь живу.

— А что не навестила, не звонишь?

Мне от появившейся родственницы ни тепло, ни холодно. Но можно и пообщаться, я её вообще не помню.

— Вот звоню. Афина, мне нужна твоя помощь. Вопрос жизни и смерти.

— А ребёнок? — нахмурилась я. — Ты же родила вроде.

Я напряглась всем телом. Мрак давящий на душу налетел. Так вот по слухам: мамаша Кристину в шестнадцать лет продала какому-то бандиту старому. И сейчас у Кристины, в её девятнадцать, трёхлетний ребёнок. "Хорошая", короче, у меня родня со стороны отца прямо «нарадоваться» не могу, но к матери не вернусь.

2

Мама все время мной гордилась, говорила, что хорошее, уникальное свойство у меня – в экстренной ситуации сохраняю спокойствие, твёрдость и ясную голову. А ещё действую чётко, уверенно, и умение принимать быстрые конкретные решения – это только на руку бухгалтеру. К чему мама готовила, говорить не буду. Я никогда не растеряюсь, никогда не стану ныть. Даже если мне потребуется помощь, я по крайней мере, буду знать, где её взять.

Но этих способностей есть побочный эффект – потом будет отходняк.

Каким он будет, я не знаю: всегда разный. Просто бывало такое, что у нас с мамой кризис, а я её опора и поддержка. Однажды у нас в доме взорвался бытовой газ. Да, мои действия были очень чёткими и классными. Главное же было выжить. Потом я ревела, и с дуру побежала марафонную дистанцию, после которой меня госпитализировали.

С Кристиной была похожая ситуация.

Я забрала у них одежду. Сейчас на мне белая шуба, розовая шапка. Я добежала до того самого маркета, украшенного гирляндами, и на мою радость нашла там то, что искала. Я купила большую красивую куклу. Вот просто огромную! Она мягкая, на трёхлетнего ребёнка не особо походила, но кто там будет разбираться.

Я старалась избегать камер наблюдения, и зайдя в ближайшую подворотню, переоделась, надела на куклу одежду мальчика Луки.

В этот момент я рассуждала, во мне боролись разные личности. Одна глупая и юная возмущалась: как можно столько времени прожить в плену? Конечно же, я бы вырвалась. Как именно, неизвестно. Но я бы не позволила так с собой обращаться. И не родила бы ребёнка какому-то уроду. Я б в такую ситуацию не попала. Но это говорила маленькая девочка, глупый подросток, который не в курсе, кто такие бандиты.

Своей взрослой частью я осознавала, что это всё не игра. И ничего сделать нельзя, когда тебя поймали, не вырвешься. Особенно если у тебя никого нет. Так влететь может любая девчонка. Даже с родственниками. Просто исчезнуть, и всё.

А третья личность меня, какая-то скептическая, с трезвым умом, торжественно мне объявила, что я вляпалась не в своё дело. Что я тяну то, что могу не потянуть. Здесь у меня никого: ни мамы, ни дяди, отец пьёт.

И была ещё четвёртая часть сознания, которая участвовала во всем этом разговоре. Отчаянная. Та, которая говорила: « не надо оглядываться назад, ни при каких условиях. Ты поступаешь правильно, нельзя Кристину оставлять! Потом всю оставшуюся жизнь будешь думать, что не помогла человеку, хотя могла!»

А я могу!

Вот такие рассуждения в голове.

Шапочка на нос съехала. В руках кукла как ребёнок. Рюкзак студенческий правда. В центре города попадала на камеры наблюдения. Сделала несколько пересадок, потому что плохо ориентировалась в городе. И почти сразу заплутала, но от центра более или менее сориентировалась и добралась до автовокзала. И там купила билет на себя и на ребёнка по документам Кристины. Отправление было немедленным. Я радовалась этому.

Вообще я прокручивала в голове ситуацию, если меня выловят и обнаружат, что я не Кристина. Будет много вопросов. И в этот момент мне приходилось сразу думать, кто нас защитит.

Зима. Автовокзал замерзший. Кусающийся мороз рисовал узоры на стеклах тех автобусов, которые стояли, а наш тёпленький, давно прогретый. Рядом с ним пахло бензином и кофе из ближайшей кафешки. Транспорт тихо урчал, готовясь к долгому пути. Пассажиры садились по местам, я в самом конце место прикупила.

Никому дела не было: настоящий ребёнок у меня или нет. Билеты никто не проверял, кроме бездушного терминала. А кукла такая мягкая, что и ножки можно подогнуть. Такое чувство, что я действительно везла ребёнка. Никто особо не оглядывался на меня.

С легким скрипом и гулом мотора, автобус плавно тронулся с места. А на душе предчувствие очередного путешествия. Недолго восторг по этому поводу меня охватывал, но было приятно куда-то поехать.

Гул разговоров, шуршание пакетов и звуки застёгивающихся молний. Я расстегнула шубу, достала свой телефон. Изредка слышался смех или приглушённый вздох, а в окнах отражались мерцающие огни зимнего города. Там холод, внутри тепло.

Когда мы отъехали от города, темнота на землю упала.

«Квартиру сняла. Ждём тебя», — пришло от Кристины.

Вообще всё удачно сложилось! Даже наличие в моём рюкзаке старого телефона, который оставила этой горемычной. А раз удача летела прямо в руки, значит всё получится!

Как мы с Кристей и Лукой будем выкарабкиваться и где защиту искать? Правоохранительные органы могли быть все подкуплены. То ли в прокуратуру бежать, то ли в какой-то фонд. Может какие есть общины. И кто может помочь женщине в такой ситуации?

Страшно быть одной.

Я вышла на остановке в холодный тёмный вечер вместе с людьми, у деревни. Деревенские жители сразу за указателем пошли по дороге в населённый пункт, я за ними, оглядываясь по сторонам.

По трассе ездили машины. И в какой-то момент они начали меня пугать.

Мне нужно было скидывать свою маску. Сколько мыслей я продумала! Как я сломала голову над всем, что происходило.

Смотрела в телефон. Я подумала о том, что Кристина могла взять мои документы и попытаться свалить по ним. Но ей бы пришлось оставить ребёнка. Чем закончится моё с ней знакомство, оставалась тайной.

Я беспокоилась, так резво начала осуществлять свой план, а теперь он мне казался дырявым.

Свернула прямо по сугробам в лес. И встала между деревьев. Сердце колотилось в груди. Все это время я действовала достаточно смело. А сейчас испугалась серьёзно.

Через некоторое время по дороге, что вела в деревню, пронеслись два примечательных чёрных внедорожника. Это могли быть, конечно же, местные внедорожники, возможно, там хорошие коттеджи впереди.

Но это напугало меня!

Очень страшно. Прямо в лесу я начала переодеваться. Накинула свою старую кожаную куртку, чёрную шапку. Несчастную куклу сложила в несколько раз и сунула в рюкзак, потому что не захотела её терять. Оглядываясь украдкой, вылезла на дорогу. Со всех ног побежала обратно к трассе, чтобы сесть на транспорт и уехать в город.