Секреты района Лунная Лилия

Пролог. О том, как я случайно наслала порчу на инспектора магического контроля

Если вы думаете, что открыть лавку магических трав в районе Лунная лилия — это просто, то вы никогда не имели дела с магическим контролем. И уж точно вы никогда не пытались сделать это в одиночку, с просроченной лицензией и кофемашиной, которая проклята бывшим.

Меня зовут Виолетта Блум. Я ведьма-травница третьего разряда и первого разряда по части хаоса. Моя лавка «Коренья Виолетты» открылась ровно пятнадцать минут назад. Светлячки в витрине танцевали, мята на столе мурлыкала, а охранная аконитовая роза на пороге кусала всех, кто проходил слишком близко. Всё шло по плану.

Потом в лавку вошёл ОН.

Высокий. Тёмные волосы. Скулы, которыми можно резать магические кристаллы. Идеально сидящий чёрный костюм. И папка. Огромная красная папка с золотой печатью Магического Контроля.

— Виолетта Блум? — спросил он голосом, от которого у меня подогнулись колени. — Демиан Блэквуд, инспектор. Плановая проверка.

Я кивнула. Или не кивнула. Возможно, я просто издала звук, похожий на чайник, который вот-вот закипит.

Он открыл папку и начал зачитывать нарушения. Отсутствие лицензии. Хранение ингредиентов без маркировки. Отсутствие противопожарной защиты. Штраф — пятьсот золотых. Закрытие — в течение недели.

Пятьсот золотых. Это стоимость моей лавки. Вместе с мебелью, ингредиентами и тем горшком с аконитовой розой, которая только что попыталась укусить меня за ногу.

Я впала в панику. А когда я в панике, мой мозг работает по принципу «сначала сделай, потом подумай».

Я схватила первую попавшуюся склянку с полки и протянула ему.

— Вот! Это моё фирменное зелье! Оно снимает стресс! Выпейте! Бесплатно! В качестве благодарности за вашу важную работу!

Он посмотрел на склянку. Внутри пузырилась розовая жидкость с золотыми искрами.

— Что в составе?

— Травы! — радостно ответила я. — Мята, ромашка, лепестки роз…

Я заглянула на этикетку. И похолодела.

На этикетке было написано: «Приворотное экстра-сила. Побочные эффекты: дерматологические реакции».

Я дала инспектору магического контроля приворотное зелье.

— Не пейте! — заорала я, выхватывая склянку.

Но было поздно. Он уже открыл её. И чихнул.

Обычный чих. Но для зелья, активировавшегося от контакта с воздухом, этого оказалось достаточно. Розовая жидкость вспыхнула золотым светом и испарилась у него в руках.

А потом я посмотрела на его лицо. На его идеальное лицо, которое теперь покрывали ярко-красные прыщи. Они выглядели так, будто на его коже поселилась семья агрессивных божьих коровок.

Инспектор Блэквуд медленно коснулся щеки и уставился на меня.

— Что это? — спросил он ледяным тоном.

— Аллергия? — пискнула я. — На мяту?

— Мисс Блум, — сказал он. — Я знаю, как выглядит магическое воздействие. Вы только что наложили порчу на инспектора магического контроля.

Он достал из кармана платок, промокнул лоб, и я заметила на его шее тонкую серебряную цепочку. На ней висел амулет — старый, потускневший, с камнем, который выглядел так, будто его вытащили из реки после столетнего купания. Обычно такие амулеты светятся. Этот был… пустым.

Я ждала, что он сделает заклинание. Хотя бы попытается снять проклятие. Но он ничего не сделал. Вообще ничего.

— Нападение на инспектора — это автоматический суд, — сказал он ровным голосом. — Лавку закроют. Вас ждёт штраф. Возможно, запрет на магическую деятельность.

Я побледнела.

— Но… — он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Усталость? Горечь? — Я дам вам шанс.

Я не поверила своим ушам.

— Через три дня приду с повторной проверкой. Лицензия должна быть на месте. Моё лицо — в нормальном состоянии. И тогда я забуду, что сегодня произошло.

Он развернулся и вышел.

Я проводила его взглядом. Горшок с аконитовой розой смотрел на меня с укором. Светлячки притихли. Мята перестала мурлыкать.

Я опустилась на стул, уронила голову на руки и прошептала:

— Виолетта, ты идиотка.

Светлячки зажужжали в знак согласия.

Но в тот момент я поняла две вещи.

Первая: Демиан Блэквуд, инспектор магического контроля, только что прикрыл меня. Почему — я не знала. Может, ему было лень оформлять бумаги. Может, он пожалел глупую травницу. А может…

Вторая: он не использовал магию. Вообще никакую. Даже не попытался.

Инспектор, который проверяет ведьм, был пустым.

Совсем без магии.

И это было интереснее любого приворотного зелья.

Глава 1. Идеальный завтрак — это когда муж не превратился в жабу

Если вы думаете, что ведьмы просыпаются с идеальной укладкой, пьют утренний кофе из черепов своих врагов и летают на метлах до обеда, то вы слишком много смотрели магических сериалов.

На самом деле утро среднестатистической ведьмы района Лунная лилия начинается так же, как у любой другой женщины: с вопроса «где мои очки?», попытки вспомнить, что сегодня снилось, и надежды, что кофе сварится сам.

Хотя нет. Кофе у меня иногда действительно варится сам. И это проблема.

— Виолетта, твой тостер опять проклял мой хлеб, — раздался усталый голос Лилиан из кухонного угла моей лавки.

Я оторвала голову от стола, который любезно согласился быть моей подушкой последние пятнадцать минут. Лилиан стояла у стойки с куском хлеба, который покрывала густая черная шерсть. Тост выглядел так, будто его только что вычесали после линьки.

— Это не шерсть, — сказала я, щурясь на свет. — Это... э-э-э... плесень. Новая. Экзотическая.

— Плесень пахнет мокрой собакой?

— Бывает.

— И вообще, — добавила Лилиан, косясь на кофемашину, которая довольно урчала в углу, — твоя кофемашина на него плохо влияет. Стоит ей зашипеть — и тостер начинает вести себя как одержимый.

Лилиан Фрост — ведьма-организатор, председатель квартального совета, женщина, способная за пять минут расписать бюджет ежегодного фестиваля магии, разругаться с гномами-поставщиками и при этом успеть накрасить ресницы. Её дом — это музей магического минимализма, её муж — идеальный оборотень с идеальной работой, её дети — идеальные отличники с идеальными манерами.

В теории.

В реальности её муж, Грегор, вчера забыл про годовщину свадьбы и уехал на рыбалку.

— На рыбалку, — повторила Лилиан, отправив злосчастный тост в мусорное ведро (которое, кстати, обиженно фыркнуло — я его не кормила уже три дня). — Он забыл про ДЕСЯТУЮ годовщину и уехал на рыбалку. С друзьями. Оборотнями. Ловить рыбу. Которая, между прочим, водится в озере, которое кишит водяными. Ты представляешь, что будет, если Грегор решит искупаться?

— Он превратится в волка и устроит гонки с водяными лошадками? — предположила я, пытаясь вспомнить, куда дела заварник.

— Он превратится в волка и устроит гонки с водяными лошадками, — мрачно подтвердила Лилиан. — А потом мне звонит начальник магической полиции и говорит: «Миссис Фрост, ваш муж опять устроил подводное регби с охраной озера». Это будет уже третий раз за год. Третий!

— Может, ему просто нужно было отдохнуть? — осторожно предположила я, наконец найдя заварник в шкафу с ингредиентами третьей категории опасности. Рядом с сушеными лапками саламандры. Не спрашивайте.

— Отдохнуть? — Лилиан воздела руки к потолку. — Отдохнуть от чего? От идеальной жизни? От дома, который убирается сам? От детей, которые делают уроки без магии? От жены, которая...

Она запнулась.

Я подняла бровь.

— От жены, которая что?

— Которая... — Лилиан вздохнула и опустилась на стул. — Которая устроила вчера скандал из-за того, что он забыл про годовщину. Я наложила на него проклятие легкого зуда. На три часа. Пока он собирал удочки.

Я присвистнула.

— Ты — председатель квартального совета — наложила проклятие на мужа. За то, что он забыл про годовщину. В день, когда у тебя было собрание по борьбе с бытовой магией в семьях.

— Знаю, — простонала Лилиан, закрывая лицо руками. — Я лицемерка. И теперь он уехал на рыбалку с друзьями, а я сижу в твоей лавке и жалуюсь на жизнь, потому что дома меня ждет молчаливая обида, которая пахнет рыбой.

— Или водяными лошадками, — добавила я.

Лилиан метнула в меня взгляд, способный превратить в камень горгону.

— Ты не помогаешь.

— А что я могу сделать? Сварить зелье примирения? У меня есть одно... — я запнулась, вспомнив вчерашнего инспектора магического контроля и его прыщавое лицо. — Хотя нет. Зелья нет. Оно... кончилось. Не спрашивай.

В этот момент дверь лавки распахнулась с такой силой, что аконитовая роза на пороге возмущенно зашипела и попыталась укусить входящую. Входящая, впрочем, была к этому готова: она ловко увернулась, щелкнула розу по листу и прошептала: «Фу, невоспитанная».

Роза обиженно сложила лепестки.

— Доброе утро, девочки! — пропела Роза Лавандер, вплывая в лавку с корзиной, из которой торчали вязаные пинетки, свиток с заклинаниями и, кажется, живой кролик. — Ой, Лилиан, у тебя лицо как у водяной бабушки, которая проиграла в карты свой пруд. Что случилось?

— Грегор забыл про годовщину и уехал на рыбалку, — хором ответили мы с Лилиан.

— Ох, — Роза поставила корзину на прилавок, и кролик тут же выпрыгнул и скрылся под шкафом. — А я думала, у тебя всё идеально.

— У всех всё идеально, пока не приходит время идеально отмечать годовщину, — мрачно сказала Лилиан.

Роза Лавандер — ведьма-романтик, верит в любовь до гроба, в истинное предназначение и в то, что мужчины на самом деле хорошие, просто их нужно правильно настроить, как магический кристалл. Её дом — это царство розовых штор, летающих сердечек и портретов семьи в рамочках, которые поют колыбельные по вечерам.